Лето с другим именем

      Небрежные, пошарпанные жизнью руки растопырили передо мной.       Не понятно когда в нашем разговоре началось это особенное молчание. Только пару мгновений назад мы, кажется, говорили о таких неважных и простых вещах в мире. Смеялись с неба, срывали одуванчики с белыми шляпками и выкрикивали грязные словечки, пока никто этого не видит. Не знаю почему, но с тобой всегда было всё так просто и легко. Каждый раз мы вытворяли невесть что. Вытворяли то, чего я в своей жизни без тебя никогда не сделал. Я бы не лазил по чужим садам, только ради того, чтобы погладить кота, не вставал бы посреди ночи для того, чтобы искупаться в реке, и тем более, я бы никогда в жизни не попробовал покурить вместе с тобой в какой-то заброшке, которая ещё находится невесть знает где. Я часто слышал упрёки от посторонних взрослых и стариков, что ты меня испортил. Да что уж там говорить, даже мои родители пытались меня отговорить от дружбы с тобой, но стало уже слишком поздно. Я уже не представлял жизни без тебя. Каждый мой день начинался не с пробуждения, а с очередной твоей встречи. И сейчас ты снова меня тащил куда-то, а куда даже сам не знал. Но я не был против.       Последний наш с тобою диалог закончился внезапно. Я даже толком не слушал тебя, только обрывками понимал, что ты снова врёшь мне. Ты всегда выдавал себя с потрохами своими бурными, но такими, по-настоящему, искренними эмоциями, которые бесконтрольно изливались из тебя ручьями. Ты так часто врёшь, что я уже запутался: меня заставляет плавиться внутри твоя ложь или просто твои слова. В такие моменты тебя можно было с лёгкостью прочесть, как открытую книгу. Да, книга ты не самого красивого слога, но было в этом нечто необъяснимое, что мне так нравилось в тебе. От нелепой, криво состроенной лжи, улыбка сама собой лезла на лицо. И, нет, мне никогда не приходило в голову прервать тебя. Ведь то, как ты рассказывал это, как ты вёл себя, как ты выглядел в этот самый момент, когда в наглую врал мне - всё это уже настолько сильно въелось мне в душу и теплилось внутри, что стало таким ожидаемым, родным и с каждым разом, не отпуская, становилось только желанней. Уголки твоих губ дёргались, произнося скомканную, но уверенную речь, вздёрнутый нос, усеянный россыпью веснушек, щёки, к которым приливала кровь, яростно карие глаза, что сейчас бегали невпопад по летнему полю, краснеющие кончики ушей, прячущиеся под непослушными прядями кудряшек светло-русых волос. Солнце, боясь тебе навредить, с нерасторопной нежностью обнимало и грело тебя в своих медовых лучах с самых верхних кончиков волос. Свет спадал, медленно растекаясь дальше вниз по макушке, по лбу с небольшим рубцом посередине, по кончику носу, по потрескавшимся губам, по закруглённому подбородку, по шее, по прямым плечам и ниже, ниже, ниже.       Неспешно шаги становились реже, замедлялись, пока совсем не прекратились. Я даже не заметил этого. В воздухе витал нежный запах полевых цветов вперемешку с морошкой, которой веяло от леса. Уперевшись глазами в выжидающий чего-то, ответный, проницательный взгляд, всё резко перемкнуло, остановилось, сломалось. Встав в ступор на ровном месте, руки окоченели, плечи дрогнули, а лицо расплывалось приятной горечью необузданного тепла, хотя точнее сказать налилось кровью. Хотелось ударить самого себя за свою же дотошность даже в такой момент. Сознание предательски подкосилось в самый нужный момент. Слова копошились в голове, но никак не шли наружу, а тянущееся молчание только сильней сдавливало горло, перекрывая весь доступ к кислороду. Весь мир стал неестественным, искусственным и мёртвым. И только огоньки глаз передо мной мелькали разыгравшейся в них суматохой, источая последнюю жизнь.       Только сейчас в голову пробилось осознание того, что ты застыл на месте, как и я, до боли жутким потерянным видом, как мир тронулся с места. Поцарапав пальцами кожу, ты дёрнул меня за запястье, унося за собой в гущу леса. Пространство в голове заполонили сбивчивые вопросы, но, сдавшись решать кроссворды в голове, я прерывисто вздохнул от резкого бега. На глазах проступила влага и, подавив ком в горле, я сам ухватился за тебя, сжимая твою руку как можно крепче. В боковом зрении отрывками мельтешили еле заметные тропинки, многолетние заросли леса и небо, скрывающееся за красочным занавесом листвы. Всё уходило где-то на периферии сознания и уже оставалось позади. Ты всё упорно нёсся вперёд, не давая мне продохнуть. Мне оставалось лишь поспевать за тобой, делая безуспешные попытки увернуться от веток и сучков. Я упорно держался взглядом за тебя, чем делал себе хуже. Голова только пуще кружилась. Казалось, что сейчас задохнусь не от бега, а от тебя. Меня останавливало всего пару шагов до отказа лёгких и наконец-таки в глаза прорезалось золотое небо по которому простирались перистые облака. Весь мир в глазах покатился к чёрту и, не удержавшись, я согнулся пополам и поддался череде прерывистого кашля. По привычке, я уже мысленно готовился к твоим словам, что мы пробежали всего ничего. То самое “ничего”, от которого я сейчас чуть не умер. Совсем не пойму, ты садист, который любит доводить меня до такого состояния из раза в раз, или же просто дурак. Так бесишь, а хочется говорить тебе только одно слово… Я мазохист что ли?       Встряхнув головой и отогнав странное повествование мыслей подальше, я с трудом поднял тяжёлый взгляд на тебя. Ты стоял напротив реки и, видимо, заметив, что я притих, неуверенно обернул голову на меня. Нечитаемый взгляд манил к себе и вот мы снова пришли к этому моменту.       Небрежные, пошарпанные жизнью руки растопырили передо мной. Это сбило меня с толку. Я не понимал, что ты именно пытаешься этим сказать. И, я уверен, что ты тоже не до конца понимал что творишь. Глаза зацепились за твои руки, как и раззадоренный интерес. Распрямившись, на ватных ногах я с большим усилием делал шаги к тебе. Встал и перевёл взгляд снова на тебя. Ты лишь потупил взгляд в сторону, явно не ожидая зрительного контакта. Я резко вздохнул, тем самым подавив рвущийся наружу смешок, но улыбки всё же сдержать не смог. А вблизи ты был только красивее. Я мял пальцы своих рук, пытаясь унять нарастающий тремор в руках. Хруст пальцев мало чем помогал, но всё же, собрав в себе крупицы уверенности, я разнял руки и поднял к твоим. Подушечки пальцев мягко скользнули по шероховатой поверхности ладоней, от чего ты заметно напрягся, но всё по-прежнему молчал. Вырисовывая пальцами твои шрамы и свежие раны, я ткнулся пальцами вглубь твоих ладоней. Брови сами собой нахмурились от такой картины. Не пойму как ты только умудряешься получить новые раны, когда у тебя ещё не зажили старые, но надо отметить - выходило у тебя это лучше всех. И каждый раз ещё хвастаешься мне так, будто совершил нечто невероятное, что послужило ещё одному следу в захватывающей истории. А на деле просто навернулся с забора. Так больно смотреть на твои руки, а ты только ещё активней лезешь во всякие передряги, лишь бы прийти ко мне с новой порцией удивительных историй. Всё-таки мазохист здесь не я, а ты. Взяв твои ладони в свои, я с осторожностью нежно сжал их, боясь навредить тебе своим касанием. Руки пробрало приятным теплом, что медленно распространялось дальше по всему телу. Ты с некоторой неловкостью сжал мои руки в ответ, устремляя взгляд прямо на меня. Дыхание спёрло, а глаза закопошились в твоих чертах лица. От твоего настойчивого взгляда меня снова пробивало до дрожи. Лицо неистово горело, хотелось куда-нибудь спрятаться, лишь бы ты так откровенно на меня не пялился. Но, нет же, видишь, как сгораю от смущения, так ещё и лукаво улыбаешься. Ткнувшись лицом в тебя, я приблизился к тебе вплотную, не отпуская твоих рук. Тупо, глупо и неудобно, но стало намного спокойней. Твоё дыхание щекотало макушку, а твой запах такой сложный в формулировке, но, по ощущениям, точно пьянящее солнце, усыплял. Прикрыв глаза от непривычного наслаждения, сознание и вправду накрыло пеленой, как перед сладким сном. Не знаю сколько точно времени прошло, но мои глаза точно начали слипаться, как ты решил окликнуть меня по имени. Не знаю по какому имени, но точно моему. С ленцой отстранившись от тебя, я сразу заметил изменение в тебе. Спросонья я сначала подумал, что показалось, но, нет. Совсем ничего не изменилось, но при взгляде на тебя становилось не по себе. За твоим шальным взглядом и натянутой улыбкой скрывалось нечто мрачное. Я выжидающе ждал от тебя ответа и нетерпеливо склонил голову набок, стараясь как можно внимательней вычленить взглядом что не так. Ты, будто бы совсем не замечая меня, нерасторопно приблизился ко мне, прикоснулся губами лба, отстранился, а следующие слова обескуражили.       Карие глаза озорно засверкали от последних солнечных лучей.       — Давай утопимся вместе?       Голова загудела, а об уши бился вой воды, которая всё время спотыкалась о камни. Ты сделал шаг назад, я лишь сильнее сжал твои руки, не желая отпускать их. Мой взгляд опасливо покосился за тебя, где, переливаясь, затаила игру речка, а противоположный берег сыпался от нарастающего ветра, из-за образовавшейся за столько лет эрозии. Ты не переставал делать шаги. Я снова ринулся к твоим глазам, в голове билась суматоха, пока тем временем ноги уже мокли. Ты продолжал вести меня за собой. Паника завладела мной, хотелось хоть что-то сказать тебе, остановить тебя. Но не находя ни слов, ни сил, я лишь покорно следовал за тобой на дно. Течение реки уже сбивало с ног, но ты упорно продолжал тянуть меня за собой. Глаза в ужасе бегали по тебе. Почему ты продолжал улыбаться? Почему ты продолжал тащить меня за собой? Почему я продолжал идти за тобой? Тревога пробирала насквозь. И только осознав весь ужас, только раскрыв рот, уже стало слишком поздно.