Под гнётом вины

Тихое тиканье часов разлеталось по комнате, отражаясь от всех поверхностей. Сигаретный дым витал в помещение и обжигал лёгкие заходящих. К слову, в эту комнату мало кто заходил. Угнетающая тьма разлилась по всей комнате. Парень лежал неподвижно, как тень, и сверлил потолок взглядом. Мысли метались в хаотичном танце. Веки становились всё тяжелее и тяжелее, но голос в голове твердил, не поддаваться сну. Несмотря на голос, усталость пожирала парня изнутри. Слабость тянула его в Царство Морфея. Он на мгновение прикрыл глаза, но больше не смог их открыть. Комнату наполнило тревожное посапывание... – Мам? – паренёк приоткрыл дверь и заглянул в полупустую комнату. Запах табака наполнил помещение, неприятно обжигая лёгкие. Он задержал дыхание и распахнул дверь. – Выходи тут же дышать невозможно! – он бросил взгляд на женщину, которая сидела возле окна. Она разглядывала кучку сигаретных бычков. – М? – раздался тихий вопрос. Женщина повернула голову на подростка и взглянула в зелёные глаза. – Привет, Антош, – она вымученно улыбнулась. – Может, сходим погулять? Тут невозможно находиться, – Антон подошёл ближе к матери. – Ну, или давай я открою окно. – Не нужно, Антош, – она отрицательно покачал головой. – Не нужно, – взгляд зелёных глаз упал на запястья женщины. Оно было усыпано небольшими ранками. Будто её поцарапал котёнок. А остальная рука была украшена синяками. Будто её кто-то хватал. – Это что? – он схватил её запястье и несильно сжал его. – А, – вырвалось из её рта, и она сжала губы в тонкую линию. – Хах, – женщина повесила голову и устало выдохнула. – Мам? – М? – она вновь подняла свой взгляд и посмотрела на подростка. – Это ты сделала? – ответа не последовало, и парень остался стоять в тишине, пока женщина высвободила свою руку и вернулась к разглядыванию бычков. – Не молчи, пожалуйста. – Я, – тихо ответила она. – Антош, пообещай, что никому не расскажешь. Пожалуйста. – Я... – не успел Антон договорить, как поймал взгляд Майи. – Зачем ты это делаешь? – Дура, потому что, – она выдавила слабую улыбку и прикрыла лицо ладонями. – Я так устала... Антош, прости меня. Ничего не хочу, ничего не могу, – подросток подошёл ближе и загрёб женщину в объятья. – Антош, за что ты так со мной? – Что? – он немного отодвинулся от Майи. – Почему ты меня бросил? – вопрос разлетелся по комнате эхом. Уже не было окна, сигаретных бычков и мамы. Парень оглянулся, но ничего, кроме пустоты не увидел. Он тяжело выдохнул и пошёл в неизвестном направлении. Пустота сменялась знакомой кухней. Знакомая комната, когда-то наполненная звуками и запахами, будто остановилась во времени. Антон, откинув взглядом когда-то родные стены, ощутил острую щемящую боль. Стол, за которым мама рассказывала невероятные истории с работы, навевая своим голосом сладкий сон. Духовка, в которой Майя обожала выпекать рыбный пирог, который Антон так сильно любил, стояла опустошенной и холодной. Раковина, в которой подросток мыл когда-то котенка, которого принёс домой. Табуретка, на которой маленький мальчик всегда качался, пока ему не прилетал упрёк от мамы. Мыло, которое он когда-то откусил, потому что хотел пускать пузыри из-за рта. Было столько смеха. Теперь это всего лишь предмет, не способный подарить ни смех, ни улыбку. Верёвка которая... Верёвка? Парень удивленно смотрел на один конец верёвки, который был у него в руке. Другая часть вела к потолку, и подросток поднял взгляд. Антона застыл, будто парализованный. Сердце колотилось в груди, отдаваясь в висках. На веревке висела женщина. Её тело безжизненно раскачивалось из стороны в сторону. Стеклянный взгляд смотрел сквозь подростка, пока рот то открывался, то закрывался в немом упрёке. Антон вскрикнул, и верёвка выскользнула из его рук. Тело с грохотом упало на деревянный пол. – Антон, – послышался голос от куда-то с боку. – Антош, – Антон сделал несколько неуверенных шагов назад, пытаясь отдалиться от тела, но ноги подкашивались, отказывая слушаться. Он повернулся и побежал, спотыкаясь и оглядываясь через плечо. Ветер перебирал непослушные волосы, пока из глаз лились дорожки слёз. Ком в горле не давал вздохнуть, будто кто-то сжимал ему горло. Он на секунду зажмурился и когда открыл глаза, понял, что несётся на какую-то темную фигуру. Антон не успел затормозить, поэтому влетел в неё, и он вместе с ней с грохотом упал на деревянный пол. – Антош, – раздался до боли знакомый голос. – Мой хороший, – женщина пригладила кудрявые волосы и притянула парня ближе к себе. Она загребла его в объятья и начала покачиваться из стороны в сторону. Будто на веревке. – Мам, – жалобно произнёс Антон. – П-прости меня, – его голос дрогнул, и он вжался в родные и уже забытые объятья. – Это всё из-за тебя, – прошептала женщина ему на ухо. – Как ты мог со мной так поступить? Женщина сильнее сжала плоть, оставляя на болезненно светлой кожи синяки. Из глаз лились солёные слезы, которые впитывались в платье женщины. Грудная клетка сдавливалась, затрудняя дыхание, и с каждым судорожным вздохом острая боль растекалась по всему телу. Антон всхлипнул и почувствовал боль в ребрах. Неприятный треск раздался в пустоте. Парень распахнул глаза и сел на кровать. Его сердце колотилось в груди, а слезы текли по щекам, словно ручейки. Он прикрыл лицо руками, пытаясь сдержать рыдания. Голос в голове твердил, что это его вина. Антон чувствовал себя задыхающимся, подавленным волной эмоций. Мысли прыгали с темы на тему, не давая успокоится. Взглянув на настольные часы, он увидел, что было полчетвёртого ночи. Антон тяжело выдохнул и поднялся с постели. Ноги стали ватными, поэтому подросток чуть не упал на деревянный пол. Тело ломило, а плечи неприятно саднило. Парень взглянул в зеркало, но был лишь виден несуразный тёмный силуэт, освещенный лунным светом. Антон отвернулся, не желая видеть свое отражение. Парень дошёл до ванны и включил свет. На секунду глаза неприятно обожгло, но они почти сразу же привыкли. Парень взглянул в зеркало и поджал губы. Красные от слёз глаза бегали по болезненно светлому лицу. Всё тело пробивала мелкая дрожь. Из-за слёз прядки волос прилипли к лицу, неприятно щекоча его. Подойдя к ящику под раковиной, Антон открыл его. Его рука нырнула внутрь, и пальцы нащупали пачку лезвий. Он вытащил ее, и в его руке оказалась неприметная серая коробочка с кричащей красной надписью: "РАПИРА". – Ра-пи-ра, – одними губами проговаривал парень, как будто пробуя каждую буквы на вкус. Он открыл коробочку и оттуда выпало одно лезвие. Из пяти осталось всего одно. Остальные лежали в мусорном вёдре где-то на дне, покрытые кровью, слезами и ненавистью к самому себе. Парень с дрожащими руками поднёс его на свет и взглянул на него. Лезвие красиво переливалось в лучах лампы, как будто оно было создано для того, чтобы им причиняли боль. Та же надпись, только черного цвета, красовалось на поверхности. Антон сел на край ванны и закатал рукав. Уродливые шрамы на плече ныли, будто прося больше боли. Он окинул руку брезгливым взглядом и медленным, почти нежным движением прислонил лезвие к загрубевшей коже. Каждое движение лезвия по коже вызывало поток мыслей, вихрем заполнявших его разум. Боль, пульсирующая и невыносимая, вытесняла все остальное. Мутный взгляд был прикован к полу, где капли крови разбивались на крошечные брызги. Кровь стекала по рукам, рисуя на них узоры. Боль приятно растекалась по телу. Он не мог представить и дня, когда не занимался саморазрушением. Вина, которая сжирала изнутри, выворачивала наизнанку. Которая не давала вздохнуть полной грудью. Которая стала якорем, тянущим ко дну. Каждый день он вставал с постели с тяжким гнетом на груди. И каждый вечер пытался как можно дольше не спать, чтобы не чувствовать её. Вина стала тюрьмой, от которой он не мог избавиться и без которой не представлял свою жизнь. Антон бросил взгляд на истерзанную руку и сжал её в кулак. В ушах звенело, а перед глазами была лёгкая дымка. Парень поднялся с края ванны и подошёл к ящику. Лезвие со звоном упало в раковину, а в его руке появился пузырек перекиси. Дрожащими руками он промыл перекисью порезы. Боль пронзила его руку и он стиснул зубы, пытаясь сдержать жалобный стон. Чувства метались от боли до опустошения. Он устало выдохнул и прикрыл глаза. Внутри ящика он нащупал бинт и нанёс его на плечо. Посильнее его затянув, он увидел как на белой ткани, появляются красные капли. – Сука-а-а... – шёпотом протянул Антон. Наконец парень вышел из душной ванны. Он повернул голову в сторону кухни и увидел стол, освещенный лунным светом. Антон на секунду задумался, но все же поплелся обратно в комнату. Сигаретный дым едко ударил парню в лицо, едва ли он переступил порог комнаты. Он быстрым шагом подошёл к окну и распахнул его настежь. Ночной прохладный воздух ворвался в комнату, рассеивая табачный туман. Антон устроился на табуретке возле окна и взял с подоконника пачку сигарет. Дым от первой затяжки моментально растворился в чистом воздухе, не оставляя после себя ни дыма, ни запаха. Лишь привычный вкус на губах. Антон устремил взгляд в ночную тьму. Мягкий свет уличных фонарей проникал в комнату, создавая приглушенную атмосферу. Звук проезжающих мимо машин не давал Антону полностью уйти в себя. Он держал сигарету в руке, и с каждой затяжкой пепел осыпался на белый подоконник. Он сделал последний выдох и затушил сигарету об оконную раму. Он подошёл к кровати, его взгляд скользнул по ней. В груди неприятно заныло, и он, не желающий ещё раз пережить свой кошмар, направился в сторону кухни. Шаги эхом отдавались в тишине комнаты, пока он размеренно шагал к выходу. – Антон, п-послушай, я понимаю, что тебе тяжело это принять, но... – начала говорить Майя. Её голос подрагивал, а выражения лица выглядело болезненно. – Тебе правда будет лучше, если ты будешь жить с папой. Ты мне веришь? – То есть ты отказываешься от своего сына? – задал встречный вопрос парень. В тот момент жизни остановилась. Нарушали тишину лишь глухие всхлипы, отдавшиеся эхом в опустошенной комнате. Солёные капли падали на деревянный пол, разрывая мертвую тишину. Антон смотрел на женщину стеклянным взглядом. На ту, кого он любил больше жизни. На ту, кто всегда была за него. На ту, кто хотел отправить родного сына, к отцу тирану... – Ты серьёзно?! – вдруг вскрикнул подросток. – Ты забыла, что он с тобой сделал? – Я помню, помню, – прошептала она. – Но пойми, я не могу за тобой смотреть, я не справляюсь. Здесь нет твоей вины... Я просто... Просто... – её голос дрожал, пока из глаз лились горячие слезы. – Что просто?! – Антон ещё с секунду смотрел на женщину, но потом отвернулся. Ответа не последовало. Парень в последний раз взглянул через зеркало в зелёные, наполненные слезами глаза и вышел из комнаты. Дверь позади него захлопнулась, эхом отзываясь в его ушах. – Я думаю, со мной что-то не так, – послышалось из-за двери. – Прости... Её нежный голос, когда-то успокаивающий все его тревоги, теперь звучал только эхом в её голове. Теплые объятия, некогда дарившие уют и защиту, стали лишь воспоминанием. Их особые шутки, которые знали только они, стали лишь эхом прошлого. Квартира, некогда наполненная теплом и смехом, теперь казалась пустой и холодной. Табуретка с переброшенной через люстру веревкой выделялась. Это был молчаливый свидетель последней ночи. Больше никогда не будет теплых объятий, ласковых слов или совместных моментов.

Больше никогда

– Арсений, – послышался уставший сиплый голос. – Антон, сейчас пять утра, – на том конце трубки устало зевнули. – Что-то срочное? – Антон никак не ответил. Лишь через несколько томительных секунд послышался жалобный всхлип. Арсений обеспокоенно вскинул брови. – Что случилось? Опять? Тишина повисла в воздухе, растянувшись на несколько мучительно долгих секунд, которые казались вечностью. Из телефонной трубки доносились лишь тихие всхлипы и тяжелое прерывистое дыхание. – Я... Опять. Она опять... – наконец раздался заплаканный голос. – Я не могу так больше. Мне плохо... – Я сейчас не в городе...– начал Арсений, и из динамика послышался жалобный скрип кровати. – Подожди меня.  Я попробую приехать как можно быстрее. Хорошо? – Хорошо, – Антон взглянул на экран телефона. Из-за слёз перед глазами ничего не было видно. Из динамика доносился лишь какой-то фоновый шум. Он сбросил звонок и кинул телефон на стол. В голове крутился вихрь тревожных мыслей, а тело будто заливало свинцом. Он чувствовал, что его руки трясутся. Даже взять сигарету в руку, привычную и успокаивающую, казалось невозможной задачей. Пальцы скользили по гладкому картонному уголку пачки, не в силах удержать ее. Антон сидел за столом, немигающим взглядом устремленным в пустоту. Тяжёлые веки отяжелели, а голова клонилась к столу. Он знал, что если заснет, то снова окажется в том же кошмаре. При одной мысли про это парня будто передергивало, и он вновь садился прямо на стул. В прихожей раздался надоедающий звук дверного звонка, резкий и пронзительный, словно кому-то очень не терпелось ворваться в квартиру. Антон вздрогнул, но, поняв, кто пришёл в такой раний час, побежал к двери. Он распахнул её, и его сразу же загребли в объятия. – Все хорошо? Ты цел? – Арсений, будто боясь отпустить, немного отодвинул парня и стал его рассматривать со всех сторон, изучая его лицо, будто пытаясь понять, что тот чувствует. – Боже ты мой... – прошептал мужчина. – Ты когда последний раз спал? М? – спросил Арсений. Голос его был тихим, почти шёпотом, но в нём чувствовалась тревога. – Не знаю, – прошептал Антон. Его голос был еле слышен. – Я не могу спать. Она... – от воспоминаний скрутило живот, и парень тяжело выдохнул. – Это я виноват. Да? – он поднял взгляд в голубые глаза. – Не нужно было мне уезжать. Нужно было остаться. Блять... – Эй, Антон, – послышался бархатный голос, окутывая парня, как тёплый кокон. – Пошли в комнату. – Нет, нет, нет, – Антон резко вырвался из объятий. Его глаза расширились от страха, и он испуганно посмотрел на мужчину. – Я не хочу туда идти. – Не переживай, с тобой ничего не случится, – Арсений почти невесомо прикоснулся к руке парня. – Я буду с тобой. Обещаю, – он тепло улыбнулся и притянул парня ближе. – Ты мне веришь? – в ответ Антон кивнул. До комнаты они добрались в тишине. Арсений закрыл окно, чтобы парень не замёрз и сказал Антону забраться на кровать. – Антон, – мужчина дотронулся до плеча парня, и тот вздрогнул от неожиданности. – Эй, ты чего? Это я, не бойся, – улыбнулся мужчина и сел рядом с парнем. – Антош, я тебя слушаю. – М? – Антон мутными глазами взглянул на Арсения. – Я слушаю, – повторил он и прильнул головой к плечу Антона. – Я... – начал Шастун, но устало выдохнул и прикрыл лицо руками. – Я скучаю по маме... – жалобно произнёс парень. – Я виноват, что её больше нет. Если бы я не уехал, всё бы было хорошо. Не нужно было. Нужно было остаться, – уже одними губами произносил Антон. – Арс, я не знаю, что мне делать. Я не могу спать. Просто не могу. Мне страшно. Я не хочу видеть её... Н-не хочу... – его голос сорвался, и слова растворились в тишине. На глазах появились уже привычные прозрачные бусинки. – Скажи всё, что хочешь. Не сдерживайся, – Арсений продолжал сидеть рядом. Его пальцы смахнули слезинку с щеки Антона, и он терпеливо ждал, когда тот выговорится. – Блять, я правда тварь. Поссорился с ней. Я не хотел, чтобы так получилось. Я п-правда хотел позвонить ей и просто поболтать. Почему я этого не сделал. Может... М-может, если бы мы поговорили, все бы было хорошо, – на секунду он остановился и в комнате послышался всхлип. – У неё были проблемы. Я м-мог ей помочь. Мог же. Д-да? – Антон немного отодвинулся от Арсения и посмотрел на него. – Антош, – начал тот. – Ты не виноват. Ты не мог знать, что так получится. Никто не мог, – Арсений притянул парня к себе и обвил его руками. – Мой хороший... – прошептал он. В кромешной тьме, разорвав звенящую тишину, раздался слабый всхлип. Он перерос в едва слышный стон, который с каждой секундой усиливался. И вот, будто взрыв, раздался душераздирающий рев. Комната наполнилась жалобным плачем, а сердце Арсения сжалось в груди от боли. Он мог лишь быть рядом с Антоном и быть для него тем, кого он выслушает. Боль слишком велика, чтобы просто поддержать его. Нужно быть рядом. – Антош, – подал голос Арсений через несколько минут после того, как всхлипы стали тиши и Антон просто сидел в теплых объятиях. – М? – парень немного отстранился от него. – Принести водички? – парень кивнул, и мужчина поднялся с кровати. – Я сейчас приду, – Арсений взглянул на заплаканного парня, и его сердце сжалось. Арсений вошел на кухню и взял со стола фильтр для воды. Он налил в него воду из-под крана и поставил на стол. Пока капли капали с фильтра, он направился в ванную. Войдя в комнату, он включил свет и подошел к раковине. Арсений застыл как вкопанный. Его взгляд был прикован к лезвию. Он аккуратно подцепил его рукой и поднял к лицу. Лезвие переливалось на свету, отражаясь от чистой металлической части. Он тяжело выдохнул и закинул его в мусорку рядом с раковиной. – Антон, – Арсений протянул стакан с прохладной водой. – Держи. – Спасибо, – шепнул парень и отпил небольшой глоток. – Пей побольше, а то ты столько выплакал, – Антон угукнул и отпил побольше. – Возможно, это не моё дело, но... – замялся Арсений. – Что такое? – сиплым голосом спросил парень. – Покажешь свои руки? – тишина разлилась по комнате. – Что? Зачем? – Я... Я видел лезвие... В раковине, – мир перед глазами Антона перевернулся. Сердце бешено заколотилось в груди. Плечи стали неприятно саднить, напоминая о себе. Он взглянул в голубые, почти синие глаза. В них застыла неясная тревога. Зрачки метались по бледному лицу Антона, ища ответ. Которого у Антона не было. – Позволишь посмотреть? – вопрос разрезал тишину, и от неожиданности Антон вздрогнул. – Н-не нужно. Это... отвратительно, – он стыдливо опустил голову и приобнял себя руками, поставив полупустой стакан на столик возле кровати. – Антош, пожалуйста, – Арсений прильнул ближе и почти невесомо обнял парня, будто боясь принести боль. – Ты не можешь быть отвратительным. Я только посмотрю, не буду трогать. Антон на секунду застыл, но всё же выпутался из объятий и приподнял рукав кофты. На плече виднелся некогда белый бинт, который уже был полностью пропитан кровью, словно яркая алая краска, застывшая на ткани. Парень аккуратно подцепил повязку пальцами, словно боясь её потревожить, и развязал её. Под бинтом на бледной коже виднелись шрамы. Были совсем новыми, ярко-красные и уже зажившие белые. Арсений испуганно разглядывал их, пока Антон отвёл взгляд от них. – Боже мой... – шепнул Арсений и взглянул на Антона глазами, наполненными слезами. – Может, запишемся к специалисту. – от одного упоминания специалистов Антон испуганно поднял взгляд на мужчину и пошатнулся назад. – Я не псих, – начал шептать он. – Я правда не псих. Я... Не нужно... Пожалуйста, – произнёс Антон, будто моля. – Нет, нет, нет, – Арсений подошёл ближе. – Ты не псих. Тебя никто не засунет в больницу. В этом нет ничего страшного. Даже я хожу к психологу. А я ведь не псих. – Но... – Просто попробуешь. Если тебе что-то не понравится, то я не буду тебя заставлять. Антош, я хочу тебе помочь, но всё сделать я не смогу. Один сеанс. Только один. Хорошо? – Антон смотрел в глаза, наполненные переживанием. Он кивнул и пробормотал что-то нечленораздельное. – Спасибо, – он тепло улыбнулся и хотел притянуть парня для объятий, но вспомнил про руку. – Помочь с рукой? – Если можно, – ещё раз кивнул парень. Он присел на кровать, пока Арсений пошёл в ванную за бинтом. Мужчина появились на пороге комнаты с упаковкой бинта и баночкой перекиси. Он сел рядом с Антоном и стал аккуратно обрабатывать порезы. Через несколько минут, которые показались Антону вечностью, бинт красовался на руке, а оставшиеся принадлежности лежали на столике. – Антош, ложись, – он похлопал по кровати и сам прилёг. – Но сон... – Я буду рядом. Я всю ночь буду рядом с тобой. Тебе нужно поспать. Мне больно смотреть на тебя, – Антон смотрел на место рядом с Арсением. – Ложись, – он с секунду смотрел на кровать, но все же послушно лёг рядом, и мужчина укрыл его тёплым одеялом. Арсений приобнял Антона, и тот невольно свернулся в теплый калачик. Его тело, словно повинуясь инстинктам, искало тепла и утешения в этих ласковых руках. Одна рука лежала чуть ниже локтя, чтобы не задевать раны, а другая перебирала кудрявые волосы, поглаживая голову. Антон окунулся в эту нежность и прикрыл глаза.

***

Арсений открыл глаза и потерял руками глаза. Рядом мирно посапывал Антон. Утреннее солнце робко пробивалось сквозь густые шелковые занавеси, окутывая комнату мягким золотистым светом. Арсений медленно приоткрыл веки. Его взгляд упал на играющие лучики, скользящие по полу. Сонное оцепенение постепенно отступало. Он приподнялся на локте и сел на краю кровати, сонно потирая глаза. Волосы, растрепанные после ночи, спадали на лоб, а на лице отпечатались складки от подушки. Арсений окинул помещение рассеянным взглядом, отмечая привычные предметы. Он прикрыл рот рукой, чтобы сдержать зевок, и аккуратно поднялся с кровати. Мужчина бросил взгляд на Антона, улыбнулся и направился в ванну. Приведя себя в порядок, Арсений поплелся на кухню, чтобы приготовить завтрак. Мужчина не был мастером кулинарии, но знал, как приготовить простой, но вкусный завтрак. Он достал из холодильника яйца и колбасу. Мужчина поставил сковородку на плиту и включил конфорку. Пока колбаса шипел на сковороде, Арсений взбил яйца в миске. Когда кусочки покрылась аппетитной корочкой, он выложил их на тарелку, а затем вылил яйца на сковороду. Ловко переворачивая яичную массу, Арсений довел ее до готовности. В тарелке красовался завтрак. Может не такой уж и полезный, но зато вкусный и Антону он точно понравится. Арсений поставил чайник кипятиться, а сам пошёл в комнату Антона. Дверь открылась, и Арсений взглянул на спящего парня, которые воротился и что-то бормотал во сне. – Антоша, – он пригладил его запутанный волосы. Он взглянул на настольные часы, на которых уже было четыре часа дня. – Пора просыпать, а то если слишком долго будешь спать, плохо будет. – М? – парень зажмурился и зевнул. – Что? – Вставай, – Арсений улыбнулся и потрепал Антона по волосам. – Все хорошо? Тебе что-нибудь снилось? – Ммм... – протянул парень. – Нет, ничего не снилось. – ответил он и на секунду завис. – Ничего не снилось... – Антош, пошли, – Арсений аккуратно взял его за запястье и потянул на себя. – Пошли, пошли. Ты, небось, есть хочешь? Мы не виделись всего несколько недель, а ты вот какой худой. Ты кушал вообще? – Антон кивнул, но тут же стыдливо отвёл глаза. – Ох, моё ты солнце. Антон сел на стул напротив Арсения, и тот пододвинул ему тарелку. – Приятного аппетита. – Спасибо, – слабо улыбнулся Антон. Он насадил кусочек колбасы на вилку и поднёс ко рту. Её приятный аромат наполнял всю комнату. Он откусил небольшой кусочек и на секунду мир замер. Губы начали дрожать, а слезы навернулись на глаза. Арсений испуганно взглянул на парня и уже хотел подбежать к нему, как он мотнул головой. – Побудешь со мной подольше? – раздался тихий вопрос. – Конечно, – так же тихо ответил Арсений, будто боясь нарушить тишину. – Спасибо, – Антон поднял взгляд, и по его щеке покатилась слеза. Тёплая улыбка расплылась по лицу. И в тишине раздался всхлип.