Mon chéri Abe

Утро впервые началось с доброго. Ранние приветствия солнечных лучей неприятно светили в сонное, ещё не проснувшиеся лицо Эйба.   Он лежал в кровати защищаясь одеялом от атак солнца. Покрутился, повертелся, но громкий будильник, упавший на пол после бурных попыток разбудить хозяина комнаты — заставил того подняться.   Почему впервые началось с доброго? Потому что родителей не было дома, тобишь — не было и громких споров. Эйб мог собраться в школу спокойно. Без сжатого от волнения сердца, без тревожных мыслей, которые пожирали его изнутри, без дикого желания поскорее убежать в школу. Хотя и туда не хотелось. Вообще никуда не хотелось. Хотелось просто потеряться и забыться, чтобы никогда больше не пришлось выбирать между родителями, чтобы больше никогда не терпеть словесное унижение молча, боясь дать отпор. Хотя не в боязни то и было дело. Дело было в том, что Эйб мальчик скромный и совсем не мог за себя постоять.    Сегодня, благодаря спокойной и мирной атмосфере, не хотелось покидать до боли уютное и родное место, но и причину для новых ссор, родителям давать не хотелось. Если выбирать одно из двух, то на удивление всех замучившихся от учебы подростков — выигрывает определенно школа.    Как человек, живущий днем сурка, Эйб выполнял уже надоевшую утреннюю рутину. Только завтракать сегодня не хотелось. В горло не лез ни кусок.                                 

***

          Хотелось спать, хоть дома казалось, что Эйб выспался — занудные уроки дали о себе знать. Третий урок, третий кабинет. От постоянной беготни до разных классов появлялась усталость.    Когда началась лекция Эйб решил поспать. Специально перед этим заняв последнюю парту, чтобы скрыться за спинами одноклассников. Впервые в своей школьной жизни Эйба не задирали. Даже колких фраз в спину не бросали. Это было что-то новое. Чем он им так услужил, что уже целых три часа на него даже не смотрели? В общем оно было и к лучшему. Приятно пожить хотя бы один день спокойно и не забивать голову негативными мыслями. Кстати об этом: Майлза не было уже третий урок. Вроде общаются не очень, но с другой стороны даже грустно, что его нет. Своими глазами не ловить красивые завораживающие глаза парня рядом. А ведь они и правда были завораживающими. Самым первым куда падает взгляд, когда смотришь на лицо Майлза, это его карие глаза, а после них уже замечаешь его суровое выражение лица, которое он никогда не снимает с себя. Майлз притягивал и это факт. Он притягивал себя в первую очередь своей ангельской внешностью. Несмотря на его суровый взгляд, лицо правда было очень красивым. Настолько красивым, что хотелось любоваться на него часами, как на солнечное затмение или скрывающиеся за горизонт солнце. Также Майлз притягивал своей загадочностью. Ребус, который нужно очень долго и упорно решать. Холодное, на первый взгляд, сердце, которое казалось не растопит даже самое яркое и палящее солнце. Но Эйб хотел. Хотел найти решение и поджечь его сердце, чтобы толстый слой льда растаял. Хотел быть с Майлзом, хотел быть особенным и единственным. Возможно такие мысли и желания были из-за того, что в детстве уделяли мало внимания и обделяли любовью, ведь иметь такую жажду к парню о котором ничего не знаешь — глупо. В любом случае она никуда не пропадет, пока сам Майлз не даст причину для этого.    В этих всех запутанных раздумьях Эйб уснул. Проснулся оттого, что чужая рука легла на его макушку. Сон Эйба был очень чувствительным. Он вздрогнул и поднял голову; рука всё еще оставалась на месте. Он увидел свои любимые глаза про которые думал весь день. —Tu as dormi, chéri Abe. — произнес холодный голос, но Эйбу показалось, будто в этом тоне был намёк на нежность, хотя у того ни одна мускула на лице не вздрогнула. Взгляд оставался не проницаемым.    Эйб прищурил глаза. Сказать, что Эйб не знает французский — это ничего не сказать, но он разобрал своё имя.    Оглядев класс, он понял, что с Майлзом наедине. —Дома совсем не спится? — вновь прозвучали слова из уст Майлза, но на этот раз он удосужился хмыкнуть. —А… да… там… — от волнения в груди Эйб не смог связать двух слов. Когда тревога брала над ним вверх, он в принципе не мог ничего дельного сказать, а тут ещё и Майлз. Главный гость его мыслей за последние три дня. —У нас сейчас физкультура. Ты идешь или тут заночуешь? —Иду… — Эйб вяло встал со стула и забрал свой рюкзак. Он поплелся к выходу, а Майлз так и остался стоять на месте смотря вслед младшего, тихо хмыкая вслед.                               

***

   Физкультура проходила на улице, что было редкостью. Даже в самую свежую и теплую погоду урок проводили в спортзале.    После нескольких кругов и тридцати минутной разминки, Эйб снова устал. Хотелось снова спать, хотя утром он был бодрее всех бодрых. Выждя подходящий момент, он тихонько улизнул под дерево, которое окружал тенек и находилось чуть дальше отведенной зоны для физкультуры.     Эйб оперся спиной о дерево и глаза стали медленно закрываться.                               

***

   После разминки и нескольких партий волейбола, Майлз заметил, что Эйба нет. Сразу не придав этой маленькой пропаже особо значения, он снова присоединился к игре.    Солнце противно светило в лицо отчего да мячом стало следить и отбивать проблематичнее из-за постоянно сощурившихся глаз. Не выдержав ослепительной атаки солнца — Майлз сдался, к сожалению проиграв в этой войне. Появилась причина найти маленькую пропажу, которой минут двадцать не видать среди остальных.    Походив вокруг школы параллельно изучая территорию, ведь возле здания Майлз не ходил, под деревом Майлз заметил силуэт. Подойдя ближе он узнал Эйба, который сладко спал в прохладном теньке. Смотря на это зрелище, тот усмехнулся и сел рядом. Аккуратно положил свою руку тому на макушку, он опустил Эйба к себе на плечо. Слава богам на этот раз Эйб не проснулся. Майлз сам откинулся на дерево. —Dors, mon chéri Abe

***

, ведь скоро тебе будет не до сна. Ты будешь убиваться и страдать по мне.