Жемчуг

— ну вот, закончил, — загорелые руки пересыпают крошковую пыль из ладони в ладонь. — вот она какая, тёртая ракушка. грязи много, но если через сито просеять, будет уже без примесей. мы сидим на берегу. песок словно светится под остаточным солнечным бликом, что стеснительно все еще скользит по прохладному пляжу. где-то кричат чайки на высоте, обгоняя друг друга, детские голоса вдалеке уже почти утихли, отдаваясь в пространстве обманчивым эхом, от которого начинаешь думать, будто звук только в твоей голове. — а жемчужины? жемчужины находил? — плохо скрывая свой интерес и юношескую торопливость, спрашиваю я. его тонких губ касается мягкая, согревающая мою хладную душу улыбка. — покажи. покажи, — тороплю и пытаясь заглянуть ему за спину, чтобы увидеть желаемую раковину. — покажи.. он испускает тихий смешок и вынимает из кармана моллюск. в его руке появляется нож с причудливой рукояткой — я не смогла рассмотреть более детально, но, кажется, на нем был вырезан дельфин в своем неповторимом прыжке из воды — и вставляет острие между плотно прилегающими друг к другу краям раковины. несколько ловких движений инструмента с характерным звуком дают нужный результат: стенки раздвигаются с каким-то интересным щелчком, который я ранее нигде не слышала. внутренности моллюска мне, откровенно говоря, не понравились. но все же рассмотреть организм, создающий такое искусное украшение, было интересно. не зная строения животного, я лишь увидела красно-белую субстанцию, которая, впрочем, была в целом схожа с любой обитающей на дне морской тварью. когда раковина была обнажена для наших любопытных глаз, он удовлетворенно вздохнул, раздвигая огрубевшими пальцами нутро раковины. через пару мгновений он зажал между пальцами что-то блестящее, несуразной формы, похожее, скорее, на вытянутый овал с рваными краями, будто их кто-то обточил еще до нас. — смотри. я протягиваю ладони, и в них мне падает произведение искусства — небольшая вытянутая жемчужина, которая переливалась, как мне казалось, сиянием тысячи солнц. — ее форма, признаться, очень хороша. — в его голосе чувствуется приятное удивление, а я смущаюсь на его комментарий. — это.. совсем не то, что я представляла. — дай угадаю, ты ожидала, что пред тобой окажется идеально круглый шар, обтесанный до безупречности? не могу не скривиться от его замечания и хмурюсь. — а знаешь, как образуется жемчуг? тут уже отрицательно качаю головой, готовая к новой познавательной лекции с моим другом в главной роли непосредственного профессора. он садится в позу лотоса, прочищает горло, даже кашляет для пущего серьезного вида и заправляет влажную кудрявую прядь за ухо. — эта жемчужина... я сказал, что ее форма очень хороша. нет, даже больше. она близка к точёной, совершенной форме. до идеала ей далеко, да и не быть: эту ракушку я выловил со дна моря, у которого мы сейчас сидим несколькими часами ранее, напросившись к рыбакам на катер... идеальные формы, которые ты можешь видеть на картинках или вживую, рассматривая толстые шеи светских дам, которые увенчало жемчужное ожерелье — искусственные. в природных условиях в раковину может попасть мусор или паразит, который моллюск обволакивает специальным веществом, которое называется перламутр: слой за слоем покрывается инородный объект до тех пор, пока не образует жемчужину, которую мы привыкли видеть. а знаешь, в чем загвоздка? несимметричные края жемчуга такие потому, что слоя выстилаются друг за другом строго по форме раздражителя, что оказался внутри. а идеальные круглые жемчужины... люди искусственно подкладывают внутрь предметы необходимой формы, вокруг которой обрастет перламутр. получается, жемчуг, что как на подбор... — создан каким-то нечестным путём. — заключаю я. — знаешь, так даже и неинтересно. он смеется на мое недовольство и дополняет: — да, понимаю тебя. однако именно поэтому жемчуг, что создан искусственно, дешевле, чем созданный природой. только представь, насколько ценна настоящая драгоценность... мы некоторое время молчим. он наслаждается закатными облаками, что приобретают уже ночную синеву и ищет глазами звезды, начинающие просыпаться от дневной дрёмы одна за другой. я верчу между пальцами кругляшок. не идеальный, не симметричный. но мой. — спасибо, — шепчу тихо. — пожалуйста. — очаровательная улыбка. — она твоя. — шепотом дополняет мне в ответ.