Братство Бури

Седьмой курс… Вернее, год, который должен был таковым быть. В этот раз я не пойду в Хогвартс. В этот раз меня ждёт куда более важная миссия: пора прикончить Тома, а для этого мне нужно было найти его крестражи. Только, вот незадача, меня пригласили на свадьбу Уильяма и Флёр. Я чувствовал, что должен хотя бы лично их поздравить, поэтому решил отправиться в Нору. Пару дней назад Орденовцы сказали, что у них есть план, как доставить меня к жилищу Уизли. Я смог разговорить Джорджа, и он рассказал о плане Грозного Глаза, под кодовым названием «Семь Поттеров». Я сразу заявил, что я против, и что смогу сам добраться. К счастью, незадолго до это я смог… вернуть (отжать) мотоцикл Сириуса, который принадлежал мне, так как крестный не отдавал его Хагриду официально, вследствие чего считается, что Хагдрид мотоцикл только позаимствовал. Таким образом у меня теперь был свой мотоцикл, который пока что стоял в гараже у Дурслей. Чего я не ожидал, так это того, что Дадли увлекается мотоциклами. Он много рассказывал и объяснял, как водить, когда я сказал, что не умею. Мы с ним даже поладили… по крайней мере, перестали собачиться вне гаража. Не удивлюсь, что злость Дурслей ко мне была частью плана Директора… Поэтому, несмотря на прошлые обиды, я решил гарантировать их безопасность. Я уговорил Дурслей уехать куда подальше, чтобы Том не смог добраться до них. Когда они уехали, я отпустил Буклю. Насовсем. Я велел ей улететь и найти меня, когда всё закончится. Смотрел ей вслед, пока она не скрылась за горизонтом, после чего собрал немногие свои оставшиеся вещи, которые могли пригодиться. Остальное доставили на площадь Гриммо домовики – Добби и Кикимер. После того, как дом окончательно опустел, я завёл мотоцикл и поехал к Норе. Выехал вечером, когда начинало темнеть, а приехал только ближе к обеду, когда меня ещё даже не ждали. Почти сразу меня выбежали встречать Джинни, Флёр и Габриэль. Если последних двух я был очень рад видеть, то вот Джинни в последнее время всё больше раздражала: будто липнет ко мне. Подготовка к свадьбе была шумной и утомительной: признаться честно, я успел отвыкнуть от суеты, за время проживания у Дурслей. Плюсом ко всему, были сборы перед моей миссией: я до последнего не хотел подвергать опасности Рона и Герми, но они стояли на своем. Сама свадьба была... интересной, наверное. Меня, к сожалению, на ней не было. Ночью, за несколько дней до свадьбы, я сбежал. И сбежал один, хотя Рон и Гермиона хотели пойти со мной. Немногие мои вещи были уложены в сумку, которую я перекинул через правое плечо и левый бок, для удобства. Также, из уважения к чете Уизли, я оставил письмо с поздравлениями на свадьбу и пожеланиями всего наилучшего. Под конец я открыл окно и сделал шаг в темноту... И вот, мой поход начался. И первой моей зацепкой был фальшивый медальон. Некий Р.А.Б. писал, что уже украл его. Такое чувство, что я уже где-то натыкался на нечто похожее на его аббревиатуру. Озарение пришло ко мне, когда я вспоминал Сириуса. Он говорил о своём брате, Регулусе, который был в рядах Пожирателей. Я почти сразу отправился на Площадь Гриммо 12, куда меня перенёс Добби. От Кикимера я узнал всю историю о Регулусе и медальоне, после чего велел домовикам притащить мне Наземникуса. Он рассказал мне, как у него "конфисковала" медальон некая Жаба из Министерства. Затем я решил действовать, но сначала нужно было тщательно подготовиться. Я шпионил на улицах за магами, дома готовил яд и бомбы и модернизировал свои Скрытые Клинки. Я очень долго выслеживал Амбридж: пытался понять, куда она уходит после работы. Сначала было очень трудно, почти повезло, но потом какие-то маги из Министерства, во время своего разговора, упомянули, что скоро она будет на неком приёме, перед началом учебного года в Хогвартсе. Ну конечно... она снова берётся за старое, только теперь действует более жестоко: лишает возможности изучать магию всех "грязнокровок", потому что они не достойны такого великого дара. Время пролетело незаметно, и вот я стою и лицезрею очередной особняк очередного магического пижона, который устроил очередной приём, где все что-то обсуждают, обмениваются любезностями и говорят ни о чём. Оставалось только проникнуть на территорию, что мне тогда не составило труда. А дальше я просто лазал по кустам, благо их там было много – хозяин любил природу, после чего я подгадал момент и нанёс удар Амбридж, когда она была одна. Смотреть прямо ей в глаза, когда мой левый клинок пронзал её сердце, было бесценно. Я чуть толкнул её левой рукой, и она начала падать на спину. Когда Амбридж уже наклонилась назад, я схватил свободной правой рукой медальон, что был у неё на шее, и сорвал его, оборвав цепочку её же весом. Скрыв улики, которые могли бы указать на меня (все же Амбридж чиновник, пусть её и ненавидят) я спрятал медальон в сокровищнице Блэков на Гриммо и отправился к следующей зацепке. После недолгих раздумий, я выбрал чашу Хельги, оставалось лишь понять где она находится. Помня о том, где был дневник, я рискнул предположить, что и чашу Волдеморт отдал на хранение Пожирателям, причем именно тем, в ком был особенно уверен. В конце концов я остановил свой выбор на Беллатрисе Лестрейндж, которая, кстати, в девичестве была Блэк. Её местонахождение я узнал от профессора Снейпа, после чего навестил её. *яркий отрезок воспоминаний* — В таком случае, миссис, распишитесь пожалуйста. – Я быстро написал на листке пергамента разрешение и передал его Беллатрисе, предварительно наложив на нее Империус. Та не смогла сопротивляться и поставила свою подпись. После этого я стер ей воспоминания и, так как время совсем поджимало – меня могли обнаружить, – оставил её живой и быстро ретировался. На следующий день я пошел в Гринготтс, благо гоблинам не было дела до того, что за маг к ним пришел, и, показав разрешение, быстро получил доступ к сейфу, а затем и к чаше. После я решил осведомиться о том, есть ли у меня что-то ещё, помимо того сейфа из которого я знатно потратил денег на снаряжение. Оказалось – есть. Несколько родовых сейфов; плюсом к тому, пара домов в разных частях страны; и, разумеется, мэнор – настоящий, а не тот домишко в Годриковой Впадине. Что же, о чем-то подобном я догадывался. Дав себе обещание разобраться с этим позднее, я прихватил золота и перенёсся на Гриммо, где и оставил чашу вместе с медальоном. *воспоминание окончено* Потом я скрывался: слишком частое использование... моего стиля работы не могло остаться незамеченным. Поэтому я решил покинуть Площадь Гриммо. Путь мой лежал в Запретный Лес, и я искренне надеялся, что рассказы про оборотней и прочих тварей были просто рассказами для любопытных студентов. Пешком добираться до Леса было очень долго, но я не использовал трансгрессию: слишком громко и энергозатратно. Да и к тому же это был неплохой способ закалить своё тело ещё сильнее. Потому, когда я почти что добрался до территории Хогвартса, на моём теле уже красовалось несколько ещё не до конца заживших шрамов от когтей волков. Благо по пути иногда попадались людские поселения, где я мог обратиться к врачу. Правда, это было только один раз, но всё же. В одном из таких поселений был оружейный магазин. Я подумал, что приобрести огнестрел было бы неплохой идеей, потому я наложил на человека заклятье Империо и он, считай, сам порекомендовал мне револьвер Кольт 1860 года. Что же, вещица мне понравилась. Наконец мне открылся вид на Хогвартс – замок, который я раньше считал самым безопасным местом в мире. Тогда же я буквально чувствовал исходящий от него страх и тьму, что окутали его. Решив не рисковать, идя туда пешком, я трансгрессировал в Хогсмид, к Кабаньей Голове. Как я позднее узнал, мне крупно повезло: буквально через несколько минут после моего прихода ввели комендантский час и меня могли поймать, опоздай я хоть немного... А рассказал мне об этом Аберфорт, хозяин Кабаньей Головы, и, по совместительству, брат Дамблдора. Я попросил остаться у него на некоторое время. Хорошо, что Аберфорт не стал перечить и выделил мне комнату. Я следил за обстановкой в Хогвартсе ещё пару месяцев. Оказалось, что Рон и Гермиона основали там некое сопротивление. Вернее, я догадался, что это они – больше было некому. В конце апреля я решился проникнуть в Хогвартс, потому что были подозрения о нахождении в нём крестража. Проник я туда с группой возвращающихся учеников, которые теперь должны были носить тёмные мантии и капюшоны. Это, якобы, должно было давить на них эмоционально: мол они не видят лиц друг друга. Блестящий план, профессор Снейп, Вы знали, что я приду! Обстановка была плачевной. Ученики были зашуганные, боялись и отстранялись, когда мимо проходили Пожиратели. Я мог и дальше оставаться незамеченным, но увидел, как двое Пожирателей куда-то тащили извивающуюся и напуганную Полумну. Передо мной встал выбор: и дальше оставаться незамеченным или же спасти её. И этот выбор я сделал быстро, начав следовать за ними в толпе учеников. Когда мы поравнялись, я чуть пропустил их вперёд сразу встал за Пожирателями, вонзив им в спины клинки. Как только тела упали, я достал из кобуры на правой стороне поясницы свой револьвер и застрелил ещё троих Пожирателей, которые не успели опомниться. Началась суматоха. Я быстро помог Полумне встать, и мы вместе побежали прочь. Она сразу повела меня к Выручай-Комнате, в которой осели "сопротивленцы", где меня встретили Рон и Гермиона. Сначала они отнеслись ко мне не очень дружелюбно. В основном недоволен был Рон: видимо, никак не мог простить моего ухода. Я рассказал им о подозрениях, и ребята пообещали помочь мне. Наверху была суета; ученики разбегались по спальням и знакомым им тайникам; а те Пожиратели, что остались живы, бушевали и грозились всех поубивать, но, благодаря вмешательству профессора Снейпа, учеников пока особо не трогали. Я попросил Луну и Рона проверить башню Воронов, а сам в это время призвал и расспросил Добби, который и сказал мне что в Выручай-Комнате сосредоточено большое количество темной энергии. Я направился туда вместе с ним и вскоре на бюсте в одном из шкафов мы нашли старинный ободок. Вообще, он мало походил на диадему, но Добби виднее. Когда я уже выходил из Комнаты, меня на пороге встретила Гермиона. Она держала в руке клык Василиска: моя умница, вычитала, что его яд может убить крестражи, и сама смогла зайти в Тайную комнату! Не теряя времени, я покончил с диадемой, а клык забрал Добби, отнеся в сокровищницу. Чуть позже, когда Рон и Полумна вернулись из башни Когтеврана, Гермиона что-то вспомнила и стала рыться в своей сумочке, после чего отдала мне... снитч. Да, тот самый снитч, который я чуть не проглотил на первом курсе. Я решил разобраться с этим позже: у нас были куда более важные дела и нам было необходимо подготовиться... к бойне. Это было сущий ад. Никогда я такого не испытывал, да и не только я. Порой я почти мог увидеть костлявую руку, что нависла над Хогвартсом. Сама Смерть пришла к нам в гости, чтобы забрать души павших. Бой шёл весь день, весь вечер и всю ночь. Пожирателям и прочим тварям будто не было конца и края: они просто продолжали идти на нас – на детей. Шли, готовые растерзать нас. В тот день я поклялся себе, что если и помру, то только с мечом в руке! Как бы то ни было, утром атака прекратилась. Волан-де-Морт "радушно" дал нам время, дабы защитники Хогвартса или зализали раны и продолжили сражаться, или выдали ему меня, чтобы всё это прекратилось. Все сразу встали на мою защиту, почти никто не хотел тогда отпускать меня, и я был им благодарен. Но для себя уже всё решил. Гермиона рассказывала, что снитчи обладают телесной памятью, поэтому я приложил снитч к губам, когда сидел один на каких-то обломках. На снитче появилась надпись: "Я открываюсь под конец". На это я ответил ему шёпотом: — Я скоро умру... После этого снитч открылся, и я увидел камень с символом Даров Смерти, который был немного треснут вдоль линии символа. Я бережно взял камень и положил в карман плаща, который находился прямо над моим сердцем, после чего натянул капюшон и стал двигаться в сторону Запретного Леса, где меня ждал Том. Мне удалось выйти незамеченным, так что ни единой живой (и не очень) душе в Хогвартсе не было известно, что я ушёл. Я был спокоен: все крестражи были уничтожены, о чём мне сообщил Добби, который отнёс Рону и Гермионе остальные частички души Тома, поэтому даже после моей смерти они бы нашли способ убить Волан-де-Морта. Когда я пришёл к границе леса, то остановился, достав камень из кармана. Я думал о том, можно ли его активировать как и в легенде о братьях. Рука сама стала проворачивать камень, после чего я буквально ощутил рядом с собой чьё-то присутствие. Поднял взгляд. Они все были здесь... Родители, Сириус, Ремус и Тонкс. Столь дорогие мне люди... Я спросил у Сириуса, каково это – умирать? И получил ответ, что это почти не больно, почти как лечь спать. После этого мы пошли к Тому. На нашем пути встали дементоры, которые могли стать серьёзной преградой. Мои родные-призраки сказали, что они помогут мне найти дорогу, после чего отправились вперёд меня, а я за ними. То и дело я слышал тихое: "Гарри, сюда..." или " Гарри, я здесь!..". Родные сумели провести меня мимо всех тварей и слуг Тома так, чтобы я остался незамеченным. Наконец, я пришёл к назначенному месту, поблагодарил призраков и... убрал камень в другой потайной карман моего плаща, после чего вышел к Нему. Мы с Томом не говорили долго. Мы были предельно вежливы и учтивы друг с другом, насколько нам позволяла ситуация. Но когда дошло до дела, и он стал поднимать палочку, я не остался стоять как вкопанный: быстро взялся за револьвер, что был у меня на поясе, и выстрелил в ответ. Лишь немного задел руку, не было времени прицелиться чуть лучше. Зелёный луч ударил мне в грудь, а потом... потом я не помню что было. Очнулся я на том же месте, где должен был умереть. Лежал на земле, лицом вниз. Скоро ко мне подошёл человек, женщина. Я слышал шелест её волос об одежду, когда дул ветерок. Это была Нарцисса Малфой. Она пришла якобы проверить, жив ли я. Когда миссис Малфой поняла, что я жив, она сразу спросила о своём сыне: всё ли с Драко хорошо. Я ответил, что с ним всё хорошо, и она объявила, что я мёртв. Потом ко мне подпустили Хагрида. Он бережно взял мой револьвер и вложил в кобуру, после чего поднял меня на руки и пошёл с остальными Пожирателями к Хогвартсу, всё время плача по моей смерти. Когда Пожиратели подошли к Хогвартсу с моим "бездыханным" телом, маги, которые защищали замок в эту ночь, остолбенели. Волан-де-Морт начал произносить свою речь, я же в это время тихонько слез с рук шокированного Хагрида и надел мантию-невидимку: благо мы были практически в задних рядах. Я уже подошёл ближе к воротам, как Невилл вдруг выхватил меч Годрика и отрубил Нагайне голову. Волан-де-Морт был в ярости, но я оттолкнул Нева и прикрыл нас щитом. В это время с меня слетела мантия, однако, это уже было неважно. Невилл выхватил у меня револьвер и выстрелил в Темного Лорда несколько раз; одна из пуль попала Волан-де-Морту в голову, и он упал на землю. Это оказалось серьёзным ударом по его слугам. Многие из Пожирателей стали разбрасываться заклинаниями, многие стали убегать, а кто-то делал всё это одновременно. Мы гнали их до самого Хогсмида, многих я догонял и добивал сам, однако, всё равно подавляющему большинству удалось сбежать. Нас чествовали как героев. Впрочем... Как и в прошлые разы, маги пошумели, порадовались и стали расходиться. Кому-то надо было помочь живым, а кто-то забирал тела близких, чтобы предать их земле. Прошло немного времени. Павших похоронили; те, кто были живы, восстановились, и вот тогда-то всё и началось...