Один шаг за раз

      Было ли больно?       Ещё бы.       Больно, когда воздушные замки рушатся. Рушатся, открывая за собственными стенами порядком раздолбанные и заросшие мхом, ни капли не живописные стены каменных замков реальности.

***

      — Почему ты один? — Арсений подошёл к сидящему у самой воды Антону, а затем опустился рядом с ним.       Парень уже долго сидел на берегу моря, так, что волны могли гладить его голые ступни. Ноги были согнуты, а левая рука упиралась ладонью в песок.       — Да... — Шаст затянулся сигаретой, которую держал ещё до прихода Арсения. — Я, честно говоря, устал от этого шума, — он выпустил остатки пара в сторону моря. — Захотелось тишины, ну, — он огляделся по сторонам, — насколько это возможно здесь.       Арсений обернулся на компанию их друзей в нескольких десятках метров, а затем снова посмотрел на Антона, который больше не отводил взгляда от горизонта.       — Хорошо, я тогда не буду тебе мешать. — Арсений встал и отвернулся, чтобы уйти.       — Арс, подожди, — Шастун сильно схватил его за запястье. — Мне нужно кое-что тебе сказать. — Они встретились глазами. — Тебе не кажется, что время пришло?       Последние слова Антон сказал так, словно сам сомневался в том, стоит ли ему что-то говорить. Тема, которую он хотел поднять, была очень болезненной для них обоих.       Арсений выглядел почти спокойно. Но только почти — его глаза выдавали всё беспокойство. Арсений прекрасный актёр, но только скрывать свои мысли в глубине глаз от Антона он так и не научился. А ведь уже много лет прошло.       Шаст прокашлялся, скорее для того, чтобы успокоиться, а затем сказал уже утвердительно:       — Прошло уже достаточно времени, нам нужно поговорить.       — Антош, — Арсений посмотрел на держащую его ладонь и оттолкнул её от себя свободной рукой, — мы же тогда обо всём поговорили, — он поднял уголки губ в насмешке, — что я ещё должен услышать? Или сказать? Что изменилось?       Голубые глаза смотрели в зелёные тяжёлым взглядом. Арс не хотел возвращаться в это состояние, только не через несколько лет. Не снова.       — Арсень, — тон стал серьёзнее, в голосе появились железные нотки, — многое изменилось, ты же знаешь…       Сигарета почти догорела. Антон забыл про неё, и сейчас, когда от неё почти ничего не осталось, загасил её об песок.       — Мы оба выросли, научились многое принимать и решать проблемы…       Разговор наполнился долгим молчанием, окружённым шелестом волн.       Арсений смотрел на закат. Антон переводил взгляд то на море, то на Арса, а затем прошептал:       — …Я научился.

***

      — Антон, почему?       — Я… я боюсь.       — Чего ты боишься?       — Всего!       Арсению хотелось рвать и метать. Он был похож на чёрное небо, которое вот-вот разразится ливнем и грозой.       — Шаст, заебал. Я не хочу вытягивать из тебя по одному слову.       — Арс, я боюсь… я не знаю, как на нас повлияет это, на всё, что мы имеем сейчас и что сможем иметь в будущем.       — Всё решаемо, мы сможем всё решить. Да, будет трудно, но почему ты сразу думаешь, что мы не справимся? Я не хочу без тебя!       — Арсень, будет лучше, если мы забудем…       — Да не хочу я забывать! Ты не понимаешь, что ли?       — А я хочу.       — Антон…       — Арсений.       Арсений глубоко вздохнул, его веки покраснели из-за нахлынувших эмоций, затем он принял максимально серьёзное выражение лица и произнёс:       — Хорошо, один вопрос и…       Долгое молчание, в котором Арсений собирал себя внутри по кусочкам, чтобы выдавить хоть несколько слов.       — …мы как раньше.       Антон прожигал взглядом столик перед собой, тяжело и медленно дыша и перебирая браслеты на левом запястье.       — Тебе было хорошо со мной?       В ответ ничего.       Арсений надел куртку, развернулся и вышел прочь из кабинета.       — Бывай, до съёмок.

***

      — Я один, Арс, и я одинок. Я больше не могу это терпеть. — Антон выглядел уязвлённо, словно всё его тело это одна огромная рана, и если тронуть её, то она отдастся невыносимой болью. — Я устал чувствовать пустоту. — Его дыхание стало прерывистым и тихим. — Я старался не замечать, но все эти годы она росла внутри меня.       — Я бы не сказал, — Арсений похолодел, его голубые глаза стали ледяными. — Ты не выглядел таким уж одиноким. Особенно рядом с Ирой.       Арс обиделся, как он всегда это делал. Как ребёнок — вроде несерьёзно, но на будущее вывод уже сделал.       — Арс, меня это гложет. — Одна слеза всё-таки скатилась по щеке Антона. — Я боялся.       — Я… — Арсений пренебрежительно ухмыльнулся, а затем шумно выдохнул, — помню.

***

      — Привет, как дела?       Арс ворвался в гримёрку в неискренне приподнятом настроении. Он старался не распадаться на части, но в горле стоял ком с прошедшего разговора. Лёгкие словно были набиты чем-то, что не давало нормально дышать.       Арсений — человек, зависящий от эмоций намного больше, чем показывает. Он старался выглядеть точным и собранным, но теперь ему это давалось намного сложнее.       Сквозь гул разговоров съёмочной группы прорвался один тихий голос:       — Привет, Арс.       Арсений обратил внимание на источник слов — Антона, который сидел со своей девушкой.       — Ага, — он ответил так же тихо, посмотрел на Антона, на Иру и сразу же отвернулся, стараясь ни с кем больше не встречаться взглядом.       Арсений переоделся и пошëл к выходу из гримёрки — без видимой спешки, но стараясь слишком не медлить.       Для остальных ничего не должно измениться — он так решил. Ему хотелось надеяться, что Шаст примет такое же решение.       Напоследок Арс оценил, сколько человек уже готовы к съёмкам, убедился, что нескольких важных персон ещё не было, и вышел за дверь.       После этого случая в кармане его штанов ещё некоторое время находилась пачка сигарет. Он долго вдыхал и выдыхал дым, чтобы вместе с ним уходила дрожь от злости на всю ситуацию.

***

      — Я больше не хочу тебе верить, — Арсений вытер текущую слезу Антона большим пальцем, прикасаясь остальными к его щеке, а после положил руку на его голову. — Прости, Антош, — он погладил русые волосы, пропуская пряди между пальцев.       — Что же ты делаешь, Арс…       Антон совсем раскис. Он собрал свои колени вместе, закрылся всем телом и заплакал. Арсений сел, скрестив ноги, и убрал руку от Антона к себе на колени.       — Мне одиноко, — Антон всхлипнул, — мне стыдно за всё, что было.       — Шаст…       — Я слабак. Я слабый и никчёмный. Я испугался. Я боялся ответственности перед популярностью, перед продюсерами и фанатами, — Антон стал сильно тереть своё лицо, стараясь унять свои сильные эмоции, — перед тобой, в конце концов.       Арсений молчал, боясь остановить эту волну честности и уязвимости.       — Всем от меня что-то нужно. Всегда было и всегда будет. Я только привыкал, я надеялся, что это прекратится, — Антон задрожал, — но это не прекращается. Да, я привык к этому, я вырос и стал важной шишкой. Но теперь это всё… кажется таким неправильным.       Антон смотрел на закат. Арсений смотрел на Антона, затем перевëл взгляд на плывущее за горизонт солнце.       — Мне хочется тебя, Арс. Мне хочется счастья. Я люблю тебя. Я люблю тебя больше всего этого мира. Прости меня, прости, пожалуйста…       — Антош, перестань, — Арсений смотрел на Антона и понимал, как сильно он хотел всех этих слов восемь лет назад, — не нужно этого…       — Я готов на что угодно, чтобы ты простил меня. Чтобы у меня появился хоть шанс на то, чтобы быть с тобой!       — Мне это было нужно тогда, — Арсений поднялся с песка на ноги и отряхнулся, — а сейчас…       Арс серьёзно задумался, смотря на Антона.       А что сейчас?       Арсений был обижен, несмотря на то, что всё, сказанное Антоном, откликалось внутри и распускалось бутонами искренней радости. Внутри происходил взрыв звезды, высвобождающий огромное количество света и энергии. Образовывалась сверхновая. Давно не случалось такого с Арсением. И в этом виноват Антон Шастун. Снова.       Внутренний мир, выстроенный за эти года, потихоньку раскалывался на части. Всё, что было сказано раньше, не желало теперь иметь смысл. Всё, в чём был убеждён Арс, теперь выходило пустым и не имело ничего общего с его реальными чувствами.       Арсений пошёл подальше от воды, засовывая руки в карманы. Он отошёл на несколько шагов, пока его не окликнул Антон:       — А сейчас? — Антон спешно поднялся с песка, выходя из раздумий и отправляясь вслед за Арсом.       — А сейчас… — Арсений обречённо рассмеялся от абсурдности окончания его конфликта с самим собой, — похоже, что сейчас всё ничуть не лучше.       Арсений не переставал его любить. Любить так сильно и отчаянно, что готов простить ему несколько лет собственного несчастья.       — Арсений…       — Антон, подожди, — Арс поднял ладонь вверх, подкрепляя свою просьбу действием, — ты… правда уверен во всём этом? Ты готов попробовать?       Арс задал этот вопрос для того, чтобы убедиться в намерениях Шаста. Услышать его серьёзность и уверенность, понять глубину его готовности действовать.       Арсений смягчил свой взгляд и слегка улыбнулся, понимая, что утопает в своих чувствах к Антону, который смотрел блестящими глазами в ответ, глупо улыбаясь.       — Да, я сделаю всё возможное. Только дай мне шанс! Я постараюсь наверстать годы, постараюсь ради тебя.       Антон схватил руку Арса, подкрадываясь ладонью к его ладони, чтобы скрестить их пальцы. Арсений приложил замок из их рук к своему сердцу, ловя себя на грустных мыслях о прошлом.       Им многое предстояло выяснить, через многое пройти и восполнить всё, чего они были лишены.       Арс исподлобья посмотрел на Антона, расцепляя замок и целуя его запястье.       — Не всё сразу, Антош… один шаг за раз. Один шаг за раз.