Не человек

Шан Цинхуа — не человек. Цан Цюн это знает. Они уже приняли это, как факт. Но никто не смеет ничего сказать по этому поводу. При любой попытке у них в горле встает комок, они начинают заикаться и не могут вымолвить ни слова, часами не в силах составить правильное предложение. Иногда даже несколько дней, и те, кто пытался упомянуть что-то неуместное в разговоре с лордом Ань Дин, жалели об этом. Поэтому они молчат, быстро предупреждая остальных, чтобы те тоже ничего не говорили. Но факт остается фактом: Шан Цинхуа — не человек.

***

Юэ Цинъюань удивляется, как он не заметил этого раньше. Конечно, если бы он был лидером секты, то был бы более наблюдательным и осведомленным о своих боевых братьях и сестрах? Но некий пиковый лорд каждый раз доказывал ему, что он ошибается. Может быть, и ненамеренно, но всё равно потом ночами он не спит, когда бы ни решался поспать. Все началось в дни их ученичества, он встретил Шан Хуа, когда ему приказали отправиться на Ань Дин, что-то о свитках и пергаментах? Он не может вспомнить причину, это было так давно. Но вот что он точно помнит, так это то, что главный ученик Ань Дин сидел на камне с измученным видом и бормотал что-то непонятное для Юэ Цинъюаня. Юэ Цинъюань помнит, что его странным образом заворожило одно лишь присутствие ученика Ань Дин: он издалека наблюдал за тем, как тот продолжал бормотать что-то невразумительное на другом языке, причем голос его становился всё громче и смелее, вероятно, он думал, что за ним никто не наблюдает. (— Почему? Почему я сделал эти дурацкие растения-афродизиаки такими обычными?! Тьфу… теперь старик думает, что я нарочно положил для них один из этих дурацких чаев для торговцев… Но, ха, какая разница! Всё равно это пойдёт им на пользу! Говорят обо мне так, будто меня там и не было…) Юэ Цинъюань не мог отвести глаз, да он и не пытался. Он не знал почему и что его так заинтересовало, просто случайный ученик что-то бубнит, а он не может понять его. Но он не отводил взгляда, было бы неправильно смотреть куда-то ещё. Юэ Цинъюань наблюдал за тем, как кудри мальчика слегка подрагивают, когда он продолжает говорить (он часто использует руки, замечает Юэ Цинъюань, он почти может собрать слова вместе, понять, что мальчик говорит через них. Почти.) Юэ Цинъюань не заметил, как приблизился к нему, и тот замер, не слезая с камня. Волнуется. Неловкая улыбка застывает на лице мальчика, когда он подпрыгнул, чтобы поприветствовать его. — А-а-а! Юэ-шисюн! — он не знал, откуда мальчик его знал. Прошёл всего месяц с тех пор, как его приняли в секту, но репутация Юэ Цинъюаня быстро росла, и он успевал поражать все новых и новых людей, и даже своего шизуня… Но слава не была настолько велика, чтобы привлечь внимание других пиков; большинство учеников, не связанных с Цюн Дин, обычно игнорировали его. Юэ Цинъюань был уверен, что это также первая встреча с мальчиком. Возможно, шизунь рассказал о нем другим лордам? Он не хотел бы показаться высокомерным, но, похоже, шизунь уделял ему чуть больше внимания, чем его боевым братьям в Цюн Дин. Независимо от причины, он не мог не чувствовать себя немного польщенным. — Что привело тебя сюда? Может ли этот чем-то помочь? И-и-и-и-вообще-то нет! Понимаешь, этот шиди очень занят! Мальчик пытался объяснить, но он не понимал, что происходит: вроде бы его не поймали за чем-то плохим, так почему же тот так реагировал? — Но я могу привести тебе кого-нибудь ещё, чтобы помочь… Ой, подожди! Ты встречаешься с шизунем? — спросил ученик Ань Дин, и Юэ Цинъюань удивился, откуда тот мог это знать. Но он отмахнулся от этой мысли: было бы невежливо потеряться в них, пока с тобой разговаривают, верно? Было что-то неправильное в том, что он игнорировал странность мальчика. Неважно, намеренно или нет. — А… этот извиняется за то, что смотрел на шиди. И да, я… я здесь, чтобы увидеть Ли-шишу, — Юэ Цинъюань сделал паузу, прежде чем продолжить; странное ощущение, есть что-то во всей этой ситуации. Как будто он обращается к чему-то большему, чем он сам. Юэ Цинъюань поджал губы, не решаясь больше ничего сказать. Вместо этого он ждет, что ответит мальчик. — Н-ну… шизуня сейчас нет в кабинете. Вообще-то, шизунь может быть в саду! Тебе стоит сначала заглянуть туда, шисюн! — мальчик улыбнулся и затих. Мальчик улыбнулся ему, и он не мог не смотреть. И снова. Юэ Цинъюань не знал, что с ним такое, это всего лишь вежливая улыбка, но его словно вырубило на секунду, прежде чем он снова поднялся. — Я… спасибо, — ответил он, стараясь соответствовать улыбке, которую ему подарили. В ответ он получил лишь кивок, и мальчик быстро ушел. Он даже не успел спросить, как его зовут, но в тот момент, когда ученик ушел, его словно выбросило обратно в реальный мир. Странное ощущение исчезло. Мир двигался в обычном темпе. Ему потребовалось время, чтобы осмыслить случившееся. Он не верил в концепцию «любовь с первого взгляда». Что толку в этой структуре, если влюбляются не только в красоту, но и в душу человека, которого хочешь полюбить? Так что нет. Он не думал, что это могло быть оно. Это было сложнее объяснить, необъятнее, но если Юэ Цинъюань имеет хоть какое-то представление о том, что такое романтическая любовь после того, как её описывают влюбленные и романы, которые он слышал и читал, то он может сам подтвердить, что это совсем не то, что он чувствовал мгновение назад. Он поворачивается, колеблясь. Он хочет пойти за мальчиком, но не хочет. То, что он чувствовал, не может быть объяснено им самим, но если бы он мог выразить это словами, хотя выбор слов был бы плох… Он бы сказал, что мальчик не был похож на человека, но и не был похож на демона. Мальчик не был похож ни на что, что он мог бы объяснить, и эта мысль завораживала и притягивала его к мальчику, как пищу к ядовитой паутине. Как любопытно.

***

Шпион, которого выбрал Мобэй-цзюнь, а точнее, жалкий человечек, который цеплялся за него и умолял сохранить ему жизнь, принес в жизнь короля Севера перемены. Он не уверен, что это хорошо, но и не думает, что это плохо. Шан Цинхуа был его шпионом. Который часто разговаривал сам с собой, когда думал, что его никто не слушает, случайно высказывал свои мысли вслух, чтобы все слышали, и расплачивался за это, как идиот. С первого взгляда нельзя было догадаться, что он может быть лордом пика, а еще он говорил больше предложений, чем Мобэй-цзюнь когда-либо встречал. Маленький крысеныш, который затаился, чтобы выжить. Это жалко. Но это и восхищает. Не глядя на ошибки, которые Мобэй-цзюнь может совершать, большинство из них уже решены в течение следующего часа, неважно, забыл ли он отправить важное письмо или напрямую обидел другого повелителя демонов, с которым его маленький шпион не может сражаться самостоятельно — любая проблема, возникшая в королевстве, в одно мгновение исчезает, как потерянная история. Мобэй-цзюнь часто задумывался над тем, что, несмотря на то, как быстро он или его шпион совершает ошибку, последний также легко может с ней справиться. В своих размышлениях он задавался вопросом, не делает ли его шпион то же самое, что и в его королевстве, когда возвращается в свою секту. Может, поэтому Цинхуа до сих пор не пойман? Ещё Мобэй-цзюнь заметил, что после разрешения конфликта между его шпионом и другим демоном, Цинхуа всё чаще оглядывается на него в поисках помощи, потому что в итоге демон хочет быть рядом с его слабым шпионом. Однажды Цинхуа случайно высказал свои мысли повелителю демонов, прибывшему в королевство по королевскому приглашению, в результате чего тот оскорбился, указал на его шпиона и предложил казнить его за то, что тот, по словам повелителя: «не знает своего места!» Представьте себе удивление Мобэй-цзюня, когда в следующую встречу этот же повелитель демонов стал крутиться вокруг его шпиона, пялясь на него дольше положенного, и однажды даже набрался смелости и физически прикоснуться к Цинхуа. От этого у него в животе образовалась ужасная яма. Он спросил об этом своего шпиона и получил лишь ответ: «Ничего страшного, мой король! Этот человек разобрался со своими проблемами с лордом Фэнь наедине, хотя слуга и сам не знает, почему лорд Фэнь такой… строптивый». Мобэй-цзюнь полагает, что понимает, что, несмотря на нескладную личность его шпиона, в его сознании всегда таилась мысль, что что-то не так. Это началось, когда он встретил Цинхуа, и даже сейчас, годы спустя, он не может понять, в чём дело. Он встретил Цинхуа, когда того бросили бесполезные «боевые братья» — их всех убил Мобэй-цзюнь, решив, что оставив одного из них, он выживет; Цинхуа смотрел на него с такой силой, что у него едва не перехватило дыхание, а затем неприметный мальчишка одарил его дрожащей улыбкой, но говорил с Мобэй-цзюнем так, словно обладал всей полнотой власти в мире. Как император. Как Бог. С тех пор его жизнь стала суматошной. Войны, о которых он и не думал, когда стал королем, стали казаться легкими, когда его шпион указывал и планировал, подсказывая, что нужно сделать, чтобы победить, какого повелителя демонов убить, чтобы не сорвать планы, какие артефакты добыть, отправляясь на задание. Каждое слово и предложение имело такой вес, что не удивительно, если бы любой слабый демон упал на колени, услышав это. Мобэй-цзюнь удивляется, откуда Цинхуа это знает: неважно, какое место из книги занимает писание или какой код из древнего свитка, Цинхуа всегда знает ответ. Мобэй-цзюнь придумал одно правдоподобное объяснение. Цинхуа не человек. Он не знает, кто его шпион, но уверен, что это не смертный.

***

Цан Цюн — самая престижная секта во всем цзянху. Но на втором месте стоит секта под названием Дворец Хуанхуа, чьи ученики и мастера украшают себя золотыми шелками и льняной тканью, высоко подняв головы и властвуя в своем высокомерии, и все, когда бы люди ни посмотрели, отмечают, что те носят дорогие украшения, живут столь высоко, подобно небожителям. Но золото — самая важная часть Дворца Хуанхуа, одежда, в которой они представляли свою секту, всегда сияла и могла заставить любого простолюдина смотреть с завистью. Возможно, именно поэтому Ань Дин, пик Цан Цюн, выглядит для них таким простым по сравнению с яркой красотой Хуан Хуа и самого Цан Цюн. Они носили нежно-желтые цвета, в которые могли бы большинство людей одеться. Ученики же выглядели… неинтересными, неамбициозными. Но хуже всех был их лорд, который предпочитал не проливать свет на свой пик. Лорд Шан Цинхуа. Вот почему, удивлялись люди, всякий раз сталкиваясь с лордом пика, подолгу глядя на него или даже задерживаясь в его присутствии, они вдруг ощущали непреодолимое желание оказаться в его присутствии ещё раз. Первый взгляд был пустяком, второй, третий, четвертый, пятый — всё это ерунда. Но задайте ему, лорду Ань Дин, вопрос, останьтесь ещё ненадолго? Вы получите знания, которые не записали даже учёные. Вот почему те, кто знает лорда Ань Дин, несмотря на необходимость желание приблизиться, боятся. Они не переступают черту, не вступают в бой, не делают ничего, кроме как избегания. Потому что большинство из них боится того дня, когда они переступят черту и станут объектом ненависти лорда. Те, кто посмелее, пытаются добиться его расположения, но и тогда окружающие встречают их неодобрительными взглядами. Как они смеют? Как они смеют стараться, будто заслуживают расположения лорда Ань Дин? Они понятия не имеют, почему так себя чувствуют. Да и не смогут понять. Существо, которое является лордом Ань Дина — да, существо, потому что невозможно поверить, что кто-то вроде Шан Цинхуа смертен! Они все оставят его в покое, будут смотреть с тоской, но кто осмелится на такой дерзкий шаг, если только не потеряет стыд? Не надо говорить лорду, что он не человек! Несмотря на то, что лорд Ань Дин не человек, упоминать о таком было бы равносильно богохульству! Какая ирония в том, что ничем не примечательные смертные Хуанхуа предпочитают облачаться в золотые одежды, в то время как существо неописуемой славы — их Бог! — ходит по земле и грязи в одежде, которую можно принять за одежду простолюдина.