Достучаться до небес

Фара прожигала лучом асфальт, освещая дорогу погруженного в вечную алую полутьму города. Пентаграмм Сити, сердце Ада, простирался вокруг Алексы, словно бесконечный лабиринт из неоновых огней и готических зданий.  Это место было живым воплощением хаоса и греха, где каждый уголок таил в себе мрачные истории. Воздух был насыщен множеством странных запахов, от дорогих духов до дешманцких наркотиков, от запаха пороха до алкоголя. Пентаграмм Сити, как и большинство мест в Аду, был населен самыми разнообразными существами — душами, которые внешне отражали все их грехи и пороки, совершенные ими при жизни. В центре города возвышались грандиозные небоскребы, украшенные множеством знаков и символов, которые отбрасывали зловещие тени на улицы внизу. Шум и гам, не смолкающие ни на минуту, создавали какофонию звуков, а небо, навсегда окрашенное в багровый оттенок, освещалось огромной красной пентаграммой. Улицы Пентаграмм Сити были покрыты трещинами и заполнены неоновыми вывесками, призывающими к различным развлечением и удовлетворению пороков. На каждом шагу можно было встретить бары, клубы и злачные заведения, где демоны и грешники искали смысл существования в вечных утехах. Грязные витрины магазинов предлагали самые невероятные и извращенные товары, а зловещие фигуры в темных переулках наблюдали за каждым шагом прохожих, готовые в любой момент броситься на них. Алекса мчалась по улицам. Её мотоцикл ревел, как дикий зверь, гонящийся за добычей. Её рога блестели в свете придорожных, еще работающих, фонарей. Она никогда не надевала шлем, зная, что смерть здесь – лишь иллюзия. В Аду можно было умереть только от ангельского оружия, а она не настолько большая шишка, чтоб на неё натравливали наёмника с такой дорогостоящей вещью. Но теперь она испытывала беспокойство. Её сердце билось быстрее обычного, каждый оборот колеса казался бесконечным. Вокс ненавидел опоздания, и она знала, что её начальник будет в бешенстве, если она не успеет вовремя. Он не сказал, по какой причине был назначен срочный эфир, и это только добавляло напряжения. В любую минуту можно было налететь на неприятность: причина эфира могла сбежать, или, быть может, её пристрелили, или случилось ещё что-то непредвиденное. Впереди виднелось здание «Вокстек», технологическая крепость, принадлежащее её начальнику, Воксу. Эта громадина из стекла и металла возвышалась над городом, сияя множеством экранов и голограмм. «Вокстек» был символом власти и контроля, где каждый шаг отслеживался, а каждый звук записывался. Внутри царила атмосфера постоянного движения и напряжения, напоминающая улей, где рабочие пчёлы непрерывно трудились на благо и ради удовольствия своего короля. Подъезжая к корпоративной парковке, Алекса заметила, что охранник, как всегда, спал на посту в это время. Обычно работники приезжали намного раньше и уже после 10 часов старик Моулин дрых беспробудным сном. И даже поцелуй принца его бы не разбудил… хотя надо было ещё найти принца, который бы согласился поцеловать этот комок перегара и уже прогрессирующей белой горячки. Главным западлом этой ситуацией было то, что если старик не проснётся, то чёрта с два Алекса попадёт на парковку, так как шлагбаум мог поднять либо охранник, либо нечистый дух. Посигналив пару раз, Алекса выдохнула, встала с мотоцикла и подошла к будке охранника. Она посмотрела на него через окно и слегка поморщилась, вспоминая, почему она не любила опаздывать и встречаться с Моулином в лицо.  Моулин имел черты маленького млекопитающего, известного своей проворностью и активностью, но в его случае эти качества давно потерялись. Его лицо было покрыто тонким слоем короткого синего меха, а маленькие, острые зубы выглядывали из-под сухих, потрескавшихся губ. Глаза, большие и блестящие, всегда казались воспаленными и красными от постоянного пьянства, блестели в полутьме, скрытые под тяжелыми веками. На его голове были длинные, острые уши, подергивающиеся в такт его дыханию. Его тело было худощавым и сгорбленным от постоянного беспробудного пьянства. В общем... отравление организма токсинами спирта давно уже сделали своё дело. Длинные, тонкие пальцы, оканчивающиеся грязными когтями, крепко сжимали бутылку с дешёвой водкой. На нём болталась старая, выцветшая форма охранника, местами порванная и залатанная, уже давно утратившая былую статусность. Хвост, длинный и тонкий, извивался за ним, когда он двигался. Этот хвост, как и всё остальное в его облике, подчеркивал его жалкое состояние.  Несмотря на своё положение, Моулин всё же исполнял свои обязанности, хоть и с трудом, и только когда был трезв или хотя бы наполовину в сознании. Охранник был живым напоминанием того, что в Аду каждый может найти своё место, даже если это место — у двери под половичком, где ты никому не нужен и никто тебя не замечает. Большинство сотрудников предпочитали игнорировать его состояние и вообще его существование. Вокс, кажется, сам уже забыл, когда он его нанял и зачем. Но видимость охранника парковки была и это давало хоть минимальную безопасность для средств передвижения коллег Алексы. Большую безопасность гарантировал сам владелец этого места. Только чокнутый бы додумался украсть что-то с территории Вокса. Алекса постучала пару раз по окну, на что старик лишь что-то буркнул и поплямкал ртом. — Этил на ножках! — крикнула Алекса, пытаясь разбудить Моулина, но тот лишь продолжал спать как ребёнок. — Моулин! Мать твою! Пропусти! — снова крикнула она.  Обычно от её крика содрогалась вся съёмочная площадка, ибо голос у Алексы был режиссёрским. Моулину же было… мягко говоря, всё равно, что там кричала девушка под его окном. Поняв, что это бесполезно, Алекса огляделась вокруг. Взгляд её наткнулся на пару деревянных поддонов, валявшихся неподалёку, и несколько металлических труб, оставшихся после недавнего ремонта. Она быстро подошла к поддонам, с трудом перевернула их и поставила друг на друга, создавая основу для трамплина. Затем нашла несколько бетонных блоков, чтобы закрепить конструкцию и придать ей устойчивость. Металлические трубы она использовала в качестве направляющих, чтобы мотоцикл не слетел с трамплина. Работа заняла несколько минут, но для Алексы это было похоже на вечность. Каждый шаг давался с усилием, но она знала, что времени на размышления нет. Когда трамплин был готов, она тщательно проверила его на прочность, подтолкнув несколько раз ногой. Убедившись, что конструкция выдержит её вес и вес мотоцикла, Алекса почувствовала, как адреналин начал подниматься в её крови. Это чувство было ей знакомо – оно всегда приходило перед каждым рискованным манёвром. Сев обратно на мотоцикл, она несколько раз проверила ручки управления и глубоко вздохнула. Заведя двигатель, Алекса ощутила, как мотор ожил под ней, издавая мощный рёв. Она взглянула на трамплин впереди и сосредоточилась. Набирая скорость, она направила мотоцикл прямо на импровизированную конструкцию. Ветер хлестал её лицо, а сердце стучало в такт ускорению. Колёса взревели, когда мотоцикл взлетел по трамплину, и в этот момент мир словно замер. Она заулыбалась, чувствуя, как мотоцикл поднимается в воздух. Всё вокруг стало размытым пятном, а впереди был только шлагбаум, который казался теперь таким незначительным. На мгновение её перестало волновать, что там Вокс скажет, что за день дальше будет и вообще, куда катится её жизнь. Уши заложило от свиста ветра. В этот миг она чувствовала себя живой как никогда. Колёса мотоцикла глухо ударились об асфальт, и Алекса почувствовала мощный толчок, но её руки оставались продолжали твердо держать руль, контролируя каждое движение стального коня. Мотоцикл слегка подскочил, но приземлился ровно, и она продолжила движение вдоль парковки. Сердце всё ещё бешено стучало, а кровь бурлила от прилива адреналина. Её улыбка не сходила с лица, когда она мчалась дальше, чувствуя себя на вершине мира. Это было то, ради чего она жила — ради моментов, когда всё остальное отходило на второй план, и оставалось только это чистое, необузданное ощущение драйва.  Она продолжила движение в сторону «Вокстека» вдоль припаркованных машин сотрудников, зная, что её маленькое приключение осталось незамеченным, да и плевать ей было на это. Моулин, услышав шум, слегка приоткрыл глаза и пробурчал что-то невнятное, выронив бутылку водки. Бутылка упала на землю и покатилась в сторону, но охранник тут же снова погрузился в глубокий сон, будто ничего и не произошло. Остановившись недалеко от служебного входа, Алекса заглушила мотор, достала ключи из мотоцикла и спрыгнула с байка. Она быстро побежала к контрольно-пропускному пункту, просканировала свою карту-удостоверение работника и, прошмыгнув сквозь турникет, устремилась вглубь здания. Часы в коридоре показывали 14:55. У неё было всего пять минут, дабы подняться на самый высокий этаж, в офис босса.  Зайдя в лифт, она обхватила себя руками и тарабанила пальцами по своему предплечью. Лифт ехал издевательски медленно, периодически останавливаясь на этажах, на которых пассажиры уже не дождались его. Мерзотная, по-хорошему успокаивающая музыка колокольчиков, раздававшаяся с динамика лифта, действовала на нервы. Она смотрела на мигающие цифры, которые менялись  с угрожающей скоростью полудохлого тюленя, и не могла избавиться от ощущения, что время против неё. Каждый раз, когда двери лифта открывались, она с замиранием сердца смотрела, как никто не входит, и кабина, по факту, тормозила почем зря. Наконец, когда кабина достигла последнего этажа, Алекса стремительно выбежала и направилась к офису Вокса. Часы в коридоре показывали 15:01. Её сердце колотилось, когда она подошла к двери кабинета. Сделав глубокий вдох, она постучала и, не дожидаясь ответа, вошла.  Вокс сидел за своим массивным столом, взгляд с его экрана был холодным и сосредоточенным десятками телевизоров перед ним. — Опоздала, — произнёс он, даже не переводя взгляд в сторону Алексы. Она, стоя, в дверях и, глухо выдохнула и ответила: — Я телепортироваться не умею. И так чудом сюда добралась так быстро, — ответила Алекса, подходя к кулеру и набирая стакан воды, чтобы просто смочить пересохшее горло. — Да и всего лишь на минуту… — Алекса запнулась, вспоминая, что она уже на работе и следовало бы быть более профессиональной: — Босс, — закончила она. Вокс наконец повернул голову и посмотрел на неё, его глаза сверкнули синими молниями. — Минуты имеют значение, Алекса, — сказал он, и его голос был ледяным. — Время — это деньги, и сейчас мы проиграли целую минуту времени. Алекса кивнула. Её лицо перекосило от раздражения, что она быстро спрятала за стаканчиком воды. Воксу на всех плевать, кроме своих финансов, репутации и эго. Алекса уже давно к этому привыкла. — В понедельник останешься на попозже. И без сверхурочных, — сказал Вокс и снова перевёл взгляд на телевизоры, наблюдая за концертом, который устроила принцесса Ада и ведущая Кэти Киллджой. На экране была сцена из студии Кэти. Чарли Морнингстар, принцесса Ада, стояла в центре, окружённая камерами. Её белокурые волосы сверкали под софитами, а глаза горели решительностью. Рядом с ней стояла Кэти Киллджой, её лицо выражало явное презрение и насмешку. — Дорогие зрители, — начала Чарли, её голос был полон уверенности. — Я представляю вам первый в своём роде отель для реабилитации грешников! Место, где души могут найти искупление и шанс на лучшее будущее. Кэти хмыкнула, а её красные глаза сверкнули враждебностью. — Реабилитация грешников? Вы серьёзно? — ехидно спросила Кэти. — Вы правда думаете, что эти отребья могут измениться и отправиться в рай? Чарли не смутилась и продолжила: — Да, я верю в это. И я готова доказать это всем вам. Наш отель — это шанс на искупление, шанс на новую жизнь. Кэти хохотнула, её смех был зловещим. — Это просто смешно, Чарли. Никто не верит в этот бред. Ваши усилия — пустая трата времени. Чарли шагнула вперёд, её глаза сверкнули верой. — Это не бред. Это реальность. И я докажу это всем вам, — произнесла она, её голос был полон уверености. А потом, к удивлению всех, Чарли начала петь. Весёлая, но абсолютно нелепая песенка о том, как их отель изменит жизни грешников, заполнила эфир. Слова про «милых щеночков» и «пушистые облачка» звучали настолько абсурдно, что Алекса, услышав это, подавилась водой и засмеялась. — Блядь, она действительно поёт ЭТО в прямом эфире? — сказала она, пытаясь успокоиться, рукой вытирая заляпанный водой подбородок.  Ещё раз прокашлявшись, Алекса подошла к экранам. — Ну и вот на кой мне знать, что канал «Новости 666» опять транслирует отборное дерьмо и снимает это откровенное днище? — спросила она, глядя на эту комедию уровня постановки детского садика «Радуга». И тут... спустя пару минут диалога Чарли с Кэти, начался репортаж про первого постояльца отеля Счастья: проститутки всея Пентаграмм Сити – Энджела Даста, и то, как он со своей подружкой устроили бои без правил за территорию с другим грешником. Тут-то Алекса не выдержала и опять начала смеяться, уже согнувшись пополам, ведь на фоне этого началась драка между Кэти и Чарли. Вокс, не отрывая взгляда от экранов, усмехнулся. — Потому что, —  его голос был наполнен холодной уверенностью, — мы будем использовать их провал в своих интересах. Я хочу, чтобы Кэти Киллджой и её узкомордый помощник после нашего эфира провалились в рейтингах на дно. Наша принцесса решила открыть свой отель искупления. Типа грешники могут отправиться в Рай, — Вокс презренно хихикнул себе под... нос? Если бы он у него был. — Мы сделаем это событие таким, что весь Ад заговорит только о нас, — продолжил он и перевёл взгляд на Алексу. — Ты будешь режиссировать этот эфир. Я хочу, чтобы каждый момент был захватывающим и эмоциональным. Понимаешь? Не просто интересно, а так, чтобы зрители забыли, как дышать. Я покажу этим «666», что такое настоящие новости! — Вокс говорил так, будто раздавал приказы на поле битвы. — Босс, ты серьёзно думаешь, что мы сможем перебить этот фурор идиотизма? — спросила Алекса, глядя на Вокса с сомнением. — Когда кто-то падает в грязь, пытаясь достать до вершины, мы всегда можем использовать их, как трамплин. Это шанс, Алекса. Мы не запачкаем свои сапоги, а взлетим выше. Ты ведь понимаешь, о чём я говорю, правда? — его голос был пропитан презрением, как будто он объяснял простейшую истину ребёнку. Алекса вздохнула, осознавая, что в ближайшие несколько часов её жизнь превратится в кабаре абсурда и вытрепанных нервных клеток. — Сценарий уже готов? — спросила она, поправляя очки. — Разумеется, готов. Вот, держи, — Вокс протянул ей бумажку с основной вёрсткой эфира. — Я всё продумал до мелочей. — Ты будешь в кадре? — спросила она, перелистывая страницы. — А кто, по-твоему, должен быть в кадре, если не я? — Вокс посмотрел на неё с явным превосходством. Алекса глубоко вздохнула, кивнув, так как Вокс никогда не видел никого другого в роли ведущего, кроме себя. — Через сколько стартуем? И где? — спросила она, стараясь держать голос ровным. — Двадцать минут. Второй павильон, — отрезал Вокс. — И не вздумай опаздывать. Всё должно быть идеально. «Breaking News» с Воксом не может позволить себе ни одной ошибки. — Ясно, — кивнула Алекса и пошла к лифту.  Она знала, что если эфир не выйдет на уровне, Вокс обвинит её. В лифте она размышляла, как сделать так, чтобы всё прошло гладко, несмотря на такие сжатые сроки. Зайдя во второй павильон, Алекса увидела… свой страшный сон. Видимо, Вокс не рассказал, где будет съёмка и что вообще снимать будут. Место, где должно было проходить прямое включение для «Breaking News», напоминало хаотичное скопление бездельников на пикнике. Камеры стояли криво, штативы не были закреплены, а освещение было наспех раскидано, создавая неприятные тени и пересветы на главной площадке. Один из прожекторов мигал с коротящей лампочкой, вызывая неприятные вспышки света и угрожая в любой момент полностью выйти из строя. Съёмочная группа, собравшаяся для эфира, выглядела так, будто их притащили с улицы за пять минут до прихода Алексы. Операторы сидели в стороне, куря и болтая между собой, не обращая никакого внимания на оборудование. Один из них даже умудрился разлить кофе на пульт управления, который теперь был липким и неприятно пах. Другой оператор лениво полировал объектив своей камеры, используя для этого грязную тряпку. Звукорежиссёры тоже не блистали профессионализмом. Один из них пытался подключить микрофоны, но запутался в проводах, словно котёнок в клубке ниток. Другой, похоже, уже давно потерял интерес к своей работе и просто сидел на стуле, разглядывая экран своего телефона. Само место съёмки новостей выглядело ещё более уныло. Павильон был огромным, но заполнен случайным хламом: сломанные декорации, старые коробки, остатки декораций прошлых шоу. На стенах висели порванные постеры с прошлых эфиров, некоторые из которых были покрыты слоем пыли. Единственное яркое пятно в этом хаосе — огромная неоновая вывеска «Breaking News», висящая под потолком над основным столом для ведущего. Вывеску никогда не убирали с павильона полностью и, чтоб поместить её в кадр, было достаточно её просто опустить. Но даже она мерцала и время от времени гасла, как будто насмехаясь над всем происходящим. Стол, за которым должен был сидеть Вокс, был покрыт слоем бумаги, пустых бутылок из-под газировки и упаковок от еды. Мониторы, на которых должны были отображаться важные графики и видео, показывали только синий экран смерти. На полу валялись кабели, через которые легко можно было споткнуться. Алекса вздохнула, понимая, что придётся приложить все свои усилия, чтобы привести это место в порядок за считанные минуты. — Это что за цирк блатных и нищих, я не поняла?! — раздалось громогласно через всю площадку, заставляя ничего не ожидающую съёмочную группу вздрогнуть и повернуться к вошедшей Алексe. — Какого хрена площадка перед эфиром похожа на место после выпускного одиннадцатого класса?! — продолжала она раздаваться из дверей. Интересно, как из такой небольшой груди мог вырываться такой львиный рёв, что даже глухой бы услышал? — А мы тут разве сейчас работаем? — раздалось со стороны операторов, которые были сейчас на перекуре. — Нет, блядь, у Вельзевула под юбкой. Двадцать минут до старта! Быстро привели тут все в порядочный вид, взвод ленивцев-недоумков! — рявкнула она, раздавая команды направо и налево. Операторы, звукорежиссёры и остальные члены съёмочной группы начали торопливо двигаться, пытаясь привести всё в порядок. Алекса подошла к мигавшему прожектору, оценила его состояние и нашла другого техника, который сразу же начал заниматься заменой лампы. Она проверила пульт управления, который был покрыт чем-то липким и неприятным, и, поморщившись, поручила одному из ассистентов привести его в нормальный вид. — Ты, — ткнула она пальцем в ближайшего оператора, — настрой камеры так, чтобы не было пересветов. Третью камеру в первый средний, первую — на крупный, пятую — на общий, четвёртую не трогай, у неё диафрагма накрылась ещё в четверг. Оператор, не ожидавший такого напора, поспешно принялся выполнять указания, подгоняя настройки и проверяя кадры на мониторе. Свет от прожекторов отражался на его лице, создавая тени, которые бегали по стенам павильона. Алекса, заметив, что один из ассистентов, лениво развалившийся на стуле, даже не думал подниматься, взорвалась. — Эй, ты! Да, ты! — крикнула она, указывая пальцем на молодого грешника с чёрными рогами, который сидел с телефоном в руках. — Если у тебя сейчас нет важной миссии по спасению мира, то поднимай свою задницу и помоги со светом! — парень подскочил и неловко начал метаться по павильону, пытаясь понять, что от него требуется. Заметив звукорежиссёра, который всё ещё пытался пристроить куда-то микрофон-удочку, чтобы по-быстрому поменять амбушюр, Алекса переместилась к нему. — А ты, — обратилась она к нему, её голос был резким и требовательным, — займись проводами! И поставь на место грёбаную удочку! Ты на ней жениться собрался, что ли? У нас есть пятнадцать минут, чтобы всё было идеально! Звукорежиссёр, вздрогнув, торопливо начал распутывать провода, его руки тряслись от спешки и страха перед разъярённой Алексой. Удочка, с которой он возился, наконец заняла своё место, а сам он метнулся к микшерскому пульту, пытаясь настроить звук так, чтобы не было помех и искажений. Режиссёр ходила с мусорным пакетом и с недовольным лицом собирала бутылки, окурки и прочий мусор, который остался ещё с утренней передачи. Камеры были настроены, прожекторы светили ровно, и даже пульт управления выглядел прилично. На ощупь он всё ещё был неприятен, но хотя бы не напоминал кофеварку, покрытую ровным зеркальным слоем засохшего кофе. Она лично проверила каждую деталь, от расположения декораций до состояния мониторов, которые теперь показывали необходимые графики и видео. В этот момент к ней подскочил один из хелперов, молодой грешник, похожий на бордового зайца с клыками, с тревожным выражением на лице. В руках у него был планшет с надписью «iVox». Он явно был взволнован и пытался привлечь её внимание. — Эм, Алекс, — начал он, осторожно трогая её за руку, — нам нужно поговорить. — Что ещё? — раздражённо спросила она, продолжая раздавать указания остальным. — Ну, видите ли... — начал он, нервно оглядываясь, — съёмка должна была быть на пятом павильоне. Мы тут отдыхали, потому что не рассчитывали ни на какие съёмки до вечера. Алекса остановилась и повернулась к нему, её глаза сверкнули гневом. — Что? — её голос был тихим, но в нём чувствовалась гроза. — Да, нас неправильно информировали. Все ожидали, что съёмка будет на пятом павильоне, поэтому и не готовились здесь, — хелпер говорил быстро, словно боялся, что его вот-вот прервут. Алекса глубоко вздохнула, пытаясь сдержать растущее раздражение. — Ладно, слушай сюда, — она схватила хелпера за плечи и посмотрела ему в глаза, — у нас нет времени на это дерьмо. Работать будем тут. Мне глубоко до задницы, что там надо было сделать раньше. Я сейчас загляну на пятёрку, чтоб понять, что за срань, но чтоб к моему приходу тут было всё так, чтоб Вокс был доволен. Я доступно объясняю? Хелпер нервно кивнул, и Алекса направилась к пятому павильону. Она быстро добралась до нужного места и вошла внутрь. Её глаза расширились от удивления, когда она увидела, что весь павильон был превращён в сцену для съёмок порно. Валентино, высокий демон-мотылёк с лавандовой кожей и лазурно-розовыми глазами, стоял в центре, раздавая указания. Его антенны выделялись на фоне декораций. Он носил солнцезащитные очки в золотой оправе с линзами в форме сердца, которые скрывали его глаза. Алекса почувствовала, как её кровь закипает. Она стремительно подошла к Валентино, её лицо выражало крайнюю степень раздражения и беспокойства, но всё же сдерживая страх перед могущественным оверлордом. — Валентино, какого черта ты делаешь здесь? — спросила она, стараясь держать голос ровным. Валентино повернулся и, увидев её, ухмыльнулся: — О, Алекса! Привет, детка. Мы тут снимаем новый фильм, не видишь? Пятый павильон оказался свободен, так что мы решили его занять. — Этот павильон был забронирован для новостей Вокса! — сказала Алекса, стараясь не терять самообладания. — У нас эфир через несколько минут! Валентино небрежно пожал плечами: — Ну, технически, да. Но мои люди уже здесь, камеры и оборудование установлены. Декорации проще поставить, чем приводить в приличный вид другой зал. Алекса ощутила, как внутри всё кипит от гнева и беспокойства. Она поняла, что съёмочную группу Вокса выставили и отправили ждать во второй павильон, пока Валентино не закончит. Но никого не предупредили, что Вокс затеет срочные новости. — И ты даже не удосужился предупредить нас? — спросила она, чувствуя, как её голос дрожит. — Расслабься, детка, — ухмыльнулся Валентино. — У нас всё по графику. Просто найди другой павильон. — Ты... — Алекса сжала кулаки, чувствуя, что ещё немного, и она взорвётся, но понимала, что спорить с Валентино бесполезно. — О, бедная Алекс, — насмешливо протянул Валентино. — Ты ведь знаешь, что бизнес есть бизнес. У нас тоже сроки горят. Понимая, что дальше спорить бесполезно, Алекса развернулась и вышла из павильона, направляясь обратно по коридору. Её сердце бешено колотилось, а мысли в голове мелькали одна за другой. Она быстро вернулась во второй павильон, где уже все готовились к эфиру. — Всё готово? — спросила она, оглядываясь по сторонам и проверяя последние детали. — Почти, — ответил один из операторов, настраивая камеру. — Осталось пара секунд. Алекса, тяжело вздохнув, села за видеопульт, надела наушники с микрофоном для связи с операторами, звуковиками и остальными. Хоть день и превратился в дурдом с момента звонка начальника, но она знала, что всё надо сделать идеально, даже если это уничтожит ещё несколько нервных клеток. Всё же... уж лучше пожертвовать нервами, чем попасть под горячую руку Вокса. Она проверила последние настройки, убеждаясь, что всё готово для начала эфира. Павильон теперь выглядел гораздо лучше, чем несколько минут назад, и съёмочная группа наконец-то начала работать слаженно. В этот момент в павильон вошёл Вокс. Его высокая фигура мгновенно привлекла внимание всех присутствующих. Он окинул помещение оценивающим взглядом, проверяя, как идут приготовления. Его глаза сверкнули синими молниями, когда он заметил, что всё находится под контролем Алексы. Снисходительно улыбнувшись, он кивнул, одобряя проделанную работу. Алекса выдохнула, повернулась к хэлперу, тому зайцу, и тихо сказала:  — Чёрный кофе, два кубика сахара и сигарету. Только прошу... не от производства Вэла. После них на языке словно блёстки фей. Хелпер кивнул и побежал выполнять её просьбу, а Алекса, снова сосредоточившись на экранах перед собой, начала раздавать последние указания: — Камера три, держите средний. Камера два, наводите на крупный план Вокса. Камера один, когда он будет показывать события — на экран, потом на зуме переключим картинку на запись. Звук, убедитесь, что нет помех и шипения. На экранах мониторов появилась заставка «Breaking News». Вокс, сидящий за столом, выглядел безупречно, его лицо светилось уверенной и, на удивление, дружелюбной улыбкой. Алекса приблизила микрофон ближе к губам, облизнула их и на выдохе сказала:  — Всем приготовиться! Три, два, один... Мотор! Камера идёт! Мы в эфире! — Привет, Пентаграмм Сити! — начал Вокс, его голос звучал бодро и уверенно. — Это «Breaking News», и я ваш ведущий, Вокс. Сегодня у нас есть много интересного для обсуждения. Только недавно мы пережили очередное истребление. Я и моя съёмочная группа глубоко соболезнуем друзьям и близким погибших. Помните, что я, Вокс, и вся наша команда всегда морально с вами! — Вокс сделал небольшую паузу и продолжил. — Но не об этом сегодня пойдёт речь. Вы, вероятно, уже слышали о новом проекте принцессы Чарли Морнингстар — отеле для реабилитации грешников. Проект, который вызывает у всех нас массу вопросов и сомнений. Мы все видели, как Чарли пыталась убедить всех в возможности искупления душ, и это, конечно, вызвало бурю эмоций. На экранах появились кадры из эфира с Чарли и Кэти Киллджой, на которых принцесса всё ещё пыталась убедить грешников в релевантности её идеи. Вокс продолжил:  — Принцесса Чарли решила, что может изменить Ад и дать грешникам шанс на искупление. Но что мы видим? Её первый постоялец, Энджел Даст, устроил бои за территорию, и всё это привело к беспорядку, который вы сейчас видите на своих экранах. Какая ирония, не правда ли? На экране мелькали кадры беспорядков и драк, вызванных действиями Энджела.  Вокс продолжал:  — Но это ещё не всё. Мы также должны обсудить драку между Чарли и Кэти Киллджой, которая произошла в прямом эфире. Это шоу стало настоящим цирком, и зрители могли наблюдать, как две дамы выясняли отношения прямо на экране. Кадры драки Чарли и Кэти снова появились на экранах, и Вокс сделал паузу, позволяя зрителям насладиться этим зрелищем. Затем он переключил тему: — Теперь перейдём к ещё одной важной новости. Поставки из адского монетного двора после истребления стали значительно сложнее, и это, к сожалению, привело к повышению цен в Пентаграмм Сити. Экономическая ситуация становится всё более напряжённой, и грешники должны готовиться к более высоким расходам в ближайшее время. Алекса сидела, попивая кофе и выкуривая одну сигарету за другой. К этой пагубной привычке она вернулась пару месяцев назад, когда осознала, что многие болезни теперь ей не страшны. В Аду не было места заботе о здоровье, а аллергия на табачный дым, которая так мучила её мужа, теперь не была рядом, как и он. Это давало ей странное ощущение свободы, но вместе с тем и одиночества.  Она наблюдала за тем, как Вокс виртуозно ведёт эфир, его голос звучал чётко и уверенно, а каждое слово было пропитано харизмой и уверенностью в себе. Всё шло по плану, и это немного успокаивало её. Алекса откинулась на спинку кресла, делая ещё одну затяжку, и на мгновение позволила себе расслабиться. Вокруг неё царила привычная рабочая суета: операторы переключали камеры по её указаниям, звукорежиссёры следили за чистотой сигнала, а хелперы бегали, выполняя мелкие поручения. Всё шло гладко, так, как было и нужно. И ради этого было потрачено не один десяток нервных клеток. Вокс слегка нахмурился, его лицо выражало искреннюю озабоченность:  — Вдобавок, стоит отметить, что отец Чарли, Люцифер, снова не показывался ни перед истреблением, ни после него. Возможно, он боится посмотреть в глаза своим подданным или даже тайно руководит истреблениями. Это, конечно, вызывает массу вопросов и спекуляций. Картинка на экране сменилась, показывая траурные сцены:  — К сожалению, мы так же должны упомянуть, что совладелица торгового центра «Франклин и Рози», собственно Франклин, ко всеобщему глубочайшему сожалению, погибла. Мы передаём наши соболезнования оверлорду Рози, прекрасно понимая, как тяжело потерять близких друзей. Вокс вздохнул, делая паузу для эффекта, прежде чем сменить тон на более радостный:  — А теперь о хороших новостях. Мы рады сообщить, что наш новый телефон «iVox 15» от «Вокстех» уже поступил в продажу! Его функции и дизайн не оставят равнодушными даже самых требовательных покупателей. Огромные очереди за этим чудом техники свидетельствуют о его популярности. Некоторые грешники даже не покинули очередь во время истребления, что только подчеркивает важность нашего продукта. На экранах появились кадры длинных очередей и довольных покупателей, радующихся новому гаджету. Алекса сделала ещё одну затяжку и отпила кофе. Её мысли ненадолго вернулись к мужу, и она почувствовала лёгкую тоску. Но сейчас не время для грусти. Вокруг кипела работа, и она снова полностью сосредоточилась на текущем моменте, раздавая последние указания и следя за тем, чтобы эфир продолжался без заминок. Вокс улыбнулся, его глаза сверкнули энтузиазмом:  — Наш «iVox 15» — это не просто телефон. Это настоящее чудо технологий, которое делает жизнь в Аду более комфортной и увлекательной. Мы гордимся тем, что можем предложить вам лучший продукт на рынке. Эфир продолжался, и Вокс, не снижая темпа, продолжал освещать важные и интересные события в Аду, периодически аккуратно вставляя свою рекламу и рекламу продукции других «V», превращая новости в настоящее шоу. Алекса знала, что это повториться вновь и снова... Нет, работу она свою любила. Но всё-таки телевиденье для неё всегда было про творчество, самовыражение и рассказывание историй, а не создание ареола идеальности для своего начальника. Но жизнь в аду диктовала свои правила. Вокс сносно платил, у Алексы был тыл и вероятность, что её полуразрушенную хибару разворуют, сводилась к нулю. Да и она прекрасно понимала, что устроилась лучше, чем многие. Ей не нужно продавать своё тело, следить за внешним видом и весом, чтоб влезть в модельные платья, она не занималась ничем, за что бы на неё могли напасть в тёмном переулке с ножом из ангельской стали. И ей было адски скучно... Нет, у неё были любимые занятия: мотоцикл, гонки, пари и много чего ещё, но ей всё время приходилось жить в ожидании одного момента — встречи с мужем. Спустя полчаса эфира Вокс уже постепенно подводил выпуск новостей к финалу. . Алекса сидела и уже считала минуты до конца, ведь, зная начальника, она была более чем уверена, что ей придётся здесь торчать до вечера. — А теперь прогноз погоды в круге Гордыни! — начал Вокс с наигранным энтузиазмом. — Ожидаются жаркие дни с ливнями по вечерам. Так что не забудьте свои зонты и защитный крем. И помните, что адский зной — это не повод для уныния, а возможность показать своё истинное лицо! Алекса усмехнулась, слушая его речь. Она знала, что Вокс всегда старался сделать каждую новость зрелищной и запоминающейся, даже если это была обычная метеосводка. Она продолжала наблюдать за ходом эфира, проверяя каждый кадр и следя за тем, чтобы всё шло гладко. В голове крутились мысли о муже и о том, как сильно она ждала момента, когда снова сможет его увидеть.  Эфир приближался к концу, и Алекса уже предвкушала, как скоро сможет немного отдохнуть и отвлечься от этого бесконечного хаоса. — И на этом наш выпуск подходит к концу, — заключил Вокс, его голос всё ещё звучал бодро и уверенно. — Спасибо, что были с нами. До встречи в следующем выпуске «Breaking News»! Оставайтесь с нами, и помните, что самые свежие и важные новости — только на нашем канале! Эфир закончился, и Вокс поднялся со своего места, направляясь к Алексе. Она сняла наушники и встала ему навстречу. — Неплохая работа, но можно было бы и лучше, — сказал он, его голос был мягче, чем обычно, но всё ещё сохранял нотки критики. — Спасибо, босс, — ответила она, чувствуя лёгкое облегчение. Вокс кивнул, его лицо снова приняло привычное выражение уверенности и превосходства. — Отдыхай, но недолго. Вечером у нас ещё одно включение. И даже не думай сдрыснуть отсюда! — уже более серьёзно добавил он, прежде чем выйти из павильона. Алекса поднялась и направилась к своему рабочему столу, где стояли три пустые чашки из под кофе и лежала полувыкуренная пачка сигарет. Она с печалью достала папиросу и обнюхала её, вспоминая как муж ругался, когда с балкона в дом задувало табачный дым. После короткого перерыва, Алекса вернулась к подготовке документов и монтажу отснятого ещё вчера материала для рекламы чего-то там из продукции «Вокстех». Её руки быстро бегали по клавишам, а глаза не отрывались от экрана монитора, проверяя каждую деталь. Время пролетело незаметно, и вот уже нужно было готовиться к следующему эфиру. Алекса снова надела наушники, подключилась к операторам и звукорежиссёрам, проверяя готовность всех систем. Вокруг неё снова началась привычная суета, и она с головой погрузилась в работу. Вечерний выпуск прошёл гладко. Вокс, как всегда, блистал на экране. Алекса следила за каждым кадром, раздавая указания и контролируя ход эфира. Когда всё закончилось, она почувствовала себя полностью морально выжатой. Алекса выдохнула, снимая напряжение, накопившееся за этот день. Она знала, что её ждёт ещё много таких эфиров, но сейчас ей нужно было хотя бы немного отдохнуть. Коротко попрощавшись со всеми, она направилась к выходу, чувствуя, как усталость постепенно заполняет её разум. Единственным спасением от этого ощущения был мотоцикл и гонки, где она могла выплеснуть весь накопившийся стресс, также это помогало утомить тело в ничто, чтобы просто прийти домой и упасть спать, не оставляя ни минуты на тоску, размышления и сожаления.