Спаси, найди, успей!

      Чонгук выбрал специальность проектировщика беспилотников. Они бывают управляемые дистанционно с земли или по программе GPS. Но специализация аж на третьем курсе.       Его поселили в кампус-общежитие, комната на двоих. Но улыбка Тэхёна, сдобренная купюрой, убедила коменданта не вселять второго курсанта до последней возможности.       Успешно сданный Сунын (государственный тест для поступления в университет) решили отпраздновать в баре их универа.       Чонгук был поражён масштабами этого учебного заведения. Огромнейшая территория со своим взлётным полем, парком учебных самолётов, аудитории, напичканные электроникой и симуляторами для лётчиков…       Каждая специальность имела свой корпус и свою общагу, между ними ходили бесплатные автобусы, помогая студентам добираться до нужного места. Несколько столовых, баров и магазинов.       С разрешения Чонгука, Тэхён пригласил своего друга Мин Юнги, с которым жил вместе в комнате.       Это даже не комната, целая квартира с небольшой кухней, в ванной душ и туалет, прихожая. Университет всемирно известный, элитный, дорогой и соответствовал своему статусу. Бюджетников было мало, отбор строжайший.       Понимая, что в таком составе ему будет не очень уютно, Гуки пригласил тоже нового знакомого, с которым слегка подружился во время экзаменов — Пак Чимина. Парень был энергичным, позитивным и красивым.       Вот он и стал основным спасителем застолья.       Двое влюблённых, мудро рассаженных Юнги по разным сторонам стола, не сводили глаз друг с друга, почти не пили и мало общались. Зато два остальных участника трещали без перебоев, соревнуясь в остроумии и смешливости.       Набравшись до состояния «Ты меня уважаешь? Уважаю… И я тебя уважаю. Значит, мы уважаемые люди.» — это двое обнялись и решили расходиться.       Чимин заныл:       --Бляяяя, придётся пешкодрапом добираться на мои курлы, автобусы уже не ходят.       И тут Юнги нашёл гениальный выход:       --А пусть эти трезвенники топают на курлы. Они только рады быть вдвоём. А ты иди ко мне на место Тэтэ, переночуешь. Только чур, ко мне не приставать, знаю я вас, крокозябр.       И потопали Тэхён с Чонгуком по пустынной ночью дороге километра два. И хорошо им было идти, обнявшись, лениво переговариваясь, дыша свежим воздухом, спокойствием и ночной прохладой.       Очередная купюра закрыла глаза дежурному и открыла двери в кампус.       Едва они вошли в комнату, Чонгук прижал Тэхёна к стене своим горячим крепким телом и спросил, сверкая антрацитами глаз:       --Тебе Чимин как, понравился?       --Это кто? Ааа, твой новый знакомый… Да мне он фиолетово! Я тебя любожаю…- и крепко прижав ревнивца к себе, начал зацеловывать его. Сначала нежно в губы, щёки, скулы, потом прошёлся языком по уху, шумно и горячо дохнул, что-то шепнул… Обхватил затылок, ероша волосы, пробуждая мурашек, бабочек и другую любовную живность… Ворвался в рот юрким язычком, проверил все закоулки, засосал язык Гука и укусил нежно за губу. Вторая рука лихорадочно мяла и гладила спину, грудь и забралась под рубашку, нашла соски и… Чонгук пропал. Он застонал, дёрнулся, с чмоком разорвал поцелуй и начал сползать вниз, проводя руками по телу Тэтэ и не отрывая тёмных бездонных глаз от блестящих и космически невероятных очей любимого.       Стал на колени перед затаённо замершим, дёрнул молнию и расстегнул ремень, приспустил брюки вместе с боксерами, выпустив на свободу крепкий основательный стояк:       --Мои руки тебя знают, а я вижу впервые так близко… Красавец! Давай знакомиться — и лизнул языком прямо по влажной головке. Потом широкими мазками обошёл весь член, опять полизал головку и уретру. Тэхён застонал низко и хрипло, положил руки на голову Гука и слегка прижал к себе. Тот понял, захватил достоинство в рот целиком и начал энергично сосать, делать вакуум, стараясь поглубже взять. Не всё сразу получалось, но и эти действия вызывали у обоих стоны, дрожание ног и сбитые дыхания.       Предчувствуя приближающийся оргазм, Тэхён вдруг отстранил Гуки, поднял его на руки, переступил одежду на полу и отнёс на кровать. Быстро раздел его и совсем оголился сам. Лёг рядом, но валетом — голова к ногам, начал ласкать бёдра, промежность Гуки, массажировать член, гладить яички и нежно мять их.       Сначала обескураженный Чонгук тормозил, потом понял и опять припал ртом к отнятому ранее достоинству Тэхёна, ничуть не потерявшему свою крепость. Через минуту он протяжно замычал, посылая вибрацию члену во рту, потому, что его стояк крепко обхватили горячие и ласковые губы, и начался танец любви и похоти. Они стонали и рычали, сосали и кружили языками вдоль членов, кусали и целовали… Руки вели свою жизнь, поглаживая и сминая всё, что могли достать…       Почти одновременно забились в судорогах оргазмов, задыхаясь и глотая любовный эликсир. Высосав и выпустив обмякшие органы, откинулись на кровати и несколько минут тихо отходили от огненной пляски.        Потом лежали, тесно прижавшись друг к другу, изредка разговаривая и лениво целуясь. Незаметно уснули неразделимым комочком. На рассвете проснулись и вместе пошли в душ. И опять любили друг друга, горячо, неистово и нежно.       Прошло почти два месяца. Учёба отнимала много времени и сил, но не гасила чувства. Тэхён и Чонгук встречались наедине не часто, но горячо и эмоционально. Иногда сидели в баре дружной четвёркой. На выходных ездили в Сеул, гуляли в парках, на аттракционах, катались на лодках… Ночевали в большом и красивом доме матери Тэхёна. Они лучше познакомились и почти подружились. Мину оказалась не только невероятно красивой, но и гостеприимной, и дружелюбной.       Неожиданно к Гуки подселили соседа, с первых минут неприятного и язвительного.       Сегодня Тэхён обещал прийти после учебных полётов — он уже летал на легкомоторном самолёте, но с инструктором.       Гуки ждал его с нетерпением и растерянностью — как быть с соседом?       Прибывший Тэхён сразу врубился в обстановку. Подошёл к новенькому и, мило улыбнувшись, попросил:       — Послушай, ты не мог бы часика два погулять, в библиотеке посидеть?       Тот скривился:       --Время, которого у вас нет, стоит денег, которых у меня нет.       Тэхён поднял брови, покачал головой и вытащил несколько купюр:       --Больше не дам!       --Ладно, сойдёт! Ебитесь, гомики! — и пошагал к двери.       В один прыжок Тэ догнал его, прижал к двери и, схватив за горло, прорычал:       --Ещё одно слово, шмаровыдло, тут или где, и тебе уже не понадобятся ни деньги, ни время! Вякнешь — крякнешь! — сжал шею до посинения лица и выпученных глаз — ты понял?! Не слышу!       --Понял, понял! — захрипел тот.       --Я предупреждать больше не буду! А это для памяти! — и смачно двинул в солнечное плетение.       Согнувшийся в три погибели, сосед вышкрябался за дверь и ушёл до поздней ночи.       Расстроенный Чонгук молча сидел на диване и только блестел своими круглыми, несносно милыми, бусинами. Тэхён обнял его:       — Потерпи, заюшка моя любимая! Я обязательно всё устрою! Уже скоро!       Крепкие объятия и горячие поцелуи быстро скрасили неприятность момента и Вселенная снова заиграла радугой и любовью.       Но при всей нежности и неистовости в постели, Чонгука начал угнетать тот факт, что Тэхён избегал секса с проникновением. Которого от всей души желал Гуки, чтобы уже считать себя истинным парнем и любимым Тэтэ, познать все чувства и эмоции этой стороны интима.       Даже когда во время секса, он прямо подставлял попу, Тэхён зацеловывал, вылизывал, дразнил и…не входил!       У Чонгука заскребли кошки на душе… Что-то не так… У кого?..