У шиди красивый голос…

В разговоре с Самолётом Шэнь Юань, признаться, немного покривил душой, но что ему ещё оставалось? Происходит что-то странное, и даже Система не хочет давать ему информацию! Ничего, он откопает этот чёртов лор! Будет хвататься за любую соломинку, даже если это — рука бесталанного автора сего недоразумения. Которая на поверку, увы, оказалась не более полезной, чем простыня его бессмысленного текста. Правильно говорят: если хочешь сделать что-то хорошо — сделай это сам! Ему следует вернуться к изначальному плану и проверять Лю Цингэ в соответствии с отчётами, предоставляемыми Ло Бинхэ. Наверняка истина уже прямо перед носом! С этой мыслью Шэнь Цинцю самозабвенно отдаётся делу, пытаясь разработать действенный план хотя бы на основе догадок. А привести его в жизнь, прикрываясь вопросами организации турнира, не станет проблемой: хоть Лю Цингэ и наблюдательный, он никогда не любил погружаться в словесные кружева и многоходовочки. Если хорошо его отвлечь, он не станет копать глубже. Главное — сплести это кружево аккуратно. На следующее утро Шэнь Цинцю обнаружил Лю Цингэ, тренирующимся во внутреннем дворе его резиденции. Прекрасно, лишние глаза им будут ни к чему. Шэнь Цинцю не отрывал взгляда от движений Лю Цингэ — быстрых и мощных, от его ударов, столь точных и грациозных, что они напоминали танец. В голове Шэнь Цинцю всплыли строки из отчёта Ло Бинхэ: полукровки драконов обладают силой, способной потрясти землю, невероятной ловкостью и скоростью — эти качества идеально подходят Лю Цингэ. Шэнь Цинцю ещё немного полюбовался им, прежде чем с непринуждённой улыбкой выйти вперёд. Лю Цингэ, видимо, ещё издалека заметил его приближение, раз не выказывал ни удивления, ни неудовольствия. После обмена формальными приветствиями, Шэнь Цинцю ловким движением извлёк из цянькуня чайник и пиалу, протянув: — Не хочет ли шиди Лю освежиться? — и, не дожидаясь ответа, наливает воду. Особенную, собранную в священном истоке. Лю Цингэ, не подозревающий о его намерениях, кивает и берёт пиалу с непроницаемым выражением лица. Шэнь Цинцю затаил дыхание, наблюдая, как Лю Цингэ подносит её к губам. И как только вода касается его кожи… Ничего не происходит?! Несколькими мощными глотками Лю Цингэ допил воду и отставил чашу в сторону, приподняв бровь на внимательный взгляд Шэнь Цинцю. — Что-то не так, шисюн? — спросил он слегка напряжённым тоном. Ничего необычного и правда не наблюдалось, не появилось ни крыльев, ни чешуи. И что? Неужели нужно больше воды?.. В ответ Шэнь Цинцю только покачал головой и, распахнув веер, произнёс: — Нет, ничего такого. Просто восхищаюсь твоими формами. Уши Лю Цингэ ярко вспыхнули. После обмена долгими взглядами тот вернулся было к тренировкам, но Шэнь Цинцю без предупреждения атаковал его, плеснув водой. Стоило Лю Цингэ открыть рот, чтобы возмутиться, как его снова коварно облили с ног до головы. Ой, шиди, не смотри так на этого старика, его же удар хватит! Шэнь Цинцю не был пригвождён к ближайшему дереву крепкой жилистой рукой только потому, что вовремя отступил. Нет, он не собирался сдаваться! Ещё не все способы выявить полудракона перепробованы — значит, переходим к плану «б». После драки, больше похожей на избиение старика, Шэнь Цинцю, тяжело дыша, но не теряя уверенности, пригласил Лю Цингэ на ужин. Не простой, а приготовленный золотыми руками главного героя — шиди, ты не можешь отказаться!

***

Ло Бинхэ выслушал просьбу Шэнь Цинцю, глядя на него с каким-то странным выражением лица: на щеках выступили желваки, а глаза чуть сузились, в них темнела… Ревность? Однако стоило Шэнь Цинцю как бы невзначай потрепать своего белого лотоса по голове, и Ло Бинхэ быстро сменил гнев радостной улыбкой и с энтузиазмом принялся готовить. Среди прочих блюд он создал настоящую эстетическую феерию: тарелку сусального золота, оформленную в красивую композицию из плывущих журавлей по глади «моря», сверкающей и переливающейся в медовых лучах солнца. Ни один дракон не устоял бы перед таким подношением! И Лю Цингэ едва взглянул на него, молча принимаясь за первое блюдо Ло Бинхэ. — … «Какой-то неправильный дракон!» — с некоторой обидой отметил Шэнь Цинцю. А ведь когда Лю Цингэ только вошёл в бамбуковую хижину в своей неповторимой манере, то протянул Шэнь Цинцю веер, выпалив: — Ты забыл. Возвращаю. Владыка Цинцзина ещё подумал: это случайно не тот веер, который он брал сегодня в резиденцию главы Байчжаня? Лю Цингэ так любезно принёс его назад! С некоторой неловкостью Шэнь Цинцю принял его, тут же раскрывая перед лицом и обмахивая слегка припекающие щёки. Если Лю Цингэ так бережно относится к ценностям, даже чужим, не пожалел времени, чтобы вернуть Шэнь Цинцю его потеряшку — ну как, как он может оказаться не драконом? — Шиди-и, — протянул владыка Цинцзина, стараясь, чтобы его голос звучал непринуждённо. Он подтолкнул изящное золотое блюдо ближе к Лю Цингэ. — Разве работа моего ученика не прекрасна? Хочешь рассмотреть поближе? Не стесняйся, шиди, дотронься хотя бы пальчиком! Неужели совсем не тянет? Лю Цингэ глянул на него озадаченно. — Нет. И продолжил было невозмутимо уплетать еду — самую обычную, примечательную лишь тем, что приготовил её главный герой, — но вдруг, чуть нахмурившись, добавил: — На Байчжане принято есть, не отвлекаясь. Но работа хорошая. И это всё?! Шэнь Цинцю бесшумно вздохнул, стараясь не выдать своего разочарования и подавить жгучее желание приложить одного шиди веером по лбу. Ну ничего, каким бы ни был секрет Лю Цингэ, Шэнь Цинцю раскроет его! В докладе Ло Бинхэ был ещё один дух, образ которого вполне соотносился с Лю Цингэ. Такой же упёртый и непробиваемый. Потомки оленей-лушу отличались прекрасными серебристо-белыми волосами, отметинами в виде полос на коже и грацией, идущей рука об руку с силой — конечно, всё это не сравнится с драконьей мощью, но тоже весьма впечатляюще, если подумать. Лю-шиди бы пошло… Когда Ло Бинхэ собрал пустые тарелки, чтобы унести их, глава Цинцзина, приготовив зеркало, подошёл к Лю Цингэ со спины. Тот замер, не шелохнувшись. — Шиди, посмотри, — с этими словами Шэнь аккуратно развернул им же зачарованное зеркало к лицу владыки Байчжаня. — Такая красота может заставить Небеса содрогнуться. Шэнь Цинцю пристально смотрел в зеркало, готовый уловить любые изменения. Их взгляды встретились в отражении. Пасмурно-синие глаза Лю Цингэ выражали удивление и лёгкое недоумение. Сейчас они были так близко, что отчётливо виднелось каждое серебряное пятнышко на тёмной радужке. Привстань Шэнь Цинцю на носочки, и они могли столкнуться нос к носу. В следующий миг Лю Цингэ рывком отвернулся, слегка покраснев. — Шэнь Цинцю, что ты… Его тёплое дыхание коснулось кожи, заползло под рукав цвета цин, едва не заставив Шэнь Цинцю содрогнуться. Кажется, он и правда зашёл слишком далеко. — У тебя тут прядочка… — быстро сказал он. Затем пригладил выбившуюся прядь волос Лю-шиди и улыбнулся, закончив: — Так лучше. Лю Цингэ кивнул, но его взгляд оставался настороженным. В зеркале так и не отразилось никаких следов трансформации. — Шиди Лю, ты действительно загадка, — пробормотал Шэнь Цинцю, опуская зеркало. Занятый своими мыслями, он и вовсе перестал замечать пристальный взгляд серых глаз. Ну как так? Столько усилий, а никакого эффекта! Лю Цингэ так силён и ловок, но его не интересует сусальное золото, а священная вода для него всё равно что роса. Даже зеркало ничего не проявило, будто Шэнь Цинцю — ученик, напортачивший с вязью символов. Вот только в силе зеркала он был уверен точно, и это разом перечёркивало множество вариантов, на которые делал ставку владыка Цинцзина. А ведь Лю Цингэ прекрасно смотрелся бы с крыльями и чешуёй вокруг серебряных глаз. Это была бы картина неописуемой красоты! — Шэнь Цинцю невольно вздохнул, в мыслях оплакивая такую потерю для мира. И кто же шиди Лю тогда? Что, в самом деле потомок русалки? Придётся использовать более грубый, но зато более действенный способ. Шэнь Цинцю должен узнать правду. Любой ценой. Ну… или почти любой. Когда Шэнь Цинцю остался один, он не мог отделаться от ощущения, что упускает что-то важное. Пока он размышлял, поставленная рука художника выводила и выводила безупречные иероглифы. Чернила для печатей до предела пропитаны ци Шэнь Цинцю. Он не пожалел для дела ни капли, щедро вливая в символы энергию из своего резерва. Теперь ему следует действовать вдвойне осторожно, если своими действиями он не хочет разрушить то хрупкое доверие, которое только-только начало зарождаться между ними с Лю Цингэ. Или чтобы шиди Лю начал его сторониться, как полоумного. Но как это сделать? Ситуацию осложняло то, что в любой момент может произойти нечто, кхм… непредсказуемое. Он должен быть готов к этому, пока не узнает точно, с чем имеет дело на самом деле. Неожиданно шиди Лю сам предложил решение. Пригласил Шэнь Цинцю на спарринг — проверить, насколько действенно лечение, и не станет ли Неисцелимый серьёзной проблемой при реальной угрозе.

***

Шэнь Цинцю ощутил волнение, столкнувшись с прямым взглядом Лю Цингэ. Лес окружал их плотной стеной, ограждая от всего мира. Тусклый утренний свет пробивался сквозь густую листву, озаряя бамбуковый лес мягким золотистым сиянием. Шэнь Цинцю стоял на краю поляны, его взгляд был прикован к изящной фигуре Лю Цингэ. Он двигался среди стеблей бамбука в стиле, присущем только ему одному, принимая боевую стойку. Придётся драться на пределе своих сил, просто чтобы не отстать — Шэнь Цинцю понимал это. Но он рассчитывал, что Лю Цингэ будет с ним нежен, соизмеряя свою убойную силу с возможностями этого старика. И тогда он воспользуется хитростью, отвлечёт внимание Бога войны, чтобы незаметно приклеить талисман проявления сущности ему на спину. — Шиди, я готов, — голос Шэнь Цинцю звучал увереннее, чем он на самом деле себя чувствовал. Лю Цингэ кивнул, сделав стремительный шаг навстречу, и бой начался. Лю Цингэ двигался, словно ветер, лёгкий и неуловимый. Совершенный в своих движениях, стремительно-точный, порывистый. Выпад — уклонение. Шэнь Цинцю поймал себя на мысли, что любуется грацией противника вместо того, чтобы сосредоточиться на бое. Слегка тряхнув головой, он сосредоточился, со вспышкой ци в воздух поднялся вихрь режущих листьев. Шэнь Цинцю, уловив ритм, старался держать дыхание ровным, Сюя танцевал в его руке. Ударил — подобно кобре, Лю Цингэ проворно увернулся, а после перешёл в атаку сам. С такой лёгкостью, словно вышел попить чай. Обидно! Учитывая, что Шэнь Цинцю сразу показал свои сильнейшие приёмы. Придётся прибегнуть к хитрости, если он действительно хочет прилепить печать проявления сущности на Лю Цингэ! Резкий вдох. Отскочить назад. Загребая руками бамбуковые стебли, выгнуть и! — отпустить, позволяя стеблям хлёстко распрямиться и, со свистом разрывая воздух, ударить по противнику. Тот, однако, уклонился. Послышалось мелодичное шуршание листвы. Шаг. Выпад-УДАР! Теперь отступить, срезая за собой бамбук лезвием Сюя. Но Лю Цингэ не отставал, тесня всё дальше и дальше, надвигался на владыку Цинцзина с неотвратимостью Смерти, которая дышит холодом в лицо умирающего. Тогда, концентрируя энергии в кончиках пальцев, Шэнь Цинцю оттолкнулся от стебля и взмыл в воздух. Бамбуковые стебли спружинили под ногами. Лю Цингэ и сам ухватился за стебель, чтобы проворно оттолкнуться. Они поднялись в воздух, балансируя на скрипучих стеблях бамбука. Шэнь Цинцю не сразу привык. Нужно сосредоточиться на блеске Чэнлуаня. Нужно выдержать этот конский темп боя Лю Цингэ хотя бы палочку горения благовоний! Шэнь Цинцю чувствовал, как ветер ласкает его лицо, как сердце начинает биться быстрее. Как Лю Цингэ подстраивается под его движения, балансируя стебли. Внезапно раздался свист — Шэнь Цинцю резко вскинул Сюя, отбрасывая Чэнлуань в сторону. Лезвие просвистело совсем рядом с ухом. Мышцы напряглись до предела.

Сейчас!

Шэнь Цинцю нырнул под Чэнлуань и взвился вперёд, словно пружина, уходя прочь. Кр-р-рак! — взорвались печати, которые Шэнь Цинцю оставлял на бамбуковых стеблях позади. В следующий миг ветер, подгоняя, ударил ему в спину. Шэнь Цинцю метнул печати проявления сущности, но — чёрт! Лю Цингэ заметил этот манёвр и крутанулся в воздухе, уходя от атаки. Печать пролетела мимо, влепившись в ствол бамбука. Ци, до этого текущая ровно, ужалила ведущую руку. Что, резерв уже на исходе? Нет, ещё рано… Не рискуя использовать Сюя, Шэнь Цинцю уворачивался от града атак, складывая пальцы в защитную вязь барьерного заклинания. Руки дрожат. Проклятье. — Шисюн, ты становишься медленнее, — прозвучал обеспокоенный голос Лю Цингэ. — Хм! — Шэнь Цинцю ухмыльнулся, несмотря на пульсирующую боль в духовных каналах. Щелчок! В этот момент раздалась цепочка новых оглушительных взрывов. В облаке из пыли и листьев Шэнь Цинцю наконец смог… он сумел приклеить талисман на одежду Лю Цингэ! Порадоваться успеху Шэнь Цинцю не успел: его скрутила вспышка боли, а отяжелевшая, неуклюжая нога соскользнула с бамбукового стебля, и воздух подхватил его. Время словно остановилось. Или это он сам потерял связь с реальностью? Кажется, в один миг его тело падало, а в другой — его подхватили сильные руки. Ветер затих в ушах, но мерцающе-белая пелена застлала зрение — хорошо, видать, приложило искажением. Когда пелена наконец рассеялась, Шэнь Цинцю разглядел, как солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую листву, скользят всполохами по лицу Лю Цингэ, по чуть расширенным глазам, по приоткрытым в резком выдохе губам. На мгновение боль и усталость словно схлынули, дыхание перехватило от этого зрелища — настолько оно завораживало. Яркие, шумные пятна света наконец сложились в целостную картину. Ветер взвихрился, облака словно расступились над ними, позволяя сиянию обрамить встревоженное лицо Лю Цингэ. Его хвост, казалось, полыхал, развеваясь во вспышке света. В этот момент сознание окончательно от него ускользнуло, и Шэнь Цинцю провалился в забытье.