У шиди красивый голос…

У Лю-шиди удивительно красивый голос — низкий и бархатистый. Даже обидно, что он всегда говорит так скупо, будто каждое слово стоит ему немалых усилий! Лю Цингэ редко выступает на собрании глав пиков. И того реже обращается к своим ученикам, предпочитая корректировать их стойки случайно упавшей веткой, носком сапога или хлёсткой ладонью. Только те, кто находится на грани прорыва в боевом мастерстве, могут рассчитывать на указание или разъяснение. Большинство же удостаивается лишь показательного поединка. Шэнь Юань видел это собственными глазами, когда пришёл с одним делом на плац вершины Байчжань. Он видел, как ученики замирают, стоит их владыке заговорить. Как подаются всем телом на его голос, чтобы не упустить и крупицу бесценного знания. Как их взгляды стекленеют. Ученики Байчжаня в самом деле ловят каждую кроху внимания своего учителя… Шэнь Юань сочувственно вздохнул. Эта сдержанность породила множество слухов — о высокомерии Лю Цингэ, о его холодности. Как же Шэнь Юань сетовал, что с ним особо не выходит поговорить! Неугомонный Лю-шиди обычно разворачивается и уходит ещё до того, как он успевает подвести разговор к теме совместного досуга. Вот как наладить дружеские отношения с Богом войны, если тот столь прискорбно неуловим?! Но на этот раз шиди Лю не отвертится: Шэнь Юань знает, как его подловить! Лю Цингэ никогда не откажется от хорошего поединка. Значит, они устроят турнир между Цинцзином и Байчжанем! Шэнь Юань внимательно следит за выражением лица Лю Цингэ, когда излагает суть идеи, и ликует, стоит цепкому взгляду серых глаз сверкнуть любопытством. — Хорошо, — твёрдый и лаконичный ответ. «Ах, какой голос пропадает!» — внутренне посетовал Шэнь Юань. Всякий раз, когда Лю Цингэ произносил хоть одно слово, оно звучало как музыка. Теперь у них будет весомый повод пообщаться, помимо Неисцелимого, и они обязательно станут ближе. Шэнь Юань решил не откладывать дело в долгий ящик, обсудив детали предстоящего турнира при следующей встрече с Лю Цингэ. Сдержанный и скупой на выражение чувств, владыка Байчжаня редко шёл на общение, даже когда приходил в бамбуковую хижину передать Шэнь Цинцю свою ци. На чай Лю Цингэ обычно не оставался, но, как оказалось, замотивировать шиди говорить на интересные ему темы не так уж сложно. Он с увлечением рассуждал о том, как организовать турнир, чтобы уравнять шансы на победу учеников Цинцзина и Байчжаня, о справедливом судействе и вопросах безопасности. Его советы были дельными, возражения обоснованными — одно удовольствие слушать. Особенно таким голосом: живи Лю Цингэ в современном мире, и за него передрались бы все продюссеры и звукозаписывающие студии. Глубокий, пронизывающий голос переливался, наполняя сердце Шэнь Юаня странным, незнакомым чувством — иногда он почти упускал смысл того, о чём говорил шиди, заслушавшись обертонами его голоса. Но в какой-то момент произошло, м… кое-что, чему у Шэнь Юаня не было объяснения. Он ощутил разливающееся по телу тепло. Его сердце начало биться быстрее, губы пересохли, а взгляд прикипел к устам Лю Цингэ, произносящим то, что Шэнь Юань уже не вполне слышал. В это мгновение он отчаянно хотел только одного: приблизиться к Лю Цингэ, почувствовать его рядом, прикоснуться к нему. Возможно, сжать кулак на отвороте мантии и швырнуть его… швырнуть на… Чёрт побери! Нет-нет, это не его мысли! Что вообще происходит?! Разгорячённый и смущённый Шэнь Юань потряс головой, пытаясь прийти в себя, а Лю Цингэ спешно покинул бамбуковый дом, словно его объял пожар.