The Poet and the Muse

Ночь постепенно светлела, неохотно уступая рассвету право наблюдать за тем, как трое хмурых мужчин буравят друг друга взглядами. Точнее, буравили двое. Третий давно спал, откинув голову на спинку на редкость неудобного стула в неуютной коморке, которую Хошина Соширо гордо именовал кабинетом. Наруми Гэн выдержал взгляд собеседника, только что в свойственной ему манере пославшего капитана нахрен. То есть исключительно вежливо и с улыбкой поинтересовавшись, не устал ли он и не хочет ли домой. И устал, и хочет, но пока хоть что-то, похожее на план, не начнёт вырисовываться, никуда он не пойдёт. Ни домой, ни нахрен. Гэн ещё немного помолчал, а затем развернул по столу карту, уже мало похожую на саму себя, а скорее напоминающую кусок жёваной бумаги. — Вот смотри, это не просто слова, а почти готовое решение. Хибино у нас не стратег, но в его бредовой идее что-то есть. Если кайдзю снова полезут толпой, мы сможем использовать их хаотичность против них самих, — не смотря на небрежную позу и явную усталость, капитан был сосредоточен и собран. Это сквозило в каждом слове и резком скупом жесте. Он убрал руку, давая давнему не-приятелю возможность хоть что-то разглядеть в переплетении стрелок, пометок и штрихов. – Разделим силы: ты со своими берёшь левый фланг, я центр, а Хибино… Ну, он делает то, что у него лучше всего выходит – отвлекает внимание и выживает. Наруми, понимая, что им срочно нужна новая карта, повёл длинным пальцем по шероховатой поверхности, чтобы объяснить наглядно. Хошина скользнул взглядом по схеме. Сумбурный комок тактических передвижений никак не желал выстраиваться во что-то стройное. — Мы полночи это рисовали, — Соширо наклонил голову, стараясь держать глаза открытыми, — я уже запутался. Гэн раздражённо поморщился: — Следи за руками, в буквальном смысле. Начинаем отсюда, одновременно. Это важно, — палец переместился в другую часть многострадальной карты. — По всему флангу рассредоточим твоих с дальнобойными пушками. На правый командование поставит второй и четвёртый дивизионы. Я об этом позабочусь. Там тоже пехота и артиллерия, но послабее, поэтому людей надо больше. Я здесь, — снова путь по карте, — Хибино здесь. Мои ребята прикроют мне спину. Надо будет, отправятся к вам на подхват. Убираем как можно больше мелкой швали, дезорганизуем строй. Если, конечно, можно так назвать скопление монстров. Как только покажется девятый, наш маленький зубастый друг выйдет на сцену. — С чего вдруг такое великодушие? Почему на левый фланг только мы, а на правый целых два подразделения? — Как ни странно, тебе я доверяю. Точнее, я доверяю мнению Аширо. И если она так долго тебя рядом держит, тут варианта два – или ты и правда хорош, или ей твоя мордашка нравится, — Наруми осклабился, ожидая реакции. Но еë не последовало, Хошина слишком устал, чтобы придавать хоть какое-то значение его издëвкам. — Хорошо, следующий вопрос. Почему именно левый фланг? Там больше гражданских и важнее объекты инфраструктуры. Если мы защитим город, о нас будут говорить в СМИ. Нечасто вы славой делитесь, не похоже на вас. Гэн мрачно усмехнулся, ставя локти на стол. Сцепил пальцы, упирая в них лоб. — Всё просто. В центре будет самая мясорубка, и я не собираюсь отдавать его кому-то, кто не справится. То есть, никому, кроме меня и моих ребят. Но ты со своими тоже хорош, это даже я признаю. Поэтому и доверяю вам то, что проще, но важнее с точки зрения человеческих жизней. Что до Хибино… Он сам напросился. Сказал, что готов бегать сколько потребуется, если это даст нам шанс. Ну, а кто я такой, чтобы лишать его мечты стать героем? Хошина тихо рассмеялся, но в его смехе не было тепла — только холодная ирония. — Героем, говорите? Вы просто хотите, чтобы он отвлекал кайдзю номер девять, пока вы красуетесь перед командованием и журналистами, — он неприязненно скривил губы. — А я, значит, должен бегать по флангам и за вами обоими подчищать? Звучит как ваш обычный план, только в красивой обёртке. Даже на похвалу расщедрились. — Слушай, если тебе не нравится, предлагай свой, — Наруми повысил голос, но тут же осёкся, бросил взгляд на спящего бойца. — Или ты думаешь, что я сюда пришёл ради твоей недовольной мины? У нас времени мало. Если не скоординируемся, следующая атака нас просто раздавит. И тогда уже неважно будет, кто за кем подчищает и перед кем красуется. Соширо помолчал, обдумывая сказанное. Его пальцы машинально постукивали по гладкой рукояти «меча», покоившегося на коленях. Меч был тренировочный и выполнял роль некого успокоительного. Да, это был просто боккэн, но с ним Хошина чувствовал себя увереннее, чем без него. Наруми был прав в одном — последняя атака показала, что разрозненные усилия приводят только к потерям. Но доверять этому самодовольному выскочке полностью всё ещё было выше его сил. — Допустим, я соглашусь, — медленно начал замком, прищурившись ещё сильнее. — Но с одним условием. Мои люди работают по моему сигналу, а не по вашему. Я за них отвечаю, и не позволю никому ставить под удар. Наруми закатил глаза, но кивнул. — Договорились. Только не затягивай со своими сигналами, а то кайдзю вряд ли станут ждать, когда ты всех своих обнимешь и пожелаешь удачи в бою. И ещё одно. Хибино под моим контролем. Если он начнёт чудить, я сам его приструню. — Это уже перебор, не находите? — процедил Хошина. — Не нахожу. Главное, чтобы он не снёс полгорода, пока будет «отвлекать». Сможешь это обеспечить в одиночку? Гэн этого ждал. Он понимал, что этот пункт плана вызовет наибольший резонанс в сознании оппонента. Он и не думал, что Хошина согласится и, разумеется, был готов отказаться от единоличного командования восьмым. Довольно примитивная тактика, но работающая в девяти случаях из десяти: выдвини рациональные, но спорные предложения, а потом вкинь что-нибудь абсурдное, на что точно никто не согласится. От чего можно великодушно отказаться, и все твои предыдущие предложения примут. — И вы не сможете, капитан, — спокойно заметил Соширо. — Да и он не кукла безвольная, а тренированный боец. Я понимаю, для вас нормально недооценивать других. Даже нахожу это забавным. Но командиром Хибино Кафки была и остаётся капитан Аширо. Работать вместе я согласен. Работать на вас – увольте, — он улыбнулся одними губами. — Этого вы, кстати, тоже сделать не сможете. Наруми улыбнулся куда искреннее, выпад был неплох. — Давайте закругляться, — продолжил Хошина, — а то уже так поздно, что рано. Вы так и не сказали, каковые роли отводите Аширо-сан и Шиномии-чан. Наруми всё так же улыбался, и в этой улыбке мелькнуло что-то диковатое и хитрое, почти злорадное. — О, с Шиномией я сам разберусь, это больше не твоя забота, а что до Аширо… Негоже посвящать в детали замкома раньше капитана, — Наруми подмигнул. Усталость усталостью, а себя не переделаешь. — Ладно, не раздувай ноздри, как дракон, всё равно не страшно. Мина-сан должна будет страховать Хибино. Раз уж ты мне столь любезно напомнил, кто им командует, не могу не согласиться. Соширо бестолково похлопал глазами пару раз, а затем его лицо так вытянулось, что Гэн даже рассмеялся. — У капитана самая дальнобойная из всех наших пушек, а вы её в ближний бой послать хотите? Это вы так устали сильно, или всегда с головой не дружили? — С головой-то я как раз дружу. Она у меня на удивление умная, не с тобой же дружить, в самом деле. В прошлый раз Мина неплохо разносила кайдзю с огромного расстояния, поэтому больше нам такого шанса девятый не предоставит. Эта тварь учится, и быстро. Мине просто опасно занимать прежнюю позицию — вполне можно нарваться на целенаправленную атаку. Не знаю как ты, а я тоже учусь, поэтому и нужно менять тактику. Знаю, что она не слишком эффективна в ближнем бою, но мы не можем бросить Кафку-куна совсем без защиты. Пускать на пушечное мясо такой ценный кадр – неразумное расточительство. Девятый не ожидает, что в него могут бить из крупного калибра с близкого расстояния. — А вы не боитесь, что взрывной волной может кого-то задеть? Капитан хмыклу: — Если под «кем-то» ты подразумеваешь меня – то нет, не боюсь. Если Хибино – он в шкурке восьмого непробиваемый. Я видел, как по нему лупил Исао-сан. Его ничем не возьмёшь. Ну что, по рукам? Хошина протянул ладонь в ответном жесте, но взгляд его оставался острым как лезвие. — По рукам. Но если вы нас подставите, вам будет больно об этом вспоминать. Я не посмотрю, капитан вы или нет. — Ой, какие мы грозные, — промурлыкал Наруми, пожимая руку. — Не переживай, я тоже не люблю проигрывать. Встретимся завтра на тренировочной площадке. Покажу тебе кое-что интересное. Хошина остановился в нескольких шагах от Кафки, скрестив руки на груди и слегка наклонив голову. Его взгляд скользнул по Хибино, оценивая его с ног до головы — от неловкой улыбки до слегка растрёпанной шевелюры. Соширо поджал тонкие губы, не скрывая насмешки. — Бегаешь, значит, хорошо? — Он сделал паузу, будто обдумывая слова Кафки, сказанные даже не ему, а затем продолжил уже серьёзнее. — Да, было бы неплохо, если бы смог удрать, когда кайдзю начёт тебя жевать. Может, тебе не тренироваться надо, а просто не лезть туда, где тебя сожрут раньше, чем успеешь крикнуть: «Аширо-сан, спасите»? Кафка смущённо хохотнул, потирая шею сзади. Он уже привык к подколам заместителя командующей, но всё равно каждый раз пытался отшутиться. — Ну, сэр, я же не просто бегаю! Я… Отвлекаю! Это тактически важно, разве нет? — Он ткнул пальцем вверх, будто подчёркивая свою мысль, и тут же добавил, — И потом, капитан Наруми сказал, что у меня это хорошо получается. Так что я в деле! Хошина прищурился, и его улыбка стала чуть более хищной. Упоминание Наруми в таком контексте звучало как вызов. Не то чтобы Соширо сомневался в способностях Кафки выживать в любой передряге, но доверять его жизнь целиком плану капитана первого дивизиона он не собирался. — Наруми, значит, — протянул он, словно пробуя фразу на вкус. — Ну, раз сам капитан так сказал, то ты, конечно, звезда операции. Только не забудь, пока ты там будет «отвлекать», мы с ребятами будем работать. Так что не растянись во время забега, герой. Кафка кивнул с энтузиазмом, или не уловив иронии в голосе командира, или не предав ей значения. Хошина махнул рукой, подзывая одного из офицеров, что тренировался неподалёку. — Эй, Такахаши! Возьми Хибино и устрой ему пробежку. С препятствиями. Пусть учится не только бегать, но и думать, куда ноги ставит, — он бросил взгляд на Кафку. — А то от приманки, которая о собственные шнурки спотыкается, толку немного. Такахаши, крепкий парень с коротким ёжиком волос, отсалютовал и вальяжно направился к Хибино. Тот вздохнул, но послушно поплёлся за старшим, бормоча что-то про «несправедливость» и «почему именно с препятствиями». Хошина не стал дожидаться их ухода и повернулся к остальным бойцам. — Так, все сюда. Слушайте внимательно, — его голос стал твёрже, а поза собраннее. — У нас есть план. Не мой, но сойдёт. Скоро будет брифинг, но я хочу, чтобы вы уже знали, что делать. Подробный инструктаж позже проведёт капитан Аширо. Мы берём левый фланг. Задача — ударить быстро, чётко и идти дальше, пока кадзю не опомнились. Никаких геройств, никакой самодеятельности. Первостепенно сохранить как можно больше жизней гражданских и предотвратить разрушения, насколько хватит сил. Это понятно? Подтверждения, на самом деле, никому не требовалось. Бойцы знали своего командира не первый день и понимали — если он говорит «быстро и чётко», значит, так и нужно делать. Соширо прошёлся взглядом по лицам своих людей, проверяя, нет ли сомнений или вопросов. Убедившись, что всё ясно, он кивнул сам себе. — Хорошо. Тогда готовьтесь. И… — он сделал паузу, а затем добавил с лёгкой усмешкой, — следите за Хибино. Если он начнёт отвлекать не тех, дайте ему пинка под зад. Ради его же блага. По строю прокатился тихий смех, и вскоре все разошлись по своим делам. А Хошина отошёл к стене, чтобы никому не мешать. Прислонившись к ней и скрестив руки на груди, он снова вернулся мыслями к плану. В нём что-то было не так. Слишком уж просто он выглядел на бумаге. И эта внезапная щедрость со стороны тщеславного мальчишки... Гэн был не из тех, кто так легко делился полномочиями. Он готовит что-то для Аширо и Шиномии, но не говорит, что именно. Это тревожило. И как же было обидно, когда Мина-сан ответила: «Прости, не могу» на прямой вопрос. Такого раньше не случалось. Но раз его командир не раскрывает деталей, на то должна быть веская причина. Должа же?.. Молодой человек прикрыл глаза, мысленно прокручивая схему в голове. Всё выглядело логично, но где-то в этой логике пряталась ловушка. Или шанс. Он ещё не решил, что именно. Но одно он знал точно: если Наруми думает, что третий дивизион будет просто подыгрывать, его ждёт горькое разочарование. А тем временем, где-то в глубине базы первого дивизиона, Шиномия Кикору захлопнула учебник по истории и потёрла виски. Её мысли, как и мысли бывшего командира, были далеки от спокойствия. Разговоры о капитане, его планы, его тень, что маячила за каждым её шагом… Она встала с кресла, подошла к окну и тревожно посмотрела на город. Там, на другом его конце, её друг уже споткнулся об очередное препятствие, и Такахаши громко захохотал. Кикору этого видеть не могла, но непременно тоже улыбнулась бы. Но пока улыбаться не хотелось. Она сжимала в руке несчастную книгу, стараясь прогнать из головы непрошенные мысли. Вечером они с Гэном куда-то идут. Сирены завыли в тот момент, когда Ичикава Рэно наливал себе кофе в объёмную кружку. Он застонал, со стуком опуская на стол свой драгоценный сосуд. — Ну, почему именно сегодня? Выходной же! — обречённо поинтересовался он у присутствующих товарищей. Отвечать они не спешили, вместо этого моментально вскочив из-за столов. Фурухаши Ихару бросился к окну, наваливаясь на подоконник. Со всех сторон к тому же окну подскочили бойцы третьего дивизиона, толпясь за спиной у парня. — Вам что, мёдом тут намазано?! Единственное окно в столовой? — огрызнулся он, и резко дёрнул плечом, скидывая с него чей-то подбородок. Посмотреть и правда было на что. От страшной грозы, прошедшей не так давно, уже не осталось и следа. Лужи высохли, и умытый город, радостно шелестящий зелёный листвой, нежился в лучах утреннего солнца. Идеальную картину портил только дым, вьющийся между высоток, и грохот, мешающийся с воем сирен тревоги. Зловещая какофония била по ушам, порождая страх среди жителей Токио и подстёгивая Силы Обороны. Собрались быстро. Сюрпризом нападение не стало. Правда, уверенностью в победе совсем не пахло. То, что атака была ожидаемой, вовсе не означало, что к ней были все готовы. После прошлого сражения самодовольства и спеси во многих поубавилось. Особенно это касалось тех «везунчиков», на чьих глазах умирали товарищи. — Скотские кайдзю, — ворчал Ичикава, споро облачаясь в костюм. — Кофе попить спокойно не дадут… А ты чего молчишь, сэмпай? — Он слегка подтолкнул Кафку плечом, надвигая на лицо маску. — Силы берегу, — улыбнулся тот широко. — Работёнка мне предстоит не из лёгких. — Не парься, старичок, ты не один, — подбодрил кто-то. Согласное гудение голосов было приятно слышать. Кафка перехватил оружие поудобнее. Оно ему вряд ли пригодится, но лучше иметь запасной вариант. Перекинуться в восьмого он всегда успеет, а так – хоть мелочь постреляет. Если она, конечно, будет. — Регистрирую новый очаг, он… Он в воде! — Дай посмотреть. Атмосферу, царившую в главном управлении Сил Обороны, можно было охарактеризовать как «полная растерянность». Когда кадзю появились, их было совсем немного, хоть большинство и были грандкайдзю с запредельной фортитудой. Хуже стало, когда датчики и наблюдательные пункты начали фиксировать появления новых монстров – в десятках километров друг от друга. Капитан Наруми, одним из первых прибывший на передовую, прошипел сквозь зубы: — Да кто ты такой? Почему ты такой умный?.. Он слышал переговоры командного пункта и старался не терять самообладания. Весь его стройный план рушился как карточный домик. Невозможно было зачищать сектора, постепенно продвигаясь вперёд, если один кайдзю был в Икебакуро, а другой в Шинагаве районы Токио В каждом дивизионе были сильные капитаны, способные справиться с таким противником. Но капитан Наруми был всего один. Лихорадочно соображать, где может появиться девятый и куда лучше перебросить всех участников задуманного спектакля приходилось в прямом смысле на ходу. — Он движется в сторону берега! — Вижу. Группы на местах, эвакуируйте людей! Прибрежные районы накроет нешуточная волна. Чёрт, придётся перераспределять ресурсы, мы просто не успеем… Мы не сможем… Нам всем… — Или заткнись и делай свою работу, — сталью в голосе Кейджи Итами можно было резать кайдзю не хуже, чем клинком замкома третьего дивизиона, — или выйди и не путайся под ногами. Он не кричал, просто произнёс это так, что в просторном зале тут же повисла густая тишина. — Наруми-кун, слышишь меня? – спросил Кейджи ласково. — Всегда. — Не меняй траектории и не мечись. Шиномия-сан со своей задачей справится, ты же знаешь. Действуем как задумали. Секундная пауза, и: — Принято. Будет весело. Небо заволокло чёрным дымом от горящих зданий, земля дрожала от шагов гигантских ног, а воздух пропитался едким запахом крови и металла. Разумеется, ни о каком веселье речи не шло, даже в извращённом понимании этого слова Гэном. Было страшно. О, нет, не за себя. Уж кого-кого, а себя он точно жалеть не станет. Мерзкое, липкое, ненавистное, привычное чувство ответственности заскреблось где-то под лопатками. Он стиснул зубы и выдохнул, отключая эмоции. Нарастающий гул в ушах отрезвил. «Она сейчас далеко от берега, ей туда не надо. С остальным девочка справится. Пара пустяков». — Что там по водяному? — с весёлой злостью крикнул он в передатчик. — Очаг подтверждается, — голос оператора дрожал, но оставался чётким. – Скорость движения – сорок узлов, направление северо-восток. Прогнозируемый выход на сушу через семнадцать минут. — Успею. — Капитан, это… Это не похоже на обычного кадзю. Его фортитуда… — Зашкаливает, да? Красноречивая тишина Гэна вполне устроила. Ответ его мало интересовал. Голос Кйджи-сана звучал спокойно, почти буднично: — Наруми-кун, не отвлекайся. Девятый твой, а не эта каракатица. Эвакуацию уже координируют, по нашему направлению поддержка с воздуха обеспечена. — Но там столько интересного, и без меня! – совершенно искренне обиделся Гэн. Кейджи очень явственно вздохнул и тем же тоном добавил: — Пока твой дружочек кайдзю поменьше рубит, ты со мной спорить будешь? Гэн негромко рассмеялся. — Я просто пытаюсь не дать миру рухнуть в пропасть, пока другие бестолково мечами размахивают. Ты знаешь, чем меня задеть. Это восхитительно. Он отключился и нырнул под громадной лапой за пару секунд до того, как с плеч слетела бы та самая умная голова, с которой стоило бы дружить, а не использовать только для болтовни. Повысив потенциал на несколько процентов, Наруми подал знак своим людям. Кадзю постепенно брали в кольцо, беспрерывно обстреливая с разных позиций. Использовать стену ближайшего здания для разбега оказалось чуть сложнее, чем он думал, но в четыре больших прыжка преодолев оставшееся расстояние до морды монстра, капитан с наслаждением всадил штык ему в глаз, а затем выстрелил разрывным снарядом и быстро отскочил, чтоб не забрызгало. — Что б тебя, опять супергеройское приземление не получилось, — буркнул он себе под нос, поднимаясь на ноги. – Живой? — Не дождётесь, — в тон ему ответил Хошина в наушниках. — Где ты? — Если это вы сейчас завалили большую зелёную ящерицу в броне, недалеко от вас. У нас уже чисто, но сигналы из других секторов приходят. Далеко. — А Хибино? А Хибино Кафка резким, почти инстинктивным движением прикрыл собой Мину от удара мощного хвоста. Его протащило по земле, в которой остались глубокие борозды, но стойкости восьмого оставалось только позавидовать. Аширо, как всегда, была воплощением хладнокровия. Поняв, что подобралась недопустимо близко, она вскинула на плечо оружие, взятое из арсенала, хранившегося для особых случаев, и стремительно понеслась в противоположную от противника сторону. Стрелять капитан умела абсолютно из всего – начиная от гранатомётов сверхкрупного калибра, заканчивая примитивными рогатками. — Это как машину водить, — пояснила Мина, как-то на днях демонстрируя подчинённым способности переключаться с одного типа огнестрельного оружия на другой. – Если научишься, потом всё равно во что садиться. Привыкнуть к габаритам быстро не всегда получается, но, когда разберёшься, чувствуешь себя комфортно. — В сторону, — скомандовала она, пуская по броне кадзю серию выстрелов. В цель попал абсолютно каждый. Движения же восьмого были напротив порывисты и яростны. Его тело, покрытое чёрной чешуёй, загоралось как неоновая лампа от каждого пропущенного удара. К его чести, таких было немного. Рванувшись вперёд, он зацепился руками за выступ на шкуре и подтянулся. Остальное было делом техники. Мина проделала в броне твари нешуточную брешь, а силы удара Кафки с лихвой хватило, чтобы прорвать сочащуюся плоть и добраться до ядра. Чудовище рухнуло, подняв облако пыли и бетонной крошки. Хотелось упасть рядом, но отдыхать было некогда. — Не появился? — в который раз с надеждой спросил парень. Мина только покачала головой, с беспокойством оглядываясь по сторонам. – Да где же ты, гадина?! «Если ты обо мне», — внезапно прозвучало в голове Кафки, — «то я бы предпочёл другие эпитеты в свой адрес». — Что? — ошалело переспросил Кафка у пространства перед собой. Мина кинула на него обеспокоенный взгляд. «Не пугай её. Меня слышишь только ты. Пока Силы Обороны заняты, мы можем спокойно поговорить». — Как? — Хибино-кун, с тобой всё в порядке? — капитан Аширо подошла ближе, на всякий случай вскидывая ружьё. Нет, она всерьёз не собиралась стрелять в странное существо, которое привыкла считать старым другом. Жест был инстинктивный. Но от внимательных нечеловеческих глаз он не укрылся. — Да, да. Всё хорошо, капитан. Знаешь, ты не обязана здесь со мной торчать. Раз девятого пока не видно, у тебя есть время связаться с командованием, разузнать обстановку. Да и я дух переведу. Он медленно отошёл в сторону, скрываясь от Мины за массивным обломком здания, щерившимся в небо кусками искорёженной арматуры. — Это ты, девятый? — негромко проговорил Кафка. «Я. Хорошо придумал, так она даст тебе пару минут на передышку». — Как ты это делаешь? «Не имеет значения». — Где ты? Почему не показываешься? «Если покажусь, вы сразу нападёте. Я этого не хочу». — Ты напал первым! «Не кричи, Аширо-сан услышит. Я выйду, если ты гарантируешь, что будешь сражаться со мной один на один». Это было чертовски странно. Разговаривать с голосом в голове. Наверно что-то подобное испытывают люди, которые сходят с ума. — Я не могу это гарантировать. Кафка замолчал, пытаясь осмыслить происходящее. Голос в его голове звучал спокойно, но едва заметно сквозила какая-то угроза. Он сжал кулаки, ощущая, как напряжение прокатывает по всему телу. Его взгляд метнулся к Мине, которая уже что-то говорила в рацию, небрежно перекинув ствол через плечо. Она выглядела собранной, но Кафка знал её достаточно хорошо, чтобы заметить лёгкую тень тревоги в движениях. «Не можешь? Жаль. А я думал ты любишь риск», — голос девятого снова резко ворвался в его мысли, и Кафка невольно вздрогнул. — Я не собираюсь играть в твои игры, — тихо прорычал он, стараясь не привлекать внимания Мины. — Если ты хочешь драки, выходи и сражайся. Хватит прятаться. «Драка – это слишком примитивно. Мне нужно нечто иное. Скажем так, я хочу проверить, достоин ли ты». — Достоин чего? – Кафка нахмурился, чувствуя, как раздражение постепенно трансформируется в гнев. Эмоцию, которую ему никак нельзя было испытывать, пока рядом были те, кому он мог навредить. Девятый явно забавлялся, и это только сильнее коробило. «Того, чтобы стать не просто марионеткой Сил Обороны. Они же боятся тебя ничуть не меньше, чем меня. Просто пока ты удобен. Ты ведь не думаешь, что твоя жизнь и дальше будет состоять из беготни за монстрами и попыток угодить старшим офицерам?» Эти слова задели глубоко внутри что-то, что сам Кафка старался не трогать. Он всегда считал себя частью команды, верным солдатом, который делает то, что должен. То, что приносит людям пользу. Но этот голос… Он словно вскрыл едва затянувшуюся рану. — Ты ничего обо мне не знаешь, — наконец выдавил он, стараясь звучать уверенно, хотя в груди уже зарождался тяжёлый ком сомнений. «Ошибаешься. Я знаю о тебе больше, чем кто бы то ни было. Например, я знаю, что ты боишься потерять её. Но это ерунда, это на твоём лице написано. А вот то, что ты её отчаянно ревнуешь… Ты же никому не говорил», — голос стал тише, почти вкрадчивым, и Кафка невольно проследил за тем, как Мина нервно перемещается по полю недавнего боя. Она всё ещё говорила по рации, но теперь пристально смотрела в его сторону. — Хватит, — резко оборвал Кафка. – Выходи, или я сам тебя найду. «Спокойнее, Хибино-кун. Я выйду. Но не сейчас. Сначала должны собраться всё действующие лица. Раз уж мне придëтся с ними встретиться, пусть немного побегают. А ты не отставай». — Что ты имеешь в виду? — Кафка шагнул вперёд, оглядываясь по сторонам. Пыль всё ещё не осела, а воздух был пропитан вонью кайдзю. Но ничего подозрительного он не заметил. Ответа не последовало. Голос в голове оставил после себя только гнетущую тишину. Кафка выругался про себя и в сердцах саданул кулаком по обломку стены, отчего тот треснул и осыпался кусками. Он ненавидел это чувство бессилия, с которым просто ничего не мог поделать. Шиномия Кикору бестолково крутилась на месте, как запутавшаяся в паутине бабочка. Поддержка с воздуха, которой Кэйджи-сан успокаивал Наруми, заключалась не только в боевых вертолётах. Модернизированный костюм был легче, манёвреннее, а главное позволял находиться в состоянии полёта значительно дольше. С тех пор, как она поднялась в воздух, прошло более получаса, и усилиями одной очень рассерженной девушки уже несколько кайдзю получили нешуточный урон, позволяющий их просто добивать тем, кто оставались на земле. Искомая цель всё никак не показывалась, а приказ, полученный от капитана, не позволял вступать в бой в одиночку – только работать на подхвате. В голове, как назло, крутился вчерашний разговор. — Я что, по-твоему, трусиха? — возмутилась Кикору, когда Гэн закончил излагать свои мысли. — Пока вы там в гуще событий, я буду на периферии всякую мелюзгу крошить? Может, ты забыл, но моё оружие предполагает ближний бой. — Не забыл. И, как ты выразилась, крошить мелюзгу ты будешь с близкого расстояния. Просто с воздуха. Так получится эффективнее – большинство кайдзю летать не умеют. — Летать умеют вертолëты! Гэн потерял всякий интерес к спору, как только Кикору открыла рот, чтобы начать его. Он внимательно смотрел в экран смартфона, пока девушка пылала праведным гневом. — Ты решила приказы начать обсуждать? Я тебя на расстоянии держать планирую, чтобы в нужный момент задействовать. Если до этого светлого мига тебя растопчут, все наши усилия пойдут прахом. Ты этого хочешь? Она насупилась, умолкая. Разумеется, капитан прав. Может, её вмешательство и не понадобится. Она одновременно жаждала опробовать новую фишку, и опасалась этого мига. Всё-таки, Гэн опыта набирался годами, а она только на тренировках пару раз пробовала. Что, если не справится?.. Тем вечером, казалось, очень давно, они вернулись на базу около двух ночи. Обратно ехали быстрее – когда Кикору задремала, подложив под голову курту, Гэн перестал осторожничать и нажал на газ. Мокрая дорога ложилась под колёса легко, а по случаю позднего часа машин не было. Яркие вспышки в небе освещали путь не хуже фонарей. Не смотря на то, что гром гремел где-то далеко, дождь нещадно поливал Токио не один час. Сонная девушка практически вывалилась из машины на подземной парковке. Сегодняшних впечатлений и эмоций оказалось достаточно, чтобы хорошенько вымотать. Наруми мягко положил руку ей на плечо и направил к тёмному прямоугольнику лифта. Он был готов поругаться и поспорить, но уставшая Кикору легко согласилась, что остаться у него сегодня – не такая уж плохая идея. Наруми насторожила такая сговорчивость, и не зря. Сначала девушка застыла посреди комнаты с такой прямой спиной, будто проглотила палку. Когда Гэну удалось её убедить в том, что кровать её не съест, снова застыла, но уже лёжа. Хотелось спать и жутко раздражало, что Кикору просто смотрит в потолок, медленно моргая. — Спи, — пробормотал он, едва размыкая губы. — Угу, — бесцветно отозвалась она, не меняя положения. Он вздохнул. — Что не так? — Мне здесь не нравится. Предпочитаю спать одна. — Предпочитаешь? – иронию не притупила даже сонливость. — Ой, иди ты. Я не одна из твоих… этих… я не привыкла спать в чьей-то постели, — получилось агрессивнее, чем она планировала. Поняла Кикору это сразу, даже не успев договорить. — Моих этих? — теперь раздражения стало больше. Она прикусила губу, стараясь не смотреть на Гэна, приподнявшегося на локте. — Я просто… Ты меня смущаешь. И не смей улыбаться! Он посмел. Начавшую подниматься сердитую волну снесло облегчением. Он сгрёб девушку в охапку и укрыл их обоих одеялом. Кикору зарылась в мягкую ткань, стараясь не думать о том, как много изменений принёс этот день. Тихонько выскользнуть из комнаты пока Гэн спит не получилось. Девушка была поймана и уложена обратно. Мужская ладонь накрыла талию, а в волосы на затылке уткнулся нос. — Давай ещё поваляемся? — пробормотал Гэн сонно, щекоча шею горячим дыханием. — Если я уйду позже, могу попасться кому-нибудь на глаза. — Ну и что? Мы не делали ничего плохого. И хорошего не делали. Или мне уже нельзя с красивой девушкой в обнимку поспать? Он нехотя перекатился на спину, но глаза не открыл. Кикору приподнялась выше на подушке, разглядывая молодого человека. Сейчас он больше напоминал подростка, чем грозного капитана. И таким нравился ей даже больше. — У тебя что, дел нет? — она запоздало вспомнила, что вчера практически на автомате сняла футболку и шорты, и сейчас была почти нагой. Девушка попыталась скрыть смущение за деловитым тоном. Вроде, даже получилось. Гэн приоткрыл один глаз, с любопытством наблюдая за тем, как Кикору пытается незаметно завернуться в одеяло по самые уши. — Дел-то полно, — он зевнул, — а вот возможность их не делать выпадает нечасто. Так что, пока Кейджи-сан меня из кровати не выпиннет, я никуда не пойду, — он демонстративно отобрал одеяло и притянул Кикору поближе, прижимая спиной к своей груди. — Нет уж. Она попыталась выпутаться из объятий, но парень не позволил. Чуть влажные губы медленно коснулись основания шеи, прошлись по плечу. Как будто в шутку он слегка прикусил его, а ладони накрыли обнажённые груди и сжались, сводя их вместе. Кикору резко вдохнула и замерла. Он почувствовал, что девушка задержала дыхание, но на этот раз явно не от сносящих крышу блаженных ощущений. — Ты чего? — Ничего, — получился сдавленный писк. — Врёшь. Убрать руки? Она не ответила. Наруми уложил девушку на спину и с беспокойством заглянул в лицо. Она отвела взгляд и тихо проговорила: — Убери, пожалуйста. Наруми тут же послушался, не без сожаления отпуская девушку. — Прости, я… — начала Кикору. Он не дослушал. Вопреки собственным уверениям, слез с кровати и посмотрел на неë в упор. — Не прощу. Не за что прощать. Кикору опустила глаза, не зная, куда себя деть. — Я хочу тебя, постоянно. Если бы мог, вообще бы никуда не пошёл и только сексом бы и занимался. Но давай избавим друг друга от лекций про то, что это процесс обоюдный. Мне эта фигня и так нелегко даётся. Наличие тебя в моей постели для меня тоже штука новая, — он помолчал немного, потом добавил, — и никаких «этих моих» здесь тоже ни разу не было. Он закружил по комнате, ища одежду и ворча о том, что в этом бардаке ничего никогда не найдёшь. Кикору молча подобрала и натянула футболку, всё ещё чувствуя себя неловко и нелепо. Она понимала, что иррациональное чувство вины совершенно неуместно, но ничего не могла с этим поделать. Бояться больше было нечего, но она испугалась. — А вот ночевала бы я у себя, не было бы этого неловкого разговора, — всё-таки не выдержала она, будучи уже полностью одетой. — А? — удивился Гэн. Его всклокоченная макушка показалась из-за двери ванной. В одной руке он держал зубную щётку, а второй пытался справиться с откручиванием крышки от пасты. — Дай сюда, — Кикору отобрала тюбик. — Двумя руками не пробовал? Он показал девушке язык, снова скрываясь за неплотно прикрытой дверью. Она с облегчением рассмеялась. Видимо, инцидент был исчерпан. — У меня к тебе дело на миллион баксов, — сообщим капитан, когда переодетая, умытая и причёсанная Кикору наконец вышла из своей комнаты. — Только давай не здесь, а то ушей много. Шиномия осмотрела совершенно пустой коридор жилого блока и хотела уже съехидничать, но встретила подозрительно серьёзный взгляд и прикусила язык. Привычно следуя за командиром по длиннющим коридорам, она не задавала вопросов, хоть и не понимала, куда они, собственно, идут. Во-первых, привыкла доверять Наруми, а во-вторых, он всё равно не ответит, какой смысл воздух сотрясать? Снова бесконечно долгая поездка в лифте, от которой заложило уши как в самолёте. Только там это происходило от подъёма вверх, здесь же было ровно наоборот. В голову пришла аналогия про спуск в Преисподнюю за грехи, которых у неё теперь на один стало больше. Мысленно дав себе подзатыльник за несуразные фантазии, Кикору плавным движением взяла спутника за руку. Он вскинул брови, но нарушать молчание не стал. Переплёл свои пальцы с её и ободряюще улыбнулся. Правда, как только двери открылись, руки пришлось разжать. — Доброе утро, капитан! — Шиномия-сан, рады видеть! Инженеры, техники и прочий линейный персонал наперебой принялись убеждать вновь прибывших в доброте нынешнего утра. Кикору улыбалась, а Гэн только кивал в ответ, скучающе и немного надменно. Шиномия облизнула губы, стараясь стереть с них улыбку. От её Гэна постепенно, но неумолимо ничего не оставалось, он снова превращался в капитана первого дивизиона. Помещение, в котором хранились номерные костюмы, было обширным и гулким. Так глубоко под землю приходилось спускаться не просто так – содержимое цилиндрических резервуаров, к которым тянулись провода и трубки, являлось важнейшим оружием Сил Обороны. Его сохранность была одним из основных приоритетов тыловых подразделений. Коммуникации, проложенные к этому, без преувеличения, ангару не потрудились спрятать, и Кикору вертела головой, разглядывая переплетения серебристых и чёрных змеек. Она бывала здесь уже несколько раз, но каждый раз был как первый. Наруми же явно чувствовал себя увереннее и лучше тут ориентировался. Они пересекли помещение по диагонали, направляясь к цилиндру с костюмом №1. — Не уверен, обрадует тебя это или наоборот, но вот тебе паршивенький сюрприз с утра пораньше, — заговорил он так тихо, чтобы слышала только Кикору. – Надо проверить твою совместимость. Она резко вскинула голову и едва рот не приоткрыла от удивления. — Не хотел тебя впутывать и надеюсь ошибиться. Но попробовать обязан. Я сам не подхожу, что, кстати, очень обидно. Садись. Под хмурым взглядом Кикору нерешительно подошла к кушетке, похожей на больничную, и села. Плоские мониторы компьютеров и датчики наводили лёгкую оторопь. Когда она впервые надевала боевой костюм, к ней тоже подключали приборы, похожие на эти. Кикору невольно вздрогнула, вспоминая гамму не самых приятных ощущений от процесса сопряжения. — Совместимость? — Вокруг уже суетились люди, что-то настраивая и вбивая данные, шумно стуча по клавиатурам. — Ты что, хочешь дать мне другой костюм? А чем мой плох? — Не плох, — с каждой минутой в голосе и позе капитана появлялось всё больше напряжения. — И нет. Точнее, не совсем. Откинься, дай ребятам заняться их работой. Всё ещё плохо понимая, что происходит, Кикору приняла полулежачее положения, позволяя надеть на себя пульсоксиметр и прикрепить кружочки считывающих сенсоров к открытым участкам кожи. Чем активнее из неё делали Призрака в доспехах, тем сильнее ускорялся пульс, противно пища монитором над ухом. Любому доверию приходит конец, и немногословность капитана этот конец стремительно приближала. Кикору уже совсем было собралась рассердиться, но почувствовала, как по телу растекается приятная, и уже знакомая слабость. Капитан делал ровно то, о чëм говорил — еë тело проверяли на то, подойдёт ли шкурка кайдзю. Но у неë же уже есть?.. Когда его горе-ученица отключилась, Наруми тихо, но отчётливо сглотнул, наблюдая за показаниями приборов. В голове его сейчас, жужжа и толкаясь, роились не самые приятные и насквозь противоречивые мысли. Капитан Наруми прекрасно понимал, что таких, как его ученица, больше нет. Что её способности, навыки и сила им просто необходимы. Гэн тоже прекрасно понимал, что совершил чудовищную, недопустимую ошибку, позволив этой девчонке себя поцеловать. Поцеловав в ответ. Любуясь с ней звёздами, касаясь нежной кожи, обнимая во сне. Ошибку, последствия которой он скоро на себе почувствует в полной мере. Хорошо бы, чтоб как вчера, головокружительным оргазмом. Мысль не успела уплыть не туда. — Да ладно, — выдохнул он спустя пару минут. — Прям с четырьмя? Умник, «заведующий» этой адской машиной, видимо, решил, что обращаются к нему, и бордо подтвердил: — Так точно. Совместимость пятого уровня с четвёртым номерным, и четвёртого уровня с первым, вторым и седьмым. Наруми озадаченно похлопал глазами, вычленяя из этого потока цифр осмысленную информацию. Потом кивнул сам себе и очень тихо, но зло ругнулся. Он надеялся на иной результат. Не только потому, что было приятно обладать монополией на уникальные способности, но и от осознания неизбежности уже принятого решения. Если они хотят победить, ему придётся на это пойти. — Несите запчасти от первого. Будем пробовать. В себя Кикору пришла быстро и, едва сфокусировав взгляд, принялась метать им молнии. — Обязательно было меня вырубать без предупреждения? – Она села, импульсивно и резко отцепляя от себя провода. — В следующий раз обязательно предупрежу, — отмахнулся Наруми, уже погружённый в свои мысли. — Зря вскочила, мы не закончили. Кикору застыла, сжимая в пальцах пластиковый кругляш, который только что отлепила от локтя. — А подробнее? Гэн провёл рукой по волосам. Жест получится отрывистый, вовсе не такой эффектный, как он надеялся. Капитан всеми силами пытался скрыть собственную нервозность, граничащую с отчаяньем. Сел рядом, сцепил руки на коленях. Не помогло. — Помнишь, я говорил тебе, что ты неправильно напрягаешь мышцы? Она коротко кивнула. — Я это не только по опыту тренировок говорю. Я это вижу. Даже без костюма. Это потому, что мой кайдзю буквально уже часть моего тела. Иногда это даже немного больно, но чаще полезно. — Ты о чём? — во взгляде зелёных глаз плескалось неприкрытое беспокойство. — Я дам тебе свои глаза. Точнее, глаза своего первого. Кикору приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но просто нелепо шлёпнула губами, продолжая таращиться на капитана. — Зачем? — выдавила она после затянувшейся паузы. — Включишься в игру, когда я скажу. Но сначала выиграешь нам время. И Кокру выигрывала. Как могла, изо всех сил. Снести бошки как можно большему количеству тварей, и не умереть в процессе. Гэн оказался прав – фокусировать взгляд причудливых радужек не всегда получалось без потерь. Одно дело несколько минут на тренировках, когда капитан буквально велел не перенапрягаться. И совсем другое, здесь, на поле боя, где не было его контроля. Даже прошлая тренировка, так некстати всплывшая в памяти, настроения не подняла. Напротив, сосредоточиться стало ещё сложнее. Голова болела, и это нешуточно сердило. Злость придавала пыла, который она тут же направляла на гигантских монстров, которых, казалось, не становится меньше. Снова обернувшись вокруг своей оси и взлетая выше, Шиномия буквально затылком почувствовала это. Зудящее ощущение чужого пристального взгляда. — Наруми, — сбивчиво позвала она. — В канале, — сразу откликнулся он. — Он здесь.