Блюз на Пенаконии

      Неуверенный шаг — и в свои объятия его принимает территория бара «Проснись и пой», самого знаменитого места в Мире Грёз. Прикрывая глаза, Воскресенье тихо вздыхает и двигается вперёд, полностью отдаваясь ритмам музыки, окружившей со всех сторон. Всё ощущается словно во сне, но, тем не менее, взгляд члена Семьи устремляется куда-то вперёд. Среди разношёрстной толпы и танцующих молодых людей и дам, он цепляется за знакомый силуэт, стоящий недалеко от сцены. Это был не кто иной, как сам Галлахер, держащий в руках саксофон: эта мелодия не сравнится с тем, что раньше слышал Воскресенье. Да, она была резкой, неспокойной, прерывистой и совершенно непохожей на его любимую музыку, но невероятно успокаивала и заставляла губы дрогнуть в улыбке.       Пройдя вперёд, мужчина поправляет одежду и садится за стойку, пока что спиной к исполнителю. Рядом тут же как из-под земли появляется Шивон, с улыбкой приветствующая посетителя.       — Довольно неожиданно увидеть здесь самого господина Воскресенье, — отмечает девушка, протягивая тому меню.       — Всё бывает в этой жизни, я не такая уж и знаменитость, — он кладёт ладонь поверх листа с напитками и возвращает их бармену, — и сейчас я такой же гость, как и все. Налей на своё усмотрение?       Шивон понимает и лишь тихо усмехается, но сразу принимается за готовку напитка.       На сцене продолжается действо: дамы кружат в танце с кавалерами под живые ритмы музыкантов, отчётливо смеясь и двигая телом. Воскресенье не сводит взгляд с толпы, наблюдая практически за каждым человеком и упиваясь спокойствием, что дарило это место.

***

      Взгляд слегка туманный из-за горячительного, но оттого не менее приятно наслаждаться этим вечером. Воскресенье прикрывает глаза, даже не замечая, что звуки саксофона исчезают, уступая другим инструментам. Вскоре большая тёплая ладонь ложится на плечо мужчины, заставляя того вздрогнуть и поднять взгляд на подошедшего музыканта.       — Вечер добрый, господин Воскресенье, — улыбка кажется уставшей, но только из-за ямочек под глазами. Однако они были всегда, ведь это его образ.       — Вечер, — тихо повторяет Воскресенье и снова тянется к своему напитку. — Рискну предположить, что Вы здесь из-за меня?       Ловким движением руки Галлахер достаёт зажигалку и сигарету, сразу прикуривая. Воскресенье вновь расплывается в улыбке.       — Как я сказал Вашей помощнице: всё может быть.       Глава клана Гончих усмехается, а затем, не церемонясь, аккуратно поднимает Воскресенье за плечи точно игрушку — у того не остаётся выбора, кроме как встать на ноги и с удивлением покоситься на собеседника. Тот, не проронив ни слова, свободной рукой хватает члена Семьи за запястье и утягивает за собой вглубь толпы, попутно выкуривая сигарету как можно быстрее. Бармен и человек с высоким статусом явно привлекают внимание, но только не сейчас: все заняты замечательным вечером в честь праздника, поэтому совершенно не обращают внимания на что-либо вокруг. Органичная музыка, заводные танцы, горячительные напитки — что ещё нужно для счастья сейчас?       Галлахер останавливается почти в центре сцены и только тогда отпускает руку Воскресенья.       — Потанцуем, пташка?       Этот вечер останется в его памяти надолго. Теперь можно забыть обо всех невзгодах и отдаться эмоциям, соглашаясь на сумасшедший танец. Теперь можно не думать о том, что недавно он едва не совершил ошибку. Теперь можно не думать. Просто танцевать, просто слушать, просто двигаться под звуки музыки.