ты был прав.

— почему, мистер андерсон, почему? во имя чего? что вы делаете? зачем, зачем встаете, зачем продолжаете драться?  нео упорно продолжает сантиметр за сантиметром приподниматься над грязной лужей. — неужели вы верите в какую-то миссию, или вам просто страшно погибать?  от ярости лицо агента искажается, глаза наливаются безумием. он почти кричит.  — так в чем же миссия, может быть, вы откроете?  нео молча ползет по земле, будучи не в силах встать.  — это свобода? правда? может быть, мир, или вы боретесь за любовь? иллюзия, мистер андерсон, причуда восприятия! — голос дрожит от плохо сдерживаемого гнева.  — хрупкие логические теории слабого человека, который отчаянно пытается оправдать своё существование, бесцельное и бессмысленное! — сейчас он кажется поистине невменяемым.  — но они, мистер андерсон, как и матрица, столь же искусственны, только человек может выдумать скучное и безжизненное понятие «любовь»! — тут голос его срывается. скучное и безжизненное. но почему-то настоящее. иначе как он должен объяснять самому себе, что чувствует к этому самому мистеру андерсону? он понятия не имел, что такое человеческие чувства, пока не встретил этого человека. избранного, нео, но для него — всегда мистера андерсона. раньше жил себе агент смит и не знал ни ненависти, ни страха... ни любви. да, знал, что люди их испытывают. но никогда не ощущал, не представлял, как эти чувства убийственны, поистине разрушительны для компьютерной программы. как они не хуже опытного хакера могут взломать ее электронный мозг и превратить в нечто совсем иное. и сейчас, находясь в состоянии неконтролируемой ярости, он отнюдь не желает уничтожить мистера андерсона, стереть его с лица искусственной земли. он в ярости от того, что тот добровольно идёт на смерть, что тот сам готов исчезнуть ради спасения чужих жизней. а смит, вопреки этому, не хочет, чтобы эти жизни были спасены. он хочет лишь одного его в этом матричном мире.  в этот момент нео, наконец, твердо встает на ноги.  — вам пора это увидеть, мистер андерсон, увидеть и понять — вы не можете победить! продолжать борьбу бессмысленно! почему, мистер андерсон, почему вы упорствуете? — в исступлении кричит, пытаясь остановить его. неужели этот человек не понимает, не видит, что агент не хотел и не хочет его убивать?  — потому что это мой выбор. — негромко, но твердо произносит нео. взгляд карих глаз уверенно устремляется в голубые, что напротив. и этот взгляд — как спущенный курок, выпустивший пулю в самое сердце безжалостной машины.  агент бросается со всей жестокостью на нео. удар за ударом, в глазах — ненависть и гнев, если бы только они были правдой. и смит бы мог попытаться что-то сказать, если бы нео с внезапно возросшей силой не отбросил его в каменную стену воронки. но тому это было нипочём. взлетая в воздух под сверкание молний он со злобой проорал:  — это мой мир! мой мир!  ринувшись к нео, он, забывшись от всепоглощающей внезапной ненависти, стал наносить ему жестокие удары, и наконец швырнул на камни, наступая, как хищник, на ослабленного противника.  и вдруг, как вспышка молнии, в голове пронеслось то ли сон, то ли воспоминание. — постойте... я предвидел это. это же... это конец!  нео лежал, побелевший, с закрытыми глазами, под каплями дождя, и смиту стало не по себе. почему не шевелится?  — я видел именно это место, вы лежите, а я... я... я стою здесь, вот здесь, и м-мы... и потом я что-то говорю... — мысли до того спутаны, что становится трудно даже формулировать предложения.  — о да... все то, что имеет начало, имеет и конец, нео, — произносит, а сам боится своих собственных слов. он знает, старуха взломала его программу, а он проиграл. но он не хочет, чтобы это кончалось. он не знает, что сейчас произойдёт, но, кажется, нео не готов так просто сдаться. он медленно открывает глаза и снова смотрит прямо в душу (если, конечно, у смита она есть).  — что... что я сейчас сказал?.. — приходит ощущение собственного сумасшествия.  нео так же медленно поднимается на ноги, медленно, но верно.  — нет... нет, это неправильно, невозможно... — уже не зная, чему верить, он немного пятится назад, в первобытном ужасе кричит: — не подходите ко мне! — страх, ненависть, желание жить и в то же время умереть и необъяснимая любовь, они все смешались в этой несдерживаемой ярости.  — чего же ты боишься? — отчего-то мягко спрашивает нео.  чего? больше всего — потерять его. не знал, почему, но понимал, что без него жить не сможет.  — это ты! — со страхом под маской вызова выкрикивает бывший агент.   — ты был прав, смит. — спокойно и даже смиренно произносит нео, — ты всегда был прав. это действительно неизбежно.  и снова, преисполняясь животной яростью, смит подходит ближе к нео. он окидывает последним взглядом свою тайную любовь, пытаясь не выдать свои чувства во взгляде. в нём отчётливо читается ненависть, но не к нео — к самому себе. ненависть за то, что собственными руками убивает единственное счастье своё, человека, рядом с которым почувствовал себя живым.  мысли окончательно покидают разум в момент, когда он вонзает свою руку в тело мистера андерсона, и тот в это же мгновение начинает покрываться черной слизью. последний раз успевает разглядеть смит твёрдость карих глаз — как перед ним уже его точная копия, в черном костюме и очках, отчего-то такая ненавистная копия себя самого. оттого, что заменила все его счастье на одиночество, причём по его воле.  он падает на колени и прижимает руки к лицу, наконец осознавая, что только что произошло. ему кажется, что нео подселил в его голову вирус, разделивший его самосознание на двух «я». того, который все ещё агент смит, убивающий по прихоти и чурающийся даже прикасаться к людям и того, который по какой-то причине стал другим, который сумел полюбить человека и испытать чувство привязанности. но какая к чёрту разница, если он сам все разрушил? теперь он останется один, один на этой земле...  а с его двойником начало твориться что-то необъяснимое. он весь затрясся и стал в буквальном смысле разваливаться на мелкие кусочки материи. побледневший смит поднял взгляд выше и увидел, что это происходит со всеми тысячами его копий.  он начал осознавать, что сделал нео и почему не стал сопротивляться. страха не было. только смирение и даже облегчение. он был благодарен нео за то, что тот его не бросил. за то, что, хоть и не из любви, но забрал с собой. и, чувствуя, как сам начинает медленно уходить в небытие, он тихо проговорил в пустоту:  — спасибо, мистер андерсон. и прощайте...