Воспоминания в оттенках

      Том Реддл был человеком противоречий. Самым невыносимым. Самым любимым.       Рона даже не понимала, как же так получилось, что любое слово, жест этого парня начали вызывать тепло где-то внутри её грудной клетки.

«Уизли, меня засмеют за такое!»

      Неприязненно искривленные губы и взгляд серебристых глаз, полный неприятия лишь от одной её просьбы...       В груди неприятно резануло, однако она лишь заставила свои собственные уста изогнуться в натянутой улыбке и неловко рассмеялась. Все хорошо, она не должна была на что-то надеется.       Глубоко вздохнув, Рона лишь махнула рукой на прощание, прикрыв веки. Остатки гордости подталкивала ее уйти, чтобы не показывать своей уязвимости. Будто это могло помочь скрыть влагу от проницательного взгляда старосты Слизерина.       Вот только, Рона не ожидала, что парень который ранее считал унизительным даже держаться за руки на публике, ухватившись за подоконник ее комнаты, будет балансировать на метле.       Шальная улыбкой играла на его губах в момент кражи из её собственного дома. — Ты с ума сошел, Реддл?! — Уизли, заткнись и садись на метлу

«Если ты ожидала от меня подарков, то ты выбрала не того»

      Резкий тон был неприятен даже на слух, что уж говорить о сердце. Естественно Рона не ждала дорогих подарков. Право слово, они всего лишь ученики Хогвартса, откуда им взять денег? Да и не ради них она хотела быть рядом с Томом. Все, чего она хотела, — это внимания от Тома, физического подтверждения того, что ее любят.       Да, это было по девчачьи. Так глупо и мелко. Но глядя на счастливые лица ходивших по Хогсмиту пар, на душе становилось тоскливо. Чем она хуже?       На следующее утро нос защекотало от насыщенного горьковатого аромата. Прямо около лица лежал букет ромашек.       Потрёпанный, с поломанными местами стеблями и промокшими лепестками. А за окном в этот момент лил ливень.

«Прекрати вести себя как ребенок»

      Однако не смотря на твердость его голоса, сам Том еле сдерживал улыбку, пока она, словно ребенок от переполняющего ее саму счастья изгибалась в его руках, повиснув на шее. Она не боялась упасть, ведь знала что он не отпустит. Скорее уж сам упадет вместе с ней и будем потом ворчать долго-долго.              С искренним и громким хохотом она упала на его колени, а он лишь смотрел на ее лицо и сам не замечал как улыбался настолько широко, что щеки болели. Он уже даже не пытался поправлял волосы что так старательно укладывал утром. Зачем? Если эта рыжая непоседа вновь их растреплет с пакостливо-довольной улыбкой.       Готовая в любой момент сорваться с места и вынудить его гнаться за ней. Ее заразительное веселье увлекло его, и он обнаружил, что подыгрывает. Пусть те, кто осуждает их детское поведение, беспокоятся о себе. В этот момент они были просто счастливы и наслаждались обществом друг друга.

«Позовешь, когда успокоишься»

      Раздраженно зачесав смоляные волосы назад, Том быстрым шагом ушел из кухни, хлопнув дверью напоследок, пока ее душили слезы.       Наверное он бы остался с ней рядом, если бы оглянулся лишь на миг. Если бы его глаза не были закрыты пеленой собственных эмоций.       Хрустальная ваза полетела в стену, разбившись в тот же миг как только соприкоснулась с твердой поверхностью. Цветок одиноко лежал среди блестящих осколков. А Рона скатилась по стенке, дрожащими руками закрывая рот, жмуря глаза от жгучей обиды.       Билась в истерике и цеплялась руками за черную водолазку Тома, крепко прижимающего ее к себе. Она едва помнила, когда он вернулся, теряя себя в вихре эмоций. Кричала, била его в грудь, а он обнимал ее сильнее, нежно убирая мокрые пряди волос с ее лица и целуя ее заплаканные щеки.       Все это время он молчал, поглощая бурю эмоций, которую она выпустила на волю.

«Сегодня не получится встретится»

      С тяжелым вздохом он отправил свой патронус к ней. Том оперся на руку, глядя в окно на собирающиеся облака. Он знал, что она любит такую ​​погоду, и не мог не улыбнуться при мысли о том, как она взволнована из-за дождя.       Он мог представить ее выжидательный взгляд, то, как она будет смотреть на него, прося разрешения поиграть в лужах, как ребенок, просящий разрешения у родителя. И стоило бы ей увидеть тень одобрения в его взгляде, сорвалась бы с визгом во двор.       А ведь если он сейчас аппарируется домой, то может успеть до начала дождя...       Наверное, еще никогда пожиратели не видели такой улыбки на лице своего Лорда. Такой по мальчишески радостной. — Том, мы же заболеем! — а не все ли равно?       Дождь лил на них, ткань одежды прилипала к коже, и вода струилась по лицу. А она просто радостно хохотала, протягивая свои руки к небу, подставляя лицо прямо под капли дождя.       Том надежно держал ее за бедра, следя за тем, чтобы она не упала с его плеч. Он улыбался, по-видимому, зараженный ее энтузиазмом, шел по асфальту босиком, разбрызгивая воду во все стороны. Игнорируя недоумевающие взгляды прохожих, которые суетились, как крысы, в поисках убежища от дождя.       Кого волновало, что они выглядят нелепо? Они были друг у друга, и это было все, что имело значение. Поэтому они продолжали смеяться и играть, не обращая внимания на окружающий мир.       В конце концов, быть взрослыми иногда может быть скучно, и кто сказал, что они не могут время от времени развлекаться, как дети?

«Если не она, то другая, мой Лорд»

      Круцио было брошено моментально. Ему даже не пришлось доставать палочку.       Вид темных трещин, расползающихся по ее телу с проклятием, которого он не распознал, наполнил его страхом и чувством беспомощности. Его пальцы дрожали, когда он прижимал её ладонь к губам, умоляя богов о пощаде.       Он никогда раньше не верил в них, но в этот момент отчаяния он был готов молиться им, давать любые обещания, лишь бы это означало, что она будет в порядке. Было слишком жестоко отнять то, что ему подарили столь скоро. Словно злая шутка судьбы...       Разве не говорят, что дары нельзя забрать обратно? — Это несправедливо — сердце было тяжелым от смеси гнева и беспомощности.

«Я разлюбил ее...»

      Голос Тома был ровным и безжизненным. Однако... Рон не верил. Сходство между девушкой на картине и Роном было неоспоримым.       Несмотря на его заявление, Том мог часами стоять перед картиной, время от времени нежно проводя кончиками пальцев по глянцевой поверхности, как будто касаясь бархатистой кожи девушки на снимке. И вновь отдергивать руку когда его прикосновение не встречало ничего, кроме холодной, бесчувственной бумаги.       То как он смотрел на картину, погруженный в мысли и воспоминания, говорило громче, чем его пустые слова. — Почему? — наконец заговорил Рон, его голос был тихим, но с нотками боли. Руны на его лодыжке казалось жгли кожу       Не отрывая взгляда от портрета, Том ответил. — Я не могу отпустить