С тобой я буду спокойна.

И вот снова мы в пути. Очередной переезд. Мама сказала, что это наш последний переезд, что в Токио ее ждет многообещающий проект и на этот раз мы задержимся здесь надолго – по крайней мере, до моего выпуска из школы. Хочется верить ее словам, но остаться где-то больше, чем на год, для нас всегда было непозволительной роскошью. Мама упомянула, что ей даже выделили квартиру в самом центре района, лишь бы наш дом был ближе к ее работе. Вероятно, ее проектами заинтересовались всерьез, раз уж предоставили жилье. Я так рада за нее! Ее работа – это ее стихия, а ее увлечения важны и для меня. Какой бы выбор она ни сделала, я всегда буду ее поддержкой и опорой. Да, именно так начинается каждый мой год – с нового переезда, с нового места жительства. Меня зовут Аи Сенджу, мне семнадцать, и я учусь на факультете гуманитарных наук, изучая литературу, языкознание и искусство, углубляясь в народную художественную культуру. Но вернемся к теме нашего переезда. Сейчас мы переезжаем в Токио, после жизни в Киото. Из года в год, из города в город мы переезжаем, потому что у моей мамы, Фумико Сенджу, работа не терпит однообразия. Она – архитектор и искусствовед, и в ее ведении крупные проекты по всей Японии, а, насколько я знаю, и за ее пределами. Очевидно, что из-за этого мы не можем долго оставаться на одном месте. Но вы спросите почему бы тебе не остаться и не закончить учебу там, где тебе нравится? Ты уже не ребенок и можешь сама о себе позаботиться, остановиться там, где твои друзья и приятные воспоминания. Прерву ваши догадки и разочарую вас. Друзей у меня немного, а воспоминания не всегда радужные. С девяти лет, после развода родителей, я путешествую с мамой. По правде говоря, все дело в моем слабом психическом здоровье. С детства я росла болезненным ребенком, а уход отца лишь подкосил меня. Не скажу, что мы жили плохо, но финансовые трудности были. Отцу это не нравилось, и, как говорила мама, он принял решение уйти. Но, несмотря на боль и разочарование, мама в одиночку смогла поднять нас обеих. Я ни разу не слышала от нее плохого слова об отце, за что я ей благодарна. Ведь я продолжала его любить, а мама убеждала меня, что, несмотря на его уход, он подарил ей много счастливых моментов. Теперь на нас, на маме и на мне, лежала ответственность поддерживать друг друга и находить силы для преодоления трудностей. Мы, разумеется, нашли эти силы, но мама до сих пор сильно переживает за меня и боится оставить меня одну надолго. Уход отца оставил во мне зияющую пустоту, я замкнулась в себе, стала молчаливой, тихой, беспроблемной, что очень напугало маму. Однажды она даже брала меня с собой на работу из-за моей депрессии. Я мало ела, много спала и почти не выходила из комнаты. Нет, не подумайте, что я псих, просто мое неуравновешенное психоэмоциональное состояние требует внимания, и в заботе моей маме нет равных. Сколько себя помню, как бы плохо мне ни было, она всегда была рядом, в трудные моменты, в неловких ситуациях, в счастливые дни. Она – мой друг, моя лучшая подруга, мой самый близкий человек, но прежде всего – моя мама, и я отношусь к ней с уважением. Вот почему я всегда и везде с ней. И вот сейчас мы едем в Токио.  Встали рано, чтобы собрать вещи в дорогу, ведь путь из Киото неблизкий. Снова отправляемся в долгое путешествие, хотя, по правде говоря, делаю я это без особых возражений, принимая мамино решение. Но внутри меня все же бушует маленький бунтарь. Не знаю почему, но именно в этой поездке протест против переезда особенно силен. Мама наверняка это видит и знает, но высказывать недовольство я не хочу, не желаю ее расстраивать. Она так старается для меня, отдает все свое свободное время, заботу и любовь, несмотря на то, что я уже взрослая. Я благодарна ей, так что можно и мысленно утихомирить свой внутренний детский голос. Но упустим этот момент. Ехали мы на машине часов шесть. Я плохо переношу долгие поездки. Мне немного стыдно ведь именно из-за меня мы едем уже достаточно долго. Наверняка мама тоже устала, это видно по ней, но она ни словом не обмолвилась об усталости. Я же, напротив, выдаю свое состояние и без слов. Я так погрузилась в свои мысли, что не заметила, как мы свернули к многоэтажным квартирам. Настроение плескалось через край, переполненное восторгом от плодотворного дня. Наконец-то эта поездка подошла к концу .«Ох, как же я устала». Машина замерла на парковке. Мама вышла, а в моей голове уже роились мысли: «Неужели она сейчас потащит все вещи наверх?» Нет, этого нельзя допустить. Нужно убедить её отложить это на завтра, а если она не согласится, я сама начну переносить вещи, она и так выглядит измученной. Выходя из машины, я произнесла:  — Мамуль, ты же не собираешься тащить сегодня все эти вещи наверх? Ты выглядишь неважно. Может, оставим это на завтра? — Ах, Аи, доченька, конечно, нет. Уже поздно, да и мы обе вымотаны, наверняка ты устала не меньше меня.  — Не сильнее, чем ты. Произнесла я. — Я лишь хотела взять необходимые вещи на сегодня и завтра. Она указала на коробку в руках.  — Но спасибо тебе за заботу, мой маленький ангел. С этими словами мама поудобнее перехватила коробку и, подойдя ко мне, нежно поцеловала в лоб. Этот жест, неизменный с раннего детства, всегда был проявлением её любви и заботы. Но именно сейчас он тронул меня до глубины души. Возможно, с возрастом я начинаю острее чувствовать, как важна её поддержка. Сейчас этот поцелуй казался особенно нежным и заботливым. Зная что когда-то и мне придётся уехать от неё, не потому что, я этого хочу, а потому что, это обычная необходимость. Я буду должна работать и настраивать личную жизнь. Потребность в деньгах и семье должна быть у каждого «почти у каждого». Ведь у мамы тоже когда нибудь должна быть личная жизнь. Я подошла со спины и обняла маму, и по-моему она этого не ожидала. Мама едва не выронила коробку, но удержала её, поставила на асфальт и крепко обняла меня. Мы долго стояли в объятиях.  — Аи, дорогая, что-то случилось? нежно спросила мама.  - Нет. «Да» - Тебя что-то беспокоит? - Нет. «Да» Я испытывала огромную благодарность за её любовь и поддержку, за то что она интересуется моей жизнью.С мамой я справлюсь со всеми трудностями, и это придавало мне уверенности и силы.  — Раз уж всё хорошо, Аи, нам пора домой, становится холодно, — тихо добавила мама, все еще обнимая меня.  — Да, мам, пойдём, а то что то мы долго уже стоим, на улице прохладно, можем заболеть. Отстранившись, я посмотрела в её звездные голубые глаза, в которых отражалась вся вселенная. В тот момент я была так счастлива, что не чувствовала ни усталости, ни недомогания. Я побежала вперед мамы и подхватила коробку с вещами, что бы она не успела опомнится и забрать у меня.  — Аи, будь аккуратна! — услышала я вслед и одарила маму искренней улыбкой.  Оказывается, наша квартира находилась на 18 этаже, номер 405. По приезду в новую квартиру, я сразу же принялась за разборку вещей. В коробке лежали две пижамы: моя и принадлежащая маме. Мой комплект напоминал защитный кокон – длинная ночная сорочка и штаны, украшенные рисунком спящих котят. Мамина же пижама, напротив, олицетворяла легкость: короткий рукав рубашки и шорты, с изображением веселых щенков – совсем не в моем стиле. Там же были две кружки и палочки для еды, сразу же перенесенные на кухню. Мамина косметика, мои канцтовары, пара полотенец, зубные щетки с пастой и тапочки – вроде бы, все. После разбора вещей я прилегла отдохнуть на диване в гостиной. Усталость придавила, словно тяжелый груз, погружая в пучину мыслей. Едва я пыталась сосредоточиться на чем-то конкретном, как голос мамы позвал к столу, словно спасательный круг, брошенный в шторм. Ужин прошел в тишине, которая меня тяготила. Быстро закончив есть, я легко поцеловала маму в щеку, пожелала спокойной ночи и ушла в ванную. После душа я забралась в новую кровать, но сон не приходил. Бессонница – мой постоянный спутник. В ночной тишине, когда все вокруг спит, мой разум бодрствует. Мысли о жизни, целях, прошлом и будущем кружатся в голове, как встревоженные пчелы. Это время для самоанализа, чтобы заглянуть в себя, пересмотреть приоритеты. Кто-то находит в бессоннице вдохновение, а я – лишь нескончаемую рефлексию. Ночь становится моим личным кабинетом, где я пытаюсь решить нерешаемые вопросы. Мама всегда говорила, что хроническая бессонница вредит здоровью, как физическому, так и ментальному. Нужно научиться успокаивать ум, расслабляться перед сном. Но как? Сон не шел. – Может, стоит снова обратиться к врачу, – прошептала я в тишину. Мысль о психиатре давно поселилась в моей голове, но я все откладывала, не желая опять посвящать маму в свои проблемы. – Ладно, подумаю об этом завтра. Взглянув на часы, я протяжно вздохнула: три часа ночи. Снова я потеряла счет времени, утонув в лабиринте своих дум. И только в этих размышлениях, наконец, погрузилась в объятия Морфея.

Ведь завтра меня ждал новый день.