Восемь, не девять

- Я продолжал отчаянно пытаться выжить, скрываясь. - Пожимает плечами на абсолютно глупый вопрос Таунса. В голове пусто и странно безболезненно от лекарств, но он, когда всё-таки горько улыбается, помнит о ожогах и не рискует сильно напрягать лицевые мышцы, ограничиваясь блеклой и, судя по чему-то отдалённо скользнувшему в взгляде напротив, слишком горькой тенью планируемого выражения. Сквозь занавески, бледно, кажется, лимонные — или это изобилие солнечного света таким образом искажает восприятие радужки? — пробивается ещё один луч света и он переводит затуманенные глаза туда, ещё раз обводя взглядом комнату. Лисы "отделались лёгкими ушибами", если цитировать офицера, не пострадали и "скоро смогут вернуться в Южную Каролину", если дотошно повторять слова другого. Когда дело коснулось команды, он, как оказывается когда он прокручивает произошедшее десятью минутами ранее, слушал их так внимательно, что резь в глазах, тогда — неожиданная, теперь легко оправдывалась тем, что он попросту забывал моргать. За белыми дверьми раздаётся отдаленный, не слишком броский шум, который надменные персоны из ФБР, кажется, абсолютно если не расслышали, то беспечно проигнорировали. Охрана, наверное, не маленькая, думает он, когда сам себе мерно качает головой и возвращается. Собственные слова ранее и не состоявшуюся гримасу, по ощущениям, нужно если не объяснить, то закрепить: - Когда делаешь это восемь лет, хочешь-не хочешь, а входит в такую же привычку, как дышать. - Браунинг тоже что-то чиркает в блокноте, хотя ему казалось, что под стать вопросу, ответ отнюдь не нёс в себя и толики смысла, и крупицы ценности. Он размышляет об этом отдалённо, словно лёгкое в медикаментозной дымке сознание отделяется от безмятежного тела, оставляя отдалённо чувствующиеся эмоции. Вот так просто, он вглядывается в кафель. Думает, что Ники на таком точно бы подскользнулся, может даже, с ойканьем потянул бы за собой по-любому стоящего рядом Аарона, или даже рефлекторно схватился б за Кевина, и губы дёргаются совсем неконтролируемо. Что ж, зато он до конца убеждается, что нервные окончания мало стремятся к выполнению своей главной функции и только трубки, тоже слишком задорно, словно немного издеваясь, блестят из-под тонкого одеяла, напоминая, что его тело всё ещё живое. Только вот, жив ли.. - Вы с матерью скрывались девять лет. - Не поддающаяся объяснениям внимательность к его дежурному ответу объясняется словами, что выходят изо рта Браунинга, хотя офицер вряд-ли считает, что он нуждается в объяснениях — по глазам видно, что ему с надменным удовольствием кажется, словно он улучил его на лжи. Он снова задумывается на такое "замечание", не очень понимая, в чём именно заключается проблема. Комната кажется слишком просторной и он засматривается на то, как в проблесках солнца на воздухе медленно трепещут, стекают к плитке пылинки. Зрелище оказывается на удивление занимательным, будучи уж точно попривлекательнее разговора с копами. Гул за дверью раздаётся снова и слышится голосов побольше. Кажется, его охрану получили далеко не парочке людей. Он горько думает, что с защитой федералы серьёзно так запоздали. - Натаниэль. - Он никак не откликается на имя, но стук, вероятно, пластиковой ручки веника по ту сторону стены выводит его из, судя по взглядам ещё более хищным, которыми его сверлят, продолжительного раздумья. Вместе с ним приходит и размытое, ленивое понимание придирки. - Ха. - Он неожиданно для себя звучит также, как Ваймак тогда, когда после игр, в независимости от результатов матча, пусть и ругался на чём свет стоит, но неизменно указывал на Эбби, также вечно оказывающейся за его спиной со своей широкой улыбкой. При воспоминании под рефлекторно прикрытыми веками пятнами растекаются остальные воспоминания о той знакомой, тёплой фойе в "лисьей норе". Он только качает головой возвращаясь с мыслями и открывает глаза. - Я не сказал "быть в бегах". В коридоре раздаются шиканья, а офицеры сверлят его немного непонимающим взглядом. Также на него смотрела Элисон с придирчивым недоверием, когда он беззастенчиво выдал ту несчастную "полу-правду", пока она ловко гримировала его изувеченное лицо. Наверное, посмотрев на него сейчас, она бы только брезгливо высказалась, что ей придётся обучить его делать макияж самостоятельно. Он тихонько фыркает снова. - Не очень тебя понимаю. - Приподнимает брови Таунс, делаясь суровее. При невольно сформулированным мысленно описании с использованием этого слова всплывает образ Дэн. Она именно так на него и смотрела, когда он затевал драки, или опять отбивался от вопросов привычным, картонным "я в порядке". Также, к слову, шикала на Кевина, когда ей казалось, что тот гоняет его слишком сильно и также окидывала взглядом "Лисов" в перерывах между таймами, когда казалось, что победа уже выскользнула с рук вместе с клюшками. - Я был в бегах девять лет. - С нажимом повторяет. Браунинг, вероятно, даже не пытается уловить суть и порывается сказать что-то ещё. - Вы куда собрались? - Возмущённо раздаётся незнакомый голос, когда дверь распахивается и ручка жёстко стукается об стену, легко отскакивая. - Нил. В коридоре немного тусклее, но блондинистые волосы под лучами солнца блестят также, как тогда, в автобусе. Когда Эндрю Миньярд, вяло ввалившийся в комнату сейчас, в последний раз касался его губ своими. - Господи. - Пакет, предположительно принадлежавший Ники и с такой же долей вероятности адресованный ему, падает на кафель и сам он неловко тянется схватить за плечо Аарона. Улыбка впервые трогает его лицо достаточно, чтоб он мог это чувствовать. Отдалённое жжение походит больше на щекотку и от того, как морщится на это стоящая поодаль всех Элисон, улыбаться хочется шире. - Но один год я жил, офицер. - Заканчивает Нил, смотря исключительно на "Лисов", его команду, в которой он, Нил Джостен, играет.. Дэн испускает дрожащий вздох, но храбрится и тоже напоминает о том, что это точно никто иная, как Даниель: - Кевин. - Качает голову, когда тот порывается что-то сказать. - Натаниэль.. - Таунс хмуро бубнит, но он не слышит. - В этот раз раунд в "Правду" затянется, не думаешь, Нил? Нил Джостен, вместо этого, откликается на своё имя.