Изоляция

      – Ширру! Правда вернулся!       Вилена моментально вскочила, но осталась на месте. Ей внезапно стало не по себе. Ширру увидел ее от двери и сдержанно улыбнулся, махнув ей рукой. Но пошел он не к ней, а к хозяину заведения. Уселся за стойку, попросил выпить. Мужичок глянул на него с подозрением. Потом, мельком оглядевшись по сторонам, все-таки выудил откуда-то пузырь и нацедил в рюмочку прозрачной жидкости. Залпом выпив ее содержимое, Ширру уткнулся взглядом в стол и довольно долго молчал. Вилена наблюдала за ним издалека, сочтя за лучшее пока не мешаться.       – Что люди говорят обо всем этом? – мужчина поднял пустой взгляд на старика. Тот удивленно подвигал усами.       – А чего говорят? Никто ничего не знает. Сам, поди, слышал. Кто-то считает, что это правительство проводит свои эксперименты. Кто-то думает, что все мы уже можем идти из города на все четыре стороны. Только вот никто так и не вернулся от Стены.       Стеной здесь называли то, что мешало покинуть город. Некий предел, при приближении к которому с людьми происходили весьма неприятные вещи.       Ширру помолчал. Ефремов заметил что-то неладное. Собеседник явно обдумывал что-то.       – А… что-нибудь подозрительное случалось в последнее время?       Хозяин почесал затылок.       – Подозрительное, говоришь? – он немного помолчал, а потом тяжело уселся напротив. – Поговаривают, каннибализм в городе процветает. Совсем людям жрать нечего, уже трупы с улиц собирают и… – Он поморщился, глухо саданув кулаком по столу. – Но разве же это подозрительно? По-моему, обычное явление для такой ситуации.       Ширру понимающе кивнул. Ефремов при этом пристально всматривался в его лицо, ожидая хоть какой-то реакции. Не дождавшись ее, он молча налил еще по стопке, и они выпили уже вдвоем.       – Иди к девчонке, – произнес мужичок уже тише, чтоб только Ширру мог слышать его. – Ждала она тебя. Ребенок, он ведь того… Не особо ты мне нравишься, но, раз такое дело, найдется для тебя постоянное место. Побудь с ней хоть до весны. И так много ребят уже… Хватит, в общем.       Брюнет поднялся из-за стола.       – Не стоит. У меня есть свое жилье в городе. Раз так случилось, завтра я все равно переберусь к себе. Так будет лучше и удобнее.       Народу в зале к вечеру прибавилось, но на него почти никто не обращал внимания. Пока он не проходил мимо. Тогда любой неизменно оборачивался и как минимум зло глядел ему вслед. Некоторые бормотали что-то типа "и этого сюда на ночь запустили…".       Вилена же, стоило ему подойти, тут же подскочила на диване и повисла у него на шее. Видно было, что она уже успела согреться и чувствовала себя значительно лучше, хотя вряд ли сомкнула глаза хоть на минутку. Ловя ее в объятия, Ширру мельком отметил, что девчонка совсем худая. Люди в городе не едят по нескольку дней, а некоторые даже неделями.       – Я боялась, что ты не придешь, – прошептала она, прижимаясь к нему посильнее.       – Но я пришел, – заметил он с улыбкой. – Пойдем-ка наверх. Пора спать       – А на каком это этаже? – вдруг спросила она с явной озабоченностью. – На третьем?       – На третьем, – пожал плечами Ширру слегка растерянно. – Ты чего-то боишься?       – Да… Та штука…       – Думаешь, она заберется на третий этаж и залезет к тебе в окно?       – Она бы могла это сделать, наверное…       – Пойдем, поговорим об этом наверху, – ответил он, заметив, что на них косятся постояльцы за ближайшими столами. Вилена тоже это заметила. Она была явно не в восторге от того, что ей пришлось так долго находиться рядом с незнакомыми людьми. Девочка была рада, когда Ширру наконец увел ее из зала.       Но на лестничной клетке к ней снова вернулась тревога. Она боялась даже посмотреть в сторону темного окна. К тому же, нигде в коридорах не горел свет. Ширру догадался захватить с собой свечку, но освещение она давала весьма скудное, и Вилене его явно не хватало для полного спокойствия.       – Ты зажжешь в комнате свечи, когда мы придем? – услышал он ее дрожащий голосок. Девчушка дико боялась и то и дело оборачивалась на темный коридор позади. – И… можно задернуть шторы?       Ширру счел, что здесь уже можно говорить, не таясь.       – Прости, но задергивать шторы я не буду. Кажется, я понимаю, о чем ты говоришь. И я хочу это увидеть, если оно появится.       – Зачем?! – она испуганно округлила глаза. – Нет! Не надо на него смотреть! Я не хочу!       Ширру опустил на нее суровый взгляд, и она тут же притихла.       – Не капризничай. Я должен это видеть, чтобы прогнать. У него не должно быть возможности появиться внезапно.       Девочка посмотрела на него уже совсем по-другому.       – А… разве ты сможешь? Ну, прогнать это?..       Ширру неуверенно повел плечами.       – Кто знает? Но я не могу не попытаться.       Она замолчала на какое-то время. Заговорила только тогда, когда они уже были в комнате:       – Ты ведь его видел, да? Оно правда существует?       Запалив последнюю свечу, Ширру вернулся и присел рядом с девочкой на кровать.       – Существует. И ты правильно его боишься. Я не хочу тебе врать. Я правда это видел, и эта штука довольно быстрая. Как будто других проблем в городе не хватает…       – Оно ест людей, да?       Ширру замер на мгновение. Медленно перевел взгляд на девочку. Она смотрела ему прямо в лицо и ждала ответа. Он поджал нервно дрожащие губы.       – Да, ест. И оно постоянно голодно, потому что ему тоже мало еды.       – А кто это?       – Человек, – Ширру глубоко вздохнул. – Вернее, оно когда-то было человеком…       – Откуда ты знаешь?       – Потому что… – он резко прикусил язык. – Потому что в этом чертовом городе пока живы только люди.       Пересилив страх, Вилена все-таки кинула быстрый взгляд на окно. На стекле плясали блики горевших в комнате свечей. Но дальше была чернота, а в ней – ничего. Никто не пришел, чтобы снова попытаться забрать ее. Может быть, потому что Ширру с ней? Так или иначе, его присутствие успокаивало и давало хоть какую-то уверенность.       – Что стало с твоими родителями? – вновь нарушил тишину мужчина. Вилена потрепала его по коленке, всем видом показывая, что хочет усесться здесь. Он не стал этому препятствовать.       – Папа умер. Он взорвался вместе с домом… А мама пропала. Где-то недалеко что-то взорвалось. Помню, было очень светло и больно. А потом ничего. Я очнулась совсем одна. Рядом уже никого не было. Я не знаю, как это произошло.       – И как долго ты бродишь по городу одна?       Вилена ненадолго задумалась, принявшись загибать пальцы.       – Месяц, кажется. Может быть, больше. Это так тяжело… Я так давно не ела… И меня все время преследует… это. Почему оно ходит за мной?       Ширру собрался уже ответить что-то в духе "потому что ты легкая добыча", но так и не сказал. Его внезапно тоже заинтересовал этот вопрос. Ранее он никогда не видел здесь этого существа, как и, собственно, этой девочки. А он бывал везде и видел здесь уже все. Значит, и это нечто, и Вилена действительно появились примерно в одно и то же время. И нельзя сказать, что именно девочка для него легкая добыча, потому что каждый второй человек настолько ослаб, что для не голодающего существа стал лакомым кусочком. Значит, у твари есть вполне конкретная цель.       – Не думай об этом, – в конце концов посоветовал он ей. – Мы найдем твою семью, вас поселят здесь, у вас будет все, что нужно. И больше тебе не надо будет бояться чудовищ. Уж это я тебе обещаю.       – А как же ты? – жалостливо хлюпнула Вилена, перебираясь поближе к нему. – Куда ты пойдешь?       Ширру рассеянно качнул головой.       – Ну… я просто буду жить так, как все это время. И, может быть, когда-нибудь все мы окажемся в лучшем месте.       – Я бы хотела, чтобы ты остался со мной и с мамой, – вдруг заявила она со всей серьезностью, на какую был способен ее нежный детский голосок. – Тебе больше не надо будет искать еду во всем городе. И нам тоже будет спокойнее вместе с тобой…       Мужчину тронули ее слова. Давно он не ощущал такой теплоты: обычно его сторонились и, надо сказать, по понятным причинам. Просто девочка не столь наблюдательна, чтобы увидеть в его облике нечто подозрительное. Он не собирался ничего ей рассказывать и на что-то намекать. Ей не надо это знать. Но кое-что ей все-таки придется понять.       – Прости, я не смогу сделать так, как ты хочешь. На самом деле без меня вам будет гораздо проще. Люди будут лучше к вам относиться.       – Но…       Ширру поднял руку.       – Не будем ничего загадывать. Ложись спать. Завтра будет долгий день.       Вилена еще довольно долго глядела ему в лицо, ожидая, что разговор все-таки продолжится. Ширру же упорно молчал, понимая, что если скажет хоть слово, их беседа продлится еще долго. Поняв, что так не сможет добиться желаемого, девочка вынужденно забралась под одеяло. Напоследок она кинула опасливый взгляд на окно, потом – на мужчину.       – Ты никуда не уйдешь ночью?       Он улыбнулся уголками губ. Потом подошел, откинул одеяло и улегся на другой стороне кровати.       – Нет. Я останусь с тобой, – сообщил он, обаятельно улыбаясь. – Буду защищать тебя.       Она наконец тоже улыбнулась, пододвинулась ближе к нему и закрыла глаза. Заснула она почти сразу же. Как он и думал, девочка была измотана. Спокойный сон был для нее непозволительной роскошью. А тем более сон в настоящей мягкой кровати, под защитой надежного человека.       Сам Ширру этим надежным человеком себя не считал. Никаких сожалений по этому поводу он, конечно, не испытывал, но все-таки сомневался, что его компания пойдет девочке на пользу. А с другой стороны, кто он такой, чтобы решать за нее? Ему вдруг показалось, что лучше всего будет все ей рассказать, поставить ее перед фактом. Он предлагал надежный и единственный способ добывать себе пропитание, реальную возможность выжить и продержаться подольше. За счет других, но все же. Его даже не мучила совесть. В эти времена сплоченность не поможет людям выжить. Разделяя малый достаток на сотню, сам скоро дойдешь до края. В силу вступает естественный отбор. Отбери или отберут у тебя. Бей или убьют тебя. Ешь или будешь съеден. Если она достаточно умна, чтобы осмыслить это в своем возрасте, то она сделает правильный выбор.       Его методы означали изоляцию внутри изоляции. Он был изгоем и сам возвел вокруг себя эти невидимые стены. Он видел и слышал окружающих, даже говорил с ними. Но от этого он не становился их частью. Всегда, всю свою жизнь он чувствовал себя среди людей не в своей тарелке. В одиночестве он видел уют и покой. Одиночество было ему жизненно необходимо. Оказавшись запертым в городе с тысячами других людей, Ширру сразу понял, что не будет жалеть никого, как никто не пощадил бы и его самого. Он просто дал себе волю и использовал любую возможность выжить.