dollhouse

Dollhouse, dressed up, perfect, messed up

Torture me to sleep, paint the air I breathe

Fishbowl, chokehold, clear water, I'm cold

Perfect as can bе, have your way with me

      Сколько времени прошло с тех пор, как я оказался тут? Минута? Пять? Может, час? Или, может быть, сутки? Неделя или месяц? Сколько я уже сижу тут, на этой кровати в твоём кукольном домике?       Из окна на потолке льётся лунный свет, чёткими полосами подсвечивая постель из-за дыма и пыли. Взгляд цепляется за темноту углов комнаты, за открытый шкаф с кучей одежды, за туалетный столик, обмотанный красивой гирляндой, выключенной сейчас, и заставленный самой разной косметикой вперемешку с украшениями, за тумбочку, выглядящую странно пустой на фоне остальной мебели.       Белые чулки удивительно крепко держатся на моих тонких ногах, даже не съезжая. Такая же белая лента, завязанная на милый бантик, стягивает бедро. Кажется, будто она вот-вот пережмёт его. Синяя юбка, едва прикрывающая узел банта, идеально разглажена, красиво лежит поверх замёрзшей кожи бёдер. Так холодно…       Белая огромная футболка, достающая почти до края юбки, но заправленная с одного бока в её пояс, тоже не спасает от этого. Она немного небрежно свисает в сторону, открывая ключицу с одной стороны. Голубой чокер на завязках щекочет кожу концами, лежащими на груди.       Отражение в зеркале напротив кричит, что я выгляжу правильно. Идеален, насколько только можно быть. Подведённые тёмными тенями глаза совсем кукольные, пухлые губы манят своей краснотой. Осветлённая чёлка красиво уложена, чёрные и белые пряди немного путаются между собой.       Так холодно. Собственный пустой взгляд пугает. Бледная кожа под слегка сиреневым светом луны переливается белыми и голубыми мелкими блёстками.       Я сижу на краю кровати, подняв голову достаточно, чтобы непрерывно смотреть в зеркало, совсем не двигаюсь, положив сжатые в кулаки руки на бёдра и моргая через раз.       Слышу, как звенит связка ключей. Не поворачиваю головы, когда ты заходишь в комнату и усмехаешься. Подходишь ближе, цепляешь пальцами мой подбородок и поднимаешь мою голову вверх. Я знаю, что мой взгляд на твоём лице преданный и покорный, он цепляется за твою властную улыбку. Я медленно глазами бегу вниз, оценивая.       Ты весь в чёрном, майка без рукавов открывает вид на мышцы рук, тень от кепки прикрывает часть лица, серебряная цепочка поблёскивает. Я отворачиваюсь обратно к зеркалу, замечая теперь чёрный лак на ногтях.       Ты мягко водишь пальцами по моим щекам, не отрывая тёмный взгляд от моего лица, садишься передо мной на пол, сжимая мои ладони своими.       — Малыш, ты ждал меня в этом? — ты не называешь моё имя, будто эти два слога обжигают твой язык, отводишь мои руки в стороны, укладывая на кровать, задираешь юбку немного вверх. Прижимаешься к моему бедру щекой, губами, утыкаешься в него лбом. — Так красиво одетый, такой прекрасный, такой испорченный.       Ты с силой сжимаешь мои бёдра, играешь пальцами с ленточкой, разводишь мои длинные худые ноги в стороны. Я откидываюсь на постель глядя только в потолок, на котором будто звёзды бегут.       Я чувствую на своей ледяной коже твоё горячее дыхание и мокрые поцелуи, дорожкой из которых ты поднимаешься вверх. Забираешься на кровать, нависая надо мной, и вглядываешься в лицо своими глубокими глазами. Я кладу руки на твои широкие плечи, заворожённо наблюдая, как напрягаются мышцы сильных рук.       Ты резко наклоняешься и целуешь меня, собственнически сжимая одной своей большой ладонью мою талию, сразу толкаешься языком в мой рот, цепляешь мои губы зубами и оттягиваешь нижнюю. Ловишь мои стоны, прижимаясь так, будто от этого зависит чья-то жизнь.       Мои руки ползут на твою шею, поглаживая, зарываюсь пальцами в короткие волосы на затылке. Ты мажешь своими губами по моим всё грубее, дышишь всё тяжелее, хватка твоей ладони становится почти мёртвой.       Не останавливайся.       Ты отрываешься с громким чмоком, поцелуями скользишь к линии челюсти и ниже, ниже, ниже. Оставляешь укус на нежной шее над чокером, засос под ним, припадаешь к ключице, посасывая. Я срываю с тебя кепку, откидывая в глубь комнаты, зарываюсь руками в тёмные волосы и растекаюсь по простыням. С моих губ то и дело слетают тихие стоны, на что ты усмехаешься прямо в холодную кожу.       Ты скользишь обеими ладонями по моим бокам, выдёргивая футболку из-под пояса юбки и задирая её к груди.       — Чанбин! — вскрикиваю, когда ты опускаешься к соскам, вбирая один из них в рот.       — Детка, ты же знаешь, я люблю, когда ты зовёшь меня папочкой, — ты отрываешься ненадолго, обдавая влажную от твоей слюны грудь горячим дыханием. — Назови меня папочкой, и я сделаю для тебя всё, что угодно, малыш.       Ты дразнящими движениями гладишь мои бёдра от колен к краю юбки, целуешь призывно приоткрытые губы. В этих движениях так много нежности, что от неё ломит в груди.       Может, я всё-таки не просто красивая кукла в твоём прекрасном домике.       — Папочка, — ты наконец отрываешься от моих губ и довольно улыбаешься, почти урчишь в мою шею.       — Чего ты хочешь, мой мальчик? — ты задираешь край юбки и осторожно прикасаешься к моему члену, твёрдому и истекающему предэякулятом. Легко сцеловываешь мой рваный выдох, сжимаешь руку чуть увереннее.       — Папочка, твой малыш хочет, чтобы ты поиграл с ним. Я ведь заслужил это теперь?       — Конечно.       Ты убираешь руки с моего тела, встаёшь и направляешься к тумбочке. Достаёшь из неё белую полоску ткани и небольшой пузырёк смазки, пока я непрерывно наблюдаю за каждым твоим действием.       — Малыш, привстань немного, — я послушно поднимаюсь, опираясь на локти. Ты садишься на кровать сбоку от меня, тянешься к моему лицу руками и накрываешь мои глаза белой лентой. Аккуратно завязываешь бантик на затылке, надавливаешь на грудь, чтобы я снова лёг.       Теперь я ничего не вижу и могу лишь пытаться предугадать твои движения.       Я чувствую, как матрас прогибается с двух сторон рядом со мной, словно ты навис надо мной. Чувствую твою тёплую руку на моей ледяной шее. Она осторожно и медленно ведёт вниз до колен, оглаживая каждый изгиб моего тела. Нежно проводишь ей по моим бёдрам вверх, останавливаясь около тазовых косточек.       Юбка наверняка задралась, а волосы растрепались. Кожа покалывает в местах, где ты касаешься меня. Я слепо вытягиваю руки, желая прикоснуться к тебе тоже, но ты перехватываешь их, сжимая запястья и прижимая их к кровати над моей головой.       — Малыш, будь послушным и потерпи немного, — я расслабляюсь, позволяя тебе второй рукой снова залезть под юбку, снова прикасаясь осторожно к моему члену.       Двигаешь рукой безумно медленно, заставляя меня тяжелее дышать и нетерпеливо толкаться бёдрами вверх. Отрываешься, и я слышу звук открывающейся бутылки смазки, а после чувствую твои пальцы, уверенно сжавшиеся и неожиданно быстро скользящие.       Резкий выдох переходит в громкий стон, почти вскрик, моё тело будто выгибается дугой, бёдра неосознанно пытаются сойтись, спрятать чувствительное место. Я лишь сжимаю ногами твою талию, притягивая ближе, теперь я чувствую твоё возбуждение совсем рядом со своим.       Твои движения резко снова становятся медленными, дразнящими. Я расслабляю ноги и спину, чувствуя, как они горят.       — Детка, ты такой красивый.       Ты ловишь губами мой новый стон, прекращая касаться меня хоть где-то ниже шеи. Целуешь влажно и горячо, отпускаешь наконец мои руки, позволяя коснуться тебя. Они сами ложатся на твою крепкую грудь, будто там им и место.       — Папочка, разденься для меня, — шепчу совсем тихо, и ты хмыкаешь в ответ.       — Как я могу отказать своему малышу?       Ты встаёшь с кровати, и я слышу звон бляшки ремня и расстёгивающейся ширинки. Слышу, как шуршит ткань, грузно опадая на пол. В следующее мгновение я уже чувствую жар твоего тела на себе.       — Детка, твои бёдра прекрасны в этих чулках, а лента такая милая. Позволишь папочке трахнуть их?       Я киваю слишком отчаянно и резко. Громкий стон разрезает тишину, когда я чувствую твою руку на моей шее. Она осторожно оглаживает недолго, а потом резко сжимает достаточно, чтобы я смог увидеть звёзды перед закрытыми лентой глазами. Я хватаюсь за неё своими руками.       — Так не пойдёт, малыш. Я хочу слышать твой голос.       Хватка на шее становится слабее, я жадно глотаю воздух, прежде чем ответить.       — Конечно, папочка. Делай с ними всё, что захочешь.       Ты довольно хмыкаешь, обхватываешь мою ногу под коленом, поднимая и закидывая на своё плечо, через минуту делаешь то же самое со второй ногой.       Я чувствую толстый горячий член, покрытый прохладной смазкой, между бёдер. Он плавно толкается, задевая моё возбуждение и надавливая на него.       Ледяная кожа горит от жарких прикосновений и трения, изо рта вырываются нуждающиеся и смущающие звуки.       Я кладу свою ладонь поверх наверняка красной головки, отчего ты прерывисто вдыхаешь и шумно выдыхаешь. Я оказываюсь не в силах подавить улыбку, когда слышу, как ты шепчешь неразборчивый бред.       Ты толкаешься всё быстрее, сжимаешь с силой мои бёдра, движения становятся дёрганными и резкими.       Ты кончаешь с тихим стоном, горячая сперма оказывается на моём животе, не скрытом футболкой. Толкаешься ещё несколько раз, отпускаешь мои ноги, расставляя их в стороны и устраиваясь между ними.       Ты снова целуешь развязно, но нежно и мягко, укладываешь одну руку мне на щёку, а вторую — на грудь.       — Малыш был таким терпеливым. Заслуживает награды.       Ты сползаешь вниз, к моим ногам, прижимаешься щекой к одному бедру, раздвигаешь их шире. Ладонью обхватываешь мой член, стимулируя у основания.       — Папочка, я хочу видеть тебя, — я пальцами зарываюсь в твои тёмные волосы, легко поглаживая голову.       — Можешь снять ленту, детка.       Я сразу же срываю её, пытаясь сфокусироваться на тебе, лежащем в моих ногах, улыбающемся и нежно целующем розовую головку.       Широкий мазок языка выбивает весь воздух из лёгких. Спина прогибается, голова откидывается, а глаза закатываются. Горячие губы смыкаются вокруг длины, сразу захватывая её почти полностью.       Ты двигаешь головой так быстро, и это ощущается так хорошо. Ты хмыкаешь в ответ на мой высокий громкий стон, пуская по члену вибрацию.       — Чанбин! — я кричу, кончая тебе в рот, даже не предупредив, и ты слизываешь всё, отстраняясь с широкой довольной улыбкой.       — Так быстро. Мой послушный мальчик.       Ты ложишься рядом со мной, обнимая за талию и заставляя перебраться головой на твоё плечо. Мне всё ещё холодно, но твоя горячая кожа согревает в местах, где касается меня.       — Хочешь чего-нибудь, детка? — спрашиваешь, заглядывая в глаза с невероятной нежностью. Тянешься ко мне, чтобы поцеловать, когда я перебиваю тебя.       — Назови меня по имени, — ты удивлённо застываешь, вглядываясь в моё лицо.       — Сынмин, — и всё-таки прикасаешься к моим губам в мягком поцелуе.       Я улыбаюсь, когда ты отстраняешься, на моих глазах появляются блестящие слёзы, и ты собираешь их губами. Телу вдруг становится так тепло.       Я точно больше, чем просто красивая кукла.       И я помогу построить идеальный кукольный дом, в котором мы будем играть вместе.       Я засыпаю в твоих объятиях, согретый твоей любовью.