Химия

      Дверь захлопнулась. Чей-то тёмный силуэт прижал второго человека к стене. В окне показалось быстрое движение чёрных, как и небо туч.       — Прекрати... Что ты делаешь в конце концов?! — закричал нижний, протягивая руку к выключателю. Свет сразу озарил пространство вокруг, распространился далеко, в самые мелкие углы комнаты. Сейчас же он давил и сильно мешал тому, кто был сверху. Аргентум, как ни странно надвисал над трефовым валетом, который, казалось, кипит от наростающего гнева и желания выплеснуть эмоции на друга.       — Какого чёрта ты делаешь?! — в грубой форме переспросил пятый пытаясь высвободиться из "оков". Седьмой же спокойно стоял, ожидая пока рыжий успокоится.       Быстро сменив обстановку и отпустив Силициума, он подошёл к окну. Слушать крики уже изрядно надоело.       — Зачем так кричать? Мы ведь не в лесу, — начал Аргентум, задёргивая шторы. Больше лунный свет не проникал в комнату.       Пятый стоял в недоумении, так как даже до конца не понимал что происходит. Его поставила в ступор ситуация ранее. Тоесть даже подумать о чём-то таком сознание Кремния отказывалось.       — Я.. Я не понимаю чего ты хочешь, — дал знать ровеснику рыжий, поспешно вытирая пот со лба, накопившийся во время предыдущих действий.       — Ничего особенного. Я просто пытаюсь... — начал Аргентум, на минуту задумываясь, — я хотел исполнить то, что хочешь ты.       Эти слова сподвигли трефового подавиться воздухом и загнать самого себя в тупик ещё больше, иначе он не понимал смысла этих слов.       — Но я ведь никогда не просил тебя прижимать меня к стене! Что ты несёшь?! — завопил пятый, прижимаясь спиной к холодной стене позади. Он чуть не плакал от того, что сейчас происходит.       Седьмой же стоял спокойно, наслаждаясь воем ветра за окном, рассуждая над словами сверстника и возвращаясь в сознании во вчерашний день. Пара секунд и он закончил, выдвигая свой ответ.       — Мы вчера переписывались, так? — спросил бубновый, касясь на шторы.       Этот вопрос озадачил пятого, но он незамедлительно ответил, тихим голосом неуверенное «да», затем отходя от стены.       — В этой переписке ты спрашивал у меня свою же ориентацию. Ты был неуверен в ней, поэтому попросил проверить, так? — уточнил бубновый валет, доставая телефон из кармана и показывая вчерашние сообщения.       Силициума это вновь поставило в ступор. Он никогда бы не подумал, что Аргентум решится на подобное только из-за какой-то там его мимолётной просьбы, не несущей определённой серьёзности. Удивительно, ведь седьмой был настроен абсолютно серьёзно и без каких либо шуток спрашивал на этот счёт друга, специально сходил в аптеку и притащил Кремния так грубо в свою комнату, думая всё это время, что треф хочет того.       — Я напугал тебя? Прости, я не понял шутку, — раскаялся в содеянном бубновый, пытаясь покинуть своё же помещение, дабы не видеть друга более и не стыдиться своих действий. Тот оживился после этих слов и почувствовал, как страх уходит куда-то на задний план, оставляя только некое колебание в душе.       — Всё в порядке, я сам виноват, что забыл. Понимаешь, я просто не думал, что ты в серьёз будешь мне помогать, — признался треф, опуская глаза в пол. Рука сама потянулась к Аргентуму и остановила его намерения, схватив за рукав.       — Ты уверен, что хочешь? — переспросил седьмой, поворачиваясь лицом к тому.       Настаивать и давить на трефа никто не имел право, поэтому седьмой спокойно ждал пока он сам согласится на это.       — Думаю, что... Можно попробовать... — неувернно прошептал рыжий, краснея на глазах. Бубновый задумался. Реакция на вопрос была практически моментальной, хоть и неуверенной, зато донельзя искренней.       — Хорошо, — выдал Аргентум, возвращаясь к трефовому, подцепляя его рукой. Тот снова оказался у стены, хоть и не прижатым, но в не очень хорошем положении.       Серебряный посмотрел в глаза ровесника, делая на них особый акцент. Нижний сильнее покраснел, стараясь нарушить зрительный контакт. Взгляд верхнего переместился на сжатые от страха губы.       — Целовался когда-нибудь? — спросил седьмой, перемещая руки на талию и пододвигая Силициума ближе.       — Что? — в недоумении переспросил ровесник, быстро моргая, — нет.             — Значит я украду твой первый поцелуй, — сказал бубновый, хитро улыбаясь, всё ещё рассматривая губы напротив.       Тот начал мелко подрагивать, понимая на что он согласился. Самое интересное, что эта просьба изначально была шуточной и не несла определённого смысла, а сейчас происходит то, что могло не произойти даже во сне.       — Расслабься, я же не ебать тебя пришёл, — с усмешкой проговорил Аргентум, нехотя отрывая руку от талии нижнего и дотягиваясь до его очков.       Силициум окончательно запутался что именно хотел и хочет сделать седьмой. Мысли одна за другой наплывали в голову, не позволяя управлять телом более, хоть и молчание длилось не долго.       Очки в аккурат легли на комод.       — А ты? Ты пробовал уже? — поинтересовался пятый, чтобы оттянуть время.       Рука бубнового вернулась на талию, он начал немного поглаживать её, добиваясь того, чтобы нижний расслабился.       — Нет, но сейчас попробую, — сказал седьмой, пододвигая ровесника ещё ближе. Тот сдавленно выдохнул от действий верхнего и наконец поддался на поцелуй. Теперь Серебряному было проще. Он стал приближаться навстречу, не давая нижнему отстраниться. Рыжий зажмурился в предвкушении последующих событий.       Губы седьмого мягко накрыли чужие. В голове нижнего что-то резко перещёлкнуло, и он самостоятельно уже шёл навстречу сверстнику, не соображая ничего. Мысли ушли куда-то далеко, освобождая голову. Губы подрагивали от чувства наслаждения и страха, лёгкого покалывания откуда-то изнутри и учащённого сердцебиения. Чувства смешивались и отправлялись в разные части тела, заставляя прикоснуться рукой к мягким волосам Аргентума и попробовать сделать всё самостоятельно, без принуждения. Куда-то вниз стустилось и возбуждение, навивая что-то новое, отличное от обычной жизни трефового валета. То же чувствовал и бубновый, также поддаваясь страсти и начиная потихоньку "выпрашивать" то, что хотелось сделать сейчас больше всего. Язык прошёл дальше, глубже, в ротовую полость. Силициум дрогнул от наростающего чувства, тихо простонав в поцелуй. Это абсолютно не удивило бубнового, он также продолжал проникать внутрь, оглаживать, в своей манере, чужой язык и просчитывать по порядку все зубы. Вновь тихий стон в поцелуй и мурашки по коже. Расстворяться сейчас, дать волю эмоциям, в моменте, было очень хорошим решением.       Губы наконец оторвались друг от друга, между ними образовался тонкий мостик, оборвавшийся через мгновение. Лёгкая одышка, переростание страха и напряжения в нечто большее и удивительно приятное.       — Как тебе? — рискнул спросить Аргентум, натягивая на себя слабую улыбку.       — Странные ощущения, — вымолвил Кремний, опуская глаза в пол, пытаясь нормально соображать. Руки плавно двинулись с волос и остановились на плечах седьмого.       В порыве страсти пятый одёрнул Аргентума и решился повторить поцелуй, притягивая друга обратно. Губы вновь соприкоснулись, только теперь они двигались более уверенно со стороны обоих клонов. Поцелуй, как и было задуманно в моменте трефовым валетом, повторился, окутывая обоих тем же необычным и щекочущим изнутри чувством. Языки уже не пытались растянуть наслаждение, мозг и внутреннее желание диктовали что и как делать, командовали всем процессом, утаскивали в иной мир, в другую вселенную. Аргентум не в коем случае не был против ещё одного поцелуя, ему и самому было в радость то, что друг разберётся в своих чувствах и признается в том, что так долго таил в глубине души и сердца.       Поцелуй разорвался образу точно такой же невесомый мостик.       — Прекрасно, — проговорил бубновый, обнимая Кремния.       Тот поддержал объятия, хоть и несильно напугался резким действиям со стороны.       Что-то твёрдое упёрлось в бедро пятого, немного пульсируя через ткань. Он покраснел сильнее от абсурда, происходящего здесь, но не подал виду. Рука Аргентума с талии пятого спустилась ниже. Тот не понял что происходит, поэтому постарался посмотреть куда идёт рука или хотя-бы почувствовать. Пальцы дотронулись до кожи ягодиц, легко минуя ткань шорт и боксёров. Прохладный воздух проник следом, немного охлаждая покров. Силициум одёрнулся, но не стал возражать. Бубновый ухмыльнулся, понимая, что нижний не против того, что сейчас происходит, поэтому продолжил оглаживать голый участок кожи. Кремний вздрогнул, почувствовав как рука ровесника движется дальше, и, уже не сдерживая себя, простонал на ухо тому. Тяжёлый выдох и рука верхнего перемещается на меч, отстёгивая его от пояса. С громким шумом он упал на пол, заставляя трефового вальта ещё раз вздрогнуть и прижаться до конца к Аргентуму. Ногой меч был отодвинут подальше, чтобы, не дай бог, не порезаться.       — Ты не против? Я... — спросил Аргентум, перемещая взгляд на шею нижнего.       — А?... Да, конечно, делай что считаешь нужным, — уверенно ответил Силициум, решаясь посмотреть в глаза напротив. Бубновый потянулся к шее, легко дотрагиваясь и перемещая вторую руку ниже, по ещё одной ягодице. Теплые губы поцеловали один раз, второй, третий, всё дальше и дальше, больше и больше кратких и нежных поцелуев. Несколько дорожек, приятное разливающееся тепло и мандраж по телу заставили сбить дыхание полностью и наслаждаться этим до конца. Пояс медленно был стащен с талии, за ним и имитация доспехов. Всё лишнее упало на пол, также аккуратно отодвигаясь Серебряным куда подальше. Край футболки в аккурат был отодвинут, затем верх был снят вовсе вместе со всем, что было на торсе трефа.       Тяжёлый вдох, и бубновый переместился с тонкой кожи ниже, к ключицам и плечам, зацеловывая и начиная немного покусывать их. Силициум уже в открытую стонал и наслаждался процессом, давая понять седьмому, что всё хорошо, в порядке и верхний может продолжить. Он буквально таял в руках актива, жаждуя быть беспомощным и отдаться эмоциям полностью. На улице начался мелкий дождь, который придавал особую атмосферу этому вечеру. Мысли улетали всё дальше теперь и у бубнового. Переходя на засосы, на тонкой коже, он забывал обо всём, что происходит сейчас. Живые эмоции от нижнего возбуждали, особенно когда приходило осознание того, что под ним находится сам трефовый валет, с которым он проводит большую часть своей жизни.       Силициум наконец-то решил тоже влиться в процесс и начать стягивать одежду с бубнового, всё ещё подрагивая.       Первое, что было положено на комод - маска, которая постоянно красовалась на голове Аргентума. Вслед за ней - пояс.       В это время седьмой дошёл до грудной клетки, тщательно обрабатывая её. Новая волна возбуждения и оба чувствуют как утопают в похоти.       — Резинку сними, — попросил седьмой, на секунду приостанавливаясь.       Силициум не понял до конца, что конкретно имеет ввиду и решил долго не стоять на месте, а сразу задать вопрос.       — А.. Какую? — спросил трефовый, смотря в глаза друга.       — Что у меня на голове, Кремний, — спокойно ответил Аргентум, понимая, что фраза прозвучала двусмысленно. Быстро сообразив, пятый осторожно снял резинку, откладывая туда же куда и остальные вещи.       Бордовые волосы буквально упали на плечи, расспыпаясь. Никогда ещё Силициум не был так близко к распущенным волосам ровесника, поэтому не долго думая, коснулся их, впоследствии уверенно оглаживая. Бубновый против не был, его интересовал торс нижнего также сильно как и Силициума его дивные волосы.       Достаточно наигравшись с грудной клеткой и обцеловав всё что можно, Аргентум остановился, переходя взглядом на глаза трефового. Тот ожидал следующих действий.       — Ты хочешь зайти дальше? — уточнил седьмой, вскидывая бровь.       Пятый потупил взгляд, перемещая его куда-то вправо, и вновь покраснел от смущения. Не думал трефовый, что ему в лоб зададут подобный вопрос. Конечно же ему хотелось продолжить, чувствовать себя так, как не чувствовал никогда, таять от каждого поцелуя, пропитывать комнату наслаждением и закончить этот вечер не как всегда. С другой стороны был колебающийся страх и недоумение в данной ситуации. То, чем занимались валеты в закрытой комнате не правильно, не обдуманно, слишком рискованно и не понятно. Ещё и то, что партнёром является бубновый валет приносило обязанность в правильности и точности действий. Всё же любопытство пересилило большую часть страха, поэтому Силициум решил согласиться на последующие действия кратким и тихим «да».       Бубновый облегчённо выдохнул, подхватывая валета и перекидывая его через плечо(?). Нижний вскрикнул от неожиданности. Пятый был отпрокинут на кровать. В недоумении он поднял голову, смотря на седьмого. Тот стремительно пошёл к выключателю, мимолётно кидая взгляд на беспроводные наушники, что лежали рядом, на тумбочке. Пальцы коснулись белой неровной поверхности. Послышался щелчок и свет в ту же секунду погас, не оставляя шанса что-либо видеть. Даже свет от луны не смог попасть в помещение из-за задёрнутых штор.       Силициум сглотнул, понимая, что так просто его не оставят, поэтому подвинулся назад, чтобы облакотиться на спинку кровати и сесть.       Седьмой прошёл к другу, по пути снимая верх и откладывая его куда-то на край кровати. Затем он сел на постель, снимая брюки и пояс.       Силициум всё настраивался на то, что сейчас будет происходить и пытался переварить всё, с чего начался этот процесс. Осознание приходило до сих пор, заставляя трефового валета потихоньку нервничать и накручивать себя. Ноги сами собой пододвинулись ближе к телу и через мгновение были окутаны руками, чтобы "согреться", да и так было комфортнее перед самым ответственным моментом.       — Как ты? — обеспокоенно спросил Аргентум, откладывая свои вещи туда же, куда и верх.       — Неплохо, — ответил пятый.       Бубновый развернулся к настольной лампе, включил на ней приглушённый неясный свет и перевёл взгляд на ровесника. Тот сидел неподвижно, ожидая последующих действий.       — Ты сам как хочешь? — спросил седьмой, передвигаясь ближе к ногам трефа.       — Не знаю даже, — промямлил рыжий, опуская руки.       Аргентум пододвинулся ещё ближе к нему, за колени опуская ноги на кровать. Не хотелось причинять вреда такому солнышку, потому верхний действовал осторожно, чтобы не напугать его.       Пятый поддался, зная, что вреда от актива он не получит уж точно. Седьмой всё таки решился обнять человека напротив, пододвигая его ближе к себе и мягко целуя в плечо. Тот продолжал следовать указаниям бубнового, двигаясь ближе.       — Я не знаю как идеально это делать, но постараюсь не больно, обещаю, — выдал актив, отовдвигаясь обратно. Рыжий кивнул, уводя взгляд куда-то в сторону, вместе с тем ещё раз сильно покраснел.       Аргентум также раскраснелся, но не стал долго думать об этом. Нужно будет сделать всё возможное, лишь бы угодить Силициуму.       Седьмой аккуратно стянул шорты и боксёры с нижнего, оставляя его полностью обнажённым.       — Не стесняйся так, — начал верхний, — мы всё равно одного пола.       — А мне всё равно стыдно, — отозвался пятый, закрываясь.       — Прекрати, я не извращенец, не собираюсь пялиться на тебя, — с мягкой усмешкой успокоил того актив. Это помогло немного выдохнуть и расслабиться рыжему.       Аргентум и сам уже успел раздеться до боксёров и пододвинуться к трефовому, чтобы дотянуться до тумбочки, с уже давно подготовленной смазкой.       — Так ты... — оборвал фразу Силициум, смотря куда тянется рука верхнего.       — Если хочешь - разворачивайся, мне, если честно, абсолютно не принципиально, — спокойно ответил седьмой, открывая смазку. Пятый заёрзал, но не перевернулся, оставаясь в том же положении, что и ранее. По его лицу было понятно, что он не хило так разнерничался и теперь пытается самостоятельно прийти в норму.       — Тогда ноги раздвинь, — отозвался седьмой, усаживаясь напротив ровесника. Нижний выполнил просьбу, наблюдая за тем, что происходит. Аргентум быстро смазал пальцы, откладывая лубрикант куда подальше и нагнулся к уху рыжего. От горячего дыхания, что опалило ушко, трефовый вздрогнул, хватая за плечи бубнового. Актив что-то неразборчиво прошептал, параллельно просовывая один из пальцев в узкое отверстие. Теперь стало ясно, что таким образом он отвлекает нижнего, который сильно стрессует из-за того, что происходит. В томном голосе пятый различил слова «не нервничай» и постарался успокоиться, пока настрой не сбила ноющая боль внизу. Из-за неприятных ощущений он заёрзал ещё больше, стараясь убрать то, что мешает. К сожалению, этого ему сделать не дали, просовыя ещё один палец. Нижний сдавленно промычал, возвращаясь в сознание из мыслей, и сжал плечи Аргентума, пока тот пытался успокоить трефа краткими поцелуями в зоне ключиц и шеи. Седьмой вздохнул, чувствуя как кожу царапают чьи-то ногти. Глаза пятого заслезились, картинка размылась ещё сильнее, не оставляя шанса что-либо видеть вообще. Он хмыкнул, поддаваясь эмоциям.       — Не так быстро, — растерянно попросил пассив, пытаясь поймать взгляд Аргентума на своих глазах.       — Прости, я не специально, — извинился бубновый. И словно читая мысли друга, он посмотрел тому в глаза, взглядом сожалея, что причинил какой-никакой вред.       Нижний в это время уже успел успокоиться и кивнул, чтобы седьмой продолжил его растягивать. Пальцы прошли ещё дальше, аккуратно образуя ножницы. От этих действий Силициум согнулся и выгнулся обратно, протягивая сквозь зубы стоны, тяжело вздыхая. Из глаз тут же брызнули слёзы, попадая на разогретую кожу щёк, скатываясь дальше, капая на постель. Аргентум понял, что без ласок пятый долго не выдержит болезненную растяжку, из-за этого вновь прильнул к грудной клетке нижнего и начал потихоньку покрывать её нежными поцелуйчиками, тем самым отвлекая от самого неприятного. За то время пока пальцы хаотично двигались внутри из-за неопытности актива в этом процессе, седьмой успел найти простату. Осторожно, поступательными движениями верхний всё сильнее заострял внимание на этом комочке нервов, после вовсе надавливая и растирая её, наблюдая за тем, как рыжий уже без каких-либо стеснений стонет на всю комнату, сжимая внутри себя чужие пальцы, тем самым пытаясь получить больше приятных ощущений. Трефовый прямо таки извивался под другом, умоляя засунуть ещё и третий палец. Аргентум не стал долго думать, как и было велено, он просунул третий палец, продолжая растяжку. Разные чувства, приносившие свои эмоции смешивались, заменялись друг другом, действовали так, как этого не было никогда. Слишком много. Слишком странно. А размышления о том, что может произойти, если Картман или Кира решать зайти в комнату и застанут эту не очень красивую картину, повергли в шок и ужас похлеще любой боли, которую тоже испытывал Силициум прямо сейчас. С другой стороны комната была закрыта и никто не смог бы войти в неё без ключа или оповещения о неуместном визите. Но нервы и стресс, так или иначе, потихоньку, перерастали в сладкое и желанное наслаждение и возбуждение, которое окутывало с ног до головы и не давало нормально соображать. Голову дурманило и заносило, перед глазами образовалась белая туманная пелена.       Пятый почувствовал пустоту. Из нижнего Аргентум вытащил пальцы, дотягиваясь обратно до лубриканта. Силициум разочарованно хмыкнул из-за того, что ему не дали нормально насладиться этим моментом, а принялись вытворять что-то другое. Но он прекрасно понимал и седьмого. Ему ведь тоже хочется чувствовать эту приятную пелену и щекочущее со всех сторон удовлетворение, которое приносит за собой блаженство и состояние эйфории.       Рыжий потихоньку подрагивал, ожидая чувствовать в себе нечто большее. И это был уже далеко не страх, не стресс, не переживание о последующем. Теперь это было интересом, завлекающим куда-то в неизвестность.       Боксёры были сняты теперь и с актива. Аргентум полез в ящик тумбочки за заранее приготовленным средством контрацепции, достал его и аккуратно вскрыл упаковку. Презерватив был успешно одет на член и по-быстрому смазан. Смазка была отложена куда-то в сторону. Актив снова прильнул к ушку Силициума, которого всё ещё трясло от эмоций, переполняющих нутро.       — Ты готов? — шёпотом поинтересовался бубновый, после кусая пассива за мочку уха.       — Да, — отозвался Силициум, сдавленно хныкая.       Не отодвигаясь от тела пятого, верхний приставил голову полового органа к отверстию, начиная что-то шептать, параленьно просовывая её внутрь. Стенки снова раздвинули, а значит снова принесли за собой некий дискомфорт, который был скрыт лёгким дыханием сверху и поглаживаниями в зоне ключиц второй рукой Аргентума. Головка прошла внутрь, вызывая тот же букет эмоций из боли и дискомфорта. Рот нижнего тут же был заткнут сладким поцелуем с инициативой Аргентума. Тихий полустон и томный вздох разнеслись по комнате. На этот раз бубновый не решился спешить, закончив поцелуй, начал выжидать, когда пассив привыкнет.       Вскоре это и произошло из-за огромного желания и возбуждения. Силициум, всё же делая небольшую паузу, смог выдохнуть и с новыми силами продолжать процесс, так что кратко кивнул. Седьмой вернулся к чужим губам, вновь начиная затягивать рыжего в поцелуй, заодно продолжая заглушать большую часть звуков. Не дай бог кто-то что-то заподозрит. Об этом валеты подумали только к концу, но как не странно, им никто не мешал и они продолжали начатое, тоесть хотели этого оба однозначно. Прерывать было бы не правильным решением, ведь зайти на столько далеко им ещё никогда не удавалось. Член прошёл ещё дальше, касаясь простаты, что сподвигло Силициума на отстранение от поцелуя и громкий стон, с изгибом в спине до хруста позвоночника. Сильная дрожь пошла по телу, как и возбуждение. Всё одним комом валилось на плечи и не давало совладать с разумом. Хотелось большего. Намного большего, чем происходит сейчас.       — Продолжи, чего ты ждёшь, — просочил сквозь зажатые зубы пятый, хватая бубнового за плечи, поддалкивая к незамедлительным действиям. Тот живо кивнул, перемещая взгляд вниз, одной рукой придерживая колено ровесника, чтобы сделать всё чётко. Сам он это делал впервые, да и заниматься подобным не планировал в ближайшее время уж точно, так что больше всего боялся сделать что-то не правильно, совершить тотальную ошибку, которая понесёт за собой сильную боль или что похуже. Если бы не те сайты, на которых Аргентум провёл буквально минут двадцать от силы, чтобы знать основу, то он на самом раннем этапе остановился бы и не продолжал ничего делать. Перед глазами и у него стояла муть, из-за чего актив еле-еле фокусировал взгляд на нужном, отбрасывая мысли куда подальше, лишь бы концентрируясь на пассиве, который доверяет и ложится под него полностью обнажённым. Эти размышления о важности происходящего заставили седьмого сто раз проверить на сколько правильным это будет решением и сможет ли он после этого вообще смотреть в глаза своему другу. Половой орган прошёл ещё дальше, теперь уже полностью. Реакция не заставила ждать себя. Силициум опять выгнулся, поднимая таз. По цепи и физике Аргентум пошёл за ним, подцепляя его морально взглядом. Ещё секунда и треф возвращается в исходное положение, ещё раз тяжко вздыхая и закрывая рот обратной стороной ладони. Расслабление и удовлетворение пришли сами собой, но всё ещё влавствовало сильное любопытство о том, что будет происходить дальше, на сколько ещё хватит обоих.       Снова кивок, на это раз с мягкой улыбкой, чуть рассеяным видом и диким возбуждением. Глаза словно два огонька переливались в свете этой тусклой настольной лампы, отображая как зеркало то, чего хочет Силициум. Это было понятно и Аргентуму, который быстро сообразил что нужно делать в такой ситуации. Он бережно начал двигаться в пассиве, продолжая всё больше растягивать стенки и касаться простаты. Наконец-то пятый почувствовал себя "в своей тарелке" и что-то непонятное взбрело ему в голову, что он полностью отдался активу, получая только удовольствие и кайф от сего процесса. Аргентум был только рад видеть, что ему искренне доверяют и лично уходят, оставляя на распоряжение самое ценное, что есть, что существует. Казалось, что оба сейчас совсем позабыли кто они друг другу, желая получить лишь наслаждение, пусть и утопая в похоти и разврате. Назвать это чем-то непристойным или отвратительным было бы не правильно, ведь оба согласились на этот шаг искренне, абсолютно не жалея об этом выборе, они делали это чисто для дела, а не чтобы утихомирить животный инстинкт. Всё больше и дальше, и оба уже сильно возбуждены. Бубновый решает рикнуть задвигаться в пятом быстрее и выполняет это точно так, как и планировал. Плавно он перешёл на темп побыстрее, наблюдая за тем как среагировал на это Силициум.       — Ты как? — поинтересовался состоянием пассива седьмой, переводя взгляд выше, к глазам Силициума. Тот вздрогнул от неожиданного, хоть и простого вопроса, положительно мотая головой и улыбаясь, тем самым давая понять другу, что всё хорошо.       Аргентум продолжил увеличивать количество толчков и ускорять темп, заодно придерживая пассива за внутреннюю часть бёдер. Для того чтобы не издавать излишние звуки, пятый прикусил губу и не расчитав сил прокусил её до крови, тихо ойкая, чувствуя на языке привкус металла. Седьмой же подумал что это произошло по его вине, что это он причинил какую-то боль нижнему, поэтому извинился несколько раз. Жаль, что из-за собственных стонов и мути в голове рыжий не услышал этих раскаяний, а продолжил закусывать губу, глотая по чуть-чуть свои же капельки крови из-за небольшой ранки.       Через пару минут такой долбёжки Силициум перестал чувствовать тело. Теперь его голова была очищена от мыслей, он подходил к концу, пытаясь оповестить об этом друга.       — Мх, п-погоди, — останавливал верхнего пятый, всё ещё постанывая. Тот сразу понял к чему клонит рыжий и, сдавленно промычав, закончил в презерватив. Следом закончил и пассив, выгибась в спине и громко простанывая.       Член легко выходит из обмякшего тельца, всё ещё немного пульсируя.       Небольшой перерыв, после которого валеты улеглись спать без каких-либо сил.