Драгоценность

— Тебе не кажется, что это была довольно глупая затея? — Отнюдь. — Аргенти ещё раз тяжело вздохнул, аккуратно водрузив на стол часть своих блестящих доспехов. — Всё же не стоило тебе с ним связываться. — Милашка, он сам вынудил меня это сделать. На рыцаря устремили красноречивый и очень недовольный взгляд. Он подметил про себя, что ресницы на этих глазах заметно дрогнули. — И за какое же на этот раз благородное дело решил взяться мой сребровласый ковбой? — Вот этого я тебе точно не скажу. Довольно исчерпывающий ответ. Почти закончив со снятием всей этой тяжёлой кучи металла со своего тела, Аргенти облегчённо выдохнул и, присев напротив ковбоя, позволил себе буквально растечься на стуле. У него просто зверски болели конечности после последнего приключения. В одном он завидовал Бутхиллу — у этого мужчины была просто железная выдержка. — Знаешь, я рад, что нам удалось пересечься на Лучезарном шпате, — тихо отозвался рыцарь, закрыв глаза. — Когда бы ещё мне удалось узреть такую хорошую игру в бильярд, — он сделал многозначительную паузу, глубоко вдохнул, и на выдохе выпалил. — И чуть не поймать от тебя пулю в лоб. Бутхилл молчал. Сидел, нервно постукивая пальцами по столешнице, отчего некоторые доспехи Аргенти звонко клацнули друг об друга, создавая до того пренеприятный звук, что они оба поморщились. Он не знал, что ещё сказать, но, по крайней мере как он сам думал, Аргенти не был на него в обиде — сам понимал, что не стоило приставать к нему со своими хвалёными речами, будучи под опьянением. До чего же оказались вкусные здешние коктейли. Однако сейчас, без напускного лукавства, без тяжёлых доспехов на теле и с трезвой головой, Аргенти чувствовал себя донельзя обнажённым. Скорее не телом, а своей просветлённой душой. О, великая Идрилла, пожалей бедного рыцаря, он правда не знал, как снять напряжение, которое вот-вот станет осязаемым и придушит его на месте. — Аргенти... Не открывая глаз, мужчина ещё больше разлёгся на стуле, расставив ноги для удобства пошире, громко зевая с вытянутыми руками. Сейчас он был сильно измотан и не особо обращал внимания на свой внешний вид и манеры. И прямо сейчас он разрушил один из стереотипов о рыцарях красоты — оказывается, они не всегда держали себя в своей прекрасной и невообразимой форме. А тон голоса, который к нему обратился, звучал до того соблазнительно мягко, что Аргенти на секунду опешил, чуть не свалившишь со стула окончательно. — Что такое, братец Бутхилл? — Тихо переспросил мужчина, перекинув свои густые волосы через спинку стула. Он слышал, как тот громко сглотнул. — Знаешь, видя тебя сейчас я не жалею о том, что сделал,  — он, наконец, перестал стучать по столу, и, оставив свою шляпу на столе, поднялся с места. — Я даже не знаю, что должен сейчас сказать. — Мой сребровласый ковбой может говорить, что угодно, я в любом случае услышу только благородную речь из его уст. — Пусть сейчас Аргенти был не в состоянии сохранять свои первозданные блеск и красоту, он говорил всё также воодушевлённо, без лишних оборотов и от всего сердца. Остаётся надеяться, что Бутхилл не воспримет его слова за лесть, как в прошлый раз. — Вообще я думаю, что должен извиниться за случай на шпате, — Аргенти знал, что тот стоит совсем рядом — его шаги сделались тяжёлыми и звонкими из-за каблучков на сапогах — стоит и смотрит на него. Из-за поразительно звенящей тишины, рыцарь мог слышать абсолютно всё — как шагал к нему Бутхилл, как нервно сгибались его пальцы, создавая посторонний шум, как вздымалась его грудь под неровными вздохами. И момент, когда он сел на колени перед ним, Аргенти тоже уловил. — Мне не стоило действовать сгоряча, я не знал, что ты был в хмельной прострации. — О, поверь мне, братец Бутхилл, я не сержусь на тебя, — Аргенти вдруг поднял голову с неудобной спинки, наклонив её чуть вперёд, отчего густые локоны легли ему на плечи, выравнялся как по струнке и, с нескрываемым чистым любопытством, разглядывал мимические морщинки на чужом лице. — И мне никогда ещё не доводилось глотать дуло пистолета. Незабываемые ощущения. Он видел, как резко замер Бутхилл, опустив глаза в пол. Но Аргенти не врал, когда говорил, что не держит зла. Он посланец Идриллы, прославленный рыцарь красоты, который должен распространять чувство прекрасного на весь необъятный космос, находил в той ситуации что-то интимно-интригующее. О, рыцарь до сих пор помнит, какой страстью горели глаза ковбоя, когда тот крепко держал волосы на затылке Аргенти и пропихивал в его рот свой револьвер. Но может быть на яркость воспоминания повлиял гулявший в крови алкоголь. В свою очередь Бутхилл вёл себя спокойно, не высказывая даже мнимого дискомфорта от сидения на коленях. Он с несвойственной для себя покорностью ждал, когда Аргенти скажет ещё что-нибудь. Тот тихо посмеялся. — Однако я бы очень хотел услышать правду. Ты знаешь, о чём я. — Своим нежным и мягким голосом произнёс рыцарь, очаровательно заправив выбившуюся прядь за ухо. Бутхилл кивнул, но отвечать не спешил. — Ты не помнишь, что случилось после... акта моей несдержанности на шпате? — Уточнял мужчина, поправляя воротник своей куртки. Внезапно в помещении стало более душно. На его вопрос ответом послужило отрицательное покачивание головой. — Кхм, тогда мне придётся рассказать... Аргенти ожидал услышать всё, что угодно, кроме того, что после увеселительной игры с огнестрелом они сумели повздорить. 《Мне очень неловко говорить об этом》 Ох, а как же рыцарю неловко слышать всё это, чувствуя, как щёки покалывало от жгучего стыда. Алкоголь плохая штука, поэтому он поспешил себя заверить, что больше никогда не притронется к нему, особенно в присутствии ковбоя. Бутхилл поведал ему о том, как они поспорили. Казалось бы, мелочь, тем более можно было всё списать на опьянённую до безобразия кровь, от которой в голове не было ни единой здравой мысли, но Бутхилл воспринял его слова со всей рейнджерской серьёзность. Даже сверх того, он в деталях описал, с каким выражением лица Аргенти принимал пистолет, на что тот, заливаясь краской пуще прежнего, просил его прекратить. Ковбой, проникшись таким откровенным моментом продолжил говорить, прислонившись щекой к чужому колену. Рыцарь крупно вздрогнул. — Не представляешь, как помутилось всё у меня в голове от того, насколько, милашка тебя дери, неземным ты выглядел с растрепанными волосами, которые я намотал на свой кулак, с раскрасневшимися шеками и — о, боги — я потерял дар речи, когда увидел, каким взглядом ты на меня смотришь. Твои полуприкрытые глаза, взмахи твоих пышных ресниц. Я думал, что милашнусь на месте. Пошло? Не то слово. Аргенти даже забыл о том, что хотел спросить о третьем лице их, так называемого, спора. Однако в какой-то степени он догадывался о том, что ему нагло соврали. — Говоришь как настоящий посланец Идриллы. — Шёпотом вскользь ляпнул Аргенти, как заворожённый уставившись на ковбоя. От невыносимой смеси стыда и злости на себя, он прикрыл половину лица рукой. — А потом из-за твоих слов я опрокинул тебя на бильярдный стол... — Пожалуйста, давай закончим на этом. Он больше не мог этого выносить. Только сейчас рыцарь осознал, что, оказывается, быть в забытье после распития всякой дряни не так уж и плохо. Бутхилл замолчал, позволяя Аргенти побыть наедине с собой, чтобы собрать эти воспоминания по кусочкам. — Так мы с тобой поспорили на... отношения? — Ты поспорил, а я просто разозлился, — поправил его ковбой. — Но ты же согласился. На это мужчине парировать было нечем. Прошипев сквозь зубы очередное ругательство, которые Аргенти стал различать в потоке его речи относительно недавно, ковбой двинулся вперёд, мазнув щекой по внутренней стороне бедра рыцаря. Он задержал дыхание. — Раз уж сегодня я рассказал тебе очень много... как бы выразиться... интересных вещей, думаю, я хотел бы добавить ещё кое-что, пока у меня есть смелость. Ковбой осторожно взял горячую ладонь Аргенти, что покорно лежала на бедре рядом с ним, и, со всей присущей ему аккуратностью, поднёс её к своим губам, оставив сосем мимолётный и едва осязаемый поцелуй, после чего прислонился к ней лбом, кажется, радуясь бархатности его кожи. Аргенти понимал смысл этого жеста, но не думал, что сейчас, при нынешних обстоятельствах он был уместен. — Я знаю, о чём ты сейчас подумал. — Полушепотом произнёс Бутхилл, уткнувшись совей холодной щекой в ладонь мужчины. — Не придавай этому большого значения. Рыцарь кивнул ему в знак того, что он может продолжать говорить. — Когда я впервые увидел тебя во всём твоём вычурном великолепии, я решил, что ты фриковатый сектант, помешанный на роли посланца своей богини. — Невесело усмехнулся мужчина, позволяя руке рыцаря осторожно коснутся его волос и огладить скулу. — Хах, как и ты подумал обо мне невесть что. Мы с тобой разного поля ягоды и мы никогда не должны были пересечься — настолько мы несхожи, но наша с тобой тяга к обузданию космоса в то же время нас объединяет. — Аргенти, вслушиваясь в размеренную речь Бутхилла, подсознательно потянулся к его затылку, пальцами путаясь в тонких волосах. — Ох, милашку твою, аккуратнее. — Возмутился он между делом, когда мужчина случайно потянул его за прядку, но тут же поспешил загладить свою вину мягкими поглживаниями кончиками пальцев, ловя чужую дрожь своей кожей. — Я правда раздражался сначала, когда ты решил мне составить компанию в омилеть каком забавном деле против пепеши. А потом... Лучезарный шпат, бильярдный стол, ты и я... волею случая, говорю тебе, мы оказались наедине. После возвращения в отель я не смог до сих пор выбросить из головы твой потемневший взгляд, направленный только на меня. Такими глазами на простых друзей не смотрят. Аргенти замялся. Кажется, он должен был что-то сказать, но просто продолжал молчать, желая от стыда свести ноги вместе. Он прикусил губу и вовремя вспомнил, что сейчас по понятной и очень громко говорящей причине не мог этого сделать. — Я поменял свое мнение на твой счёт уже тогда, когда сам дал себе волю помочь тебе в деле с этими малышами, — попытавшись сделать тон своего голоса более беззаботным, рыцарь потрепал свободной рукой макушку Бутхилла, вызвав этим небольшое недовольство снизу. — Так что, теперь, думаю, нет нужды скрывать, что ты всё понимаешь, мой сребровласый ковбой. — Мне стоило заметить твою проницательность ещё тогда, когда ты стал говорить《мой》при обращении ко мне. — Расплывшись в улыбке произнёс Бутхилл. — Никогда не поздно, братец. — Такой же нежнейшей улыбкой ответил ему рыцарь. — Получается, я победил? — Да, уважаемый, вы честно победили в споре с этим благочестивым, как вы выражались, ковбоем. — Посмеялся мужчина, чувствуя, как обе руки Аргенти легли ему на лицо и потянули за собой вверх. Бутхилл поднялся с пола, ведомый этими руками, которые в прямом смысле обжигали его кожу. А когда ему позволили расположиться со всем удобством на этих блядски невероятных бёдрах, таких крепких, что в моменте ковбой был бы не особо против быть раздавленным ими, он опустил голову, скрывая пунцовое лицо. Аргенти видел, как поплыл его взгляд. Ему нравилось, как рейнджер без стеснения закинул руки ему на плечи, в мгновение утопая в густоте и мягкости огненно-рыжих волос, как без зазрения совести его металлические пальцы касались разгорячённой кожи шеи, вызывая невероятную спесь различных чувств. Ещё больше нравилось нежному рыцарю ковбойская нетерпеливость. Он поёрзал на месте ещё немного, пытаясь устроиться так, чтобы не доставлять дискомфорта Аргенти, а тот, опустив одну руку ему на талию, а второй подцепив подбородок, медленно утянул его в поцелуй, чувствуя, как с силой его потянули за волосы, прижимая к себе. — Знаешь, хах... ты выглядишь ещё более милашно без своей брони. — Сквозь поцелуй прошептал Бутхилл, ослабив хватку на чужих волосах. Аргенти кротко улыбнулся ему, принимая своеобразную похвалу с почтительностью. Бутхилл не тот, кто будет разбрасываться словами на ветер, а слышать от него такое было просто до одури приятно. Вкупе с этим, он прижал его настолько близко, насколько вообще было возможно. — Открой рот. — Потребовал рыцарь, потихоньку теряя самообладание. Ковбой послушно выполнил просьбу, чувствуя, как за секунду от былой осторожности и девственной чистоты не осталось и следа. Аргенти схватил его за горло, а чужой язык нагло проник ему в рот, исследуя каждый миллиметр и больно царапаясь об острые зубы, и с особой жадностью толкаясь ещё глубже, кажется, вызвав этим небольшой приступ удушья. Великая Идрилла, как же его ведёт только от взгляда на такого Бутхилла, понимая, что это именно он сотворил с ним такой беспорядок. Откашлявшись, Бутхилл приник обратно к распухшим губам, самозабвенно отдаваясь сильным рукам рыцаря. Он ухватился за его плечи, чтобы чувствовать опору под собой, параллельно проезжаясь по чужому паху, чувственно промычав что-то несуразное. — Как же быстро ты заставляешь меня терять голову, мой сребровласый друг. — Оторвавшись от губ Бутхилла, он стал рассматривать, как по ним была размазана его кровь вперемешку со слюной. Тот нахмурился, явно недовольный тем, как его назвали, но, пресекая любые смешки, он с особым трепетом прижался к нему, грубо хватаясь за волосы на затылке, тем самым вызвав звонкий стон. — После того, что произошло, ты ещё смеешь называть меня другом? — С притворной угрозой прошипел рейнджер. Аргенти блаженно улыбался, чувствуя, с какой прытью его хватают за талию, вжимая в себя. Слышит, с каким клацаньем расстёгивается ремень его штанов, которые очень странным образом влияют на ковбоя. Тот остановился на секунду, заглянул в бесконечно глубокую бирюзу этих глаз, в которых уже на поверхности плясали черти, потом опустил взгляд на чужие ноги, и, опасно оскалившись, резво слез с него и опустился на одно колено туда, где недавно прижимался к нему лицом. — Ты не снял свои доспехи с ног. — Подметил Бутхилл, а Аргенти, сохраняя хрупкую ясность разума, разочарованно выдохнул. — Забыл про них совершенно. Без лишних слов рыцарь чуть ниже спустился со стула, давая волю ловким рукам заняться его раздеванием. Несмотря на тяжесть металла, что неволей остался на теле, он чувствовал себя окрылённо, и ему откровенно начало казаться, будто его накачали тяжёлым наркотиком. Долгое время отсутствия настоящей близости брало своё. — Как же... волнительно видеть тебя у моих ног. — Невзначай вырвалось у рыцаря, после чего он ляпнул. — Кажется, тебе нравится это даже больше, чем мне. Бутхилл не выказывал раздражения на слова Аргенти, занимаясь расстёгиванием противных заклёпок и прочих застёжек его доспехов, сначала сняв наколенники и поножи, а затем нарочито медленно, растягивая момент, снял оставшуюся часть, оставив его совсем босым. И какого же было его счастье обнаружив на Аргенти настолько узкие брюки, что ему тут же захотелось пройтись дорожкой поцелуев от голени до самого бедра. Он залюбовался тем, насколько чётко видно рельефы мышц, насколько крепкие и удобные его бедра и какой же он, чёртову милашку, горячий. Бутхилл приник острыми зубами к колену, вызвав громкий вздох где-то сверху, с силой прокусил кожу, откуда выступили алые бусинки крови и штаны, полностью облегающие его идеальные ноги, издали жалобный треск рвущихся нитей. — Осторожней, драгоценность, тебе стоит повременить с тем, чтобы рвать мою одежду. — С лукавым смешком он следил за каждым движением мужчины, откидывая одним движением свои пышные волосы назад. Смотря на рыцаря снизу вверх, рейнджеру показалось, что перед ним сидит настоящее божество. Эоны, как такой человек мог обладать такой невообразимой красотой вперемешку с огромной силой в своих руках. Бутхилл не чувствовал себя никчёмным мальчишкой рядом с ним, наоборот, такой духовный подъём он ни с кем не ощущал. Он восхищался этим человеком. Однако ему хотелось тому рыцарю преклониться — это уже не просто желание, а настоящее помешательство. — Прости, я не могу себя сдерживать. — Попытался раскаяться ковбой, однако это прозвучало совсем не искренне. — Я очень хочу твой член в своей глотке. Прямо сейчас. Аргенти не строил из себя смущённую девицу. Он довольно улыбнулся, положив свою руку тому на макушку, наклонив голову, чтобы с более искушающей ухмылкой заглянуть в чужое, полное желания и восхищения, лицо. — Ну, тогда, возьми то, в чём сейчас так отчаянно нуждаешься. — Тон его голоса расходился с тем, как он выглядел сейчас. С высоты своего положения Битхилл мог увидеть только то, как в потёмках горят его глаза, как сильно вздымается сильная грудь от поверхностных вздохов, как напрягается его пресс и... насколько сильно он сейчас возбуждён. Ему не нужно повторять дважды, он в мгновение ока оказался у ширинки брюк, которая нещадно давила на налитую кровью плоть, подхватил зубами молнию и потянул её вниз. На секунду у Аргенти спёрло дыхание. По правде сказать, весь доминирующий запал растворился в протяжном и сладком стоне, стоило Бутхиллу вытащить его член из брюк и белья и сразу впиться чувственным поцелуем в головку. Перед глазами вспыхнули звёзды. — Мне нравится. — С хитрым прищуром отозвался ковбой. — Нравится, какой ты огромный. Аргенти снова часто задышал, наблюдая за тем, как рука Бутхилла будто на пробу скользила по всей длинне, поддразнивая невесомыми прикосновениями его яички, собирая естественную смазку большим пальцем, чувствовал, как ковбой выбивает из него новый ласкающий слух стон, надавливая на головку сильнее, чем нужно. — Хах... перестань играться. — Потребовал Аргенти, содрогаясь от очередного особо приятного прикосновения. Если только его рыцарь готов стонать ещё громче для него, то он прямо сейчас закончит все прелюдии и опустится на его член по самые яйца, с упоением наслаждаясь отсутствием рвотного рефлекса. Однако Аргенти отдался своим желаниям и не стал дожидаться, когда рейнджер сделает всё сам. Он рывком потянул на себя Бутхилла, приказав ему снова — Эоны, его голос бесподобен — открыть рот, и насадил его на себя, награждая пронзительным стоном. Ковбой даже не закашлялся, расслабив глотку настолько, насколько мог, ведомый сильной рукой у него на загривке с намотанными на кулак волосами, чувствуя, как минутная слабость Аргенти прошла и теперь он остановил грубые толчки в его рот, позволяя мужчине взять инициативу. Бутхилл специально его дразнил. Он долго, очень долго облизывал ствол, посасывая кожу в особо чувствительных местечках, игрался с яичками, отчего рыцарь заходился крупной дрожью, мокро и очень пошло целовал головку, слизывая смазку. Делал всё ради того, чтобы довести до исступления, до той хрупкой грани, где он либо снова начнёт толкаться в него в беспамятсве, либо обмякнет на своём стуле, получая ласки, что разливаются волнами удовольствия по телу. Идрилла, он сейчас был готов взвыть. Аргенти не дал ему больше возможности делать всё самому — он с новой силой толкнулся в податливый рот, заставляя упереться носом в лобок и шумно вдохнуть, а сам откинул голову, наслаждаясь влажностью и теплом чужого рта. Правда, он был готов позорно излиться прямо сейчас, ощущая, как стенки горла давят на него. Но Бутхилл прервал его предоргазменную дрожь, выпустив зубы, угрожающе уколов ими нежную плоть. Аргенти вышел из него, давая немного времени на передышку. — Ух, ты слишком торопишься. — Возмутился ковбой, утирая слюну с уголка рта. — Я никуда не денусь. — Прости, — виновато опустив голову, рыцарь взял его лицо в свои руки, вынуждая посмотреть на него. Ни капли трезвости, только звенящая похоть. — Ладно, твоя взяла. — Сдался мужчина, выпутываясь из захвата тёплых и заботливых рук, вновь возвращаясь на свое место. — Трахай меня так сильно, как сможешь. Я буду не против, если ты зажмёшь меня этими, ох, невероятным ногами, понял? Аргенти благодарно выдохнул и, дождавшись, когда его член окажется снова в плену мужчины, издав новый короткий стон, он стал с некой жестокостью вбиваться в него, одаривая чуткий слух ковбоя невероятно очаровательными, волшебными звуками. Рыцарь не видел, как Бутхилл закатил глаза, не слышал, как тот тихо постанывал на каждый грубый толчок, вслушиваясь в прекраснейшую музыку на свете от человека, что овладел им полностью. Он был чертовски громким. Рейнджер, честное космическое, безумно хотел, чтобы его имели ещё жёстче. Настолько, чтобы его потом пришлось пересобирать по частям. И он был бы рад, если бы это сделал сам Аргенти. Тот больше не в силах двигать подрагивающими бёдрами, схватился за волосы ковбоя и всё глубже долбился в его глотку, чувствуя на своём члене небольшую вибрацию от мычания и задушенных стонов. Его хватит ещё на пару толчков и он кончит. — Ах, Бутхилл...! Ответа, естественно, не последовало. Ещё мгновение и его прошибло невероятно сильной волной острого удовольствия, отчего рыцарь случайно через чур сильно зажал голову между ног со своим членом внутри. Он издал настолько чувственный и протяжный стон, что самого Бутхилла нехило так затрясло. Аргенти обмяк на стуле, хватая воздух ртом. Он тут же отпустил замученного и придушенного ковбоя, что умостил голову ему на бедро, также тяжело дыша. — Ты... просто что-то с чем-то. — Прохрипел Бутхилл, блаженно прикрывая глаза. Он еле сделал одобрительное мычание, когда чужая рука принялась гладить его волосы. — Ахах. — С придыханием посмеялся Аргенти. — Мне кажется, я сломал твой языковой модуль. — Не страшно, завтра подлатаю. — Ответил мужчина, подставляясь под осторожные и мягкие прикосновения. — Я могу пойти с тобой? — Задал вопрос Аргенти, хотя это больше походило на утверждение. — Ты должен пойти со мной, — он улыбнулся, расслабляясь под потоком щемящей душу нежности.