Любовь всегда выходит боком

Он любил искусство. До боли любил и любит по сей день. Восхищается красотой творений, узнаёт новое и старается не забывать кем то уже забытое старое. Он любит своё приложение. Любил и будет любить плоды собственного многолетнего труда, что ежедневно радует душу программиста своей популярностью и успехом, люди реально используют его программу... Он любит Олега, но никогда об этом не скажет в слух — считает, что неправильно. Считает, что не заслужил. Птица, вечно разговаривающая где-то в голове, тоже так считает. Говорит, что он больной и неадеквантый, раз смог влюбиться мало того что в мужчину, так ещё и в собственного друга детства, с которым они успели пройти огонь, воду и медные трубы, а ведь эти сложности ещё не всё что их ожидает в тёмном и неизвестном будущем, но вместе ли? Птиц считает, что Сережа променял его на своего дружка. Нагло забыл того, кто с ним был с малых лет, кто сидел в его голове... Сергей любил жизнь, а теперь телохранитель находит его лежащим в ванной комнате с изрезанными вдоль руками, по которым стекают дроги алой жидкости, вызывающей такой ужас и замешательство в голове военного, что ещё минуту "Волче" стоит, глядя на эту жуткую картину глазами по пять копеек. Грудная клетка всё ещё тяжело вздымается, по щекам из приоткрытых глаз смотрящих таким разбитым и обречённым взглядом в потолок, скатываются слёзы. Он ещё жив. Даже в сознании. — Блять, Серёж! – Он срывается с места, останавливаясь только тогда когда врезается коленями в холодную плитку на полу рядом с ванной. Сдергивает с держателя полотенца, прижимая к изуродованным рукам так сильно, что собственные костяшки на пальцах бледнеют... Пытается вспомнить то, чему их учили в армии касаемо оказания первой помощи. — Только дыши... Не закрывай глаза - шипит он, дрожащими руками доставая телефон из внутреннего кармана пиджака. —Зачем... - голос звучит совсем хрипло и искусственно. — Ты мне нужен. Слышишь? Серый, – книга контактов... блять, нет, телефон, набор номера, 103. — Ты должен выжить. Ради меня, ради Марго... Ради своих фанатов, чёрт возьми. — Я не хочу в больницу... Пожалуйста... - Разумовский обессилено закрывает глаза, тяжело сглатывая комок в горле. Сознание только сильнее затягивает пеленой страха, паники и чёртового нежелания продолжать эту жизнь с соседом в голове. Он устал. Устал глотать таблетки что бы заглушить надоедливый голос, подначивающий на действия которые сам Сергей ни за что в жизни не совершил бы. Почему он не может просто здесь и сейчас закончить с этим? Почему Волков раз за разом бросается спасать его? Он ведь только груз на чужих плечах, было бы легче просто скинуть его, отдать в загребущие лапы смерти. — Надо, Сереж, надо... – тихий шёпот, смешанный с резко обрывающимися гудками в телефоне. Диспетчер взял трубку. — Здравствуйте. Попытка суицида, человек потерял много крови. Санкт-Петербург, улица... – дальше Сергей уже ничего не услышал, теряя сознание. Слишком много крови он потерял. *** Олег сидит в коридоре частной клиники, прислонившись затылком к стене и прикрыв глаза, под которыми от вечного недосыпа и стресса успели образоваться заметные синяки. Уже около получаса пребывания в этом месте врачи ничего не говорят, да и в палату к Разумовскому не впускают... Единственное, что ему сообщили так это то, что наложат швы на порезы и переведут пострадавшего в палату до того времени как он не придёт в себя. Волков всем богам молился, что бы Сергей по приходу сознания обратно, шёл на контакт с докторами, не молчат и тем более не противился, иначе исход будет ещё хуже, а психиатрическая больница закроет программиста в четырёх стенах палаты с мягкими стенами и полом. Время тянулось невыносимо медленно, каждая секунда была зверской пыткой. Олег то поднимался, то опускался на стул хотя из стороны в сторону по пропахшему лекарствами коридору, не находя себе места. Несколько раз он слышал как открывается дверь палаты, но нет, это лишь слуховые галлюцинации, которые породило его напряжённое как натянутая струна сознание. Наконец, дверь открылась, и врач в белом халате вышел в коридор. Волков вскочил на ноги, не зная, чего ожидать. — Ваш друг стабилен, — начала врач, и Олег ощутил, как у него отлегло от сердца. — Мы наложили швы, он находится под наблюдением. В ближайшее время ему понадобится покой и, возможно, психиатрическая помощь с госпитализацией. — Можно его увидеть? — Олегу казалось, что его голос звучит слишком громко для тихого коридора. — Пока нет, — врач покачала головой, после поправив съехавшие очки на носу. — Сергею нужно отдохнуть. Но вы можете быть уверены, что он в надёжных руках. Олег кивнул, чувствуя одновременно облегчение и беспокойство. Он вернулся на стул и снова опустился на него, чувствуя, как усталость захватывает его. Мысли о том, что будет дальше, не давали ему покоя, но сейчас главное было то, что Сергей жив. Его сердце бьётся, перекачивает кровь в организме... Легкие вздымаются с каждым вдохом. Спустя несколько часов ожидания проведённых то в больнице, то на улице, то в соседней кафешке, медсестра всё же вышла в коридор и кивнула Олегу, приглашая его пройти за ней. Он поднялся, чувствуя, как сердце бьётся в груди чуть ли не выпрыгивая наружу, и последовал за ней в палату, сжимая руки в карманах в кулаки. Сергей лежал на кровати, подключённый к различным аппаратам, но его грудная клетка размеренно поднималась и опускалась. Он был в сознании, но выглядел очень уставшим и грустным. Глаза были полны боли и изнеможения, но в них всё же был проблеск, взгляд того Сергея, которого он знал. Жизнерадостного, стеснительного и милого. — Привет, Серёж, — Олег сел рядом и взял его за руку. — Ты меня слышишь? Сергей медленно повернул голову и взглянул на Олега. Его голос был слабым, едва слышным. Теперь слишком тихим, для наполненной шумом прибора, палаты. — Волче... — прошептал он, едва размыкая губы. — Я здесь, — сказал Олег, стараясь улыбнуться, но получается откровенно говоря плохо. Сергей не ответил, но его рука слегка сжала ладонь Олега. Это было знаком того, что он слышит и понимает, но не в силах издать ещё какой-то звук, не говоря уже об извинении, хоть его сердце и разрывалось от того, что он натворил. Сделал не подумав, поддался эмоциям чуть не лишил себя жизни. Олег почувствовал, что между ними установилась какая-то незримая связь, которая даст им силы бороться дальше. Несколько минут они сидели так, не произнося ни слова. Сергей медленно закрыл глаза и погрузился в глубокий сон. Олег продолжал держать его за руку, обещая себе и ему, что не оставит друга в этом тяжёлом испытании. Но точно ли он друг? Что он чувствует по отношению к Сергею? Явно что-то большее, чем дружеская любовь и привязанность. *** Прошло несколько дней, прежде чем Сергей начал приходить в себя и более-менее осознавать, что происходит вокруг. Он стал немного говорить с врачами, рассказывать что произошло, хоть и неохотно. Олег старался быть рядом как можно чаще, поддерживая друга в эти трудные моменты. Приносил фрукты, книги... Оставался до конца часа посещения, усердно обходил тему попытки суицида, обнимал и утешал, иногда даже не говоря ни слова. Молчание тоже может быть комфортным. Таким родным, что хотелось положить голову на чужую грудь и под биение его сердца провалиться в царствие Морфея. Сегодня Разумовского выписывают под медицинскую доверенность, оформленную на Олега. Теперь было важно найти способ помочь Сергею справиться с его внутренними демонами, чтобы он смог вернуться к обычной жизни совершенно здорового человека. Олег знал, что путь будет долгим и трудным, но был готов идти по нему вместе с другом, несмотря ни на что. Только можно ли найти лекарства, которые раз и навсегда справятся с Птицей, избавив Сережу от страданий, а не заглушат её на время как тот же Нурофен? Наверное, нет. Но Волков будет стараться. Из кожи вон лезть, что бы найти решение, что облегчило бы жизнь сразу же двум людям. Они стоят на улице перед парадным входом, Сергея рассматривает снежинки, спускающиеся с неба и падающие на рукава чёрной куртки. У каждой разный узор, размер... Бывают дефекты, бывают идеальные. Практически как люди, только идеальных не существует. Каждый индивидуален, а себя нужно принимать таким, какой ты есть... Ты — личность, ты — особенный, и вовсе не груз на плечах других людей. — Идём в машину, замёрзнешь ведь, – Олег взъерошивает пальцами чужие волосы, стряхивая с них мелкие льдинки, а Серёжа лишь недовольно жмурится и мотает головой, скидывая ладонь со своей головы. — Давай ещё пару минут постоим? – он произносит и переводит взгляд на Волкова. Приглаживает свои теперь лохматые, а не идеально прямые, волосы. — Нет, Серёж. Идём, пора домой. — Я... Теперь буду жить у тебя? Обречённый вздох срывается с губ телохранителя. Олег уже говорил в больнице, что первое время Разумовский будет под его присмотром, в его квартире, потому что оставлять этого горе- программиста наедине с самим собой и своими голосами не хотелось. Забудет выпить таблетку, эта херь в перьях его доведёт в очередной раз, а потом что? Снимать его с петли или с реки вытаскивать? Перспектива не из лучших, приятнее будет потерпеть соседство и некоторую импульсивность Сергея, чем снова вытаскивать его с того света, убивая и свои нервы, и его, которых и так практически не осталось. У двоих. — Да. Не хватало, чтобы ты ещё что-то натворил без присмотра. — Я не маленький, что бы со мной нянчиться, – дует губы, складывая руки на груди и поворачиваясь на 90 градусов, только вот не в сторону Олега, а наоборот. — Но глупый. Пошли. — Давай заедем в кафе? — Я тебе кофе и дома могу приготовить. – он вздыхает, уставше потирая переносицу и надавливая пальцами на закрытые веки. — Не ищи отговорки. — А чизкейк? — Заедем в магазин за необходимым и дома вместе приготовим, только кухню не сожги, умоляю. — Что ты? Под твоим присмотром ничего не случится! – Сергей усмехается и бежит к машине, один раз чуть не подскользнувшись на заледеневшей тропинке. — Как ребёнок малый... – Олег слабо улыбается, направившись за другом.