Медик для убийцы

Белоснежный металл весельчака больше не таковой из-за количества масла на нем. Глубокие раны и тускло светящийся, синий индикатор. Грудная клетка не разорвана, но очень сильно подрана. Часть лица отсутствует, а то, что осталось, отражает некий сон. У дисплея словно сломана матрица, глаза есть, они закрыты, но та часть, которая остуствует, влияет этим на целую, добавляя туда голубое подсвечиваение трещин. Демонтажник лежит на полу. Руки превращены в окровавленные лезвия. Стены окрашены маслом, ещё один стол в этой спальне сломан, его детали разбросаны. Гробовая тишина. Командующий с тихим ужасом смотрел на своего подопечного, быть может причину смерти они не узнают никогда, но он точно предполагает какая личность стоит за этим желанием. Джи рванул к истерзаному телу и приподнял его на руках. Командующий положил дрона на кровать и открыл фляжку с маслом, чуть вливая ее остатки в полуоткрытый рот. _Fatal Error_ не горит... может он?... Легкий кашель и небольшие судороги от него в теле. Лаймовый перестал лить и чуть лизнул тыльную часть своих пальцев, сложенных в кулак, затем, слегка дрожащими руками, прилоижил их к горлу подопечного, для ускорения заживления голосового модуля. Ку пробудился ото "сна". Его глаза, а верне глаз полон печали. Демонтажник взглянул на командующего и чуть улыбнулся в своей дурацкой манере. — Хээй.... командиир.... представляете, я не смог узнать, что там.... Голосовой модуль ужасно поврежден, можно было лишь слышать намеки на добрый и родной голос, что сейчас хрипел и пролагивал. Видя напуганный и серьезный взгляд лаймового, кукушка стыдливо отвел взгляд и чуть отвернул грлову. — Простите...я идиот... Джи выдохнул и не ответил. Он молча, немного отвернулся и просто сидел на краю кровати. Командующий склонился к коленям и продел руки в свои волосы, держась за них. Ядро бешенно стучало. Неужели он и в самом деле волнуется за жизни подопечных? А может... друзей? — Это из-за нее?...— коротко спросил лаймовый. — Я хотел...хотя бы увидеть ее...— дрожащим голосом ответил альбинос. Тихие всхлипы и эмоции зазвучали новой симфонией . — У меня не получилось!— плач разошелся по комнате. Дрожь в телах обоих. Пиксельные слезы текли по лицу, что всегда надевало маску радости. Демонтник обнял себя и отвернулся к стене, тихо вслихыпая и громко дыша. Разломанное лицо с трудом возвращалось в форму, цифровые капли ярко освещали каменную стену перед ним. Казалось, что еще одна скала прямо за спиной, но было ли это на самом деле так? Излияние «души» монстра в тишине, что потерял такого же как он— забавно— сказали бы люди. Джи молчал, но он знал, что сказать. — Я скучаю по ней, командир...очень... Почти проскулил синий, говоря о своих чувствах тому, кого тоже воспитывали как машину. Не люби, не плач, не смейся, не трогай, не разговаривай, не нарушай, не вынуждай, не оплошай, не кричи, не скули, не забывай, не молчи, не лежи, не сиди, не спи, не ешь... убивай убивай убивай убивай убивай убивай, убивай, убивай... — К сожалению, мы лишь машины, Ку. Начал тихо лаймовый. — Мы не можем видеть мертвых, у нас... нет души... как бы мы не хотели ее иметь. Командующему грустно было осознавать это. хах... осознавать... да? Альбинос чуть успокоился, его дыхание все еще было в ужасном состоянии, но он пытался свыкнуться и хотябы немного послушать командира. — Я не смогу так, кэп... я не могу это пережить... Тихое, очередное откровение. — Но и обратного... не могу... Синий находился меж двух огней. Что-то он да понял, пока пребывал в состоянии заживления. — Наша смерть как сон... Отключаешься вечером, просыпаешься утром. Периода в котором ты спал словно не существовало и вовсе. Просто мнговение и это мгновение и есть... пустота... пустота которую мы получим после смерти. Но никогда не поймем, что находимся в ней. Ни памяти... ни воли... ни чувств... ничего нет. Это— наше будущее. И я не хочу туда... Синий отвернулся от стены и повернулся в сторну демонтажника. Тело альбиноса медленно восстанавливалось, но его мир — никогда. Слова поддержки здесь не помогут. Оптимизм? О чем идет речь? Будущее не будет счастливым ни пока они живут ни темболее после... Обречённость, страх, смерть, боль, тяжесть, отвественность, слезы, отчаяние... безвыходность...— Это и есть их жизнь. Чувства— их лучший друг и самый, самый злейший враг. Самый жестокий и коварный, но такой нежный и трепетный. — Когда-то и я, надеялся на чудо, пытясь попасть на тот свет— почти прошептал лаймовый. Поникший альбинос, тонувший в своих эмоциях и мыслях, обратил внимание на неожиданное откровение. — Только я не терял любимых, я потерял себя. Ку молча вникал, ему было интересно, однако дрон настолько ослаб, что мог только совсем тихо спросить — Как это было?.. Командующий вспоминал все свои годы никчёмной жизни и «очень важной» службы. — До какого-то момента я как и все, просто исполнял долг. Насилие и постоянные пытки в сторону рабочих и в наш адресс, как ты можешь помнить. Постепенно я начал задумываться о правильности своих действий.. Не знаю что меня осенило, может это и зовут совестью, но что делает она у нас— роботов. В общем я все чаще стал размышлять о сути нашего бытия, о том что было, что есть и что будет потом. Жизнь стала серой массой, которая должна была, судя по плану, окончится просто ничем. Каждый день я просыпался с мыслью - Это то, чего я хочу? Это то, ради чего создан? Что вообще есть "я" и почему я задумываюсь об этом. Желанный сон после тяжёлых тренировок не был желанным, это снова было время когда я предавался своим никчемным мыслям, понимая, что ничего не изменится. Год за годом.. В один момент...просто устал и решил для себя, что лучше ничего чем это. Дрон притих, а подопечный, что почти восстановился, смотрел в никуда, внимая каждому слову. — И что же стало вашей мотивацией существовать? Лаймовый выдержал паузу, чуть выдохнул и спокойно ответил. — Не что, а кто, Ку... Командир Эй. Она нашла меня в тот самый момент и как видишь, у нее получилось спасти того злого лейтенанта. Вот теперь тебя мучаю своими байками Альбинос чуть улыбнулся от таких слов, кажется на мгновение он забыл о личной травме, но нет, он был опустошен. — После ее прихода к власти, я наконец понял, что жизнь может быть не только серой. Нашел желаемое и навсегда останусь верным в своей помощи. Балабол и шутник, сейчас выступал молчаливым слушателем, но кажется он и не был против. Его боль и утрата уже понятна. — Мы отличаемся, Ку. Ты потерял любовь, а я веру в лучшее. Все, что я могу— это поделиться с тобой своей историей и сказать: Надо жить дальше и настоящим моментом. Только это— способ не сойти с ума и остаться тем, кем ты являешься, вынося опыт. Мы все одинаковы в том, что отличаемся, не так ли? Синий призадумался, но кажется простой, правда душевный разговор, в котором открылась боль и другого— сделали свое дело. Нужно многое осмыслить, многое обудмать и многое принять... Демонтажник искренне, чуть улыбнулся и хмыкнул. — Я вас услышал, командир и я точно подумаю над этим. Лаймовый поднялся и обернулся. Комочек грусти и тоски сейчас был восстановлен и даже улыбался. — Отдыхай и... знаешь... дело только в твоих руках. Альбинос кивнул как мог. — Спасибо... — Не стоит. Ведь... для этого и нужны друзья, да? Глаза подопечного чуть расширились, а сам он завилял хвостом. Улыбка стала шире и милее. Джи усмехнулся. В комнату вошла знакомая фигура, что с тревогой осматривала разруху. Морская волна увидела командующего и лежащего на кровавой постели в подраной комнате демотнжаника и... удивилась. Лаймовый, оценив всю ситуацию чуть посмеялся вместе с альбиносом. Джи подошел к Кей и похлопал ее по плечу. — Уверен ты знаешь, что делать. Цикада была в неком непонмании, но подошла к кровати и обернулась на командира. Лаймовый отсалютовал им прощание и собирался уходить. — Командир Джи! Командующая Эй, хотела найти вас. Демонтажник кивнул и вышел из комнаты. Дрон быстро починил аккуратно сломанный замок входной двери и закрыл ее, будучи на улице. Радары быстро нашли важную фигуру и вот он стоит рядом с ней, делая уверенные шаги в ее сторону. Сова не ожидала увидеть его так скоро, а в руках держала какой-то блокнотик. — Джи, тут это... Ее спокойная фраза осталась незавершенной, ведь была прервана осторожными, но крепкими объятиями. Сердце лаймового изнемогало от чувств. Снова и снова вспоминая, что она сделала для него, он осознавал, насколько сильно благодарен ей. Командир замерла, дрон не видел, но ее дисплей горел румянцем, а дыхание чуть участилось. Приятное чувство в груди, посылало то ли дрожь, то ли трепет. Оно было знакомо ей и на самом деле, было желанно ей.

***

Два давно знакомых демонтажника сидело на крыше очередного, разрушенного здания и любовались небом. Яркая, сиреневая луна светилась на небосводе и кажется вновь напоминала о ком-то. Редкие, снежные блестки и альфа частицы радиации мерцали в воздухе, копируя поведение звезд вдали. Холодный, но нежный воздух. Природа будто извиняется за ее суровый нрав и за то, что она не может быть другой. Но ее никто никогда не услышит. — Вот как...— Морская волна дала комментарий на историю альбиноса, что отшучивался от серьезности всей его ситуации. — Слуушай, ты ведь помнишь ее успешную попытку разорвать себя? Я почему-то так не смог... то ли Ти сильнее меня то ли что... но с такой легкостью порвать нашу же броню... Кей призадумалась, но все еще была в напряге от попытки демонтажника— увидеть тот свет. — Не знаю, Ку... все это очень странно. Дрон смотрела в звёзды, а второй любовался луной. Она прекрасна знала о его чувствах, но порой даже такие как она, не могут помочь. Спокойная тишина, а может напряженная. Они одни в этой территории. Цикада была настороженна поведением своего друга уже давно, но тот никогда не говорил с ней об этом всерьез. Только сейчас... — Кей. Морская волна взглянула на собеседника, что сидел с довольной улыбкой на лице. — Я все равно уйду туда. Просто и без пристрастий высказался альбинос. Он повернул взгляд на кажется расстроенную, лучшую подругу своей луны. — Естественным образом конечно же. Когда нибудь дективируют, может убьют, может сам умру. Не важно! Мы все попадем туда. На лице синего сияла умиротворенная улыбка, а сам он смотрел под ноги. — Я больше не смогу жить настоящим или планировать будущее... но я могу ценить прошлое и жить с ним до конца времени. Ценить, а не зацикливаться. Синий поднял взгляд на луну и улыбнулся еще мягче. — По крайней мере, я смогу наслаждаться ее признанием все время пока не попаду в пустоту, а когда попаду... ну и пусть, там нет чувств... знаешь—это не такое уж и плохое место как кажется на первый взгляд. Цикада спокойно слушала эти, удивительные размышления, что казалось бы ты никогда не увидел от простого шутника. — Верно сказано, мы попадем туда все, так к чему торопить события. Произнесла морская волна, оторвавшись от собеседника и взглянув на звезды. — Не так уж и плохо?... Может ты и прав. — Однако лишить себя возможности чувствовать и осознавать... и в самом деле глупое решение, ведь пока можем, надо пользоваться. — Это точно... Морская волна притихла, а после задала последний вопрос. — Наслаждаться признанием? Альбинос хмыкнул и довольно упал на спину, приняв лежачее положение вместо сидячего. Демонтажник пролистал все свои чаты и нашел, заветное, предсмертное послание.

Я люблю 1е5я, прости, ч10 не ск@3##ла ра#ьше...

— Признание) Кажется и луна теперь сияет смущенно.