Это после

      Парень сидит, подобрав ноги под себя и прижимается к холодной стенке, он прикусывает нижнюю губу, периодически смачивая слюной, проходясь кончиком по покрасневшей кожице. Незаконченные работы, были бы они живые, точно плакали в углу, от того, что их какой раз закидывают завтраками до лучших времен, хотя стоило бы смириться, что их никогда не сделают в лучшем случае сделают за ночь или две до сдачи.       Из-за двери доносится голос матери о том, что ужин готов, он вздыхает и не хотя поднимает попу, беря с собой телефон. На кухне вкусно пахнет, парень плюхается на стул и поджимая губы, смотрит на маму.       — Давай я сделаю нам чай, пока ты накладываешь еду, — женщина оборачивается, не ожидая инициативы от сына и только кивает, скрывая улыбку за поворотом головы.       Горячий чай спокойно остывал, во всей квартире было тихо, в умиротворенной обстановке можно было спокойно поужинать, иногда до ушей доносился тик часов, висящих на стене или каких-то голосов на улице из-за приоткрытой форточки.       Антон зевнул, на секунду отложив вилку с набранной порцией макарон и в этот момент на телефон пришло уведомление. Он незаметно посмотрела на дисплей и снова уткнулся в тарелку, пытаясь скрыть расплывающуюся улыбку, но, как назло, мама слишком внимательно наблюдала за сыном.       — Как Арсений Сергеевич поживает? — заставив сына посмотреть на нее, она тоже ненадолго отложила вилку, не упуская из взгляда, — Так и не встретились?       — Нет, — слегка поджав губы, он оперся о спинку. Они никак не могли увидеться, глазами прожигая какой-то зазорчик на деревянной поверхности, — Я думаю поехать к нему на праздники, — Антон аккуратно поднял глаза на женщину, ожидая и надеясь, что его не ограничат.       — Хорошая идея, — она улыбнулась сыну, вставая из-за стола и положив свою тарелку в раковину, удалилась из кухни.

***

      Он любил его дразнить. Арсений Сергеевич был его учителем в старших классах, парень выпустился, поступил в художественный вуз, а мужчина остался в школе, в какие-то моменты это заводило еще сильнее. Парень время от времени писал разные пошлости, от которых, он знал, Попов не устоит, чтобы не написать ему что-то в ответ и тогда начиналась их битва: кто быстрее пойдет в ванную.       Когда Арсений отсиживал свою привлекательную задницу на уроках, парень, в свою очередь, на парах. В том, что они перестали видится практически каждый день, тоже были свои плюшки, тем более свободы у парня было гораздо больше, чем у мужчины, да и совести поменьше, потому он мог написать, что-то такое, что в жизни не сказала бы и самому близкому человеку, настолько это было пошло и вульгарно, но азарт иногда затмевал глаза, а внутреннего чувство, что то, что он написал на электронном дисплее, так и останется в их переписке, было слишком высоко.       Что касается возраста, возбуждался Антон в разы чаще, чем мужчина, просто за счет, бьющего через ключ, полового созревания, ведь ему только недавно исполнилось 18. У Попова в голове возникала мысль, что пока он не покажет ему на живом примере, что нельзя кидать ему фото непристойного характера, прямо во время показа презентации, перед всем классом, на телефон, которого был записан текст, но пока не знал, как правильно все подготовить.       Дата выбралась сама собой, скоро каникулы, а в первых числах января работают только трудоголики, потому все было спланировано, как по маслу. Арсений готовил свою квартиру к приходу своего любимого, но очень непослушного парня, а Шастун тем временем уже достал разрешение не появляться дома в течении нескольких дней.

***

Арсений — Я предлагаю сначала сходить в кино, прогуляться около центра, а потом уже пойти ко мне

Антон

— Я только за, оставляю выбор фильма за тобой

Арсений — Хорошо, тогда так и поступим

***

      Новый год и сданная сессия у парня пролетели словно бы и не было, вот он поднимает бокал вместе с родителями, а в следующую секунду собирает небольшую сумку.       Вещей, чтобы точно не волноваться на время, которое он проведет дома у его парня, должно было быть очень много, а сумка невместительная. Маленькая хитрость в том, чтобы одолжить одежду у самого хозяина квартиры, на эти несколько дней, давала ему волю разгуляться и взять с собой все, кроме гардероба.       Антон точно помнил, как мама, опершись о дверной проем, наблюдала и будто видела, как у него потеют руки или учащается дыхание. Они давно не виделись. Прогноз чуть ли не кричал о том, что температура сегодняшней ночи опустится до -30 градусов, потому парень больше походила на капусту. Четыре слоя одежды, его жутко веселит мысль, как Попов будет это все срывать в порыве, но он только накидывает сверху шарф и капюшон, а мама закрывает за ним дверь. Не хватало ему заболеть.

***

      Ветер поднимал сухой снег и ненароком хлестал ему прямо по лицу, из-за высоко поднятого шарфа, на половину лица, шанс увидеть заветного человека снижался до единицы процента. Варежки он, конечно, не взял, а потому руки держал в карманах и от того, не мог ответить на наплывающие сообщения.       Молодые люди договорились встретится на улице, Антон уже понял, что они думали тогда явно не мозгами, вставая под крышу какой-то лавочки, чтобы снег, хотя бы не вертикально, падал на его голову. Он чуть отдалился от места встречи, надеясь на то, что мужчина пройдет именно по этой дорожке и парень его заметит.       Телефон достается из кармана куртки, в голове одна надежда, что он не выключился из-за мороза и выдохнув, парень сразу заходит в диалог, где потоком на него нахлынуло сообщений. Решение, чтобы не морозить руки возникло сразу же, и он уже набирает значок звонка.       — Алло, Арс?       — Ты на месте? — по голосу слышно, как мужчина запыхался, а парень улыбается этому так глупо, зная, что тот спешит именно к нему.       — Я немного отошел, тут же снег так валит, и я встал под козырек лавоч..       Мужчина обнимает его со спины, прижимая к своей груди, горячее дыхание опаляет его мочку, и он не может перестать улыбаться. Слабый запах черники пробирается сквозь пуховики, и парень невзначай затягивает носом воздух, не хотя упустить такой сладкий аромат.       Мелкие снежинки падают на их головы, пока они так и стоят на месте, не в силах шевельнуться. Антон не хочет выходить из цепких рук, чувствуя, как между ними становится жарче, он напрасно пытается вдохнуть поглубже, его грудная клетка сжимается слишком сильно и воздуха все равно бы не хватило и на полминуты.       Он задыхается в его запахе, нет, не просто от запаха одеколона или любимого геля для душа, а именно, в его. Младший наблюдал, как разнообразные снежинки так красиво падают на его темные волосы, контрастируя и создавая волшебное сочетание. Руки медленно расцепляются из замка, костяшкам мгновенно становится холодно, Антон прячет их в карманы. Его зеленые радужки немного меняют цвет на солнце, и он улыбается так ярко, что Попов не может оторвать взгляда.       — Привет, — говорит парень и улыбается будто еще ярче.       — Привет, — проговаривает мужчина одними губами, — Пойдем, я вижу, как ты замерз.       Он, не думая и секунды больше, достает его запястье из кармана пуховика и крепко сжимает в своей ладони.

***

      Арсений благодарит продавца за кассой, когда тот вручает ему два билета на задний ряд в кинозале, оборачиваясь на парня, его рука чуть дрогнет, когда он было хотел отдать один из, но в голове моментально всплывает коварная пакость и на выдохе тот тараторит:       — Отдам за поцелуй.       А парень сам не понимая, как так быстро реагирует, приближается, чмокая его в губы, отбирает злосчастный билетик и отходит на несколько метров, оставляя его, в несколько, остолбеневшем состоянии.       — Стой, — послышалось где-то уже эхом, ведь Антон быстро нашел нужный кинозал и дабы скрыться от Попова в темноте помещения, быстро дает на проверку бумажку, а после, уже оборванную, забирает и заходит.       Фильм парень не выбирал, полагаясь на вкус мужчины, потому в первую же минуту забыл название. Сейчас, он дожидался его, высиживая свою попу в мягком кресле, пока, смотря рекламу премьерных фильмов в прокате. Арсению же помогли открыть дверь, ведь он нес две упаковки попкорна и газировку, идеальное сочетание для кино, подумал тот, сбагривая больше половины Шастуну в подставленные руки и плюхаясь рядом.       Для него было удивлением, когда он понял, что последний ряд был на довольно большом расстоянии от предыдущего, если сравнивать все остальные, но может, это даже сыграет ему на руку. Усаживаясь поудобнее, буквально через несколько секунд началась заставка.

***

      Если бы его спросили какой жанр Антон дал бы этому фильму, то ответил, что это боевик с элементами некой романтики, но скорее здесь были просто выкрутасы с дорогими машинами и странными трюками.       Он поглядывал с каким интересом втыкает свой взгляд на экран мужчина и незаметно для себя так и заострил внимание, пока его самого не спалили с потрохами. Арсений расплывается в улыбке, оставляя интерес к фильму на задний план и мгновенно приближается к лицу парня, останавливаясь в нескольких жалких сантиметрах.       Мужчина ставит обе руки на его подлокотники, не давая доступа к отступлению и жадно впивается в его губы. Если они сидели хотя бы на одном ряду ниже, то точно бы завлекли внимание остальных пришедших на просмотр, своими настолько пошлыми звуками, казалось бы, простого поцелуя.       Руки медленно перебираются на бедра младшего, он давно знал, что их внутренняя часть у парня очень чувствительна, выяснил это еще при их первом сексе, на его столе в кабинете школы, и Шастун сейчас явно находился в невыгодном от этого положении. Попов только на секунду отрывался от его губ, чтобы дать ему вдохнуть и снова втягивал, снова сжимал чуть ниже ягодиц, снова заставлял постанывать ему прямо в губы и ему снова это чертовки нравилось. А ведь это было только начало.       Они не могли позволить себе большего, все также сидя, хоть и на заднем сидении, потому ограничивались жутко вульгарными поцелуями и лапаньем друг друга, что скорее напоминало, когда они в переписке начинали возбуждать друг друга, только теперь уже переключившись на действия.       Фильм подходил к концу, не дожидаясь даже субтитров, ведь в этом не было никакого смысла, большую часть они с интересом втыкали только в один другого, Арсений, немного грубо, взял парня за руку и сразу дал направление к выходу. К удивлению Антона, но такси уже ждало их у выхода, потому осталось только сесть.

***

      — Ты видел, как на нас смотрел таксист? Он прямо чувствовал, что если отвернется, то мы тут же потрахаемся, — он выпалил это, как только они оказались в подъезде.       — Не думал, что ты так тщательно смотрел за этим мужиком, — Попов толика резко протолкнул его в квартиру, закрывая дверь на щелчок.       — Я просто отводил взгляд, это он. .       Парень не успел раздеться до конца, потому его притянули за ворот куртки, но только мазнули по обветрившимся губам, сильно сжав бедро и отпустили.       — Чай, кофе?       — Поебемся? — он сразу улыбается, наблюдая, как Мужчина удаляется, в, видимо, кухню.       — Это после, — кидает ему он уже из другой комнаты.       Антон прикасается ладошками к щекам, понимая, что горит, и быстро стянув с себя пуховик нелепо вешает его на первый попавшийся крючок и, как можно тише, стопами в шерстяных носочках, топает на кухню.       — Ты мне так и не ответил, — Арсений оборачивается через плечо, видимо, обрывая гениальный план парня по напуганию 26-летнего мужчины и смотрит на него сверху вниз, ожидая ответа.       — Можно на столе, я честно не против, — на его высказывание мужчина грубо шлёпает его ровно по ягодице, быстро, чтобы тот не смог увернуться и снова поворачивается к плите, где наблюдал за варившимся в турке кофе, — Дай мне поухаживать за тобой сначала, чтобы хотя бы создать ощущение, что не хочу сразу затащить в постель.       — Это ощущение надо было создавать в кино, Попов.       — А ты я смотрю прямо нарываешься, чтобы я тебя выебал, Шастун? Между прочим, это ты сверлил меня взглядом.       — Сверлят жены, а я просто любовался.       — Это намек? — Арсений оставил турку полностью в покое, разворачиваясь к парню на сто восемьдесят градусов, упираясь кистями в сглаженный угол столешницы.       — Я возбужден, а ты вместо того, чтобы заняться мной, готовишь свой кофе, — он поджал губы и сомкнул руки на груди, ожидая реакции.       Арсений спокойно выключил плиту, на секунду задерживая взгляд на не закипевшей жидкости и максимально удивляет парня, вцепляясь в его горло, — Один раз, мне показалось, что ты возбуждаешься от хватания за горло и я тогда сразу подумал про асфиксию, сейчас мы это и проверим.       Горячий шепот обжигает его губы, ему хватает наглости их облизать, нарочно, внизу живота затягивается приятный узел.       — Я думал погулять завтра, но боюсь не встанешь.       Вместо того, чтобы вжать в его стенку, Попов заставил идти назад, давая направление, крепко сжимая его руки в своих, а когда парня опрокинули на кровать, то резко заведены за голову. Ещё ничего не начиная, Мужчина уже расплылся в ухмылке, представляя, чем именно займётся.       Шастун уловил тот взгляд, эту чеширскую улыбку, он чуть сжался, не зная, с чего именно начнутся его терзания. Говорить самые чувствительные места, тогда в переписке, наверное, было не самой лучшей затеей, но тогда это казалось обычной шалостью, только сейчас понимая всю степень уязвимости.       Эта тонкая кожица ниже челюсти, переходящая к плечам, так сладко растягивается от запрокидывания головы, что губы мгновенно прикасаются, оставляя мокрый след. Поцелуи поднимались по шее, не отступая пока к другим частям тела, он, честно, хотел полностью покрыть его укусами, но понимал, что добром это не кончится, парень должен был ещё вернуться домой, потому решил для себя оставить их на других, более скрытых под одеждой, частях тела.       Антон так протяжно постанывал, что он понимал, что долго так не протянет, потому, чуть торопясь, начал снимать с него мешковатую толстовку с футболкой. Когда же его руки прикоснулись к пуговице на джинсах парня, то костяшки накрыли кисти Шастуна, а он сам, подняв корпус, прикусил мочку Арса и прошептала прямо в раковину: «Могу сам»       Как же тогда он пожалел о такой его самовольности. Антон нарочно медленно оттягивала ткань джинсов со своих худых ног, его глаза специально были направлены точно не в его сторону, а прикушенная губа говорила сама за себя. Как же он хотела его позлить.       Брюки откидываются явно куда-то за кровать, вместе с нижним бельем, Мужчина берет его под коленом и тащит на себя, чтобы он оказался ровно под ним и грубо сжимает внутреннюю сторону бедра. Ему встали слегка поперек горла его выходки, быстро снимая с себя кофту, дабы та не мешалась, Арсений впивается ему в губы, обхватывает ореол соска и грубым сжатием заставляет его слегка прошипеть сквозь зубы. Руки переходят к талии, сжимая бока и наконец проскальзывают к ягодицам, — Будь так добр повернуться на живот.       Тихий вздох, Антон молча поворачивается, ненароком оттопыривая задницу, на что мужчина моментально припадает к мягкой поверхности ладонью. Краснеющий след расплывается на молочной коже, место там начинает слегка зудеть. Второй удар не заставляет себя долго ждать, из него вырывается полу-крик полу-стон и для себя, Шастун, пока не решил, нравиться ли ему.       — Пятнадцать ударов, каждый удар произносишь вслух, собьешься, начинаем заново, — процедил Попов на одном дыхании и подготовил свою кисть прямо на копчике, — Кивни, если понял.       — А те два удара входят в это количество? — тихо, но с явным интересом и ухмылкой произнес парень, за что сразу же получил шлепок.       — Я смотрю ты прям жаждешь, чтобы я достал ремень, м, Шастун?       — Ну, что вы, Арсений Сергеевич, да я даже не думал об подобной мысли...       Ещё один удар, который отозвался звоном в ушах у обоих и на лице Попова расплывается ухмылка, его ладонь немного горит, но это не сравнится с тем, какой краснеющий, почти обжигающий след он оставил на ягодицах у парня.       — Думать еще собираешься?       Антон только машет головой в разные стороны и упирается лицом в простыни, щеки горят, наверное, также сильно, как и пятая точка, но, что больше всего удивляет парня, его член, черт его побрал, с болью упирается под ним. Он чувствует, что тот тверд, как камень, из головки медленно вытекает смазка, а он сам, надеется только на то, чтобы это не заметил Попов.       Иначе ему сорвет крышу... После последовал удар и вырвавшегося со стоном протяжное: «Один», снова удар. Шастун не знает кому молится, чтобы эта пытка поскорее закончилась, он держится из последних сил, не успевая глотать воздух, который выходит из него, как только он произносит число следующего удара. Перед глазами все плывет, снова стон, череда идущих почти по одному промежутке времени манипуляций, пока не дойдет до злосчастной цифры.       — Пятнадцать! — почти выкрикнул парень и снова уткнулся лицом в матрас, его пятая точка несчастно болела, горела и пульсировала, отражение в зеркале завтра его явно порадует, если, как сказал мужчина, он сможет встать, в чем явно уже очень сильно сомневался. Он не может себя сдержать, начиная тереться членом об простынь. Где-то в его голове была мысль, что Попов явно видит его манипуляции, но не успел додумать до конца.       — Маленький извращенец, — процедил Арсений сквозь зубы, пытаясь набрать в легкие побольше воздуха, пульс участился, а паховая область неимоверно болела от тесности. Он развернул парня на спину, как только заметил его движения, означающие только одно, этот чертёнок явно завелся от того, что не должен был.       Мужчина держал кисть на середине его грудной клетки, не давая ему подняться, он внимательно прошелся глазами от его алых покусанных губ, вниз по шее и свежим укусам, а затем, очень быстро переключился на стоящий колом член. Попов чуть дёрнул головой от своих мыслей, немного приподнял уголки губ и аккуратно прикоснулся к паху.       — Знаешь я долго думал, как тебя наказать за все твои вульгарности и провоцирования. Если у тебя еще не закончилось половое созревание, это не значит, что ты хочешь секса больше, чем я, Антон, — он провёл большим пальцем по головке, ловя довольно громкий стон и улыбаясь шире. Он сам был возбужден до предела, но его месть должна была состояться сегодня, сейчас.       — А разве то, что вы меня только что, довольно жестко отшлёпали не считается за наказание, Арсений Сергеевич? — Антон сказал это тихо, но с издёвкой, зная, как сильно влияет на Попова, когда он обращается к нему на “Вы”, особенно во время возбуждения, особенно, когда это говорил он.       Его резко и грубо подняли, сначала усадив на мягкие простыни, а потом, когда на край кровати сел мужчина, заставил усесться ему прямо на жесткую ткань брюк и твердые бедра. Шастун прошипел прямо в ухо мужчины и инстинктивно захотел подняться, но его насильно усадили крепче, натирая и без того саднящую кожу.       Старший одной рукой удерживал парня, второй плавно, еле-еле, дразня, проводил пальцами по паху, Антону медленно сносило голову, он прижался ближе, прикрывая глаза и тихо постанывая, — Прости мой милый мальчик, — в голосе Попова не было и намека на сожаление и как только парень открыл глаза, дабы посмотреть на Арса, тот пережал его член у основание, не давая ему кончить.       — Нет! — Шастун стукнул кулаками по широкой грудной клетке и скривившись, опустил голову на плечо, — Это слишком жестоко, — прошептал в конце парень, не хотя подымать взгляд на лицо этого чертя.       — Ну извини, — мужчина все еще улыбался, целую парня в макушку, после укладывая его снова на простыни.       — Ты обещаешь искупить свою вину? — произнес Антон скорее с вызовом, цепляясь за холодные радужки напротив.       — Я обещаю повторить твою порку, если ты не замолкнешь.       Попов выгнул брови, ожидая от парня только положительного ответа на свой немой вопрос, и, как только он, закатив глаза, все же кивает, начинает снимать с себя брюки. Он краем глаза следил, как Шастун пытался приподнять свою пятую точку от мягкой поверхности, тихо шипит и хмурится. Вся ситуация слишком сильно нравилась мужчине.       Арсений, не снимая нижнего белья, наклоняется к груди мальчишки, прикусывая сосок, оттягивает тот на себя, второй же сжимал меж пальцев, скручивая в разные стороны, ловя ушами обрывающиеся стоны, вперемешку со скрежетом зуб. Мужчина вдыхал его запах, его тело, за то небольшое время, проведенное рядом с ним, переняло на себя его ароматы и вперемешку с собственным, что сносило крышу.       Он подымается, возвышаясь над парнем, из боксеров выпирает стоящий член, который приносит дискомфорт, особенно в плотной ткани. Шастун смотрит, не отрывая взгляда, метясь с его лица на паховую область и прикусывает нижнюю губу. Арс только кивает, позволяя парню дотронуться через ткань нижнего белья. Проворные пальчики проходятся вдоль ствола, отмечая мокрое пятнышко из-за выделяющейся смазки и идут ниже.       Мужчина хватает его кисть, поднося к лицу, целует его ровно в серединку ладошки и заставляет лечь. Он быстро подхватывает кромку боксеров и снимает их с бедер, освобождая стоящий член от оков ткани. Ухмылка на лице младшего расплывается сама по себе и вот он снова подымается, так быстро, что Попов не успевает среагировать, как уже сидел на краю кровати с широко раздвинутыми ногами.       — Мать твою, Антон, — его пальчики проходятся по всей длине, он улыбается шире тому, как мужчина томно дышит, ожидая от него следующих действий. Он набирает полную грудь воздуха и тихо выдыхает, наклоняясь ближе.       — Только держите свои руки при себе, Арсений Сергеевич, а то..       — Слишком много слов, Шастун, ты не в том положении, чтобы оглашать свои правила, — мужчина все еще держал голову в задранном положении, прикрыв глаза.       — Я будто всегда нахожусь не в том положении, может мне хочется...— Арсений слишком резко приподнял его подбородок рукой и прищурился, не давая отвести взгляд или отвернуться.       — Мальчик мой, мне кажется или, — но ему не дали сказать. Антону было легче взять всю его длину, нежели терпеть этот взгляд. Что, в принципе, и спасало его, ведь тот замолчал, снова откидывая голову и гортанно простонав, — Черт тебя побрал.       — Можешь называть себя, как хочешь, — не лишая себя возможно вставить колкость, пробормотал Шастун, приподнимая уголки губ и тщательно смакую голову, помогая себе языком.   Парень точно знал толк в том, как правильно делать минет, отмечая все главные точки на члене, иногда сжимая внутреннюю часть бедер, отмечая соскальзывающие стоны сверху. Он был доволен собой, зная, что еще немного и оргазм не заставит себя ждать.       Его макушку хватают за волосы, заставляя его взять по самые яйца, парень чувствовал, как член заметно увеличился в размере, — Смотри на меня, — Попов встает с кровати, заставляя парня выпрямится и посмотреть прямо в холодные омуты. Он прижимает голову прямо к паху, видя, как намокают его глаза.       Арсений кончает сильно, не отпуская головы Антона и все еще смотрит, как тот начинает сопротивляться. Пальцы спокойно распутываются из легких кудрей, и мужчина отходит, присаживаясь на край, наблюдая, как парень откашливается, вытирает слезы и пытается набрать в легкие побольше воздуха.       — Ложись.       — Что?       — Ляг на кровать.       — Мы же только что.. — глаза на мокром месте, он смотрит с жалостью, все еще пытаясь отдышаться.       — Во-первых, ты сам решил мне отсосать, во-вторых, если сейчас же не ляжешь, я трахну тебя прямо на полу и о прелюдиях можешь даже не зарекаться, — Арсений был строг, как всегда, но, что смущало Антона больше всего, что его тело реагировало на это, как на афродизиак, моментально давя на паховую область, заставляя член вставать.       Он улягся, чувствую спиной, как мужчина заметил его возбуждения и улыбался, что раздражало, но он не мог ничего сделать. Попов приподнял его пятую точку, раздвигая ноги и провел ладонью от копчика от паха, немного раскрывая зрачки. Идеально гладко. Он не сдерживает себя, шлепая по одной из ягодиц и мгновенно слыша, как парень шипит.       Помассировав узкую дырочку, давая ей раскрыться естественным образов, осторожно ввел один палец, — Шастун, ты совсем охренел? — а в ответ он слышит только смешок, за что получает пронзительный удар по ягодице и сжимается.       — Я думал, вы оцените мои старания, Арсений Сергеевич, — еще один удар и тот падает на руки, закусывая губу от боли.       — Меня поражает сколько в тебе наглости, но, сейчас нам сыграет на руку, то, что ты сблагоразумил себя растянуть, — Антон быстро переворачивается, чувствую, как мужчина подходит ближе.       — Я недостаточно хорошо себя разработал, Арс, особенно для тебя, ты же знаешь, — небольшой страх читается в зеленых радужках, и мужчина слегка запрокидывает голову, ухмыляясь.       Он хватает того за бедра, полностью переворачивая его на спину. Мужчина все же входит еще раз, отмечая жар и узость по пальцам, растягивая стенки, внимательно наблюдая, как тот зажмуривает глаза и пытается расслабится. Третий палец проходит туго, в тишине отчетливо слышны маты со стороны младшего, но Попов находит главную точку, давя на простату и Антон будто задыхается, толкаясь бедрами на встречу, приподнимая стопы от кровати и стонет на всю комнату. Арс морочится сейчас долго не собирался, пальцы были вытянуты, и он ими же начал искать в шуфлятке тумбы презерватив, который быстро попадает под руку.       Ждать, пока тот его раскатает по члену, долго не пришлось, мужчина хватает парня под бедро, раздвигая ноги шире и не прерывая зрительного контакта, резко входит. Узость кружила голову, он сам не заметил, как простонал сквозь сжатые губы. Антон раскрыл губы в немом крике, и сильно сжался. И все же, он никогда не будет разработан для такого размера, потому боль брала свое.       Арсений наклоняется к его лицу, целую висок, медленно идет вдоль лица вниз, покрывает легкими поцелуями щеку и идет к губам. Мужчина раскрывает его ладонь, цепляя из их рук замок и впивается в такие сладкие губы. Антон мычит, что-то не внятное, когда его хватают под бедра, почти сразу выходя и входя обратно. Какой же сладкий стон прошёлся по комнате, когда мужчина разорвал контакт, чувствуя, что скоро совсем слетит с катушек, от его голоса.       Грубые толчки, он входил полностью, почти также выходит, принося максимально удовольствия обоим. Жёстко, да, он обхватывает одной рукой шею парня, сжимая горло, понимая, что тот так долго не продержится, решил оставить его фетиш на самый пик. Пальцы прошлись вдоль его паха, обхватив в ладонь головку, массирующими движениями он начал его стимулировать.       Антон выгибался, пытался толкаться на встречу, но понимал, что не успевает за его ритмом, под пальцами сжималась простыня, ему не хватало воздуха, он не успевал стонать и набирать обратно для стонов. Мужчина проводит вдоль члена несколько раз, давя на головку, на теле парня проскальзывали капельки пота, испарины, дрожь пробила все его тело, он кричит что-то невнятное и моментально расслабляется на кровати, чуть подрагивая.       Попов только ухмыльнулся, продолжая вбиваться в податливое тело, не оставляя без внимая вставшие багровые соски, пульсирующий член, худые бедра и раскрасневшиеся от покусывания губы. Как только его тело начало поддаваться, снова начали сжиматься стенки вокруг его члена, Арс понял, что парень уже отходит от первого оргазма, он невероятно хотел доставить ему его и во второй раз.       Жёсткие, резкие толчки, он был на грани, ему хотелось отдать себя ему до последней капли, всадив удар по болезненной ягодице, моментально после этого обхватывает его горло и сильнее сжимает член. Сработала моментально, его стенки настолько сильно обхватили его, что он, не сдерживаясь, изливается в презерватив, а проделав разгрузочные толчки, выходит.       Он слегка подрагивает, нервные импульсы продолжают мелким градом рассыпаться на по его конечностям, Антон устало прикрывает глаза и расплывается в улыбке. Голубые радужки пробегаются по любимому телу, по любимому человеку, вот он уже тихо сопит прямо под его крылышком, а он только тихо-тихо наблюдает.