(не)стабильность

Это началось ещё в далеком две тысячи восемнадцатом году. Тогда, когда оба не знали друг друга; когда внутри бушевали остатки юношеского максимализма и желанием показать всему миру кто и что ты. Они бы не встретились, не будь общих интересов, из-за которых они столкнулись где-то в комментариях под постом в одном из пабликов во вконтаке, где был какой-то срач. Потом это плавно перетекло в личные сообщения, и с тех пор с каждым днём рты не закрывались и личка никогда не оставалась без новых стикеров или мемов. Руслан кидал каких-то котов со смешными-несмешными подписями, а Даня – татарские мемы. Благо тогда Даня переехал в Петербург. При первой же возможности встретиться – они встретились. То ли характеры сыграли, то ли за все время общения в интернете они настолько привыкли друг к другу, что между ними не осталось и малейшего стеснения или его намёков. А дальше пошло по накатанной. Обмен идеями, текстами к трекам, показанные Даней биты, над которыми он горбатился несколько ночей. И очень много разговоров. Причём разговоры никак не относились к обсуждениям фильмов или книг. Ну, хотя бы потому, что Даня за всю свою жизнь из книг держал только учебники в школе, и то открывал их лишь для вида на уроках. Каждый разговор удавалось узнать много нового друг о друге. Личного. Того, чего родной матери не вышло доверить, а какому-то парню из интернета получилось. Но, если быть честным, определение «какой-то парень из интернета» уже неактуально. Особенно в сердце отзывались моменты, когда взгляды подолгу задерживались друг на друге, колени соприкасались, сидя за одним компьютерным столом, и все эти "случайные" прикосновения. Руслан чувствовал себя маленькой влюблённой девочкой, которая тащится по одиннадцатиклассику. Но это уже другое. Руслан точно уверен во взаимности, и поэтому судьбу маленькой страдающей девочки не повторяет. Хотя бы потому, что Даня сам по себе не особо тактильный, ну не любит он это всё, но вот с Русланом не прочь обняться при встрече или на прощание. Дане нравилось подолгу слушать какие-то истории от Руслана. Вообще что угодно, главное, что это говорил он. Нравилась его манера речи, взгляды на жизнь и такая открытость. Он восхищался чужой прямоте и желанием постоянно делать что-то, что определённо даст свои плоды. Руслан несомненно манил, притягивал себе, словно магнит. Будто тот самый свет в конце тоннеля. Он вдохновлял Кашина делать что-то. Он был музой. Он был всем. Со временем появилось навязчивое желание быть ближе. Будто всего того времени, что они были вместе, катастрофически не хватало. Не хватало Руслана. Хотелось постоянно находиться рядом, принимать участие во всех его делах, оставлять следы своего присутствия. Возможно, звучит странно, но Кашин впервые за всё время нашел кого-то поистине близкого. Того, с кем хотелось быть и в горе, и в радости. Непреодолимое желание быть инициатором и адресатом чужой улыбки или смеха, хорошего настроения или причиной что-то делать, может даже жить. Интересно, и именно эти чувства объединяют в одно и дают название «любовь»? Сон ли это, или Кашин себе всё это придумал – неизвестно. Известно лишь было то, что Руслан ответил взаимностью. За него всё сказали горящие глаза и довольная улыбка в поцелуе. В тот момент Даня ощутил на себе весь спектр эмоций. Руслан был человеком, который был причиной всех этих эмоций. Но только хороших. Теперь не приходилось грустить от мыслей, что, возможно, им не по пути, и вообще Руслан не такой. Как оказалось, такой. Его руки на теле ощущались слишком правильно; точно также, как и губы на шее, и не только. Руслан ощущался слишком правильно во всех смыслах. Будто та самая деталь пазла, без которой невозможно собрать целостную картинку. Лежать в кровати Руслана — правильно, носить вещи друг друга — правильно, любить друг друга — слишком правильно. Теперь было сложно представить себе, что когда-то приходилось справляться друг без друга. Наверное, это было самое сложное время в жизни. Но время идёт, и многое меняется. Меняются люди, окружение, города. Вот и Руслан меняется, ровным счётом, как и Даня. Им уже не по девятнадцать лет, и многое они пережили. Что-то вместе, а что-то всё-таки порознь. Так уж вышло, что быть постоянно рядом не вышло, но этот момент как-то оба вычеркнули из совместной жизни. А потом к Дане в дверь постучалась депрессия, а к Руслану резкая смена деятельности. Руслан меняется в какую-то непонятную для Дани сторону: он то слишком активный, то слишком тихий и отстранённый. Впрочем, никаких претензий, ведь Кашин тоже не святой, но в некоторые моменты хотелось бы наблюдать рядом с собой мирно спящего под боком шатена, а не экран компьютера перед глазами с какой-то игрой или фильмом. Самое страшное случилось тогда, когда изменилось окружение Руслана. Теперь среди них Кашин не узнавал ни одного: все лишь вечные знакомые, но никогда друзья. Взгляды Руслана настолько изменились, или Данила что-то упустил? Да, пожалуй, он упустил тот момент, когда Тушенцов стал совсем другим. Он был не похож на себя. Наверное, он просто вырос. Все растут, и это нормально. Руся пропал — уехал или улетел, а может и вовсе умер. Теперь на его месте был Руслан, и своего Русю он уже не узнавал. В нем что-то изменилось, сломалось, Кашин не знал, что именно, и не знал, являлся ли он тому причиной. Теперь они были не так близки, будто за всё время, проведенное вместе, оба не заметили, как между ними образовалась огромная пропасть, но возвести мосты было не суждено. Хотя бы в меру того, что попросту не было ресурсов. У Дани. Руслана, кажется, абсолютно всё устраивало. Как думалось Дане, этот этап в отношениях проходят все без исключения. С этим было тяжело мириться, но приходилось, потому что другого выбора не было. Даня менялся, и на место его понимания пришло безразличие. Нет, он всё ещё любил, всё ещё не отказывался и всё ещё был не прочь провести время вместе. Только вот он больше не требовал чужого внимания, не заваливал вопросами, не предлагал лечь в одно время спать. Теперь каждый проводил своё время в разной комнате, В разной компании или даже в разных городах. Совместная жизнь превратилась в соседство, привычку, а от любви осталось лишь ее название. Несомненно, оба любили, но любили уже по другому. И это другое никак не вязалось с ними. Как там говорят, правильные люди в неправильное время? Да, наверное так. Всегда легче всего убеждать себя в нечто подобном, и Даня этим пользовался. Как и Руслан. Они изредка перекидывались парой сообщений, ещё реже созванивались. Просто потому что не было ни надобности, ни желания. Кашину вновь пришлось с этим мириться, ибо началось всё это с Руслана. Но нет, его он ни в коем случае не выставляет плохим. Он всё ещё любит, это важно. Почему они все ещё вместе? Хороший вопрос. Хороший, но не достаточно хороший для того, чтобы задать его вслух. А хочется ли вообще знать ответ? Просто потому что удобно, привычно, стабильно. Потому что менять что-то в личной жизни не хочется, а зачем? Всё ведь хорошо, они не ругаются, не играют на нервах друг друга и не выставляют своих требований. Ну, а то, что их жизнь превратилась даже не в сон в одной кровати и даже не в обед за одним столом, а в очередь платежей за коммунальные услуги — это другое. Да и в принципе в каких-либо взаимодействиях друг с другом надобности не было. За исключением очень редких случаев, когда накипает; когда уже невозможно держать всё в себе и необходимо выплеснуть эмоции путём слезливого разговора или выпивкой на двоих. А секс был лишь способом напомнить о том, кем они друг другу приходятся. Или приходились. Руслан всё ещё не видел проблемы, Даня же изредка ловил себя на мысли, что скучает. Скучает по тому времени, тоскует, в глубине души надеется, что всё это ещё пройдет, само собой решится или сдвинется с мертвой точки. Было грустно осознавать, что ничего уже не изменится, не рассосётся. Раны, может, и затянуться, только вот шрамы будут постоянно напоминать о себе и тех чувствах, что угасали с каждым днём всё больше. А может они уже давно угасли? Даня не отрицал, а Руслан тем более. Интересно, тревожило ли это Руслана хоть иногда точно также, как и Даню? Даня, имея привычку ложиться глубокой ночью, проходя мимо комнаты, которая вдруг стала принадлежать Руслану, заглядывал в нее. Бросал взгляды на спящее лицо, улавливал тихое сопение ушами и наблюдал, как изредка подрагивает чужое тело. Каждый раз он боролся с желанием лечь рядом. Как бы он не убеждал себя в том, что уже свыкся, каждый раз, в такие моменты, он сам себе доказывал обратное. Потому что чувства всё ещё пытались жить, пытались выбраться наружу. Они хотели, и Даня, если честно, тоже. Руслана не хватало. Он пиздец как скучает.