Изоляция

      Пробуждение далось особенно тяжело в этот раз. Голова трещала так, будто обещала лопнуть в любую секунду. Боль в затекших конечностях терпеть было практически невозможно. Сколько прошло времени, он не знал. Поражало то, что над ним до сих пор не учинили расправы.       Кроме того, сознание услужливо подсказало ему, что уже ничего не гремит и не вздрагивает. Значит, на улице все успокоилось. Да и лежал он не на холодном бетонном полу, а в постели, в незнакомой комнате, убранной соответственно времени: одна кровать, один шкаф, стол и пара стульев, не считая все той же кровати.       В придачу к боли во всем теле еще дико хотелось есть. Ел он последний раз прошлым вечером. Или уже не прошлым?.. Так как в комнате не было наблюдателей, зато были окна, Ширру решил просто уйти. Его мало интересовало, был ли он здесь кому-то нужен.       Уже у окна брюнет остановился и бросил взгляд на дверь. Интересно, здесь ли Вилена? Ее вполне могли забрать в какое-нибудь учреждение. Исходя из обстоятельств, Ширру посчитал эту догадку самой логичной. В груди неприятно кольнуло, но он, закусив губу, убедил себя, что так будет только лучше.       И вот, когда он уже принял решение и размышлял, как спуститься вниз с пятого этажа, в дверь без стука вошли. Ширру смутно помнил этого человека. Видел пару раз в Заведении у Ефремова, считал его завсегдатаем. Дверь мужчина запер изнутри. Взглядом бегло оценил ситуацию.       – Ты не спустишься, – холодно сообщил он, отодвинув один стул и оседлав его. – А если и уйдешь отсюда – сам понимаешь, тебя поймают и на этот раз в игры играть не будут.             Этот бритый тип явно не шутил. Выражение у него было серьезное. Не сводя с него глаз, Ширру медленно отошел и встал подле кровати. Садиться он не стал: в случае чего лучше оставить себе свободу маневра.       – Что вам от меня надо? Ведь не из порыва альтруизма меня оставили.       – Зришь в корень, – хмыкнул незнакомец. – Убил бы на месте, будь у меня такая свобода. Но у меня есть работа, и она обеспечивает мне проживание. Кстати, девчонка твоя тоже здесь. Она настояла, что будет с тобой. Хотя я тоже против.       Значит, Вилена все же здесь. Она удивительно упорна в своем стремлении держаться его. Особенно после всего, что видела и слышала.       – Так вот, – продолжил мужчина, облокотившись на спинку стула. – В городе творится какая-то чертовщина. Помимо всего прочего, само собой. По улицам разгуливают какие-то упыри. Пока мы видели двух, но их может быть намного больше.       – При чем тут я? – раздраженно бросил Ширру в ответ. – Я не спецагент, у меня нет никаких суперспособностей, к тому же я один. Ты ведь меня нанять пытаешься?       Тот пожал плечами.       – Отчасти можно и так сказать. Ты не спецагент, это верно. Ты – расходный материал, пушечное мясо. Тебя можно использовать. Отправить в самое пекло и не переживать, если с тобой что-то случится.       Ширру не особо удивился его словам.       – У тебя и выбора особо нет, – между тем продолжал разглагольствовать бритоголовый. – Либо ты слушаешься, либо тебя убьют еще до того, как ты покинешь это здание. Нет, еще ты можешь попытаться затеряться где-то в городе, но тогда группа солдат будет охотиться уже персонально за тобой. Ты ведь понимаешь, что тебя найдут? Наш мир сейчас действительно очень тесен…       – Так что ты от меня хочешь?       – Информацию, – отозвался тот с деланной беспечностью. – Нанимаю тебя. Пожизненно.       – Я твой раб, а не наемник.       – В некотором роде так и есть, – криво ухмыльнулся он.       На самом деле все могло быть куда хуже. А стало ли плохо сейчас, Ширру пока не определился.       – Так вот, твоя первая задача, как моего "наемника" – разузнать как можно больше об этих сушеных вурдалаках. Я не знаю, как ты это сделаешь. Проникнешь ли на какой-то охраняемый объект, залезешь в ад, откуда они вылезли – мне не важно. Я жду доклада. Каждый вечер в десять часов у Серафима.       – Если за день я ничего не узнаю?..       – Если попытки были безуспешными – прощу и буду ждать снова. Поверь, я узнаю о том, что ты делаешь в городе.       Он поднялся и задвинул стул обратно.       – И да, – сказал он, уходя, – захочешь снова поесть, лучше найди себе нормальную еду.       И он ушел, захлопнув за собой дверь и оставив Ширру в гордом одиночестве. Брюнет медленно опустился обратно на кровать. То, что о его действиях узнают, скорее всего, не блеф. Этот мужик выглядит как тот, кто вполне способен устроить слежку. Скорее всего, это и есть тот самый доносчик, что следил за ним ночью в номере.       Когда дверь открылась в другой раз, вошла Вилена. Вид у нее был необычайно серьезный для девочки десяти лет. Она осмотрелась, а потом подошла и села рядом с ним. Какое-то время они сидели вдвоем в абсолютной тишине, слушая только шорох снега по крыше.       – Виктор говорит, ты теперь будешь на него работать, – сказала она тоном абсолютно взрослого человека. Порой Ширру про себя поражался ей. – Он говорит, благодаря этому ты хотя бы остался жив. А что ты об этом думаешь?       Ширру неопределенно покачал головой, отрешенно созерцая полупустое пространство комнаты.       – Я не знаю. Меня просят сделать что-то, к чему непонятно, как подступиться. С чего начать и вообще стоит ли этим заниматься.       – Что? Что ты должен сделать?       Он улыбнулся обреченно, возведя взгляд наверх. Из открытого окна падал солнечный свет.       – Узнать как можно больше об упырях. А как мне о них узнать? Провести вскрытие? Я понятия не имею, откуда они взялись. Они просто люди…       – Но они какие-то странные люди, – резонно заметила девочка, взглянув на него обнадеживающе. – Может быть, у кого-то можно что-то спросить?       – И у кого же? – Ширру по-прежнему видел в своем положении мало хорошего. – У меня такое ощущение, что больше всех тут знает сам этот Виктор.       Вилена закусила губу. Она тоже думала об этом, но вместе с тем ей хотелось его ободрить. Разговор прервался, и некоторое время они снова провели в молчании: каждый думал о чем-то своем. Ширру – в основном о том, как выжить в ближайшие несколько дней. Жизнь здесь вовсе не была для него чем-то радужным, но все-таки и дешево разменивать ее он не собирался.       – Что это за место? – наконец спросил он, вспомнив, что до сих пор этого не знает.       Вилена в очередной раз обвела взглядом комнату.       – Если бы я знала… Наверное, это какое-то временное убежище. Нас привезли сюда сразу после того, как взрывы прекратились. Не стали везти к Серафиму. Виктор сказал, что без него будет с тобой разбираться.       – А тебя почему оставили? Только потому, что ты так захотела?       Она кивнула.       – Ну да. Я сказала, что останусь с тобой. Наверное, Виктор решил, что так за тобой будет проще приглядывать.       – Не проще, – зло фыркнул мужчина, покосившись куда-то в сторону. – Мне придется оставить тебя где-то, где безопасно. Скорее всего, в Заведении.       Вилена заметно помрачнела, но, так или иначе, ей пришлось бы смириться. Ширру не видел, как она могла бы принести ему пользу в деле. Действительно, пока она рядом, она будет для него сдерживающим фактором и сильно замедлит.       – Ширру, – подергала она его за рукав. В ее голосе он услышал страх и тоску. – Ты вернешься за мной? Я не хочу, чтобы ты уходил…       Мужчина удивленно глянул в исполненное мольбы детское личико.       – После всего, что ты видела?       – У меня больше никого нет… И не было еще до нашей встречи. Я не хочу, чтоб снова стало так. Ты придешь?       Она глядела на него так, будто эта их встреча могла стать последней. Ширру вдруг признался себе, что даже не думал бросать ее.       – Я буду с тобой до тех пор, пока не найдется кто-то, с кем ты можешь остаться. Я – не самая подходящая компания.       – Потому что ешь людей?       Этот вопрос застал его врасплох. Был он столь же неожиданным и коробящим, как тогда, в гостинице у Серафима. Ширру повернулся к ней, положил ладони ей на плечи и заглянул прямо в глаза. Вилена напустила серьезности и взгляда не отвела. Ее глаза в этот момент исполнились равнодушия и пренебрежения.       – Послушай, я никогда не любил людей, – заговорил он негромко и решительно. – Я никогда не стремился их защищать или жалеть. Я абсолютно равнодушен к тому, что происходит сейчас на улице. Чтобы выжить, я без колебаний убил и съел человека. И делал это неоднократно. Ты правда хочешь остаться с таким, как я?       – Хочу, – ответила Вилена, даже не моргнув. И снова замолчала.       Из его груди вырвался вздох бессилия. Он хотел бы всплеснуть руками и закричать, что это глупо, но воздержался. Он не знал, как еще ее переубедить. Такое поведение в его понимании было неправильным и неоправданно опрометчивым.       – Делай, что хочешь, – наконец устало отмахнулся брюнет. – Но знай, что ты никак не сможешь помочь мне или изменить меня.       – Я не хочу этого, – пожала она плечами. – Мне все равно. Я тоже, знаешь ли, многое видела за все это время. Люди не лучше этих тварей, которые бродят по улицам. Только их больше. Ты когда-нибудь убивал детей? Женщин?       Ширру понял, что его загоняют в тупик. Он мог соврать, очернить себя еще больше, но не стал.       – Нет…       – А те люди, к которым я попала, готовы были это сделать. Их радовала такая возможность. Ты можешь назвать их людьми?       – Не мне судить о том, кто человечный, а кто – нет.       – Зато я буду об этом судить. Потому что хочу. Может быть, я эгоистка, но я буду это делать. Все, что здесь случилось, убило людей. Да, в этом городе все люди давно умерли. Так же как моя мама, как те двое из квартиры, как ты… И я, должно быть, тоже. Потому что люди так не делают.       Ее глаза заблестели от слез. Ей было горько от собственных слов, от осознания сказанного. Ширру понимал ее чувства и в некотором роде разделял.       – Это все неправильно, – продолжила она, вытирая глаза. – Люди должны жить по-другому. Растить детей, ходить на работу, радоваться жизни… Они не должны убивать друг друга! Это – не жизнь! Здесь все мертвое! Поэтому… я хочу остаться с тобой. Ты ведь не бросил меня в том переулке. Сказать по правде, я не притворялась тогда. Я не ела несколько дней и мне негде было спать. Я боялась всего. А потом просто упала и… все. Среди корыстных и жестоких поступков других твой был самым что ни на есть человечным. Я хочу остаться с человеком.       Ее слова стали для Ширру откровением. Девочка глядела на него пронзительным взглядом и вовсе не ждала ответа. Ширру был ошеломлен сказанным и слишком подавлен, чтобы что-то говорить. Город – давно уже мертв. Эти слова выбили почву у него из-под ног. Он вдруг понял, что сопротивляться течению бесполезно. В жизни тех, кто оказался здесь, уже никогда и ничего не изменится. У этого места нет и не может быть будущего. Все, абсолютно все рухнуло: вера, убеждения, правила… Людям больше не за что держаться. Да и люди – теперь и не люди вовсе. Они сбиваются в стаи, воруют, убивают только чтобы выживать. Разве это цивилизованное общество?       – Тогда я буду человеком, – вдруг сказал он тихо. Вилена придвинулась к нему, крепко прижалась. Он обнял ее за плечи. – Если всем нам суждено сгинуть здесь, то я, может, хотя бы буду не один…       – И я – тоже, – отозвалась она, закрывая глаза. – Спасибо…