Усы, хвост... Пони?!

       Интеграция Сандэнс шла потихоньку. Сперва она отсыпалась несколько дней подряд. Всё же пережить смертельное проклятие, а потом и изн… специфическое лечение… Организм был крайне изношен. Когда я решил взяться за наложение чар на протез, резко вспомнил, что душ, так-то, для этих самых чар у меня нет. То, что я накрутил в алтаре, поддерживается домом-биорастением, а вот программировать протез… Увы, тут надо капитально подумать. Из спальни-кабинета меня выдёргивала Шейди, когда возвращалась с рынка и просила приготовить что-нибудь вкусненькое. Походу, подсадил я мыху на свою готовку.        Когда я всё же отвязался от мелких дел по дому и мне уже осточертело составлять чары для деревянной ноги, решил отоспаться хотя бы часа четыре. Растянулся на кровати, проваливаюсь в Серую Хмарь… и не сразу подмечаю, что уже ставшим привычным вид слегка видоизменился. Не сильно, но… в общем, неподалёку от меня в пространстве Хмари загорелась маленькая звёздочка.        Подивившись столь резким изменениям, подплываю\смещаюсь ближе и, дабы не спугнуть, очень осторожно касаюсь\обволакиваю своей волей тусклую звездочку. Впрочем, мои предосторожности были излишни, но на тот момент я опасался сломать\погасить звёздочку, что на деле оказалась спящим разумом Сандэнс.       Получив пищу для размышлений, сделал несколько выводов по поводу Хмари. Выходит так, что это пространство как-то связано с миром снов. Как и почему меня выносит в Хмарь, мне до сих пор не ясно. Но вот почему в Хмарь вынесло кого-то ещё я представляю. Стоило мне сконцентрироваться, как спящую звёздочку чужого сознания обрамил мой сигил — незамкнутый треугольник. А от самого разума ко мне тянется тоненькая ниточка связи.        Как-либо воздействовать на спящий разум я поостерёгся, а потому просто наблюдал за исходящими в Хмарь психическими волнами. Когда звёздочка стала тускнеть и неровно подрагивать, я всплыл в реальность и поднялся на второй этаж, в комнату пегаски. А ей определенно снился кошмар, учитывая, как мотыляло по кровати липкую от холодного пота поняху. Накрыв её волной спокойствия и ощущения безопасности, унёс к себе на траходром и, продолжая понемногу проецировать психический поток, снова погрузился в Серую Хмарь.       Благодаря сделанному в реальности, маленькая звёздочка Санденс сияла мягким, ровным светом. Убедившись, что кошмар был разрушен, вскоре отнёс пегаску обратно в её комнату и, очистив заклинанием, укрыл одеялом. Целебный сон ей не помешает.        Между делом прибегала Рарити. Она-таки сгоняла со Спайком в горы, и они там наковыряли весьма неплохие образцы, которые та притащила мне. Да еще и принесла мой заказ в виде халатов, рубах, хаори и штанов. Тут же я вспомнил о нашей пегаске, и сводил белую единорожку на второй этаж во вторую по счету комнату, которая теперь принадлежала Сандэнс. Там нас встретила эта… В общем, спит красно-белая пегаска с крупом задранным к потолку и подложенной подушечкой…        — Кошмар! — Возмутилась Рарити.        — В общем, вот. Извини. Её ещё после лечения плющит, вот она…        — Да кто же так хвост и гриву остригает! Это — кошмар! — Возмущенно топнула ножкой белая однорожка.        — Так уж вышло. Ничего, отрастут снова, и будет не хуже прежних. Я вообще по другому вопросу.        — Уж я на это надеюсь! Так, раз тебе не моё мнение требуется, тогда что?        — Гм… Тебя совершенно не смущает, что у неё «покров» отшибло?        — Меня смущает то, что это не смущает тебя, дорогуша! — Нахохлилась Рарити.        — Гхм, Рарити, я за свою жизнь повидал столько, в таких позах и вариациях, что меня смутить подобной позой, это равносильно тому, что напугать Твайлайт тем, что подаришь ей книжку.        — Оу… — Единорожка прикрыла ротик полированым копытцем. — Так… что ты хотел? Хотя я, кажется, понимаю… Ох, бедняжка… и крылья…        — Нужно что-то практичное, повседневное… Недели на две. Ну и парадное, только попроще, если хочешь, я передам письмо, когда она очнется, сможешь с ней поговорить о том, что ей захочется, чтобы временно прикрыть спину и круп. Заказ на мой счёт.        — Ну, ТАКОЕ я ещё не проектировала…        — Я понимаю, тебе хочется, чтобы пони блистали в твоих нарядах. А тут я со своими повседневными заказами… Я пойму, если ты полностью спихнёшь заказ на какую-нибудь швею.        — Ну… ты прав. Повседневные вещи я всё же передам другим, а вот говоря насчет парадной одежды ты будешь прав — мне это интересно. Ох, некультурно замерять спящую пони, но раз ты говоришь, что она уже несколько дней спит… — Из сумочки на боку вылетает матерчатый метр и блокнотик с карандашом.        — Спасибо тебе. Пока ты тут занята, я займусь твоими камнями.        — Хорошо! — Мне в руки прилетела толстенная папка с набросками.        Что ж, нарезка камней — тоже неплохой способ отвлечься от разработки рунических кругов. Справился за пару часов. Когда отдал пуговицы, брошки и клипсы довольной однорожке, мне всучили очередной мешочек, туго набитый битсами. Теперь можно и самому на рынок сходить. Мне много продуктов не надо. А вот для Шейди и Сандэнс… надо затариться зерном. Разные виды и не меньше чем в мешках. Полба, овес, рожь, пшеница, пшено, кукуруза, соя и ячмень. И яйца. Они много куда идут при готовке. Чтобы лишний раз не бегать, набрал под сотню. Судя по звукам за прилавком, нехватку комплекта предприимчивый понь выдавливал прямо из курицы… Впрочем кура справилась. Хм… А почему бы не пустить те шесть оплодотворенных яиц, что попали в сотню, на то, чтобы обзавестись своим курятником?        Также купил два мешка сахара. И свекольного, и тростникового. Оказывается, пони чувствуют вкус этих сахаров сильно иначе чем я, и это позволяет сильнее разнообразить блюда. Всандалил почти все деньги, пришлось увозить всё на телеге, но зато вопрос о нехватке продовольствия можно надолго отложить. На обратном пути зашел в хлев и познакомился с поставщицами молочных продуктов. Обменял пустые бидоны с доплатой на новые, но полные. Подумав, купил ещё три. Молоко тоже много куда идёт при готовке. Когда таскал мешки в подвал, заметил у Шейди такую довольную моську… Хм, а лимонов я в продаже не видел… не сезон?        Сандэнс всё же проснулась вечером третьего дня. Сперва мы услышали громогласный рокот пустого желудка, а потом неровное перестукивание трёх копыт и одного протеза. Пегаска выглядела крайне помятой. Рарити как знала: поймав меня на рынке, утащила к себе и выдала комплект… шортиков. Миленьких, простеньких серых, бежевых, коричневых, черных и белых шортиков. Вот это безобразие я и выдал отчаянно зевающей пегаске. Та сперва потупила, растянув бежевые шортики у себя перед носом, потом до неё дошло и она вспомнила про то, что «покров» ей напрочь отшибло. Вот так, сидя, а потом и вовсе лёжа на диване, она столь же отчаянно пыталась натянуть их на положенное место. С трудом, с непривычки и из-за нечувствительного протеза, но все же она справилась. Теперь меня гложет вопрос… А почему пони в шортиках выглядит более раздето, чем пони БЕЗ шортиков? Судя по моське бэтпони, у неё тот же вопрос.        В общем, пока Сандэнс отдыхала на диване, я готовил очередную запеканку. Вернее, две. Первую с манго для Шейди, вторую с яблоками для Сандэнс. В итоге запеканки залетели по назначению без остатка, более того, пони полирнули съеденное булочками с чаем. На моё счастье, пегаска оказалась любительницей кофе. Когда Шейди с удивлением наблюдала, как допивается вторая кружка, она спросила — а не станет ли ей плохо? Всё же для пони кофе — лютый энергетик. На этот вопрос Сандэнс сама удивилась, сказав, что она всегда пила кофе в огромных количествах. У них в городе вообще кофе пили чаще чем чай. Видимо, выработалось привыкание, и организм научился фильтровать нужное.        Благодаря нашей ментальной связи я постоянно отслеживал психическое состояние пегаски. Поначалу было ещё ничего, но стоило ей выйти на улицу и увидеть небо, как настрой проломил дно. Говорить ничего не стал — только хуже сделаю.        Буквально через пять минут из кустов выпрыгнула Пинки. Ради сохранения целостности своей психики я самоустранился на время, решив всё же заняться фруктовыми садами. Вечериночная пони, пользуясь замешательством новенькой, утащила ту в город, и потерялись они там до самого вечера. Я как раз успел высадить яблони, груши, манго и некие вольт-яблоки, как подсказывает мне моё «познание». И все эти деревья, кроме последних, совершенно без проблем подключились к корневой системе дома.        Вольт-яблоки, как оказалось, своей сутью зависимы от природы Вечнодикого. Расти у меня в саду они будут, но плодоносить станут только когда Лес разрешит. А жаль, мне они очень понравились своим необычным вкусом и пощипыванием языка из-за электрической маны внутри. Ну, раз на то пошло, высадил вообще все семена вольт-яблок и, используя свою природную ману, заставил их хотя бы немного прорасти, чтобы не замерзли за зиму. Остальные деревья будут постепенно расти до взрослого возраста в ускоренном виде, но постоянно.        Пинки вернула мне перекатывающийся откормленный колобок. Так как Сандэнс наотрез отказывалась от приветственной вечеринки, Пинки устроила ей таковую прямо в «Сахарном уголке» и закормив бедняжку вкусняшками. Благодаря вниманию вечериночной пони настроение бескрылой было неплохим. Уложив откормленную пони спать, поблагодарил Пинки за помощь, на что та только улыбнулась и махнула ножкой. Откуда она узнала, что одной пони в городе требуется ударная доза радости и сахара, остаётся для меня загадкой.        На следующий день я всё же закончил проработку чар. Пришлось прибегнуть к созданию духа. Так как мне тут охотиться на зверьё запретили, а убивать пони ради ресурса… дико даже для меня, пришлось вспоминать, что мне на ушко нарыкивали два гнолла-шамана, пока мы устраивали безудержную оргию в далёком прошлом…        Дурная моя башка нещадно гудела, но маленький гадёныш всё же появился из моей психической маны. Да, псионику этот индюк хоть и чувствует, но не кушает. Потому пришлось насиловать свою голову. Когда проснулась Сандэнс и выползла из уборной, утащил её на алтарь — заключать договор с младшим духом разума. Естественно, правила договора я ей нашептывал через нашу ментальную связь, а потому выцыганить у этого мелкого ошмётка моей вредности ничего не вышло, а под угрозой развоплощения он согласился стать деталькой для протеза. И если пони его не видела, то с моей помощью вполне ощущала. Потому-то всё и вышло. Ценой контракта стал один процент от маны пегаски. Ну, она и так по сути практически немаг, так что откормиться и взбрыкнуть на условия договора дух сможет примерно… никогда.        И вот уже используя псевдодушу, я отсоединил протез от пони и на её глазах начал процесс привычного для меня нирновского некромантского зачарования. Тот момент, когда духа разума трахнули в мозг. Прекрасно! Зато протез получил целый ворох кукловодских настроек. Одна была проблема: подсоединение магканалов в протезе к нервам… весьма мучительный процесс… Дабы Сандэнс не дёргалась, пришлось усадить её к себе на колени и связать все четыре ноги своим хвостом. Также прижал к себе её голову. Сперва офигевшая от такого обращения пони ничего не поняла, а потом… стало поздно — свободной рукой я надавил на протез, и он насадился на шарнир, давая резкую сцепку нервов и каналов. С таким даже чары алтаря не справились, хоть и изрядно приглушили боль.        Когда боль отступила, Сандэнс провалилась в беспамятство, и я отнёс ей на диван, укрыв пушистым покрывалом. Шейди как-то недовольно за этим следила, но ничего не сказала.        На следующий день в городе организовали какую-то то ли ярмарку, то ли ещё что. Так как мне было скучно, собрались и втроём отправились посмотреть. Как выяснилось, понивильцы каждый год в середине осени устраивают «Осенний забег». Суть — пони несутся от старта и до финиша. В гонке на скорость участвуют все желающие, есть даже призовые места, но в большей своей массе маленькие цветные коняшки просто получают удовольствие от забега толпой и помогают местной ленивой природе сделать свое дело, и каким-то мистическим образом срывали получившимся потоком воздуха осенние листья с деревьев.        — Хочешь проверить протез на прочность? — Спрашиваю у опёршейся передними ножками о заборчик бескрылой.        — Ну… Я в таком раньше не учавствовала… — Помялась пони, что привлекала на себя очень много внимания соседей. Всё же для местных видеть пони с деревянной ногой… очень непривычно. Благо Рарити закончила для кобылки довольно неплохую рубаху и жилетку в тон к коричневым шортикам, так что обрубки крыльев были надежно спрятаны под специальной складкой.        — О, привет! — Бодренько прицокала к нам довольная Твайлайт.        — И тебе доброго утра. — Помахал однорожке. — Участвуешь?        — Да! Так интересно! Я никогда раньше в таком не участвовала, но я прочитала книжку о правильном беге, и, думаю, я справлюсь! — Её предвкушение ощущалось даже сквозь неплохо так раскачавшийся артефакт у меня на голове.        — Составишь Сандэнс компанию? — Подтолкнул немного смущающуюся от внимания кобылку к Твайлайт.        — Конечно! Идем, получим номерок! — И утащила пегаску с собой.        — Джек, я понимаю, ты хочешь её отвлечь, но…        — Ты просто не знаешь, что творится у неё в голове.        — А ты, получается, знаешь?        — Мы с ней связаны. Я чувствую её сейчас намного ярче чем тебя.        — Думаешь, она справится? Я вижу, как она пытается улыбаться, но… пегас, без крыльев…        — Сейчас я ничем не могу ей помочь. Ей нужны пони, которые её поддержат. Кто, как не хранительницы элементов и их друзья смогут сделать это лучше?        — Мне казалось, что ты на неё глаз положил. — Недовольно буркнула бэтпони.        — Положил или нет, она чувствует, что я её хозяин. Пока она не привыкнет, она не сможет отделаться от этого ощущения или хотя бы сместить его на фон восприятия. А без этого… слишком вспыльчивая натура, и мои сюсюканья будут восприняты в штыки.        — В каком смысле — хозяин? — Удивилась Шейди.        — На её душе моя метка. Так что во всех смыслах. Я тебе показывал души тех, кто так же помечен.        — Оу…        — Ага. Оу. Процесс интеграции будет небыстрым. Так что сейчас ей очень нужны друзья. Не хозяин.        А далее мы наблюдали за забегом пони. Пинки со Спайком заделались комментаторами этого забега, который едва не перерос в клоунаду из-за каких-то соревнований, что устроили между собой Рейнбоу и Эпплджек. Но в целом всё было довольно прилично. Меня же интересовали только Твайлайт с Сандэнс, что плелись практически в самом конце.        Единорожка очень ответственно отнеслась к делу, и я ощутил смущение Сандэнс, которая время от времени отвечала на вопросы Твайлайт, да и в общем постепенно привыкала к крайне общительной маленькой ученице большой белой пони. Когда они пропали из виду, всепони и мы с Шейди ломанулись к финишу, благо тот был недалеко. Уже там я сел под деревом и сконцентрировался на ощущениях, потянувшись к Сандэнс. Она почувствовала моё внимание, но к её органам чувств я не лез, что успокоило пегаску, зато сконцентрировался на её самочувствии и оценке состояния протеза.        Если обобщать, то всё идёт неплохо. Когда они с Твайлайт финишировали, заняв пятое и шестое места, пегаска устало рухнула на расстеленное полотенце. Тут же я бросил на неё целебные чары, что уняли легкую боль, получив волну благодарности в эмоциях. Всё же протез не без недостатков. Ничего, в будущем я это исправлю. Что Твайлайт, что Сандэнс были довольны проведенным временем. А потом долго стебали Эпплджек с Рейнбоу, которые устроили балаган во время забега. Заодно Сандэнс с ними познакомилась.        Рейнбоу в своём репертуаре начала понтоваться тем, что она самая-самая пегаска. Тут-то Твайлайт её оттащила и рассказала, что новенькая так-то тоже пегаска, но если сравнивать, то она получается тоже «самая-самая», но из-за увечий — с другого конца. Вот тут-то радужную занозу в моей жопе проняло. Капитально так проняло. Удивительно. Я уж думал, её броню самолюбия ничем не пробить. Моя персональная головная боль даже извинилась. Тут в шоке была половина тех, кто слышал этот разговор. Всё же у голубошкурой… своеобразная репутация. Что сильно подняло Сандэнс в глазах моей причины инсульта, так это то, что она в резкой форме попросила не проявлять к ней излишней жалости.        В итоге… Рейнбоу утащила мою пегаску в небо. Сперва та возмущалась, но потом… Ощущение счастья. Настоящего, яркого. Думаю, они подружатся. Вернулись пегаски под вечер. Весь день они просидели на облаках, болтая о всякой чепухе. Я даже не стал ворчать на то, что сегодня меня объедали уже три пони. Только после ужина я понял, какую ошибку совершил, ведь моей головной боли ПОНРАВИЛСЯ ужин! Ох… Мне срочно надо ограбить консервный завод в другом мире! Ну и пару стратегических зернохранилищ!        Наблюдая за тем, как довольные поняхи хрумкают овсяные печеньки, запивая их кто кофе, кто молоком, а кто чаем, я заканчивал плести из «нитей воли» небольшой сачок. Для отлова мелких гастарбайтеров. Но это позже, а пока… я наслаждался картиной мирного понячьего застолья. От общей атмосферы даже Шейди стала общительнее обычного, рассказывая о своей жизни в пещерах, в которых бэтпони отгрохали натуральный подземный город. Эх… родственные души.        Сандэнс, кстати, доспехи на поникенах узнала. Долго разглядывала пегасью броню. Немного взгрустнула, но тут Рейнбоу, будто чувствуя, полезла с обсуждением этой брони. Дошло до того, что пегаска принялась клянчить у меня этот доспех поносить, чем изрядно повеселила бескрылую. Ну, мне не жалко. Да вот только, когда Сандэнс закрепила все замки, голубошкурая едва смогла от пола оторваться. Когда ей объяснили, что это парадные доспехи, чтобы на земле покрасоваться, нас едва не обматерили.        Пока моя головная боль пыталась расцепить металлические замки, я притянул неразобранный мешок и отдал Сандэнс два портрета из замка. Изображенные на них пони и были правящей семьёй. Пегаска их, может быть, и не любила, но уважала, а потому эти портреты повесили в её комнате. Так же ей приглянулось одно из украшений — медальон. Как мне объяснили, он крепится на специальный ремешок из ткани и надевается на шею. Попытался вырастить образец ремешка из мягкой волокнистой ткани дома-биорастения, но в итоге… получился ошейник. У меня дёргалось веко, а пегаска с довольной моськой красовалась перед зеркалом в… ошейнике. На чокер это не тянет вообще ни разу. Ну, раз ей нравится, я ничего не скажу.        И пока пони отдыхали на диване перед иллюзорным камином, я отошел на кухню, чтобы отнести пустые тарелки. Тут-то я и подметил по ощущениям, как кое-кто лишний решил показаться. Дабы не спугнуть, как три попытки раньше, сделал вид, что ничего не заметил. Звеню тарелками в мойке, намурлыкиваю веселый мотивчик…        — А НУ СТОЯТЬ! — Мой рявк с кухни перепугал трёх понях.        Выскакиваю с кухни с длинным сачком в руках. Первый взмах — мимо! Второй взмах — сачок с грохотом приземляется на стол. Мимо! Отталкиваюсь от пола, выстреливая собою почти под потолок, делаю сальтуху с широким размахом и наконец прихлопываю цель сачком к полу.        — Допился, старый извращенец… — со вздохом ворчит отошедшая от шока Шейди.        Тишина. Тяжело дышу. Давненько мне так выкручиваться не приходилось…        — Дядя… не стукай! — Тонкий писклявый голосок, от которого даже у меня волосы дыбом встали.        — Э?! — Лаконично озвучила изумление всех трёх пони Рейнбоу.        — Откуда голос?! — Навострила ушки Сандэнс.        — Из сачка. — Констатирую факт, подбираясь к сетке сачка, которую не видно обычным зрением. Впрочем, как и содержимого.        — Но… там пусто… — Наклонила вопросительно голову Шейди.        — А хрен вы призрака увидите, пока он сам этого не захочет.        — П-п-п-призрак?! — Шерстка голубошкурой встала дыбом на спинке. Хе, всё же чего-то она всё-таки боится.        — Ну, учитывая, что оно разумно, судя по жалобному писку, то это не призрак, а душа. Хотя в круп терминологию, сути это не сильно меняет — у нас в хате труп, и с этим надо что-то делать!        — Т-труп?! — Вытаращилась на меня Рейнбоу.        — Но откуда? — Более смелая Шейди уже перебралась через спинку дивана и спрыгнула на пол.        — На тебе проехалась.        — И ты говоришь об этом только сейчас?! Стоп… Хочешь сказать… что-то пришло во мне из того мира?! — Вот теперь паникой накрыло бэтпони.        — Харэ истерить! Да, но не в тебе, а НА тебе! В твоём амулете. Из-за маны аликорна я её не сразу заметил. — Поморщился, раскочегарив магическое зрение и рассматривая жалобно смотрящий на меня комочек эктоплазмы в сетке.        — В смысле… — Она достала подвеску из пучка меха на грудке и наконец заметила, что в амулете почти не осталось синей маны. — Магия Ночной Госпожи… она… она почти исчезла…        Ну, всё, у бэтпони сейчас случится натуральная истерика.        — Эта мелкая присосалась к живительной мане. Твоя подвеска на время стала камнем душ. Когда подпитка почти закончилась, эта мелочь начала высовываться в поисках подкормки, чтобы не утратить своё самосознание.        — М-м-мелочь? — Со слезами на глазах спрашивает бэтпони.        — Ага. — Перевожу взгляд на маленький комочек эктоплазмы. — Не вздумай убегать.        — Только не стукайте… — Раздался тоненький голосок.        — Не буду.        Подняв сачок, успел схватить резко метнувшийся в сторону комочек с глазками. Всё. Попалась.        — Ну всё. Добегалась. — Призвав в свободную руку темную магию, срываю пелену с души, заставляя её проявиться в истинном облике. В итоге у меня в захвате пальцев повисла маленькая земнопонька с бантиком.        — Ау-у-у… — Помахала она лапками в воздухе.        Всепони вытаращились на неё.        — Ну и что мне с тобой делать?        — Дать печеньку? — Наивная мордочка хлопает большими глазками.        — Да я уже понял, что ты только на запах овсяного печенья вылезаешь. Но делать-то что с тобой?        — Не знаю… — Покачивается она, будто ей уже всё равно, что её поймали. Впрочем, так-то оно так. Мёртвым уже всё равно.        — Погоди-ка… — Задумалась Шейди. — А это разве не та маленькая графиня?        — Дя! — Растопырила та лапки в стороны.        — Стоп, ты за ту формочку, что ли, переживала?! — Охренел уже я.        — Дя… Вы унесли мою любимую формочку для печенья! — Недовольно надулась пузатая мелочь.        — Джек, ты всё-таки стащил двух пони. — Кажется, не у меня одного дёргается веко. Шейди, вон, тоже проняло.        — Твою мать… — Вздохнул я, понимая, что эта козявка теперь под моей ответственностью.        — А это значит, что это из-за тебя магию Ночной Госпожи скушали! — Меня пнули ногой.        — Мда…        — Хозяин…        Я недовольно зыркнул на Сандэнс.        — Гм… Господин, я… А можно её оставить? — Поправилась бескрылая, но её оговорку подметили остальные.        — И как ты себе это представляешь?        — Ну… не знаю…        — Я, конечно, и в разлагающемся могильнике спал, мне пофиг, но вас-то корёжить быстро начнёт. Мертвые распространяют некротическую энергию. Я задолбаюсь тут всё вычищать.        — Фу. — Поморщилась бэтпони.       Рейнбоу уронила челюсть на диван.        — Ох… — Побледнела Сандэнс.        — А что такое — «могильник»? — Пискнула причина бардака в доме.        — Не важно. Тебя звать-то как?        — Джинжер Куки! — Гордо вытянулась мелочь. Правда, вися как нашкодивший котёнок, это смотрелось… Немного жалко.        — Значит так. — Из пространственной складки выпал камень душ в виде кварцевого куба. — Посидишь пока здесь, а я подумаю, что с тобой делать.        — А печеньку?        — Нафиг тебе печенье? Ты его даже съесть не сможешь!        — Хочу!        — Фиг с тобой. — И затолкал мелочь в куб.        — Эм… Господин… — Высунулась из-за спинки дивана Сандэнс.        — Забирай. Только не потеряй где-нибудь. — Поставил куб на спинку дивана. — Надо подумать, каким образом дать ей тело, раз уж ты не хочешь отправлять эту мелочь на перерождение.        — С-спасибо… — Она подобрала копытами кубик и прижала к груди. В целом, ожидаемая реакция. Она будет до последнего цепляться за того, кто родом оттуда же, откуда и она, пускай и за душу.        — Не благодари. — Потер занывшие виски. Хвост от чего-то подёргивает, будто в ближайшем будущем меня ждут проблемы. — Эх… Одна головная боль с вами…