Big Sensation

— О, Гук, а я думал забудешь нас. — весело протянул Джексон, приглашая друга войти. Чонгук проходит в особняк, как к себе домой, не забывая закрыть дверь. На лице альфы играет лёгкая улыбка. — Ага, забудешь вас. — Пойдём, наши все у бассейна. Играет громкая музыка. Молодёжь, большую часть которых составляли омеги, занималась разными вещами. Часть приглашённых отдавалась танцам, некоторые были в купальниках и развлекались в воде. Кто-то из парней играл в бильярд, кто-то, расположившись на диванчиках, потягивал пиво из жестяных баночек. Чонгук сразу влился в компанию друзей, но не пробыл с ними много. Наконец, абсолютно расслабленный за долгое время, он ощутил себя свободным. Игривой походкой направился к воде, остановился и устроился на плитке у края. — Джек, — альфа окликнул друга, что мельтешил среди незнакомых тел. — Да? — пьяно отозвался Джексон, протискиваясь через танцующие тела прямо к парню. — Что такое? — Дасон приходил? — Чонгук поглядывает на часы, замечая, что время почти перевалило за полночь. Дасон писал, что хочет встретиться и поговорить , но с назначенных одиннадцати часов прошло довольно приличное время. — Нет. Да и ребята его не видели, — Джексон отпивает из стакана странную бурду, которую Чонгук с трудом может назвать коктейлем. — А почему интересуешься? — Мы должны были встретиться, — уклончиво отвечает парень, поглядывая на пока ровную гладь воды в бассейне. — Видимо, у него не получилось прийти. — А, ясно, — альфа постукивает пальцем по стакану известный только ему бит, пока один из друзей не окрикивает его, — Ладно, Чон. Развлекайся, — Джексон напоследок подмигивает брюнету и пропадает из поле зрения. Чонгук в ответ слабо улыбается и откидывается спиной назад, положив руки за голову. Его глаза были прикрыты. А когда он их распахнул, то пожалел об этом. Ему показалось, что у него начались галлюцинации. Не может быть. Лицо отца вверх тормашками, смотрит прямо на него и недовольно хмурится. — А... — парень не смог ничего сказать от шока. Сообразив, наконец, Чонгук резко встал и опять присмотрелся. Нет. Ему не показалось. Его отец стоит прямо перед ним. — Слушай, парень, ты либо сам идиот, либо меня за него держишь. Чон сморщился, как от зубной боли, и перевёл взгляд на бассейн. Спалился. — Что такое? Я развлекаюсь. Я ведь сразу сказал, что против этого брака. — Парень говорил вполне серьёзно, и его родитель тоже выглядел серьёзным. — Я не понимаю чего ты добиваешься? Ты женился пару часов назад, но опять гуляешь. Я для чего тебя женил? Так ещё и чтобы надо мной поиздеваться, попросил Йерин сказать мне выйти во двор! Вот на этом моменте и в правду стало интересно. Чонгук даже задумался. Когда это он просил об этом служанку? До парня дошло. Чимин. Вот же омега. Он ему отомстит. Злость росла с каждой секундой, и не только на светловолосую бестию. — А как ты сюда попал? Дживон презрительным взглядом оглядел обстановку вечеринки и людей. Он не понимал, почему молодёжи такое нравится? — Как, как? Вышел во двор, как ты и хотел. Увидел, что садишься в машину. Сел в свою и поехал за тобой. Я не позволю тебе больше валять дурака. Сейчас же домой.                                           ☆☆☆ — Твои вещи не смогли привезти. Случились некоторые проблемы. Они будут здесь завтра. — сказала Йерин, даже не пытаясь скрыть своё ехидство. Чимин осмотрел её подозрительно. Какие такие проблемы могли случиться? Машина с вещами улетела или что? Омега был уверен, это дело рук Соми, что прицепилась к нему. — Во-первых, не "твои", а "ваши". Я тебе не подружка. Помни кто ты, а кто я. — девушка изначально не вызывала у него доверия, — Во-вторых, делайте что хотите, но пусть мои вещи будут у меня сегодня же. Это только первый вечер в этом доме, а Чимин уже весь на иголках. Больше всего на свете он сейчас нуждался в своём чемодане, хотя бы чтобы почувствовать себя комфортнее. И уж точно, он не собирался спать в костюме. Йерин закатила глаза, хотела что-то ответить, но женский голос её прервал: — Что случилось, дорогой? Обе омеги обернулись на Суджин, что заглянула в комнату. — Вещи Господина Чимина не смогли привезти сегодня. И он кричит из-за этого на меня. — девушка опять строила из себя невинную овечку. Чимин еле заметно кивнул несколько раз, сдерживая усмешку. — Потому что ты и виновата. Я же говорила позаботиться о вещах Чимина. Суджин жестом велела прислуге уйти, а сама медленно шагнула в комнату молодых. — А где Чонгук? — спросила она, заметив его отсутствие. — Чонгук? А… он вышел куда-то, — омега и не знал, что ответить. Хозяйка оглядела парнишку с ног до головы, а затем перевела взгляд на кровать. — Раз твои вещи ещё не привезли, то возьми что-нибудь из одежды Чонгука. Думаю, он будет не против, — женщина улыбнулась, поглаживая плечо Пака. — Что ж, не буду мешать. Отдохни, ты наверное устал сегодня. Несколько секунд Суджин как-то грустно смотрела на блондина, а затем тихо ушла. Злость, что прежде кипела в крови Пака исчезла. Суджин, казалось, была единственным человеком из всей семьи Чон, которая не желала ему зла. Она будто сочувствовала ему, словно пережила все то, что с парнем сейчас происходит.                                            ☆☆☆ Омегу передёргивает от собственного отражения. Он все ещё в свадебном костюме, порядком вымотавшийся, уставший, глядит на себя в зеркало. Когда его жизнь успела превратиться в это? Чувство неотвратимости преследует его на протяжении всего вечера. Он не знает что делать, куда бежать, куда уйти от этой реальности? Парень споласкивает руки холодной водой, и похлопывает себя по щекам, дабы прийти в себя. Нет. Не сейчас. Ему нельзя поддаваться этим мыслям, иначе истерика нахлынет с головой. Дверь комнаты захлопывается и омега поторапливается выйти из ванной. Чимин вглядывается в полутемное помещение, с огромным во всю стену окном, за которым живёт своей ночной жизнью Сеул. Пляшущие огоньки горящих свечей отражаются в его карих глазах. Чимин видит его — парня с бокалом шампанского в руках. Брюнет салютует бокалом, его губы подрагивают в насмешливой улыбке. Кажется он с трудом сдерживает себя, чтобы не рассмеяться в голос. Чимин переводит взгляд на Чонгука, все ещё не понимая, что здесь вообще происходит. Хотя это становится предельно ясно через несколько секунд, когда они пересекаются взглядами. У незнакомца красивые светло-голубые глаза и выражение их настолько тёплое, что неприятное чувство зародившееся в груди блондина исчезает. Он влюблён. Он безусловно влюблён, а может даже любит. Минутой позже приходит осознание, что теплота его взгляда предназначена не Чимину, а ему. Для Чимина брюнет приобрёл другой: тонна высокомерия, капля понимания и жалость, самую малость. Чонгук нервно улыбается, опустив глаза в пол. Его руки, находящиеся в карманах брюк, нервно сжимаются и разжимаются, но Чимин этого не видит. Не может видеть. Только слабые усмешки, только полный самодовольства взгляд терзают его мягкое сердце. — Кто это? — спрашивает Чимин и тут же понимает бессмысленность своего вопроса. Зачем ему знать имя этого парня, его род занятий и, что он черт возьми здесь делает? Зачем? — Это Дасон. — легко отвечает Чонгук. — Дасон, это Чимин, мой муж. — Вот и познакомились, — вполголоса, с усмешкой на лице произносит Дасон. Должен ли Чимин знакомиться любовником мужа? Улыбаться ему? Интересоваться, как проходит его вечер в стенах супружеской спальни? Чимин разворачивается и со всей силы отвешивает новоиспечённому мужу хлёсткую пощёчину. Лицо любовника вытягивается от неожиданности. Почему Чимин это замечает? Почему не может перестать смотреть на него? Чонгук, ухмыляясь, трёт челюсть, словно пытается вправить её на место. Неужели сегодня вечером эти глупые выражения и эти мерзкие ухмылки не сойдут с их лиц? Нет уж, Чимин непременно сотрёт эти пренебрежительные, напыщенные гримасы! — Мерзавец! — выплёвывает он мужу в лицо — Трус! Предатель! Если был омега, готовый стать твоим спутником жизни, то ради чего ты испортил мою жизнь? Ради чего!? Ради чего!? Чимин бьёт альфу кулаками в грудь, бьёт больно, не скупясь на крики. Чонгук отступает под этим напором, нехотя, по шажочку, но отступает. Дасон молча, покусывая губы, наблюдает за этой схваткой. — А ты? — наконец, разозлившись, подает голос Чонгук. — Раз так не хотел замуж, так почему не уговорил своего папашу? А? — Не смей, — шепчет блондин, сжимая кулаки. — Не смей обвинять меня ничего не зная. Ты понятия не имеешь, что я пытался сделать. Дасон переминается с ноги на ногу, нервно пригубливает шампанское, стреляет колкими взглядами в Чонгука. Тот вновь преисполняется достоинства и уверенности в своих силах. — Я всего лишь хотел остаться с тобой честным Чимин. Дасон был в моей жизни до нашего брака и будет после. Тебе придется проявить благоразумие и принять это, потому что, говоря откровенно, выбора у тебя нет. Если ты не будешь делать мне нервы, увидишь, каким щедрым, великодушным человеком я могу быть. На лице брюнета вновь появляется усмешка. У Чимина темнеет в глазах. Омега разворачивается к мужу, оставляя Дасона за спиной. — Щедрым и великодушным? — переспрашивает он с безумной улыбкой на лице. — Ты? Не смеши меня! Более никчемного, пустого, бесполезного человека я не встречал в своей жизни! Слабовольный, жалкий придурок, не способный сражаться за свою любовь. Ты даже жалости не заслуживаешь! Думаешь, можно вот так вот взять любую омегу себе в мужья. Оторвать от родного дома, от привычной жизни, перечеркнуть чужое будущее, а потом, устав играть в добропорядочного мужа, познакомить со своим любовником? Чонгук молчит, его губы плотно сжаты, на нём нет и следа на былую усмешку. — А ты? — Чимин с выражением полного отвращения на лице, медленно поворачивает голову к Дасону. — Набрался наглости прийти и встать передо мной в день свадьбы? Лучше бы ты так встал перед семьей этого болвана, может, тогда нам всем не пришлось бы проживать то, что мы сейчас проживаем. Но нет, твоей отваги хватило лишь на сражение со мной. Но я не собираюсь терпеть здесь присутствие другого омеги. Убирайтесь. Убирайтесь оба. — А то что? — хмыкает Чонгук. — Нет, мне правда интересно, как далеко ты готов зайти в борьбе за меня? Чимин вновь обращает внимание на лицо омеги, тому явно неприятно слышать от возлюбленного подобные слова. Но на что надеялся этот парень, придя домой в день свадьбы к своему любовнику? На веселое времяпрепровождение? — Или пойдешь нажалуешься своему отцу в первый же день брака? — продолжает строить догадки альфа. — Вряд ли. Он не похож на человека, который увидит в этом проблему даже, скорее всего, на порог тебя не пустит, ведь считает, что любые проблемы с мужем должны решаться с мужем, а? Я прав, Минни? Дурацкое прозвище срывается с его губ прежде, чем он успевает понять, что они сейчас не одни. Дасон вспыхивает от ярости, но молчит, молчит, как покорный омега. Молчит! — Что касается моих родителей, — быстро добавляет он, чтобы замять оплошность, — то будь уверен, они в курсе, и от них ты поддержки не дождешься. — Значит, я получу ее от того, кто способен приструнить тебя, Чон Чонгук — с достоинством произносит Чимин. — От того, кто заставил тебя жениться на мне. Чьи деньги и комфорт, которые они дарят, ты променял на возлюбленного. Проваливай же! Проваливай! Забирай этого идиота и убирайся уже, не хочу тебя больше видеть. — Чимин. — Уходи! — Чимин! Ему надо срочно избавиться от них, что-то сделать, чтобы они исчезли. Немедленно. Омега быстро подходит к входной двери, распахивает ее и кричит: — На помощь! На помощь! Помогите! — Что делает этот сумасшедший? — испуганно бормочет Дасон за спиной. — Заставь его замолчать, Чонгук! — Уже поздно, сейчас сюда пол дома сбежится! Уходи, Дасон! Иди домой. Позже созвонимся. Дасон с недовольным грохотом ставит бокал на стол и вихрем проносится мимо Чимина, едва не наступая парню на ноги. Чимин прислоняется к стене и пытается отдышаться. Сердце колотится, как сумасшедшее, гул в ушах усиливается, и он медленно сползает на пол. Ему хочется растерзать Чонгука, отхлестать его по щекам, нанести какую-нибудь рану, и омега до белизны сжимает кулаки, а острые ногти больно вонзаются в ладони. — Чимин, дорогой? Ты кричал? Что случилось? Родители Чонгука, кто в пижаме, кто в халате, наперебой интересуются его самочувствием требят за плечо, заглядывают в глаза. — Чонгук, чего ты стоишь? Принеси мужу воды! — набрасывается на него Дживон. — Чимин, ты в порядке? — Суджин присаживается рядом, на ее лице неподдельная обеспокоенность. — Я в порядке. Спасибо, — шепчет блондин, — Я в порядке… Он кивает Чонгуку, который протягивает ему стакан с водой. — Я не знаю, мама, — растерянно отвечает альфа, — Он вдруг выбежал и закричал. Это паническая атака или что-то наподобие.. — Надо вызвать «скорую», — решает Дживон. — Нет-нет-нет! — тут же возражает Чимин и пытается встать на ноги. — Я в полном порядке. Все уже прошло… Прошло. — Ты уверен, милый? Они еще минут пять выясняют, точно ли омега передумал лишаться сознания, и только потом, подбадриваемые обещаниями новобрачных, отправляются в свои комнаты. — Чимин, что на тебя нашло.? — Почему ты до сих пор здесь? — перебивает его блондин. — Ты тоже уходи. Отправляйся вслед за этим… как его там… — Я не уйду. Не оставлю тебя здесь одного. — Перестань играть рыцаря, — лицо Чимина презрительно искажается. — Мне противно даже находиться с тобой в одной комнате! — Рыцарство здесь не при чем. Если с тобой вдруг что-нибудь случится, мне не дадут спокойно жить, поэтому.. — Можешь быть спокоен, ты не стоишь того, чтобы причинять себе вред. — Ты так пытаешься задеть меня словами, Минни… Так хочешь отплатить.. Но я думал ты обрадуешься, узнав, что брак будет формальным. Неужели я причинил тебе боль, приведя сюда Дасона? — Не знаю, испытаю ли я вообще в этом доме радость, однако, не переживай — мне не будет больно от того, что я обнаружу здесь Дасона или любого другого омегу. Но я никому не позволю себя унижать, Чонгук. И прежде всего я не позволю это делать тебе. Ему снова как–будто не хватает воздуха. Напряжение этого вечера прорывается наружу слезами, но омега из последних сил отчаянно сдерживает их. Он идет вглубь комнаты, оттягивая пальцами давящий на шею ворот рубашки подходит к двери балкона и прикладывается лбом к прохладному стеклу. — Чимин, прошу тебя, отойди от террасы. — Чонгук до сих пор следует за омегой. — Оставь меня в покое, почему ты не понимаешь? Я в таком состоянии из-за тебя. Мы в таком состоянии из-за тебя! — блондин снова отталкивает его ударом в грудь и отходит вглубь спальни, мечется по узкому пространству между стенами, кроватью, тумбочкой, и наконец падает на колени возле постели, утыкаясь лицом в мягкий шёлк покрывала. Одежда душит его, и Чимин делает попытку расстегнуть мелкие жемчужные пуговицы воротника, но руки дрожат и не слушаются, а скользкие пуговицы выскакивают из пальцев. — Давай помогу, — предлагает Чонгук, и прежде, чем омега дает или не дает согласие, его пальцы касаются чужих ладоней. Тело Чимина пронизывает холодным электрическим током понимания. Так теперь будет всегда. Этот альфа будет прикасаться к нему без его разрешения, будет встречаться с другими омегами, позоря его и унижая, будет делать все, что ему вздумается, а он будет покорно, опустив глаза в пол, молчать и делать то, что полагается делать хорошему омеге. Его жизнь превратится в одну нескончаемую боль. — Не трогай меня! — собрав остатки сил, Чимин отбрасывает чужие руки. — Никогда больше не смей прикасаться ко мне, иначе я за себя не ручаюсь. — Да ты больной, Чимин, — сквозь маску надменности и равнодушия прорывается, наконец, истинное лицо парня, — Кому хочется прикасаться к тебе? Я просто помогу тебе расстегнуть рубашку и уйду. Хотя знаешь что, возись сам. Устроил тут шоу как будто тебя хотели взять силой. Вот еще! Не строй из себя оскорбленную невинность потому что.. у тебя же был парень, да? Ну и где он? Почему не рядом? А-а.. Наверное, решил не связываться с тобой, не наживать себе проблем. Умный. Солнце, он умный, в отличие от тебя. Предупреждаю в последний раз, не связывайся со мной, потому что в этом противостоянии я не могу проиграть. Ясно тебе? Не могу! Это невозможно! Альфа уходит, с грохотом захлопывая за собой дверь спальни, а Чимин с ужасом понимает, что не может расплакаться — слезы высохли. Он пытается, правда пытается, но.. не получается. — Я покажу тебе, что действительно невозможно, Чон Чонгук, — шепчет омега с ненавистью во взгляде, сжимая кулаки. — Покажу тебе...                                                 ☆☆☆ Чимин понятия не имеет, где его муж провел первую брачную ночь, но рано утром следующего дня на домашний телефон звонит Ын У — пора собираться на совместный завтрак с новой семьёй. Гордость не позволяет омеге спросить что-то о Чонгуке. Поэтому он старательно пытается избавиться от мыслей, в которых его муж всю ночь развлекается со своим любовником. Чимин разглядывает в зеркале себя бедного, истощенного и очень злого. Все вокруг ведут себя так, словно он — тряпичная марионетка в кукольном театре, и несколько кукловодов, не способных договориться меж собой, тянут его каждый в свою сторону. Около десяти утра в дверь стучат. Чимин до сих пор в свадебном костюме, причесан, с лица смыты остатки ночных слез. В покрасневших глазах вспыхивают молнии. Он открывает ожидая увидеть на пороге лучшего друга мужа, но видит его самого. Чонгук стоит, опершись о дверной косяк, с развязной ухмылкой на губах. От него ужасно несёт потом и перегаром, измятая рубашка расстегнута до середины, и в образовавшемся вырезе виднеется голая грудь. Чимин холодным взглядом осматривает его, его губы презрительно кривятся. — Я сказал Ын У, что буду здесь. Сейчас придет и поможет мне привести себя в порядок. Ты не против? Чимин молчит, он никак не может найти внутри себя силы, чтобы проронить хоть слово, обращенное к этому человеку. — Тогда я в душ, — альфа воспринимает его молчание как согласие. Чимин чувствует себя заложником: не может никуда выйти и не в состоянии остаться. Целую ночь его новоиспеченный муж развлекался в объятиях другого омеги, а под утро решил вспомнить о своей новой реальности. — Что молчишь? — А что мне сказать тебе? — наконец, у парня прорезается голос. — Все что хотел, сказал ещё вчера. — Я тоже. Чимин фыркает, альфа уходит в ванную, откуда потом целых полчаса доносятся звуки льющейся воды и жизнерадостных напевов. — Придурок. — Шепчет блондин и скрывается на террасе. Ын У подоспевает как раз вовремя, когда Чонгук, накупавшись, в одном полотенце на бедрах щеголяет по комнате. Чимин и носу не высовывает с террасы, однако наблюдает за происходящим в через стеклянные двери. За ночь у него разрядился телефон, и он понятия не имеет, случилось ли что-то за ночь в родительском доме, и что сейчас происходит в СМИ. — Дуется на меня, представляешь? — обрывки разговора доносятся до его чёткого слуха. — Чонгук, поторопись, вы опаздываете на завтрак. — Я и так сама скорость. Хмель еще не до конца выветрился из него, однако теперь он хотя бы не шатается. Чимин в ужасе думает, что от наметанного глаза матери Чонгука не укроется плачевное состояние сына, но потом в памяти всплывают слова про осведомленность родителей о его похождениях, и стыд отступает. Они сами вырастили этого человека. Он такой какой есть благодаря и им, в том числе. Пусть теперь любуются на творение вылепленное своими же заботливыми руками. Чимин смотрит по сторонам, но не может сконцентрироваться на деталях он слишком устал. — Дорого обходится мне эта женитьба, — ворчит Чонгук, приоткрывая двери на террасу. — Бессовестный, — проходя мимо альфы, бросает ему Чимин. — Хватит! — внезапно рявкает парень, — Хватит относиться ко мне так, будто я тебе изменил! — Не изменил! — в ответ на повышенных тонах отвечает ему омега. — Ты испортил мне жизнь кое-чем другим, но эта твоя выходка тоже заслуживает отдельного внимания! — Никакая это не выходка, я позаботился о тебе, но ты, наверное, слишком недальновидный, чтобы оценить моё великодушие. — Позаботился? — светловолосого пробивает нервный смех, — Ты позаботился? Открой мне глаза, в же чем проявляется твоя забота? — Конечно, — пожимает плечами Чонгук. — Я уже говорил тебе, что хочу быть честен. Чтобы обезопасить тебя от разбитого сердца.. Чтобы ты не влюбился в меня… — Что? — Чимин все-таки прыскает и заливается хохотом. — Я? Влюбился? В тебя? Ты все еще видишь сны, Чон Чонгук! — Нет, я давно проснулся. Сам подумай, как бы мы жили, если бы я скрыл от тебя Дасона? Ты мой омега, мой муж и мне бы пришлось относиться к тебе хорошо. Я бы покупал тебе подарки, водил в рестораны, оказывал знаки внимания. Я так воспитан. А ты бы принимал все за чистую монету. Решил бы, что я что-то чувствую к тебе, и глазом не успел моргнуть, как влюбился бы в меня без памяти. Избежать этого у тебя просто нет шансов… — Не неси бред. — прерывает высокие речи Чимин, — Ты — последний человек на земле, в которого я мог бы влюбиться из-за каких-то подарков и ресторанов. Я смотрю прежде всего на душу, Чон. На душу. Знаешь, что такое душа? Думаю, нет. Так что в данном случае, это у тебя нет шансов. — Он говорит спокойно и уверенно, потому что искренне верит своим словам. Лицо Чонгука искажает гневная гримаса. Он вдруг делает несколько порывистых шагов, подходит к омеге обхватывает его лицо и крепко прижимается своими губами к его пухлым. Альфа и не думает сбавлять напор: его руки обхватывают светловолосую голову, ложатся на затылок. Губы движение за движением продвигаются глубже. Чимин хватает брюнета за запястья в тщетной попытке оторвать от себя, пока он по проникает в его рот языком, проходясь им по ровному ряду зубов, лишая омегу кислорода. Отвращение, ужас, негодование охватывают его. Но противостоять физической силе альфы Чимин не способен. Наконец, Чон сам прекращает эту пытку, и теперь омега, брезгливо утерев губы, может воплотить давно зреющие планы на чужое лицо. Первая пощечина вызывает во взгляде Чонгука лишь молчаливое удивление, вторая же, более увесистая, причиняет боль — Чимин вложил в нее всего себя. Альфа с обидой трет щеку, пока блондин мечется по комнате, словно в панике, думая, чем бы еще ударить его. Сначала в Чонгука летит подушка, и он с легкостью её ловит, но затем в руках омеги появляется высокая и массивная хрустальная ваза, которую блондин даже не помнит откуда схватил. — Нет, постой! — кричит парень, закрывая голову руками и отбегая на приличное расстояние, — Что ты делаешь? — Как ты посмел прикоснуться ко мне? Как ты посмел? — Чимин размахивает вазой, словно та ничего не весит. — Да-да-да, ты прав, прости! — в ужасе наблюдая за траекторией движения вазы, соглашается Чон. — Но ты сам вынудил меня! — Еще и обвиняешь! — Чимин метит вазой брюнету в голову, Чонгук уклоняется, а ваза приземляется на кровать и остаётся в неподвижном состоянии. — Ты… ты... — бормочет он, огромными глазами смотря то на омегу, то на вазу. — Ты просто чокнутый! А если бы попала в меня? Ты мог меня убить! — Да-да-да, ты прав, прости, — парадируя, передразнивает мужа Чимин — Но ты сам вынудил меня. — Больной! — Что? Не нравится? — Истеричка! Изрядно вымотанный омега, тяжело дышит, а Чонгук медленно опускается на корточки, а потом просто сползает на пол. После бессонной ночи, своеобразная драка — это вовсе не то, что им нужно. — Ты это... — Чонгук машет руками из стороны в сторону. — Присядь. Или приляг. Отдохни, в общем. Нам нужно набраться сил перед вечером, дедушка наверняка устроит смотрины с допросом. Я скажу маме, что мы устали и спустимся на ужин. Чимин пятится задом к креслу, обтянутому мягкой тканью, нащупывает его рукой и опускается на своих трясущихся ногах на софу. Молодой организм парня все же берет свое, и омега проваливается в глубокий и крепкий сон. Он пробуждается первым, сонно моргая, осматривается и едва не прыскает от увиденного: альфа уснул там же, где сидел — на прикроватном коврике. В дверь комнаты стучат, и испуганный омега вскакивает на ноги. Чонгук тоже открывает глаза: спросонья его лицо выглядит безобидным, почти детским. — Кто там? — хрипло выкрикивает брюнет. — Это я, господин Чон, Хёнсо. Ли Хёнсо — дворецкий этого дома. Альфа в возрасте, строгий, с колючим взглядом и вечно недовольным изгибом губ на беспристрастном лице. По тому, как вскакивает Чонгук, как несется открывать дверь, Чимин делает вывод, что он побаивается дворецкого. — Вас вместе с мужем хочет видеть господин Юнхо, — докладывает через дверь Хёнсо. — Конечно-конечно, — бормочет Чонгук, протирая кулаком заспанные глаза, — Мы сейчас же придем. Дворецкий стоит ещё несколько минут у дверей, а после с тяжёлым вздохом покидает этаж. — Давай, Чимин, давай! — не успев открыть глаза начинает альфа сразу после ухода господина Ли. — Поторопись, дедушка не любит ждать. Нам надо переодеться. В душ я уже не успею, а жалко… Альфа без лишних предисловий скидывает свою футболку прямо на пол. — Что ты делаешь?! — вопит Чимин, отворачивались. — Почему раздеваешься при мне? А Чонгук, воспользовавшись козырём, начинает: — Разве ты не мой омега? При ком мне еще раздеваться? — Придурок! — выкрикивает Чимин и спасается небольшим бегством в ванную. — Ты что, никогда не видел обнаженных мужчин? — доносится омеге в спину. — Видел. Конечно, видел, — выкрикивает тот в ответ, включив кран с водой, — Отец каждый день приводил ко мне обнаженных мужчин. Каждый день. Мама Суджин роняла тебя в детстве, да, Чонгук? Омега умывает лицо, лоб и шею, трет щеки ледяной водой, и ему становится немного легче. Когда он выходит, Чонгук уже стоит у двери в серых брюках и темной рубашке, по традиции расстегнутой на несколько пуговиц. — Долго тебя еще ждать? — ворчит альфа. — Я не знаю, что надеть. Где мои чемоданы? — Откуда я знаю. Может, их доставили, когда мы спали? — Иди и найди их. — Еще чего! Ты не слышал? Нас ждет дедушка. Дедушка! — Тогда я пойду в этом. — Чимин садится на диванчик возле двери, закидывая ногу на ногу. Омега начинает рассматривать свой маникюр, будто ничего важнее на данный момент нет. — Исключено! Я дам тебе одну из своих рубашек. И майку. Сейчас… Парень исчезает в гардеробной, пока Чимин продолжает сидеть, сложив руки на груди. — Глянь, — указывает он на рубашку в своих руках, — И что ты сидишь? Вставай. — Ну вот, — альфа прикладывает к чужой груди вешалку с белой рубашкой, — Я тебе ремень ещё дам. И майку держи. Никто и не поймет ничего. Чимин закатывает глаза на действия альфы, на что Чонгук одаривает его ослепительной улыбкой и, подталкивает омегу к дверям гардеробной, с одеждой в руках. — Давай, омега, поторопись. У тебя две минуты. — Давай омега… — шепчет разгневанный блондин, — Поторопись…                                                 ☆☆☆ Чон Юнхо огромный, властный, внушающий трепет альфа. Чимин только здоровается, совершая низкий поклон, и остаётся стоять молчаливым дополнением к Чонгуку, уперев взгляд в пол. Альфа расспрашивает, как они себя чувствуют, устали ли, как омеге их дом и прочее. Тот мычит что-то нечленораздельное в ответ — этот преклонных лет мужчина, вызывает в нём уважение, подкрепленное страхом. Когда же Юнхо отпускает их, Чимин вздыхает с облегчением. Которое, впрочем, длится недолго. Омега чувствует себя там, где он находится, никому не нужной тряпичной куклой. Марионеткой, которой никак не наиграются. С момента возвращения в комнату Чонгук даже не смотрит на него. Все его внимание приковано к телефону и переписке, проходящей там. Просьбы блондина отыскать чемоданы игнорируются, когда омега выходит на террасу вдохнуть немного воздуха, муж велит ему зайти: во-первых, ветрено, во-вторых, слуги могут увидеть. — И что такого, если увидят? — сморщив лоб, спрашивает Чимин. — Подумают, что ты не хочешь находиться со мной в одной комнате. — И будут правы, — хмыкает омега. Очередную перепалку прерывает стук в дверь. Чонгук удивлённо глядит на омегу, на что тот неуверенно жмёт плечами. Альфа открывает дверь, на пороге стоят Ын У и Хоши, водитель родителей Чонгука. Парни заносят в комнату сумки и чемоданы омеги. Чимин готов расцеловать их! — Ты весь дом решил с собой забрать? — даёт комментарий Чонгук, наблюдая за тем, как парни несут вещи к дверям гардеробной. — Переодевайся к ужину, если хочешь. Дедушки сегодня не будет.                                                 ☆☆☆ Красный цвет, открытые плечи, полупрозрачные воланы на рукавах. Классические былые брюки с разрезом от колена. Волосы слегка подкручены и красиво обрамляют лицо омеги. В отражении зеркала Чимин ловит ускользающий взгляд Чонгука, брошенный ему в спину. Блондин не успевает понять его. За семейным столом и правда почти никого: Соми в одиночку за своим краем, напротив нее родители Чонгука и молодожены. Суджин щебечет, пытаясь разговорить Чимина, а её муж, Дживон, переглядывается с женой покойного брата странными долгими взглядами. Чимин решает, что лучше продолжать смотреть в тарелку, а не по сторонам. — Ну и, Чимин? — приподняв одну бровь и перекатывая вилку пальцами, обращается к нему Соми. — Какие у вас с Чонгуком дальнейшие планы? — Мы не успели об этом задуматься, — уклончиво отвечает Чонгук, медленно накалывая на вилку сочный стейк. — Вообще-то, — неожиданно отвечает Чимин, — Я бы хотел устроиться на работу, — парень внезапно замолкает, наблюдая за реакцией родственников. Соми вопросительно глядит на омегу. — Работать? Дживон скептически смотрит на блондина, и только Суджин смущенно улыбаясь, мнет в руках салфетку. Да, представьте себе, работать! Разве это было чуть ли не единственным преимуществом брака с вашим болваном? Он хочет работать, и родители мужа ясно дали понять, что не против! Так в чем же сейчас дело? Боковым зрением Чимин замечает как Чонгук напряг челюсть. В этом доме, видимо, не принято высказывать прямо свои мысли, желания, или это нельзя делать только ему. Чимину. Все надо делать исподтишка, тайно, через третьих лиц. Удивительно! — Мы еще обдумаем это, тётя Соми, — наконец, произносит Чонгук, крепко сжимая под столом руку омеги. Чимин терпит, но после ужина, уже в комнате срывает на муже злость. — Разве я не говорил больше не притрагиваться ко мне? — A зачем ты завел этот разговор? Чего ты добиваешься? — Мы же договорились. — Всему свое время! Зачем ты завёл этот разговор? — осаждает его брюнет. — Его начал не я! — на эмоциях выкрикивает омега, — Твоя тётя спросила — я ответил. В чём проблема? — Ты ничего не разузнав и не поняв, что за человек моя тётя, пытаешь получить свое. Вот в чём дело, — парирует Чонгук. — А я не собираюсь юлить и притворяться. — Придется. Придется, Чимин. Здесь действуют иные законы. Не как в твоём отчем доме. Мы живем по правилам, которые были заведены в этом доме задолго до нашего рождения. Сверкнув глазами, Чонгук уходит в ванную комнату, где долго плещется, а затем выходит оттуда весь благоухающий. Концентрированный запах яблок смешался с гелем для душа, создавая странный микс, от которого у омеги слегка подкашиваются ноги. — Меня не жди этим вечером, — сообщает альфа, как бы между прочим. — Ложись спать. — А как же правила этого дома, господин Чонгук? — ехидно интересуется Чимин, сложив руки на груди. — Те самые, что были заведены здесь задолго до нашего рождения? — Не ёрничай, — единственное, что призносит Чонгук перед тем как взять кошелёк и ключи со столика. — А если тебя будут искать? — взволнованно спрашивает омега. — Не будут. Сегодня уже никто не придет, «нам дадут побыть наедине». Моя семья тоже кое-что смыслит в тактичности. Чонгук выходит на террасу, и Чимин с изумлением наблюдает затем, как он взбирается на выступ крыши дома рядом с террасой, а оттуда перелазит на соседнюю крышу. — Человек-паук фигов, — цедит он сквозь зубы. Наконец, у блондина появляется время заняться разбором вещей. Чимин находит с сумке зарядку и растерянно смотрит по сторонам в поиски розетки. Чонгуку, кажется, вовсе начхать на его проблемы. Даже ухом не повел, хотя знал, что телефон омеги разрядился. Он пошел к нему. К Дасону, конечно. Куда же еще? Почему-то Чимин чувствует себя сейчас всеми покинутым, забытым. Разве тебе есть дело до этого человека? Спрашивает омега себя, и все равно ощущение ненужности продолжает окутывать его. Он сидит на уже знакомом кресле в полутьме и полной тишине. Здесь даже механических часов нет, только электронные, и тихий, размеренный ход стрелок не нарушает молчание комнаты. Спустя еще полчаса раздается негромкий стук в двери и Чимину кажется, что его сердце бьется громче, чем прозвучал этот стук. — Кто там? — вполголоса спрашивает он. — Это я, Соми. Вот тебе и тактичность, которую так хвалил Чонгук. Что нужно этой женщине? — Минутку! — прерывисто выкрикивает омега. Он сдирает с постели покрывало, сворачивает его и кладет слева, затем накрывает одеялом. Свою же половину постели он просто разбирает, затем накидывает халат, ерошит волосы… Ему ещё придётся привыкнуть к этому. Он приоткрывает дверь, выходя лишь на порог комнаты. — Тётя Соми? — произносит парень, удивленно растягивая слова. — Что-то случилось? — Прости, что потревожила. Чонгук спит? — женщина заглядывает через плечо блондина в комнату. — Да, уснул. — Я не отниму у тебя много времени. На самом деле, нужно было сразу поговорить с тобой после ужина, но я не хотела, чтобы родители Чонгука стали свидетелями нашей беседы. Ты сегодня затронул непростую тему, Чимин, но я должна сразу предупредить тебя, что это было весьма преждевременно. Господин Юнхо, я уверена, обязательно поинтересуется у твоего мужа вашими дальнейшими планами, но не раньше, чем через месяц или два. Сначала, он даст вам время немного притереться друг к другу. А там, возможно, ваши взгляды на будущее изменятся. Вдруг вы решите подарить… — Не изменятся!. — выпаливает омега, но Соми останавливает его жестом руки. — Чимин. Тебе лучше слушать, что я говорю, если ты надеешься продолжать жить в этом доме. Парень смотрит прямо в лисьи глаза женщины. Она и вправду похожа на лису, только не красивую лесную, рыжую, а степную серую, облезлую едва-едва полинявшую по весне. Он молчит в ответ на слова Соми, и та тоже молча разворачивается и уходит. — Надеешься продолжать жить в этом доме! — восклицает Чимин, захлопнув за поздней гостьей дверь. — Надеешься продолжать жить в этом доме! Чонгук ушел к любовнику, Чон Юнхо —самодур и деспот, Дживон и Суджин — обманщики, согласные на любые условия, лишь бы покрыть проделки сына, а Соми — расчётливая манипуляторша, играющая судьбами других людей ради каких-то своих призрачных целей. Отличное комбо! Конечно, Чимин очень хочет жить в этом замечательном доме в окружении этих замечательных людей! Внезапная идея осеняет его. Зачем же продолжать жить в этом доме, если можно не продолжать жить? Все так просто! Да и другого выхода у него просто нет. Омега оглядывается в поисках сумки. Конечно, жаль, что на телефоне села батарейка, но он обязательно что-нибудь придумает потом. Все потом. Написать прощальную записку или не писать? Нет, Чонгук не заслуживает никаких объяснений. Да и оставлять после себя лишние улики не стоит. Пусть все мучаются в догадках «что же с ним случилось?». Был Чон Чимин и нет больше. Закончился! Омега усмехается, берет сумку и выходит на террасу. Ночной прохладный воздух немного сбивает его пыл. Он задумал сбежать, так же, как поступил его муж, но... Каким образом Чону это удалось? Надо было понаблюдать за ним подольше. Между домами узкий участок, разделенный забором. Со стороны их особняка стоит длинная выдвижная лестница. Так вот оно что! Чимин усмехается собственной наивности. Не думал же он, в самом деле, что его благоверный умеет летать? — Чтобы летать, нужны крылья, Чон Чонгук — ворчит парень, спускаясь на землю. — А у собак крыльев не бывает. Оказавшись внизу, он слышит чьи-то шаги. Омега несется в кусты и сидит там добрых двадцать минут: сначала охранник делает обход участка, затем служанка несет поднос тарелками из одного здания в другое, потом проходит еще кто-то. В темноте он не в состоянии разглядеть лицо человека, да и сил уже не осталось сидеть на корточках — парень не чувствует собственных ног. Чимин явно переоценил свои силы — сбежать из особняка Чонов без посторонней помощи практически невозможно. Он мечется из одного темного угла участка в другой, прячется за кустами, льнет к постройкам, пытаясь укрыться в тени. Охранник никак не успокоится — все ходит и ходит с фонариком, горничные и повариха сидят на террасе для прислуги и, громко болтая, пьют вечерний чай. Ын У стоит на балкончике своей комнаты и разговаривает по телефону. Чимин даже не подозревал, что в особняке такая насыщенная ночная жизнь. Он сбегает по бетонной закругленной лестнице и оказывается у бассейна, за которым находится причал с прикреплённой яхтой. Величественное, с плавными очертаниями, покрытое лаком судно, грациозно покачивающееся на волнах, завораживает. Если бы он только умел им управлять! Яхта пугает его, омега не любит оказываться где-то, где под ногами нет твердой поверхности. Вот бы Чонгук был рядом… — Дурак, — обрывает он сам себя, — от Чонгука и его семейки ты и сбегаешь, вообще-то… Омега вглядывается в кромешную тьму, царящую на яхте — там никого нет. Море этой ночью спокойное, но судно все равно, плавно и неспешно покачиваясь, бьется о причал. Подавив внутренний страх, он забрасывает сумку на палубу, опускается на четвереньки и переползает на борт. Сердце заходится в бешеном стуке — ему кажется, что это самый безрассудный поступок за всю его жизнь. Света на яхте нет, да и Чимин боится зажигать огни — вдруг его обнаружат раньше времени. Он раздумывает над своими дальнейшими действиями. Конечно же, никуда он не сбежит не сможет подставить своих близких. Но даже вне комнаты будет такая ночевка своеобразным бунтом и уроком для Чонгука. Пусть побегает хоть немного, за ним, так от неожиданности, пусть поволнуется — хотя бы за свою шкуру. Омега находит дверь, ведущую в каюту — это довольно просторное помещение под палубой, с мини-кухней, небольшими диванчиками по периметру и прикрученным к центу каюты столом. За диванами он видит еще одну дверь, за ней — небольшая комната с низким потолком и огромным матрасом, кроме которого в ней больше ничего нет. — Отлично, — шепчет парень, забираясь туда вместе с сумкой. — Самое время немного поспать. Шум волн и размеренное покачивание быстро убаюкивают его, и Чимин проваливается в глубокий, крепкий сон. Просыпается он оттого, что выспался. Как никогда Чимин чувствует приятную расслабленность во всем теле: голова свежая и ясная. Он полностью отдохнул. Только спустя несколько минут, насладившись утренней негой, омега вспоминает, кто он и где уснул. Парень подскакивает с постели, едва не ударяясь лбом о нависающий потолок, потому что понимает, покачиваний больше нет — яхта с заведенным двигателем куда-то мчится. Что? — Нет-нет-нет, — шепчет светловолосый испуганно. Кто и зачем мог воспользоваться судном этим утром? Он не знает, что и думать. Потихоньку открывает двери — в главной каюте пусто. Ему остается только пересилить свой страх и подняться на палубу, чтобы встретиться лицом к лицу с тем, кто управляет яхтой. Пробираясь к выходу, Чимин видит свое отражение в зеркале: растрепанные светлые волосы, взволнованный взгляд карих глаз. Он может напугать неизвестного одним своим видом! Для пущей убедительности омега берет из кухонного ящика большой нож и высовывает голову наружу. На палубе, что теперь вровень с его глазами, он видит очертания знакомой фигуры. Когда глаза немного привыкают свету, Чимин понимает, что это стоит его муж, обнаженный по пояс, в подкатанных до коленей штанах и солнцезащитных очках. — Чонгук? — бормочет он удивленно, поднимаясь по лестнице. — Ты? — Чимин? — не менее удивленно отвечает он, приподнимая очки на лоб. — Нож..? Омега быстро прячет кухонную утварь за спину. — Что ты здесь делаешь, Чонгук? — требовательно спрашивает он, чтобы как-то замять неловкость с ножом. — Это ты что здесь делаешь, Чимин?— вспыхивает альфа, заглушая мотор яхты. — Я с ног сбился, разыскивая тебя в особняке! — И что, не нашел? — насмешливо фыркает белокурый. — Омега, у тебя реальные проблемы с головой, — Чон крутит пальцем у виска. — Тебе срочно нужно обратиться к врачу. Альфа поворачивается к мужу спиной, чтобы привести в действие якорный механизм. — Ты в первую брачную ночь познакомил меня со своим омегой, — рассуждает Чимин, — Во вторую сбежал к нему из особняка, наплевав на «великие правила династии Чон», а к врачу нужно мне? Ты себя вообще слышишь, Чонгук? — Зачем ты сбежал, Чимин? Ты же понимаешь, что у меня были проблемы из-за тебя! Бровь омеги торжествующе плывет вверх. — Вот как? А у меня, думаешь, не было проблем вчера, когда ты ушел? Ты обещал, что никто не придет в нашу комнату, и ошибся! — Ой, можно подумать! — лицо брюнета кривится в противной гримасе. — Одно дело поизображать немного из себя сонного омегу в супружеской спальне, а другое — объяснять всей семье и дедушке, куда подевался мой муж! — Ты объяснял мое исчезновение дедушке? — Чимин недоверчиво скрещивает руки на груди, по-прежнему сжимая пальцами нож. — Еще нет, — неожиданно сознаётся Чонгук. — Но все остальные, включая тётю Соми, в курсе! Будешь перед ней лично отчитываться когда мы вернемся. — Отчитаюсь, не бойся, — из вредности отвечает омега, хотя Соми — последний человек, с которым бы он хотел разговаривать в своей жизни. — Все это никак не объясняет то, что ты делаешь один на яхте, которая мчится куда-то в открытое море. — Я здесь… ищу тебя. — выпаливает брюнет. Чимин с удивлением несколько секунд изучает его лицо, а потом с азартом выпаливает. — Погоди-ка, Чон Чонгук, да ты просто сбежал! — Я не сбегал, — парень возвращает обратно на нос свои солнцезащитные очки. — Ты сбежал! — ликует омега. — Сбежал сбежал, сбежал! Родители велели тебе искать меня, а ты просто сел на яхту и сбежал! — Я уже говорил, что ты ненормальный? — хмыкает Чонгук небрежно. — Откуда такие предположения, Минни? — А что ты тогда тут делаешь? Ну, дай же мне хоть одно логическое объяснение. — Я должен был встретиться с одним человеком... из, сам понимаешь каких органов. Он бы в два счета тебя нашел. — Ага-ага, рассказывай, умник. Мой телефон отключен, потому что разрядился еще вчера, смею напомнить. Долго бы этот человек, к которому ты без рубашки и в подкатанных штанах мчишь на яхте, вместо того, чтобы воспользоваться машиной, искал меня. Чонгук молчит, выжидающе глядя на омегу, чем еще больше укрепляет его в подозрениях. — Так вот, значит, как ты решаешь проблемы Чон Чонгук? — с усмешкой спрашивает блондин, — Да ты от них просто сбегаешь! — Кто бы говорил о побеге! — в присущей ему передразнивающей манере парирует Чон. — Но только не ты, Чон Чимин! — Это все из-за тебя! Ты во всем виноват, один лишь ты! — Тебе просто нравится обвинять меня во всех смертных грехах, и ошибках! Да во всём угодно! Как хорошо устроился, муженек! После затяжной перепалки оба тяжело дышат. Солнце, стоящее в самом зените, палит нещадно, и даже освежающий морской ветерок не приносит им должного облегчения. — Зайди в тень, — велит альфе Чимин. — Обгоришь весь, потом твоя мама с меня спросит. — Не утруждайся. Замаскировать заботу обо мне такими глупыми отговорками, не получится, омега — мгновенно расплывается в улыбке Чонгук. — Глупое в зеркале увидишь, — шепчет светловолосый, закатывая глаза. Он решает спуститься вниз, чтобы вернуть нож на место, и с удивлением обнаруживает, что Чонгук следует прямо за ним. — Ну? — спрашивает парень ему в спину. — И каков был твой план? — Меня больше интересуют твои дальнейшие действия. — Ты же понимаешь, что нам нужно будет как-то объяснить все происходящее, — хмурится альфа. — Вот и объясняй, ты же в нашей семье… — блондин делает долгую издевательскую паузу, — умный. Не сводя с омеги откровенно насмешливого взгляда, Чонгук усаживается на диване, закидывая ногу на ногу. Чимин с неприязнью принимается разглядывать его раздражающе белоснежные кроссовки. — Ты не думаешь, что сейчас самое подходящее время сплотиться, дорогой муж? Объединить, так сказать, наши силы, и вместе придумать стоящее оправдание? — Пока не расскажешь, куда ты плыл, я не собираюсь с тобой сплачиваться! — заявляет ему омега. — Вот пристал! Никуда я не плыл! Просто думал, что ты уже на полпути к дому и к своему драгоценному папеньке, и хотел, чтобы когда господин Хисон позвонит дедушке, я был как можно дальше от особняка. Желательно, в другой галактике! Чимин заливается искренним, счастливым смехом, и лицо Чонгука разительно меняется. Он с удивлением, словно впервые в жизни, разглядывает омегу. — Вот оно, — злорадно повторяет Чимин, — Вот оно. Я хотел, чтобы ты тоже побегал и понервничал, господин Чонгук. Вот оно. Правда, я не думал, что ты забежишь так далеко. Омега вновь хихикает, весьма довольный собой. — Ненормальный, — ворчит Чонгук, отворачиваясь. — Надо позвонить родителям и успокоить их. — Интересно, что ты им скажешь? — задумчиво тянет блондин, прикрывая к подбородку руку, — Что совершенно случайно встретил меня посреди реки? — Ха-ха, — кривляясь, альфа изображает наигранный смех, — Ты сегодня само остроумие, Минни. Хорошо выспался? — Отлично выспался — Чимин не видит смысла скрывать, — Можно сказать, это была лучшая ночь в моей жизни. — То ли еще будет, — загадочно играет бровями Чонгук, поглядывая на омегу. — Придурок, — парень отворачивается, бросает нож в ящик и занимает соседний диван. — Послушай, мы же одни здесь? — В смысле? — Ты же не спрятал своего парня в одной из кают на этой яхте? — Прекрати, Чимин, — обрывает он его со злостью в голосе. — Что прекратить? Я искренне интересуюсь тем, как ты можешь так долго обходиться без Дасона. Или он будет поджидать нас в какой-нибудь рыбацкой деревушке, как в дорамах? Разгневанный и хмурый Чонгук неожиданно вскакивает на ноги. — С тобой нельзя обращаться по-человечески. Ты неисправим! Мы немедленно возвращаемся домой и там уже со всеми поговорим. — Нет! — бурно возражает омега. — Я не хочу обратно домой! — Как будто тебя кто-то спрашивает, — произносит он и направляется к лестнице, ведущей на палубу. — Стой! Чимин в попытке остановить повисает на муже, его руки скользят по чужой обнаженной спине, цепляются за пояс штанов и тянут их вниз тяжестью веса омежьего тела. — Ты меня окончательно раздеть решил? — удивленно восклицает Чонгук, в последний момент успевая подхватить предмет одежды и спасти его от падения. — Стой, стой, кто-то звонит! Он лезет в задний карман штанов и достает навороченный смартфон последней модели. — Алло, мама? Да, мама, да. Я нашел его.. то есть, мы встретились. Да, передает тебе привет… Чимин в панике вращает глазами и показывает парню какие-то знаки. — Нет, я не вру! Любимый, — обращается он к мужу, — скажи маме несколько слов, — и тычет гаджетом омеге прямо под нос. Тот выдавливает из себя что-то вроде «добрый день, мама», и Чонгук тут же радостно продолжает вещать в трубку: — Мама, послушай, я хотел тебя попросить. Пусть тётя Соми поговорит с дедушкой и объяснит как-то нашу внезапную пропажу. Чимин нервно кривит губы, внимательно вслушиваясь в разговор. — Тётя? Здравствуй, тётя Соми. Да, вы тоже правы, но.. Минни очень скучает по дому, по родителям… Мой омега не привык еще. И вы тоже вчера немного усугубили с этой темой про наследника.. Мой муж ожидаемо запаниковал! Всего один денек, до вечера. Да-да. Буду ждать ответа. Чимин испытывает невероятный испанский стыд за альфу. Вот же изворотливый проныра, как хорошо умеет играть словами! — Уверен, дело в шляпе, — победоносно заявляет брюнет, сбросив трубку. — Нас отпустят, тётя решит этот вопрос. — Тебя тоже, оказывается, не выпускают из дома без письменного разрешения, — язвит Чимин. — Как ты умудрился с таким надзором завести постоянные отношения? — Я талантливый, — заявляет Чонгук без ложной скромности, — Ты оценишь еще, муженек. — Я бы больше оценил, если бы ты, наконец, решил проблему с зарядкой моего телефона. — Да легко! — хвастается он. — Неси его сюда. Омега ворчит «наконец-то» и идет за сумкой. Пока Чонгук колдует с проводами и зарядными устройствами, он заглядывает в мини-холодильник: там, кроме сладкой газировки, апельсинов и десятка протеиновых батончиков, ничего нет. Ничего. — М-да, не густо.. — Проголодался? — взъерошенная голова брюнета тут же появляется у него за спиной, — Съешь батончик, он питательный. — А чего-то более существенного нет? — Я думал, ты непривередлив в еде.. Ой, подожди. Сообщение… Чонгук ликующе зачитывает: — «Можно, но только до вечера». Можно. Можно! Он вдруг сгребает омегу в охапку и начинает весело кружить его по каюте. Блондина начинает подташнивать, он пытается вырваться, кричит, но куда там — муж крепко держит его, прижимая к себе. Наконец, Чимин решает, хоть как-то опустить альфу на землю. Парень зубами вцепляется в кожу в районе шеи, чуть ниже линии челюсти. Чонгук с громким вскриком сразу же приходит в себя и возвращает омегу на землю. Маленькие ладони Чимина упираются в голую твёрдую грудь, а крепкие руки держат за талию. — Я.. Я просто. От радости.. — оправдываясь Чон, меж тем, не отпускает его. Чимин никогда раньше не прикасался к мужскому телу так, и сейчас он в оцепенении. Омега не в силах отвести глаза и разорвать их зрительный контакт. Чонгук немного склоняется к нему, переводит взгляд на губы, затем размыкает руки, выпускает его из своих объятий и оставляет блондина в каюте одного.