Долгожданная встреча

Весна в Пристани лотоса в полном разгаре, все цветет и прямо таки кричит о том, как же хороша жизнь.

Юные адепты ордена Юнмэн Цзян проводят время за тренировками, слуги и прочие рабочие носятся по поручениям, глава ордена как обычно занят делами в виде горы свитков, на которых нужно расписаться, а нынешний главный претендент на пост главы ордена Ланьлин Цзинь, которому сейчас девятнадцать, занят чтением. Цзинь Лин сейчас действительно занимался самосовершенствованием. Он уже четвертый час читает то, что порекомендовал ему Цзян Чен. Это пособие, что написано самим Лань Цижэнем, было предназначено для молодых господ, которые должны будут перенят на себя роль главы ордена. Чтение это, к слову, удовольствия не приносило вовсе. Сейчас его мысли занимали совершенно другие вещи, но, справедливости ради, он правда пытаться сконцентрировать все свое внимание на деле. Так вот мысли его занимал один юноша, что принадлежал клану Гусу Лань. Лань Сычжуй. Они не виделись уже вот четыре месяца, и единственное, что хоть как-то облегчало разлуку, были письма, которые они писали друг другу. В письмах эти, правда, разгуляться не получалось. Всегда была возможность попадания не в те руки. Поэтому в них они могли лишь спрашивать о самочувствии, личных достижениях и о том, как идут дела в целом. Но не так давно Сычжуй отправил письмо, в конце которого был небольшой стих. В нем описывалась тоска героя по возлюбленному, о его желании быть рядом. Вероятнее всего, стих этот написал сам Сычжуй. Цзинь Лин такого не ожидал и при первом прочтении густо залился краской. Но ему очень понравилось. Он начал перечитывать его перед сном и совсем скоро выучил наизусть. И сейчас он, сидя за столом со свитком в рука, перевел взгляд на письмо, лежащее на краю. Поддавшись соблазну, Цзинь Лин отложил свитки в сторону, взял письмо и вновь перечитал его. Казалось, оно имеет магические свойства, раз так успокаивает. Хотя возможно, юношу грели мысли о предстоящей завтра встречи. Уже завтра планировалась ночная охота, на которой они не смогут не встретиться. В состав охоты будет входить по несколько адептов из Юнмэна, Ланьлина, Цинхэ и Гусу. Сама территория проведения охоты будет достаточно крупной. А разделены адепты будут по парам. Подобные условия прекрасно сходятся с планами Цзинь Лина. Возможность отдалиться от остальных и провести время в уединении казалась подарком, посланным с небес. Задумываясь об этом, Цзинь Жулань сам себя вгонял в краску, а по телу пробегали мурашки. «Как бы мне хотелось тебя услышать..» — печально пронеслось в голове у юноши. «Но сейчас мне нужно взять себя в руки и закончить с чтением, а позже пойти упражняться с мечом. Хотя следовало бы лечь пораньше» — размышлял он.

***

Цзинь Лин рос избалованным и горделивым. Все это связано с особенностями своей родословной. Матери и Отца он лишился едва ему исполнился месяц. Воспитанием занимались его дяди - Цзян Чэн и Цзинь Гуньяо. Цзян Чэн делал куда больше. Он тяжело переживал смерть любимой шицзе, а после и потерю брата, который фактически и был повинен в смерти сестры, поэтому очень дорожил племянником, оставшимся единственным родным ему человеком. Но в воспитании он силен не был, во многом из-за своего характера, который с сильнейшим приуменьшением можно назвать лишь скверным. Как и было сказано, Цзинь Лина многим баловали, но при этом от него требовали высоких результатов, прямо как от Цзян Чэна, когда модам Юй еще была жива. Ситуация осложнилась после событий в храме Гуаньинь. Когда выяснились темные делишки Цзинь Гуньяо и сам он был убил Лютым мертвецом Чи-Фэн Цзунем, единственным претендентом на пост главы ордена Цзинь стал Цзинь Лин. Проблема в том, что его к этому не готовили. Ожидалось, что Цзинь Гуньяо как-нибудь да обзаведется наследником с своей «любимой женой» Цинь Су, все еще переживавшей потерю ребенка. Но случилось то, что случилось. И теперь все эти проблемы нужно было разгребать именно Цзян Чэну. Он сам прекрасно понимал, какого это становиться главой великого ордена в таком юном возрасте. Поэтому взял на себя ответственность. Для начала он решил отправить Цзинь Лина на обучение в Облачные глубины на год, как когда-то это сделали его родители, отправив туда с Вэй Ином. Также он обратился к Лань Цичжэню с просьбой быть с ним строже, тот отнесся к этому с пониманием. Пока юноша будет обучаться там, Цзян Чэн нормализует ситуацию и будет держать в узде верхушку ордена Цзинь, которая уже вполне была готова к интригам. Принять подобные обстоятельства юноше было сложно, но что еще ему оставалось? Как оказалось нахождение в Облачных глубинах стало, вероятно, лучшим временем за всю его недолгую жизнь. Цзинь Лин и Лань Сычжуй контактировали не часто, максимум могли встретиться на ночной охоте, но все изменилось с момента, когда «Обрезанный рукав» Мо СюаньЮй, который, кстати, также являлся его дядей, добровольно отдал свое тело Старейшине Илин, и началась неразбериха с расчлененным телом Не Минцзюэ. Тогда молодые юноши стали видеться постоянно. И в какой-то степени это их сблизило. Но они все еще были совершенно различны. Неудивительно, что обучение в ордене Лань сблизило юношей еще сильнее. Только вот отношения их стали больше чем дружескими. С самого начала пребывания в Облачных глубинах Лань Сычжуй старался помочь Цзинь Лину. Он подбадривал, помогал освоиться на новом месте и давал советы. Юань бесспорно являться если не лучшим, то одним из лучших учеников клана. Но это и неудивительно, он все таки рос под опекой самого Хангуан-цзюня! А помимо своих заклинательских способностей, Лань Сычжуй был человеком, характер которого желала бы каждая мать для мужа своей любимой дочери. Он был спокойным и рассудительным, при этом искренним и отзывчивым юношей с добрейшим сердцем. Он всегда с рвением и ответственностью относился к учебе, всегда пользовался доверием, которое в общем-то не подрывал, всегда старался оказать помощь. Цзинь Лин все чаще стал сравнивать себя с ним. Он понимал, что ему следует ровняться на кого-то вроде Сычжуя. И это странным образом сильно его мотивировало. Тяжело проследить когда именно зародились чувства, не характерные для простых друзей. Но в какой-то момент молодой господин Цзинь начал замечать, что он слишком часто думает о Юане, слишком уж часто он думает… надеется на то, что они увидятся, случайно пересекутся или начнут разговор. И слишком уж часто он разглядывает его лицо, в котором перестал находить изъяны. Когда Цзинь Лин впервые об этом задумался всерьез, его прошиб озноб. К тому же не только он засматривался. То ли с облегчением, то ли с ужасом Цзинь Лин вспомнил, как пару раз ловил на себе взгляд Сычжуя, он был таким.. нежным? Именно таким взглядом смотрит Хангуан-цзюнь на своего супруга Вэй Ина! Что делать с подобными мыслями юноша не знал. Он не мог определиться. Тут же все это прекратить и отдалиться от Сычжуя или посмотреть, что будет дальше? Выбрал он второй вариант. Лишь спустя время, появилась возможность поговорить об этом и наконец все прояснить. На ночной охоте в поселении, что вблизи города Цайи, адепты повели себя не слишком благоразумно. После зачистки приличного количества лютых мертвецов юноши решили «незначительно» отпраздновать. Вероятно, выпивка была слишком крепкой, хотя может быть, роль сыграла и неопытность. По итогу перебрали все. Даже Лань Сычжуй. И все шло вроде бы неплохо. По воспоминаниям Цзинь Лина за столом сидели только он и Юань, остальные же адепты уже либо разбрелись по циновкам и спали, либо находились вне общей комнаты. Но в какой-то момент Лань Сычжуй передвинулся к Цзинь Лину, сел по левую сторону от него и, наклонившись к его голове, нежно прошептал. - А-Лин… Затем он одним мигом преодолел и так небольшое расстояние между их лицами и накрыл его губы своими, а правую ладонь он робко приложил к щеке Цзинь Лина и принялся поглаживать большим пальцем. Далее воспоминания смутные. Цзинь Жулань помнил как сначала он впал в ступор, но сопротивляться чувствам, а особенно в состоянии опьянения, он не мог. Поцелуй этот был чутким, невинным, лишь позже чуть углубился, когда юноша все таки решился ответить. Но «продолжения» поцелуя не последовало. Хотя как он закончился, молодой господин Цзинь не помнит до сих пор. Но на утро Цзинь Лин прекрасно вспомнил именно о факте поцелуя. И эта ситуация стала прекрасным поводом для разъяснения отношений. «Он потянулся первым… но может ли это быть одномоментным желанием, вызванным лишь опьянением?… Хотя он был так нежен…» - Нескончаемый поток мыслей полностью забил голову юноши. Внутри него разразилось пламя, вызванное смесью надежд и страхов. В этот же день Сычжуй сам обратился к нему. «Нам… следует поговорить» И разговор этот состоялся по приезде в Облачные глубины в покоях Цзинь Жуланя. Он был… очень неловким. Первым признался Сычжуй, сначала он извинялся за то, что произошло в тот вечер, затем все таки поведал о своей симпатии и заверил, что примет ответ каким бы он ни был. Цзинь Лину было тяжелее. Он боялся выражать свои чувства, на это повлияло множество факторов. Как например, страх перед Цзян Чэном, который при упоминании Обрезанных рукавов был готов плеваться ядом, ну или же пускать в ход Цзыдянь. Да и в целом ему было не привычно выражать чувства, он ведь даже еще не испытывал чего-то подобного. Но в конце концов он раскололся и выпалил, что Сычжуй ему очень нравиться. После признаний юноши неловко поцеловались, но для Цзинь Лина, который испытал такой большой спектр эмоций за небольшой промежуток времени, этого было достаточно, и Юань, чмокнув того в щеку, покинул его покои через окно. Это был приятный вечер. И юноши провели его в раздумьях с румянцем на щеках. С тех пор парочка не упускала ни единой возможности взяться за руки, обняться или даже поцеловаться. И правильно, ведь в Облачных глубинах было тяжело остаться наедине даже с самим собой. Большое количество занятий днем, вечно проходящие адепты и ужесточение контроля в комендантский час. Благо днем они могли себе позволить заниматься друг с другом, например, фехтованием. Сычжуй стал чаще пробираться к Цзинь Лину в покои, делал он все незаметно, как-будто до этого всю жизнь нарушал правила и шарахался по Облачным глубинам. Днем они часто занимались вместе, тогда как вечерами позволяли себе нежиться в объятиях и неловко целовать друг друга. Со временем такой близости стало не хватать. Они все таки молодые парни. И в один из таких вечеров поцелуй, который должен был быть нежным и ненавязчивым, стал глубоким, мокрым и страстным. Это произошло как-то само собой. Цзинь Лин опомнился лишь когда уже сидел на кровати. Сычжуй, слегка навалившийся на него, заметил его растерянность и сразу же отпрянул, ему показалось, что он был слишком настойчив. Но Цзинь Лин хотел этого, правда хотел. И поспешил об этом сообщить, правда от собственного откровения, которое оказалось достаточно громким, покраснел еще сильнее. Оба заметно нервничали, но решили попробовать. Как оказалось Лань Сычжуй был не таким уж и непорочным юношей. Казалось бы, в клане Гусу Лань столько правил, а их лучший ученик такой осведомленный в этом плане! После их первой ночи влечение лишь сильнее разгорелось. Молодые и влюбленные сердца желали большего, но оставаться незамеченными было тяжело. Один раз Сычжуя все таки обнаружили, а он как раз возвращался из покоев Цзинь Лина. Ему пришлось принять наказание. И так минуло около полугода. Цзинь Лин занимался самосовершенствованием, и Сычжуй помогал ему с этим. Они все больше влюблялись в друг друга. Но обучение Молодого господина Цзинь подходило к концу. Тогда юноша изъявил желание остаться на второй год обучения. Глава ордена Цзян на пару с Лань Цичженем были в замешательстве, можно даже сказать в шоке, но оба одобрили такой порыв к обучению. Цзян Чэн был приятно удивлен. «Как это так Молодой господин, что был известен своим дрянным характером и нежеланием повиноваться старшим, вдруг решил опомниться и всерьез заняться учебой?» Да, в основном Цзинь Лин пошел на этот шаг, чтобы отсрочить расставание с Сычжуем, которое бы точно наступило, начав он втягиваться в дела ордена. Но помимо этого он думал, что все еще делает «недостаточно». Как когда-то и у юного Цзян Чэна, у Цзинь Лина прочно засело в голове пресловутое «Ты обязан стать идеальным главой, но ничего для этого не делаешь»

***

Молодой господин Цзинь все еще лежал в постели, глядя в потолок и пытаясь привести мысли в порядок после пробуждения. Лучи солнца во всю пробивались в покои юноши, а птицы, распространенные только по территории Пристани лотоса, пели на понятном лишь им языке. В покои постучалась служанка. -Молодой господин, вы готовы? -Нет, но буду через полчаса - лениво ответил Цзинь Лин, подавив желание уткнуться в подушку и проигнорировать служанку. За дверьми послышались удаляющиеся шаги. Делать было нечего, оставалось лишь повиноваться судьбе и готовиться к выходу. Возможно, если бы после завтрака Цзинь Лин мог сразу отправиться на охоту, то сейчас он бы давно уже был готов. Но выдвинутся они только после обеда, так что желания торопиться не было. Менее чем через полчаса Цзинь Жулань уже сидел за своим столом напротив стола Цзян Чэна. Пока не подали еду, Глава Цзян рассказал о новостях и о свитках, с которыми ему вчера довелось работать. Слушать об этом утомительно, но Цзинь Лин действительно старался и внимал рассказам дяди. После трапезы оба разошлись по делам, но Цзян Чэн решил напоследок пожелать удачи. Такой жест еще три года назад был бы не свойственен Цзян Ваньину, но за это время произошло слишком много всего… и их взаимоотношения перетерпели немало перемен. Вот и угрозы о лишении ног, в случае отсутствия достижений, переросли в пожелания на удачу перед каждой ночной охотой. Время шло и уже перевалило за полдень. Предыдущие несколько часов Цзинь Лин посвятил сначала чтению, а после тренировке с адептами клана, он уже был готов выдвигаться. Юноши должны будут прибыть на место назначения к началу Часа Собаки. Вероятно, адепты Облачных глубин прибудут раньше остальных. «Это в их духе» - С толикой гордости отметил Цзинь Лин про себя. Вот и им следует выдвигаться.

***

Передвигались они на лошадях. Путь был не самым простым, из-за труднопроходимой местности. Некоторым из адептов дорога показалась утомительной, а кто-то даже пожаловался. Воодушевленного предстоящей встречей Цзинь Лина подобное возмущало. «Вы адепты ордена Цзян! Неужели не можете при себе держать эмоции? Мы в пути меньше семи часов, а вы разнылись, словно принцессы!» - Про себя размышлял Цзинь Лин, совершенно не обращая внимания на то, что он единственный с нетерпением ждал этой охоты, а потому был готов хоть пешком обойти всю Поднебесную. В плане друзей у молодого господина Цзинь ситуация особо не поменялась. Да, он постоянно находился в Пристани лотоса, и его никто даже не пытался задирать. Каждодневные тренировки и занятия проходили с адептами клана Цзян. Он даже мог перекинуться парой слов с некоторыми ребятами. Но он все еще оставался один. Это отражается даже сейчас, когда он в желтых одеяниях с Сиянием средь снегов идет впереди, а остальные в клановом одеянии Цзян позади него. С одной стороны, это сильно выматывало, потому Цзинь Лин старался понять, почему так происходит. Может в этом виноват его статус? Или… все опять сходится к отсутствию матери, которая «должным образом» воспитала бы его? С другой, не должно ли ему быть на это все равно? У него есть Сычжуй! Его понимающий Сычжуй, готовый выслушать, подбодрить ласковым словом или пустить в объятия. Правда, он далеко. Удручающе далеко… Думы прерывали звуки, создаваемые природой, топот копыт и редкое ржание. Солнце начало опускаться, а небо окрашиваться в смесь из оранжевого, розового и фиолетового. Они уже совсем скоро прибудут на место. Как-то невзначай вспомнилось о мешочке на поясе, в котором находился бутылек с маслом. Мысленно обращаясь к нему, Цзинь Лин был готов сейчас же покраснеть до самых пят, ведь прекрасно знал, что они им воспользуются. Он рассчитывал на это, поэтому так старательно упаковал его едва ли не первым.

Спустя чуть больше получаса адепты ордена Цзян во главе с Цзинь Лином прибыли на место. Как и ожидалось, представители ордена Лань уже были на месте. Менее чем через полчаса появились и адепты Не и Цзинь, как оказалось, они столкнулись по пути и решили не разделяться.

***

Они уже подходили к стоянке, когда глазам открылась возможность увидеть людей, облаченных в белые одеяния и имеющих при себе налобную ленту. «Совсем немного. Осталось всего ничего! О Небеса, дайте мне сил не наброситься на него!» — Взбудораженный мозг все никак не успокаивался. Тело сильно напряглось. Руки, что обязаны крепко держать меч и при этом владеть искусством каллиграфии, тряслись, словно сейчас суровая зима в условиях Облачных глубин, хотя при этом они сильно взмокли от пота. Но больше всего выдавали глаза. Они, не подчиняясь хозяину, по-предательски высматривали нужного ему человека, а ресницы судорожно подрагивали. Такая реакция явно не была нормальной. Хотелось дать себе пощечину, успокоиться. Но это выглядело бы… странно. Единственным, как разъяснил Цзинь Лин, действенным способом является дыхание. Его этому как раз и научил Сычжуй. «Глубокий вдох, выдох. Вдох, выдох» - Незаметно пытался успокоиться Цзинь Лин. «Небеса, почему ты вызываешь во мне такие эмоции? Сычжуй, смерти моей хочешь? Это ведь явно не нормально так волноваться перед встречей, да? Ну все, все нужно еще глубже дышать… Почему его нигде нет? Я его не вижу» — Как бы он ни пытался, пока не увидит его — не успокоится. А вот и он. Судя по всему, отходил и что-то собирал для лошадей, хотя возможно, искал место где их можно оставить. Лишь увидев его, Цзинь Лин смягчился. Все необъяснимые тревоги улетучились, словно их и не было вовсе. На лице мигом нарисовалась мягкая, но слабо заметная улыбка. Только он так умел. Адепты уже столпились вместе. А юноши, возглавлявшие их, наконец смогли встать друг перед другом. Сейчас нельзя ничего. - Приветствую, молодой господин Цзинь — Мягко, в своей манере, выдавил Сычжуй. Совсем рядом с ними стояло три адепта. - Приветствую, Лань Сычжуй — Хотелось бы пожаловаться на всю мирскую несправедливость, но разве он не должен был привыкнуть? И хоть приветствие было сдержанным и соответствовало всем манерам, глаза, по своему обычаю, выдавали. Друзья, а в особенности парни, так друг на друга не смотрят. Только кроме них этого никто, к счастью, не заметил. - Как добрались? — Вопрос был и частью банальной вежливости, и вещью, действительно интересовавшей Юаня. - В целом, все хорошо. Были неприятные участки, но что поделать? От Юнмэна сюда не близко. А как прошла ваша дорога? — Также поинтересовался Лин. - И у нас все хорошо, добрались без происшествий — подытожил Сычжуй. Юноши продолжили разговор, но ответы на вопросы, которые были заданы, они знали. Обо всем этом они говорили в письмах. Вдвоем они уйти не могли, а диалог не очень хотелось вести при посторонних, но адепты Не и Цзинь появились только чуть меньше чем через полчаса. Лишь когда они показались на горизонте, к ним подошел Лань Цзинъи. - Приветствую госпожа Цзинь! — Никогда не упускавший возможности подколоть Цзинь Лина Цзинъи выглядел совершенно расслабленным. Еще до обучения в Облачных глубинах Цзинь Лин и Лань Цзинъи любили побраниться. Со временем, вероятно из-за взросления, негативный подтекст пропал, и остались лишь дружеские насмешки. Это было еще одним фактом, до сих пор удивлявшим Лина. Ему действительно легче ладить Ланями, или это совпадение? - И ты здравствуй, Цзинъи — Вяло отозвался Цзинь Жулань. - Чего весь хмурый? Видишь, они уже подходят. Скоро отправляемся — Он отвечал, словно все чувствовал, оттого и хотел их подбодрить. - Цзинъи, с кем ты будешь в паре? - А ты как считаешь? Конечно, с Цзычжэнем — Вероятно, вопрос показался ему глупым. - Ты ведь забронировал Сычжуя — С гениальным актерским талантом продолжил Цзинъи, изображая обиду. К слову, озвучил он это не громко, а так, чтобы его услышали только они. На подобное заявление Цзинь Лин лишь недовольно выгнул бровь и сложил руки на груди, Лань Сычжуй же просто мягко улыбался, хотя по нему было видно, что это его слегка смутило.

***

Через десять минут четыре юноши, возглавлявшие адептов из своего клана, повторили правила и цели проведения охоты и дали время разбиться на двое. Каждому было отделено направление, и адепты начали расходиться. «Еще совсем чуть-чуть! Нам всего то нужно отдалиться. Мы как никогда близки!» — Цзинь Лин в душе радовался, словно ребенок, которому купили его заветную мечту. Еще бы попрыгал, и точно не различишь. Справа от него послышался тихий смешок. - А-Лин, ты весь светишься… Мы ушли еще не так далеко — Мягко вразумил его Сычжуй. - Юань, я сейчас точно умру, если мы не останемся вдвоем. Пойдем быстрее. - А ты уже приметил место? — Явно с удовольствием спросил он. - А ты как думаешь? - Знаю, что приметил. И знаю где, просто хотел услышать это от тебя. - Поиздеваться захотелось? — Это прозвучало жестче, чем планировалось. Но так происходило всегда, когда Цзинь Лин волновался, в особенности, если причиной тому был Лань Юань. К счастью, он был самым понимающим человеком, которого Жулань встречал, и никогда не обижался на подобную «грубость». - А-Лин… Ты ведь понимаешь, что и я больше не в силах терпеть? — С ноткой смеха отметил Сычжуй. - В таком случае, не будем терять время. Юноши вложили все свои силы, лишь бы побыстрее добраться до нужного им населенного пункта. Это было небольшое поселение, совсем недавно оно было оживленным. Дома выглядят все еще неплохо, даже ухоженно. Именно эта территория досталась Цзинь Лину. Вообще, они должны заниматься охотой на нечисть. Но оба представляют из себя достаточно сильных для своего возраста заклинателей, во многом благодаря опыту, связанному с Вэй Усянем и Хань-гуанцзюнем. Так что они могут себе позволить вычеркнуть час-другой ради уединения, а потом с легкостью это наверстать. Проходя по узкой улочке, юноши осматриваются. - Смотри, можем зайти в тот — Указательным пальцем Цзинь Лин выделил каменный дом, выглядевший, вроде, неплохо. Они направились к нему. Дверь была достаточно тяжелой, но не закрытой. Войдя в дом, Лин прошелся по коридору и свернул направо, как оказалось, на кухню. Единственным источником света было небольшое окошко, через которое пробивался лунный свет. - Здесь кто-нибудь есть? — На всякий случай решил уточнить он, попутно печатью поджигая свечу на столешнице. - Сомневаюсь, что здесь есть кто-то кроме нас — Ехидно заметил Сычжуй, зашедший в кухню только через минуту после Жуланя. Не было сомнений в том, что он устанавливал талисман, заглушающий звуки и не дающий войти в дом.

Наконец они одни.

Сейчас можно все.

В одно мгновение Лань Сычжуй толкает Цзинь Лина к стене. Он сделал это не сильно, но достаточно резко, тот не сопротивлялся. Придавливая своим телом, Сычжуй жадно впился в его губы, одну руку расположил на талии, а другой сначала ласкал щеку любовника, затем переправил ее в волосы. Такой порыв встретили с тем же рвением. Цзинь Лин обвил шею Юаня руками, тянулся к нему туловищем. Поцелуй с самого начала был страстным и необузданный. Юные тела, будто лишившись возможности разумно мыслить, судорожно терлись друг об друга. Лишь изредка они делали небольшие передышки, дабы вдохнуть хоть чуть-чуть воздуха. А во время этих перерывов выплывали имена друг друга, словно читая молитву. Казалось, это может длиться вечно, да они и рады будут. Только вот спустя время оба отчетливо ощущали возбуждение друг друга. - Мгх.. Юань, что ты..? — Жулань видел, как Сычжуй с довольным личиком смотрел на него, придавленного к стеле, и без толики стыда терся коленом о его пах. - Что я, молодой господин Цзинь? — Складывалось ощущение, что он не стыдился вообще. Обращение «Молодой господин Цзинь» сильно приелось. Это абсолютно обычное наименование, но конкретно сейчас к нему так обращаются именно из-за его положения и будущего поста. Это всегда звучит слишком фальшиво. Хотя может быть, ему кажется. Но только один человек обращается к нему с уважением. То, с какой любовью Сычжуй это делает, передать невозможно. В этом есть неподдельное обожание и восхищение. И очень часто Юань делает это, дабы засмущать Лина. У него отлично получается. - Я… я ведь говорил не обращаться к мне так… — Давление в низу живота усилилось, а щеки вспыхнули огнем. - Боюсь, что не смогу остановиться, молодой господин Цзинь, да и навряд ли вам так уж не нравиться — Закончив фразу, Сычжуй вновь накрыл губы Жуланя своими. Только теперь руками он перебрался к груди, начиная раскрывать воротник желтого ханьфу. Руки Лина бездумно блуждали по плечам придавившего его Юаня. Когда с воротником было покончено, появились возможность губами исследовать нежную мраморно-белую кожу. - А-Лин… — Юань мог лишь восхищенно нашептывать имя любовника, уткнувшись тому в шею и вдыхая столь желанный аромат. Цзинь Лин пахнет мятой в перемешку с чем-то сладким. Сычжуй больше не может сдержать столь резкий порыв той безграничной нежности, что копилась все эти четыре месяца. Он с силой вжимается в тело, придавленное к стене, обнимает, словно Цзинь Лин вот-вот и пропадет. Тот, в свою очередь, также льнет, позволяя себя обнимать, ощущая как коленки начинают подкашиваться. Оба готовы задохнуться. Их рты ничем не закрыты, но воздуха катастрофически не хватает. И они просто стоят. Стоят и слишком крепко обнимаются. Лишь спустя время Юань поднимает голову, вновь оказавшись выше, и заглядывает глаза напротив, нежно улыбается. Теперь, когда животное желание и нетерпение сменилось привычным спокойствием, можно продолжать. Он вновь целует Лина, подхватив того руками под бедра. Жулань же обвивает ногами его талию. Юань - юноша сильный. Да, у него нет ярко выраженных мышц, но он адепт, воспитанный Облачными глубинам. Неудивительно, что он без труда поднимет юношу с таким же как и у него весом, при этом спокойно его неся и не прерывая поцелуя. Сычжуй бережно усадил любовника на стол, как раз подходящего по высоте так, чтобы их лица были почти на одном уровне. Он вновь спускается ниже, оставляя влажную дорожку из поцелуев. Кожа Цзинь Лина мягкая приятная, словно дорожащий бархат. Он ласкает шею, ключицы, доходит до груди. Целует в самую грудину, в точку где сердце. Абсолютно хаотично. Затем как-то невзначай подбирается к алым бусинам. Одну он умело ласкает языком, умеренно прикусывая, оттягивая, высасывая, вторую - ловкими пальцами. Затем меняет местами. Лин же по мере возможности пытается распустить ханьфу Юаня, но ему это дается с трудом. Тяжело сдерживать те стоны и вызывающие вздохи, что так и просятся наружу. Но он старательно их заглушает. Когда верхняя часть ханьфу Сычжуя открывается, и его плечи оголяются, он целует Жуланя, его руки спускаются ниже, распутывая пояс. - Юань, в поясе есть масло… — По неизвестной даже ему самому причине Лин решил об этом сообщить именно сейчас. Подобное заявление встретили с ехидной улыбкой. - Лин-Лин, мне приятно, что ты об этом побеспокоился. Позволь угадать, ты его упаковал едва ли не с самого начал, так? — О, он явно наслаждается этим. Цзинь Лин резко отворачивает голову, надеясь на то, что его моментально покрасневшие, из-за удивительной догадливости, щеки не заметили. Лань Юань не может сдержать смех. А смех этот сродним со смехом счастливой матери, наблюдающей за своим озорным ребенком. Сычжуй никогда не измывался над ним, никогда не пытался пристыдить. Но любил посмеяться мягко, в своей манере. Как то он признался, мол, лишь благодаря Жуланю понял, что на протяжении всего дня можно смеяться, что дни бывают веселыми, а не только монотонным. Пока Лин сидел в смущении и с повернутой головой, Юань наконец развязал пояс, предварительно сняв мешочек с бутыльком масла и отложив его на край стола. - Мне продолжать? - Да. Золотисто-желтое ханьфу с Сиянием средь снегом было распахнуто. Лань Сычжую открылся бесподобный вид. Молодое, стройное тело, принадлежащее Цзинь Лину, бесподобно. Не то чтобы Юань видел много голых мужчин, но его А-Лин казался совершенством. Один лишь вид сводил с ума, а возможность ласкать: трогать, целовать - казалась подарком, посланным божествами. - Будет удобнее, если ты ляжешь — Лишь чудеса гусуланьской выдержки помогли не наброситься в ту же секунду. Цзинь Лин все таки повернул голову, лицо его было в высшей степени смущения. А ведь они еще не начали. Лань Юань подтянулся, оставил легкий поцелуй на губах. Когда Лин оказался в лежачем положении, может было приступать. Сычжуй чуть приспустился от груди к животу, ниже и ниже. Грудью почувствовал упирающееся в нее естество. Наконец, губами дошел до лобка, напоследок чмокнув. Удобства ради закинул ногу Жуланя себе на плечо. Пару раз провел рукой по налившейся кровью плоти, размазывая предэякулят. Заправил мешающую прядь за ухо, приступил к работе ртом. Юань это делал неспешно. Сначала пару раз мазнул языком по головке, словно пробуя на вкус, затем погрузил ее в рот полностью, начав делать около круговые движения. Он и в этом деле был превосходен, это подтверждали еле-еле сдерживаемые стоны и вздохи сверху выгибающегося в спине Цзинь Лина. Уделял особое внимание чувствительной уздечке, будто лаская ее отдельно. Со временем спускался ниже, переходя на длину. Не упускал ни единой венки, даже самой маленькой складки. Дойдя до основания, почувствовал как собственное возбуждение уже с болью расходилось по всему телу, в паху неприятно давило. Ему безусловно нравилось удовлетворять Цзинь Лина, в особенности этаким образом. Такие ласки слишком интимны. Подобным занимаются либо потерявшие от любви голову люди, что встречаются достаточно редко, ибо занятие это считалось «мерзким» и «унизительным», либо проституки, которым нужно себя кормить. Высвободив орган из своего рта, Юань, не теряя времени, юрко берет в руки бутылек с маслом, открывает и наливает немного на пальцы. Возвращается к Лину. Тот, в свою очередь, любезно разводит ноги, но прикрывает глаза ладонями. Сычжуй вновь обхватывает головку ртом, попутно массажируя напряженное колечко мышц. Чуть погодя, вводит фалангу пальца. Продвигается дальше, до тех пор пока весь палец полностью не оказывается в горячей узкости. Жулань, вроде, расслабился. Добавляет второй. Медленно, не спеша, намеренно растягивая. С большим напором вбирает пульсирующее во рту естество, носом дотрагиваясь аж до лобка, а стенкой глотки ударяясь о головку. Казалось, это предусмотрено небесами, раз он не ощущает проблем с рвотным рефлексом. Когда три пальца чувствовали себя относительно свободно, Сычжуй остановился. - Готов, или мне продолжить? — Мягко спросил Юань. - …Продолжай. — Чуть погодя, не слишком уверенно ответил Лин. Голос его был немного уставшим, щеки горели, а грудь бешено взымалась. Сычжуй всегда переспрашивал, уточнял, больше всего на свете не хотел доставить боль и дискомфорт. Он прекрасно знает, что Цзинь Лин нетерпелив. Но сейчас… Сейчас уже нет сил. Наконец встав, Лань Юань быстро развязал пояс, снял с себя траурные одеяния клана Лань, оставив их без дела валяться на полу, он оказался полностью ногим. Взял бутылек с маслом, к слову, не имеющего ярко выраженного запаха, как это обычно бывает, вылил немного на себя, рукой распределив по всей длине. Вылитое масло было прохладным, это создавало хоть и несильный, но контраст, от которого все равно пробежали мурашки. Сделав всего один шаг, Сычжуй почти вплотную встал к столу. Цзинь Лин, уже немного пришедший в себя, приподнялся на локтях в ожидании продолжения. Юань бережно обхватил любовника за талию, передвинул поближе к себе, развел тому ноги. Наконец, приставил головку ко входу, немного потерся ею, начал входить. Это было несложно, Лин был неплохо растянут. Введя ее полностью, глянул на лицо напротив. Жулань, из-за угла обзора, не мог полноценно увидеть место слияния их тел, но неотрывно туда смотрел. - Ну как? - Все хорошо. - Уверен? - Да. — Юань лишь вновь улыбнулся. Все четко и по делу, иначе и быть не может. Они слишком долго это растягивают, но с каким же удовольствием. Длиной Юань входил уже чуть активнее. Внутри Цзинь Лина было невыносимо узко, горячо. Юноши неприлично громко вздыхали, постанывали. Было приятно думать, что их никто не слышит, эти звуки принадлежат лишь им. Войдя полностью, Сычжуй остановился, затем стал делать характерные движения взад вперед. Он все еще непрерывно наблюдал за любимым лицом, улавливал каждую эмоцию. Пройдя момент адаптации, Жулань обвил ногами талию Сычжуя, потянул его на себя, вовлекая в поцелуй. Тот не сопротивлялся, отвечая тем же. Их тела слиплись, создавая ощущение абсолютной близости. Стол под ними скрипел, но они явно побеждали его в громкости. Со временем Лань Юань решил поменять наклон. Он приподнял корпус Лина, закинул его ногу себе на плечо. Между ними появилось пространство. Теперь он постоянно попадал по простате, вызывая тем самым громкие стоны, переходящие на вскрики. Шлепки кожи о кожу стали гораздо громче. Цзинь Лин был готов умереть. Слишком хорошо. Все, что с ним происходило, казалось чем-то нереальным. В глазах немного помутнело, но он все еще не собирался отводить взгляд от Юаня. «Этот балбес такой красивый». И лента… хочется ее взять. Он так и делает. Направляет руку к лицу Сычжуя, гладит по щеке, тот льнет к ней. Ведет ее выше, неумело поглаживает белую материю. Юань понимает его, нежно улыбается. Сам развязывает ленту. Переплетает их руки, между которыми она и остается. Они вновь целуются. Совокупности этих факторов хватает, чтобы сейчас же излиться, Жулань так и делает. Это слишком. Через пару толчков то же самое сделал и Сыжуй, предварительно покинув тело. Лобная лента ордена Гусу Лань - занимательная вещица. Именно ее смысл предает ей ту значимость, от которой на душе становиться тепло. Впервые Цзинь Лин коснулся ленты Юаня как раз во время их первой близости. Тот, желая показать свою искренность, снял ее и повязал на запястье Жуланя. Смелый шаг, но очень показательный. С тех пор Лину было приятно проделывать вообще любое действие с этой заманчивой материей. Прошло минут десять. Полностью нагие юноши лежали на столе. Цзинь Лин лицом уперся в шею Юаня, закинул ногу на его бедро, словно обнимая большую подушку. Сычжуй же поглаживал возлюбленного по спине, наслаждаясь тишиной. Та свеча, что была активирована печатью, все еще горела, она была достаточно яркой, но не на столько, чтобы освещать всю комнату.