Зубной фей

      У Антона Шастуна в бешеном темпе билось сердечко и от панического страха дрожали коленки. В жалких попытках успокоить себя и убедить в том, что повода для неконтролируемого беспокойства нет абсолютно никакого — а его совершенно точно нет — молодой импровизатор, которому года как два назад четвёртый десяток пошёл, нерешительно топтался у слегка приоткрытой двери, судорожно прокручивая серебряные кольца на указательных пальцах и тревожно переминаясь с ноги на ногу. Вроде бы уже и не маленький, того трусливого мальчишку перерос давным-давно, а всё равно боялся зубных — услышав такое, кое-какой близко знакомый друг с высшим медицинским образованием обиделся бы — врачей до потери сознания. Но собравшись с духом, он крепко сжал руку в кулак и без излишних сомнений постучался, громко и так уверенно, как ему могло показаться в моменте, а на самом деле с явной опаской, робко так и осторожно, едва нарушая благоговейную тишину, царящую в стоматологической поликлинике.       — З-здравствуйте, — из-за постепенно нарастающего неуёмного волнения тихо, почти шёпотом, изображая из себя якобы ботана-зубрилу, над которым каждый день издевается местная гопота, поздоровался очень высокий парень около двух метров роста, сунув вихрастую головушку в кабинет под номером «13». — К Вам м-можно?       — Да, проходите. Присаживайтесь, пожалуйста, — раздался в ответ приветливый мужской голос, согласно тембру низкий, глубокий и выразительный — двумя словами, сексуальный бас.       Антон осмотрелся и вдруг весь неестественно вздрогнул. Первое, что бросилось, потому что находилось прямо посреди комнаты, в изумрудного цвета глаза, вмиг потухшие в минуту отчаяния, — медицинское кресло, предназначенное для удобства и комфорта пациентов во время лечения зубов. Кажется, у профессионального комика, ведущего собственного шоу на телеканале СТС — «Взрослым не понять», ютубера с двумя миллионами и ещё половиной от ста тысяч подписчиков — все эти чередующиеся социальные роли принадлежали конкретной личности, существующей в единственном экземпляре — повысилось артериальное давление, иначе как объяснить учащённое сердцебиение и затруднённое дыхание? Зрачки расширились, голова закружилась, тело пронизывал то ледяной холод цепенящего ужаса, то лютый жар повышенной температуры, на лбу выступила испарина — больше всего похожие на болезненное состояние симптомы «первого свидания».       — Позвольте узнать, на какое время Вы записывались? — с некой хитринкой, желая раскусить внеочередного, то есть взлезшего вне очереди лжеца-подлеца, поинтересовался, по всей видимости, стоматолог с возрастным, на первый взгляд, стажем.       — Я не по записи. Меня Поз послал на х… Я имел в виду Ваш приём, а не… бля-я-я, — потирающий взмокшие ладошки и нетерпеливо ёрзающий в ожидании дальнейшего развития сюжета на подозрительно мягкой поверхности, обитой в некоторых местах немного потёртой искусственной кожей, импровизатор, у которого в шальных мыслях творился сущий хаос, внезапно осознал, что случайно — а, быть может, и намеренно — озвучил свой внутренний голос, выразившись некорректно и весьма неоднозначно по отношению к виду деятельности работника самостоятельной медицинской организации, поэтому попытался всё исправить, но сделал только хуже. Пришлось поднапрячь не о том, о чём нужно, фантазирующий мозг мыслительным процессом, чтобы выкрутиться из возникшей неловкой ситуации: — Дмитрий Темурович сказал, что самолично предупредит Вас и перенаправит меня к Вам, а не на Ваш… Ой, короче! На хуй меня никто не посылал… Хотя я был бы и не против.       Последнюю уже неслучайно двусмысленную фразу Шастун добавил, явно не подумав о всевозможных последствиях, а представив что-то определённо далёкое от первичного осмотра.       Мужчина средних лет, который вальяжно восседал напротив за письменным столом, оснащённым тумбой с тремя вместительными ящичками для хранения особо важных документов — копий подписанных контрактов и ценных вещей — всяких цацок, выдвижной подставкой для эргономичного использования клавиатуры и беспроводной мышки на коврике, специальным углублением для размещения системного блока и надстройкой из нескольких регулируемых полочек для оптимального расположения монитора, игровой консоли и музыкальных колонок, удовлетворённо усмехнулся и как-то странно, будто бы заигрывая в обратную, посмотрел на самого младшего из четырёх импровизаторов.       — Ах, так это он про Вас?! — врач-стоматолог чрезмерно экспрессивно всплеснул руками. — Мой дражайший коллега звонил мне вчера вечером, пообещал сегодня утром занести Вашу медкарту и… Вероятно, забыл, — напрашивающиеся на страстный поцелуй губы расплылись в лукавой улыбке, а в небесно-голубых очах, и никак иначе, заплясали огоньки коварства. — Давайте мы вот как с Вами поступим… Вы назовёте мне свою фамилию, имя, отчество и количество полных лет, а я запишу Ваши личные данные на листочке.       Вооружившись гелиевой ручкой, он приготовился вносить всю необходимую информацию на клочок бумаги. Если бы вместо спиртосодержащего антисептика для рук на краю стола лежала на половину использованная пачка бумажных салфеток, а не сигарет популярной фирмы «Parliament», то попросил бы дополнительно озвучить ещё и номер телефона.       — Шастун. Антон. Андреевич, — представился больной, разве что на вскруженную от переизбытка актёрского мастерства голову, пациент. — Тридцать два года.       — А меня зовут доктор… — в принципе, владельцу прикреплённого к верхней части нагрудного кармана с помощью металлической прищепки бейджа в прочном пластиковом корпусе необязательно было называться, ибо на вкладыше неразборчивым почерком, корявым и неряшливым, как курица лапой выцарапано: «Попов Арсений Сергеевич». — И мне… дабы Вас ненароком не смутить, я скажу… Не менее тридцати шести лет.       Доктор Попов — статный мужчина в ослепительно-белом медицинском халате, честно признаться, не выглядел на названые им тридцать шесть лет. Густая шевелюра послушно вьющихся смоляных волос, аккуратно зачёсанных назад и уложенных лаком, мудрый взгляд поверх очков, тонкие и неглубокие морщины, особо незаметные, однако всё же имеющиеся, тёмные мешки в зоне под глазами и опрятная небритость на лице, — явные признаки старения, которые не помогали определить, а вполне возможно путали, возраст врача-стоматолога со стажем. На вид ему лет сорок максимум, благодаря строгому, выдержанному стилю одежды: небесно-голубая, под цвет очей, отутюженная рубашка, чистая и свежая, — символ благородной элегантности — придаёт эстетическую привлекательность внешнему виду, чернильно-синий глянцевый галстук с фуляровым узором, модный и экстравагантный, — ключевой мужской аксессуар и обязательный атрибут делового человека — подчёркивает индивидуальность, имидж и статус, а классические тщательно выглаженные брюки и до блеска начищенные туфли — показатели хорошего вкуса — завершают образ медика, только без отсылки на нетрадиционную сексуальную ориентацию в виде оскорбительно матерной рифмы.       — Итак, — Арсений Сергеевич грациозным движением руки поправил оправу «Wayfarer» — излюбленную модель голливудских знаменитостей — дорогостоящих очков, сползших на горбинку, особо незаметную, однако всё же имеющуюся, породистого носа. — Я Вас, Антон Андреевич…       — Для Вас, Арсений Сергеевич, — в наглую перебил «Антон Андреевич», вырисовывая незамысловатые круги окольцованным пальцем по коленке, — я просто Антон.       — Для меня Вы, просто Антон, далеко не «просто Антон»… — витиевато отпарировал доктор Попов, понежнев, а затем, вмиг став солидным, серьёзным мужчиной в расцвете сил, коим он и был изначально, вкрадчиво прокашлялся, намекая тем самым, что им следует придерживаться основной темы заранее обговоренного сценария. — Я Вас внимательно слушаю. На что жалуетесь?       — На зуб. Заебал уже, чесслово… — заныл Шастун вполне себе правдоподобно и потёр щёку в области нижней челюсти. — Болит, прям пиздец!       — Ага-ага, — но его жалобу будто бы проигнорировали. — А Вы когда в последний раз посещали стоматолога?       — В десятом классе… По-моему, — промямлил молодой парень с дрожью в голосе, чуть стыдливо опустив глаза.       — По-моему, ага… А о том, что зубы нужно проверять раз в полгода, мы не слышали? А о том, что для эффекта сверкающего блеска зубы нужно отбеливать… Про это мы, значит, слышали, — и его заслуженно отчитали саркастичным замечанием за глупость, граничащую с идиотизмом, словно малого ребёнка. — Я правильно понимаю?       Антон расплылся в улыбке не то виновато искренней, не то бессовестно нахальной.       Арсений Сергеевич же, отчего-то злясь, долго-долго хмурился, а потом раздосадовано махнул рукой со словами:       — Ай, проехали! Заранее приношу свои извинения, но… Хуй с Вами.       — Хуй всегда со мной, — довольно остроумно, но неудачно пошутил Шастун.       — А Вы, я погляжу, хуев юморист?! — за что был награждён врачом-стоматологом свирепым взглядом, как у агрессивного быка породы «Black Angus», который, сменив гнев на милость, когда его оппонент «перекрасил» бесящую красную тряпку в белый флаг капитуляции и готовности вести мирные переговоры, спустя мгновение перешёл от бессмысленных слов к делу, а именно непосредственно к осмотру полости рта пациента. — С Вашего позволения, для начала я продезинфицирую свои руки и надену перчатки.       Доктор Арсений Сергеевич Попов несколько раз нажал на дозатор геля-антисептика для рук, пластиковый флакон с которым всегда, символично, под рукой, выдавив некоторое количество антибактериального средства, густого и тягучего, на ладонь. Антон Андреевич Шастун же то ли взволнованно, то ли возбуждённо, то и дело пускал слюни, словно оголодавший той-терьер, безумно мечтающий о лакомстве — аппетитной косточке из говяжьей кожи, пока наблюдал за тем, как его хозяин — тьфу ты — врач тщательно растирал по всей поверхности с выступающими венами кожи вязкой консистенции прозрачную жидкость, очень похожую на смазку, но, к сожалению, со вкусом этилового или изопропилового спирта, а хотелось бы дикой вишни или клубники.       После полной гигиенической дезинфекции стоматолог натянул стерильные перчатки, обладающие высокой эластичностью и, самое главное, тактильной чувствительностью, а лучше бы достал из заднего кармана брюк другое одноразовое изделие из латекса, которое по плотности резины, согласно широко распространённому мнению, занимает лишь второе, но зато почётное место хит-парада сделанных в СССР товаров первой необходимости как эффективное средство контрацепции и индивидуальной защиты от различных инфекций, передающихся половым путём.       Доктор Попов, нацепив многоразовую медицинскую маску со времён коронавируса «COVID-19» и вооружившись мобильным телефоном с ярко освещающим всё вокруг экраном, потому что компактный диагностический фонарик для осмотра полости рта, кожных покровов и исследования зрачковых рефлексов ни с того ни с сего исчез, встал с насиженного места, закатил рукава в несколько раз, чтоб не мешали, и подошёл к молодому парню, заметно напрягшемуся и непроизвольно зажмурившемуся.       — Пожалуйста, расслабьтесь, — улыбнувшись наигранно добродушно, попросил Арсений Сергеевич.       Ага, как же, расслабишься тут, когда над душой и телом нависает сущий зубодёр, сошедший с малоизвестной одноимённой картины знаменитого Микела́нджело Меризи да Карава́джо — основателя реализма эпохи барокко — вычурного и пышного стиля европейской культуры XVII–XVIII веков, а также итальянского художника, применившего одним из самых первых новую технику в живописи — кьяроску́ро, противопоставив контрастирующие явления света и тени.       У Антона от переизбытка психологического стресса свело желудок и, к его не то чтобы неожиданному удивлению, приятно потянуло внизу живота.       — Я только взгляну одним глазком и всё, — мягким, тёплым и бархатным тембром голоса с проникновенным звучанием, ради которого пришлось сменить свой сексуальный бас на приторно ласковый тенор, предупредил Арсений Сергеевич. — Не бойтесь.       Когда врач говорит «НЕ бойся, больно НЕ будет» или же «НЕ переживай, это НЕ страшно», усердно акцентируя внимание на частице «не», благополучно отправляющуюся в игнор пациентами всех возрастов: и маленькими детьми, обманом запуганными уверениями пуганых родителей, и взрослыми людьми, страдающими дентофо́бией — паническим страхом перед стоматологическим лечением, то он, как правило, откровенно врёт или же профессионально лжёт.       Антон, облизнувшись, провёл кончиком языка по пересохшим губам, закусив нижнюю, и нервно сглотнул застрявший в горле тошнотворный ком.       — Обещаю, я не причиню Вам никакого вреда, — предпринял окончательную попытку убеждения Арсений Сергеевич и, приподняв за подбородок голову сидящего перед ним Антона, прошёлся большим пальцем по влажной поверхности его 24/7 грязно выражающихся, но в данный момент безмолвно сомкнутых уст. — Откройте, пожалуйста, рот и высуньте, пожалуйста, язык.       Шастуну под оказанным на него давлением ничего не оставалось делать, кроме как беспрекословно выполнять требования доктора Попова, молча и непринуждённо.       Тот же самый большой палец, облачённый в покрытую горьким слоем уже выветрившегося антисептического геля, неприлично холодную и противную, отвратительную до омерзения резину, проникнув в ротовую полость ни о чём не подозревающего взрослого с миловидным детским личиком, принялся — не без помощи носителя стерильных, латексных и стильных перчаток — поглаживать вкусовые рецепторы отвечающего за русский мат органа человеческой речи.        Молодой парень с вихрастой копной беспорядочных пшенично-русых волос медово-карамельного оттенка, в больной головушке которого, совершив молниеносный кульбит, прокрутилась строчка: «А я корчу лицо в рожицу Ахэгао» из песни Мэйби Бэйби, от удовольствия закатил глаза, умышленно пόшло, вызвав неправильные ассоциации и у мужчины средних лет.       — Сука, — грубо ругнулся стоматолог со стажем сквозь стиснутые зубы, ненамеренно нарушив врачебную этику, которая включает в себя правила поведения, нормы грамотного общения и принципы взаимодействия с пациентами, определяющие нравственное отношение медицинского работника к своему профессиональному долгу. Он яростно встряхнул головой, похоже, тоже больной, прогоняя навязчивые мысли, неуместные и непристойные, прочь, и, вкрадчиво прокашлявшись уже второй раз за день, продолжил осмотр как ни в чём не бывало. — Язычок мокренький… и мягкий на ощупь. Вроде бы чистенький… с ровной и гладкой поверхностью. Никаких уплотнений, бугорков и пятнышек на корне, теле и кончике, по бокам и в подъязычном пространстве я не наблюдаю. Никаких новообразований в виде бородавок, язвочек и ранок я также не наблюдаю. Язык не болит?.. Не болит… и не дрожит. Сосочки хорошо различимы и не сглажены. Вам, Антон, крупно повезло, что слабо выраженный желтоватый налёт, не густой и не плотный, совсем не чувствуется. Злоупотребление никотином оказывает крайне негативное воздействие на здоровье полости рта, вызывая целый ряд заболеваний и способствуя риску развития осложнений.       Шастун, которого от слов «язычок» и «сосочки» знатно передёрнуло, спросил бы, откуда тот знает о его пагубной привычке, но побоялся перспективы остаться без основного средства общения после неудачно заданного вопроса.       Указательный палец доктора Попова приступил к разминанию и тщательному ощупыванию мягких тканей дёсен, слизистая оболочка которых, в норме бледно-розового цвета, покрывает альвеолярные части верхней и нижней челюстей и охватывает зубы в самой узкой их области — шейке, без каких-либо видимых повреждений и намёков на стоматит, гингивит, пародонтит и пародонтоз. Непрерывно горящая вспышка мгновенно ослепляющего излучения, заменившая экран мобильного телефона, который оказался не единственным источником освещения, не выявила распространённых стоматологических проблем. Центральные — «единички» и боковые — «двойки» резцов известковыми отложениями зубного камня не окружены. «Тройки» клыков кариесом, разрушающим сначала внешний защитный слой коронки — эмаль, а затем и её внутренний защитный слой — дентин, не поражены. Малые коренные зубы — «четвёрки» и «пятёрки» премоляров гнойной инфекцией, сопровождающейся воспалением корня при пульпите и возникновением апикального абсцесса при периодонтите, не заражены. Следующими шли труднодоступные моляры, которых в базовом наборе из двадцати восьми зубных единиц стандартное количество «шестёрок» и «семёрок», а вот для идеальной голливудской улыбки на все тридцать два зуба требуется улучшенный набор, включающий в себя дополнительные «восьмёрки» — в народе зубы «мудрости».       Арсений Сергеевич просунул вездесущий указательный палец вглубь ротовой полости пациента, заведя подушечку за щеку, а большой он оставил снаружи, чтобы давящим движением в случае предвиденного воспрепятствования обзору слегка оттянуть и без того подтянутую и рельефную кожу в стиле особой техники букка́льного массажа — оригинальной методики интенсивного мануального воздействия на весь мышечный аппарат и связки лица, активизирующей лимфоток, улучшающей кровообращение и, как следствие, убирающей отёки, раскрывая внешний вид больших коренных зубов, самых дальних и широких в постоянном прикусе человека.       Бедный пациент, которого все зовут «просто Антоном», тем временем устал сидеть с разинутым ртом, несмотря как на хорошо развитую жевательную мускулатуру, обеспечивающую захват и механическую обработку пищи, так и на выдающиеся высокоподнятые скулы правильной формы и размера. Но рвущееся наружу неистовое желание сглотнуть, наконец, скопившуюся слюну и провести второй раз за день кончиком языка по пересохшим губам отпало, жёстко пресечённое смешной колкостью, после язвительно брошенной доктором Поповым фразы:       — А пошире можно? — поинтересовался тот с ядовитой ухмылкой, когда заметил, что на подсветку зубов из-за банального непопадания искусственного луча в нужную область перестало хватать одного лишь фонарика. — Я же вижу, что можно… С таким-то хлебалом, как у коня, Вам не составит никакого труда открыть рот пошире.       Кусаться на приёме у стоматолога не входило в планы Шастуна, но лишить недопрофессионала не своего дела разом и ручного инструмента, и части тела показалось в ту секунду не по-детски глупой расправой за несправедливо причинённое оскорбление, а самой что ни на есть настоящей местью. Обидно вообще-то, да и доводить кое-кого до белого каления неимоверно возбуждало молодого парня.       — Блять! Ах, ты… с-с-с… — истошно выкрикнул сорокалетний мужчина, искренне пожалев о том, что тупо повёлся на провокацию, проявил в безответном общении с пациентом бестактность и, не сдержавшись, прибегнул к нецензурной лексике, зашипев от боли, — …с-с-саться… Кусаться вздумал?! Хочешь, чтобы я эту… блядскую хуёвину ёбаный в рот тебе вставил?!       Антон Шастун, не на шутку испугавшись, невнятным звуковым сопровождением взмолился о пощаде.       Он почему-то представил, буквально визуализировал, как доктор Арсений Сергеевич Попов в образе другого врача, занимающегося профилактикой и лечением болезней зубов, — доктора Алана Фейнстоуна — главного героя американского фильма ужасов «Дантист» 1996 года, достаёт некий металлический инструмент для разведения челюстей при осмотре и прочих манипуляциях, вставляет его в рот провинившегося пациента и, максимально уподобившись своему киношному типа кумиру, который таким стилем устранения дефектов эстетического характера заткнул, изуродовав при этом всё лицо, неугодного налогового инспектора, интенсивно раскручивает заводной винтовой ключ до разрывной улыбки Джокера. Наверное, не стоило перед сном смотреть довольно-таки неплохую экранизацию реальной истории о серийном стоматологе-убийце, совершившем семь смертельных операций по удалению зубного налёта, якобы ничего общего с ней не имеющей.       Сам же доктор Арсений Сергеевич Попов вообразил менее кровавую картину, вспомнив о весёлой настольной игре на артикуляцию для взрослых и детей под названием «Скажи, если сможешь» с разными и в то же время одинаковыми вариациями «Попробуй произнести», «Ни бе, ни ме», «Мямля», «Челюсти» и тому подобное. В комплекте вместе с песочными часами и картонными карточками с фразами и заданиями, отличающимися уровнем приличия в зависимости от указанного на коробке возрастного ограничения, идут спиртовые салфетки и пластиковые загубники, которые не дают игрокам корректно произносить отдельные буквы, не говоря уже о целых словах.       Возникло недопонимание: рано или поздно доктору Попову пришлось бы столкнуться с трудностями перевода с медицинского языка на человеческий.       — Этой блядской хуёвиной, как я выразился, называют ретрактор — специальное стоматологическое приспособление для расширения рабочей области, — ровным, спокойным голосом объяснил простым и доходчивым языком Арсений Сергеевич, смиловавшись над Антоном, вновь смотрящим на него с безграничной, вечной любовью, легко и свободно читающейся в травянисто-зелёных глазах, который явно перенервничал. — Я могу обойтись без его использования, но тогда Вам придётся ещё немножко меня потерпеть и чуть-чуть подольше подержать рот широко открытым. Справитесь?       Антон Шастун кротко кивнул в знак полного согласия.       Вслед за претерпевшим боль, страдание и унижение указательным пальцем в ротовую полость пациента беспрепятственно вошёл ещё один палец — средний, который символизирует мужской половой орган — в великом и могучем русском языке член, а в английском языке он обозначает «fuck» — половое сношение, буквально переводящееся как «ебать». Теперь уже не физически, а морально подуставший молодой парень не опять, а снова фантазировал не о том, о чём нужно.       — Вот умничка, — похвалил то ли за пребывание во влагонеустойчивых сладострастных грёзах и мечтах об аморально оральном отдыхе, то ли за осознанно неосознаваемое послушание стоматолог со стажем. — Хороший мальчик.       Причина невыносимой зубной боли обнаружилась практически сразу же — нужно-то было всего-навсего развести челюсти, используя пальцы в качестве опорных платформ ромбического домкрата, и с включённым фонариком проверить моляры на наличие или отсутствие восьмых единиц в каждом ряду.       — А-ага-а, — загадочно протянул Арсений Сергеевич. — Вижу-вижу… Воспалилась десна возле левого нижнего коренного образования… покраснела и слегка припухла… К счастью!.. тяжёлой отёчности я не чувствую.       Антон Андреевич затаил дыхание.       — Похоже, у Вас прорезается зуб мудрости. И его столь по́зднее появление… совершенно нормально!.. Для Вашего возраста, — мужчина, расплывшись в дежурной утешающей улыбке, поддерживающе похлопал молодого парня по плечу. — Всё в порядке. Поверьте мне, нет никаких причин для волнения.       Шастун недоверчиво уставился в лицо врача на вид сорока лет.       — Но зуб всё равно придётся удалить, — доктор Попов, получается, обманув, внезапно вынес страшный вердикт. — Мало того, что он горизонтально вбок лезет, пережимая корневую систему ближайшей «семёрки», так ещё и подвержен кариозному поражению, судя по белым пятнам на его жевательной поверхности.       Прежде чем завершить визуальный осмотр и приступить непосредственно к процедуре подготовки карпульного шприца для обезболивания, необходимо исключить перегревание тела человека, сопровождающееся субфебрильной температурой выше 37 градусов Цельсия — гипертерми́ю, которая по сути своей сама является симптомом патологического процесса, провоцирующего возникновение и развитие перикоронита — воспаления мягких тканей и десны вокруг прорезывающегося зуба. Арсений Сергеевич, предварительно вытащив пальцы из глубины рта Антона и разрешив тому сглотнуть скопившуюся слюну, задал ряд вопросов, чтобы по признакам защитно-компенсаторной реакции организма диагностировать повышенную температуру тела пациента и составить анамнез его состояния:       — Вас не знобит? Общее недомогание, ощущение слабости, навалившейся вдруг усталости… Что-нибудь из перечисленного беспокоит Вас в какой-либо степени?       Ответ отрицательный.       — Мучают ли Вас спастические боли в мышцах и суставах? Быть может, ломота в руках и ногах не даёт полностью расслабиться?..       Аналогично.       — Голова не болит?.. Не кружится?       По-прежнему «нет».       — Что ж, это хорошо. Я бы даже сказал — это прекрасно! Я имею в виду Ваше самочувствие, — экспрессивно воскликнул доктор Попов. — Я бы хотел… если позволите, конечно… измерить температуру Вашего тела старым добрым проверенным методом, дабы убедиться в искренности Ваших слов.       Шастун несмело кивнул, ожидая увидеть в прорезиненных, то есть покрытых резиной, в данном случае другим резиноподобным материалом — латексом — руках врача-стоматолога старинный ртутный градусник, который вытащили прямиком из древней домашней аптечки, принадлежащей пожилому деду Сене. Современный инфракрасный термометр, когда-то отжатый то ли у вахтёрши, то ли у уборщицы, которую обязали контролировать соблюдение пока ещё жильцами мер предупреждения распространения гриппа и коронавирусной инфекции, или — Боже упаси — гадкую электронку — вовсе не губительную сигарету и испаряющий курительные жидкости вейп, а вставляющийся либо в ротовое, либо в анальное отверстие, «ёбанный тест на больного», как выразился бы никотинозависимый.       Реальность оказалась в миллион раз круче ожиданий. Арсений Сергеевич наклонился и невесомо коснулся сухими губами влажного лба вспотевшего Антона, почувствовавшего, как по всему телу разлилось блаженное тепло, вместо того чтобы приложиться тыльной стороной ладони для наиболее безопасного благодаря перчаткам, ограничивающим близкий физический контакт, определения теплового состояния организма человека: если лоб горячее губ — значит, температура поднялась выше нормы, перешагнув отметку 36,6 градусов Цельсия.       Пока молодой парень, залившийся до кончиков ушей, которые слегка порозовели, пунцовой краской, пребывал в некой растерянности, пытаясь переосмыслить значение этого безобидного «чмока» — приятного, нежного и милого способа проявления любви, заботы и внимания, демонстрирующего эмоциональную близость с партнёром — тесную связь, выходящую далеко за рамки сексуальных взаимодействий исключительно с целью получения сексуального удовлетворения и/или сексуального удовольствия, мужчина в белом халате покончил с местной анестезией, зафиксировав карпульный шприц между трёх пальцев — указательного, большого и среднего — с помощью колец. Карпула представляет собой своеобразную ампулу ровно на 1,7 — 1,8 миллилитров за счёт наличия запечатывающей пробки со строго дозированным количеством анестетика, помещающуюся в специальный шприц — многоразовое металлическое устройство, имеющее прочный корпус, малоподвижный поршень и гибкую иглу. После помещения в шприц карпулы, к нему прикручивается одноразовая игла, и устройство готово к применению.       — Как комарик укусит, — бодро и весело отрапортовал врач-стоматолог.       «Пиздит как дышит», — в эскадроне непорядочных мыслей уловил лукавство пациент.       Однако карпульный шприц почему-то выглядел как обычный трёхкомпонентный из дешёвого пластика, купленный в ближайшей аптеке по низкой цене, объёмом 50 миллилитров — он устрашал своим буквально исполинским размером, хоть и не был шприцом Жане́ объёмом 500 мл — и с иглой 14 G по шкале Гейдж, обычно использующейся для измерения колющих медицинских инструментов трубчатой формы, диаметром 2,0 миллиметров и длиной 80 миллиметров, тогда как выбранная модель продаётся только с 2,1×30 мм, остриё которой, не если, а когда вонзится в дёсны, оставит такой болезненный укол, что мама не горюй.       «Нихуя себе комарик», — подумал Антон, бледнея с каждой минутой всё сильнее и сильнее, вслух не проронив ни слова.       Образ доктора Попова с бесподобной маньячной улыбкой, умело играющей на маске добродетели, и с холодным инфильтрационным оружием в руке, цель которого поразить, «заморозив», болевые ощущения пациента без какого-либо вреда для его физического или психического здоровья, вызвал у Шастуна неслучайный нервный приступ невпопад неудержимого смеха.       — А может, не надо, Арс-с… с-сений Сергеевич?       — Надо, Тоша, надо!       По-своему интерпретировали знаменитый диалог из не менее знаменитого фильма Леонида Иовича Гайдая «Операция «Ы» и другие приключения Шурика» врач и его больной с воспалённым зубом мудрости.       Нереалистично истерично хохоча, молодой парень, скукожившись, принял не шибко удобную и удачную, явно не для портретной съёмки, позу затравленного и сломленного, побитого ребёнка, загнанного в угол. Сидя прямо в кресле, он свалился на бок, сгруппировавшись, поджал согнутые в коленях нескладные ноги к животу, прижал также согнутые в локтях неумелые руки к груди и закрыл лицо ладонями, оставив щёлочку между пальцами для одного любопытного глаза.       — Я в домике, — сообщил, всё ещё дурачась, «Тоша», искренне верящий в то, что защитная фраза спасёт его от затеянного деяния нечистой силы в лице стоматолога со стажем, который не сможет, не переступив через невидимый «порог» магического «домика», уколоть пациента с богатой фантазией до онемения соблазнительных губ, подвешенного языка и уже разработанных щёк. — Меня нет.       — Вы. Сука… Ты. Блять… Шаст! — плевался личными местоимениями вперемешку с излюбленным матом обладатель низкого мужского голоса, нечаянно обратившийся к собеседнику по прозвищу заплетающимся от вновь накатывающего раздражения языком. — Кончай. Валять. Дурака. Заебал!       — Кончай, кончай… А мы с тобой что, в постели, нахуй?! Это ты вместо своих ебучих нравоучений лучше б этого дурака ебал, а не мои мозги… А-а-а!       У «Шаста», очевидно, притупился врождённый инстинкт самосохранения, развитию которого, вообще-то, поспособствовали импровизации — сначала «Мышеловки» и «Шокеры», потом «Вращающаяся комната» и «Дебаты», раз он осмелился возмутиться неподобающим к себе отношением, к его сплошному разочарованию, не носящим выраженный сексуальный характер, за что и поплатился: Арсений Сергеевич с приложенной силой схватил своего подопечного за запястье и с причинённой по неосторожности ему болью — серебряный браслет в виде цепи впился в кожу крупными металлическими звеньями — потянул за руку, тем самым выпрямив и вынудив Антона обратить внимание на шприц с содержащейся внутри пластикового цилиндра прозрачной и заведомо мерзкой до отвращения жидкостью, свободно плескающейся перед зачарованными глазами-изумрудами.       — А-а-арс! Отпусти меня, пожалуйста! Я больше не буду тебя злить, честно-честно! — тараторил без умолку, зарекаясь, пытающийся вырваться на волю, но, увы, тщетно, сквозь случайно возникшие от вполне себе реально нахлынувших волн безнадёги и отчаяния смех и слёзы пациент поневоле, находившийся в возбуждённо тревожном или, наоборот, тревожно возбуждённом состоянии.       — Не дёргайся! А не то в глаз попаду, — угрожающе зарычал, не ослабляя мёртвую хватку, удерживающий Шастуна в кожаном плену, чтобы тот ненароком не сбежал, доктор Попов.       — Арс, прошу…       Одной рукой «Арс» обездвижил размякшую кисть с аксессуаром наперевес, преувеличив вероятность у «валяющего дурака» ею пошевелить до возможности получения вывиха, а другой — занятой рукой — приготовился к процедуре «иглоукалывания».       — Да бояться-то нечего, Тош!       А у Антона, видимо, не на шутку разыгралась богатая и в то же время больная фантазия, потому что на используемом шприце попросту не было надето иглы, а Арсений Сергеевич мог бы сказать «а не то глаз выколю», но не сказал.       Вместо этого он нажал, слегка надавив, на шток поршня, словно на эрогенную зону шприца. Поршень вошёл, легко, плавно и беспрепятственно проскользнув по твёрдым, но податливым стенкам, в длинный полый цилиндр, словно чем-то смазанный. Деталь механизма, совершающая возвратно-поступательные движения внутри корпуса цилиндрической формы, не успела упереться в его основание, а уплотняющее кольцо-манжета ещё не сжалось от грубого толчка, как из отверстия подыгольного наконечника в виде конуса брызнула, выпустив на свободу насыщенные кислородом активные пузырьки воздуха, струя холодной воды, очертила в невесомости незримую дугу и попала — по счастливой случайности — прямо в глаз несчастного больного. Никакой кислотно-щелочной реакции не последовало, покраснения тонкой слизистой оболочки, помимо задней поверхности век также покрывающей глазное яблоко Антоновки Обыкновенной, — конъюнкти́вы — тоже, и жжения, как при попадании моющего средства, например, шампуня для вьющихся волос на прозрачную выпуклую линзу — рогови́цу, а это значит, что химический ожог не угрожал зрению молодого парня, который рефлекторно заморгал от ощущения неприятной чужеродной мокроты́, с ресниц, в меру густых и длинных, обронив одинокую слезу. Та крупной каплей потекла согласно закону всемирного тяготения Исаака Ньютона по румяной щеке, не меняя направления, но при этом огибая все неровности рельефа лица, к следующей своей цели — уголку сухих обветренных губ, где её уже коварно поджидал, чтобы ловко слизать, кончик языка, чувствительные рецепторы которого быстро распознали сладкий вкус обычной минеральной воды, подслащенной сахаром.       Молодой парень мотнул кучеряшками на макушке, чтобы смахнуть непокорные пряди светло-каштановых волос с милого личика, и, глядя прямо в ангельские сапфиры своего липового не то маньяка-насильника, не то врача-стоматолога, состроил самую жалобную гримасу, которую однако смог выдать вечно ноющий ребёнок тридцати двух лет от роду: губки, сложенные в форме «бантика», по-другому называющиеся «французскими», но речь не про мягкие булочки с чаем, придавали особенно нежный вид и особенно невинный образ, а бровки, поднятые «домиком», выражали щемящую жалость. Шастун стал похож на Кота в сапогах из мультфильма «Шрек 2», только вместо бескрайнего моря мерцающих в глубине космоса звёзд в его драгоценных камушках-очах поблёскивали кристаллики ещё не пролитых слёз.       У доктора Попова отчего-то ёкнуло раненное золотой стрелой Купидона — в римской мифологии бога неудержимого желания, эротической любви, страстного влечения и пылкой привязанности, которого в классическом греческом искусстве обычно изображают стройным юношей с белоснежными крыльями и золотистыми кудряшками, также известного как (Антон) Амур, сердце, оттого и руки совсем опустились.        — Ёб твою мать!.. — исступлённо выкрикнул голубоглазый брюнет, спонтанно прокомментировав патовую ситуацию. Он чувствовал себя фигурой Чёрного Короля на шахматной доске, оказавшегося в безвыходном положении из-за манипуляционного давления со стороны Белого Ферзя, но при этом не находившегося под шахом, то есть под угрозой поражения на следующем ходу. — Ебать тебя в рот, Шаст!.. Такую сцену испортил, козёл.       Несмотря на то, что термин «пат» происходит от французского слова «pat» и итальянского «patta» — в переводе «ничья», «игра вничью», «квиты», Антон, безусловно, добился своего: Арсений, морально подавленный и психически истощённый, долго находясь в прострации, попятился к письменному столу, но, упёршись поясницей в его деревянный край, обессиленно рухнул в рядом стоящее компьютерное кресло, в порыве ярости отшвырнув наполовину полный, а для кого-то наполовину пустой шприц куда подальше.       На него, бедного и несчастного, прикрывшего лицо рукой, смотреть было невыносимо больно.       — Арс, ну прости меня, пожалуйста, — жалобно протянул Тоша изменённым для пущего эффекта слащавым голоском маленького мальчика, который разбил любимую мамину вазу и слёзно просил, буквально вымаливал у неё прощение за содеянное, признавая тем самым свою вину за испорченную сцену чудесного избавления от прорезавшегося зуба мудрости, а заодно и страхов, прописанных в изначальном сценарии. — Ну не могу я, понимаешь? Как вижу шприц, так сразу ссусь.       — Хорошо, что не в прямом смысле, иначе напрудил бы тут лужу, — невесело «пошутил» в ответ, слабо усмехнувшись, Арс.       Попов Арсений Сергеевич — актёр театра и кино с большой буквы «А», с которой начинается вдобавок и его имя собственное, пускай без присвоенного почётного звания заслуженного или же народного артиста России, зато он признан главным фаворитом почтенной публики определённого круга лиц — ярых фанатов, обладающий невообразимым талантом играть по принципу «здесь и сейчас». Арсений импровизатор как-никак, способный за пару минут мастерски вжиться в какую душе угодно роль, перевоплотившись в вымышленный сценический образ, и максимально убедительно передать характер, мысли, чувства, эмоции своего героя, воссоздав их подлинную сущность.       Работа в жанре импровизации как на телевидении, так и на в последнее время максимум Московских и Санкт-Петербургских концертах, с её некоторыми договорённостями, правилами и без чёткого сценария не предполагает наличия яркого, вызывающего грима, только если «для красивой картинки», и сложных, тщательно проработанных до каждой мелочи костюмов с многочисленными нефункциональными деталями, в состав которых входят различные рисунки на ткани, узоры, кружева, рюши, вышивки, сборки, аппликации, декоративные пуговицы и другие накладные элементы одежды, и так далее, и тому подобное, а ещё аксессуарами, за исключением кое-чьих металлических колец, браслетов и цепочек.       Однако ролевые игры, которые представляют собой моделирование событий, происходящих в определённое время в определённом месте, наоборот, требуют к своему виду актёрской деятельности с малой толикой вольного, в рамках сюжета, импровизирования серьёзного подхода.       Неспроста после закрытия шоу «Импровизация» на телеканале ТНТ один из четырёх актёров шоу «Импровизаторы» на телеканале СТС притворился медицинским работником, надев на себя чей-то белый халат.       Дело в том, что у его младшего коллеги, с которым он спит по любви, — Шастуна Антона Андреевича — не выходящая за рамки общепринятой нормальности, а проявляющаяся в лёгкой форме боязнь уколов, а также врачей и всех тех, кто носит врачебную форму. И чтобы помочь ему побороть свои страхи, опасения и переживания перед предстоящим визитом к стоматологу, Попов предложил обыграть приём в уютной домашней обстановке: проконсультировался с человеком, который окончил высшее учебное заведение и получил диплом о медицинском образовании — Позовым Дмитрием Темуровичем, то есть с Димой, за ночь нашёл материалы по данной конкретной теме с возможностью их свободного использования, прочёл специализированную литературу, находящуюся в открытом доступе, собрал необходимую информацию и оформил её, объединив полученные знания в одно целое, в виде текста на листе бумаги формата А4 с заранее раскиданными по ролям «пациент — медик» диалогами.       Шастун, честно говоря, по строчкам с помеченными словами уставшими и сонными глазками лишь разочек бегло пробежался, поэтому весь спектакль выкручивался, как мог — как самый настоящий импровизатор.       Кроме того, каким бы ни был профессионалом своего дела Арсений Сергеевич, для Антона он — просто Арс.       Просто его Арс, которого легко вывести из себя.       «Стоматологическая поликлиника» — не более чем художественный вымысел, не соответствующий действительности.       В реальности же визуальный осмотр проводился не в кабинете под номером «13», а в их общей спальне с шкафом-купе и двуспальной «King size» кроватью, идеально подходящей не только для комфортного сна, но и для занятий любовью.       А самое лучшее игровое кресло, обладающее рядом уникальных качеств, которые отличают это кресло от любого другого универсального компьютерного: например, конструкция сиденья естественным способом повторяет анатомическое строение «пятой точки», регулируемая по высоте спинка со встроенным подголовником снимает напряжение с мышц спины и фиксирует шею в правильном положении, ортопедический валик-подушка под поясницу осуществляет дополнительную поддержку самого уязвимого отдела позвоночника и исключает появление боли в этой проблемной области, различные механизмы кастомизации позволяют настроить кресло под индивидуальные особенности человека, экокожа — материал на тканной основе с современным полиуретановым покрытием — в качестве прочного обивочного материала вместе с плотным наполнителем обеспечивает защиту от износа, по-дилетантски обозвали, сравнив с медицинским собратом, который в гораздо меньшей степени похож на геймерского носителя вышеперечисленных преимуществ.       На втором точно таком же, да только с пиками точёными, то есть с отличным дизайном игровом кресле сидел за письменным столом, являющимся неотъемлемым атрибутом организации то ли блогерского, то ли стримерского рабочего места, фальшивый врач–стоматолог.       Несложно догадаться, что пациент тоже был фальшивым. Никто, находясь в здравом уме и трезвой памяти, не пойдёт в больницу, даже если она ненастоящая, в пижаме: предназначенная для сна помятая футболка, местами в мокрых от капель пота и жирных пятнах от следов ежедневных завтраков в постель, завлекательно свисала, слегка оголяя плечо со специфической отметиной в виде небрежно оставленного кем-то отпечатка зубов и ключицу от силы в двух-трёх засосах, а старые поношенные трусы-боксеры, в народе зовущиеся «семейниками», надетые не в обтяжку, а потому не стесняющие движений, не ограничивающие приток крови к половым органам — члену и мошонке и не вызывающие их перегрев, обнажили ободранные в уже запёкшуюся кровь коленки. Единственная отрада платонического, а не плотского характера — это оригинальные домашние плюшевые тапочки, ещё и бесшумные с гибкой, отчасти мягкой подошвой, от всего сердца подаренные немолодым человеком.       — А-а-арс, — аккуратно позвал своего ненавидящего, когда неважно кто: хозяева (не путать с «Хазяевами») «Вечеринки» или приглашённые на «День рождения» гости беспардонно ходят по дому босиком мужчину Антон. — Ну ты чего? … Ты так сильно обиделся на меня, да?       — Да я разве обижаюсь? — процитировал себя же Арсений, повторив даже интонацию, с которой он задал в той самой легендарной 4-й серии 1-го сезона «Тейбл Тайма» перебивающим его на полуслове обнаглевшим воронежцам этот риторический вопрос. — Во-первых, нет. Иди ты в жопу.       «Он обиделся, сто процентов», — мысленно поддался заразительной ностальгии молодой парень.       — Ты обиделся, зуб даю! — необдуманно вслух ляпнул он и стушевался — не время для каламбуров.       Попов тогда после слов «Вы… вы видели бы… Всё! Всё, переворачиваем» перевёл, практически «перевернул» тему, так и не раскрыв интригу.       — А во-вторых, Шаст, тебе напомнить, что с тобой вы́творила твоя школьная врачиха?       Он вдруг вскочил как ошпаренный, резко и дерзко подвернул в который раз рукава обыкновенной рубашки вместе с рукавами проклятущего — возможно даже фальшивого — медицинского халата, которые упрямо не хотели подворачиваться ему на зло, за что их чуть не оторвали к чертям собачьим, и потянулся к ремню из змеиной кожи не кожаных, а обычных брюк.       У Шастуна, предвкушающего, как на него вот-вот, совсем скоро выльется всё содержимое переполненной чаши лопнувшего терпения его старого, всего-то на восемь лет старшего, коллеги по работе, затряслись поджилки.       — Она тебя связа-а-ала…       Попов без труда и обезболивающего средства вытащил продолговатый тонкий и плоский язычок из необработанной узкой и тесной дырочки, соответственно вызволив из железных оков в виде пряжки и шлёвки свободный конец ремня с острым наконечником, и вытянул Чёрную ма́мбу из петли, вернее, петель на поясе.       — Растяну-у-ула…       «Твой ёбаный рот», — забыл он уточнить, а это важно, для чего-то согнув ремень пополам и подогнав его к ладони руки.       — И трахнула!       Неожиданный сюжетный поворот сопроводил хлёсткий звук удара ремня по коже.       Шастун возбуждённо вздрогнул, оживляясь и как бы приходя в себя.       — Что? Всё было не так? — слишком уж наигранно удивился Арсений.       Антон хотел порывисто-динамично и чересчур энергично покачать растрёпанной, состоящей из неоднородной массы спутанных лохм кудлатой головой в знак несогласия, но не решился. Не потому, что побоялся, хотя он честно обманывался, сурового, леденящего душу взгляда исподлобья, а потому что именно так всё и было, только без сексуального подтекста, который приписал поведанной истории Арсений Сергеевич Попов.       — Сейчас мы это исправим, — по-заговорщицки тихо и неспешно произнёс он фразу, которая однозначно трактовалась как прямая угроза, вновь подойдя вплотную к ничего не понимающему несчастному Шастуну. — Как говорится, клин клином вышибают… Руки!       Приказным тоном скомандовал мужчина средних лет.       Молодой парень, растерянный, недоумевающий, как неподготовленный к предвиденной контрольной работе ученик, сидящий за первой партой перед учительским столом: не обязательно быть экстрасенсом «Битвы сильнейших» и иметь обострённое «шестое чувство» — разговорное название любого чувства человека, помимо пяти основных: зрения, слуха, вкуса, обоняния и осязания, которое неформально связано с предугадыванием произошедших в будущем событий, например, с интуицией, и не только музыкальной, чутьём, и не только паучьим, или внутренним голосом, «пятой точки» вполне достаточно, чтобы предсказать опасность, исходящую от всегда готового «завалить» и «выебать» мозги преподавателя, подставил запястья, выставив руки вперёд.       Сначала Арсений сложил ремень вдвое до образования петли с оказавшимся на полпути к пряжке, смотрящей лицевой стороной вниз, свободным концом.       Затем он эту петлю завёл вверх и продел в отверстие с уже лицевой стороны пряжки так, чтобы шершавая поверхность ремня, напоминающая роговое образование эпителиального происхождения — чешую возможно фальшивого представителя класса пресмыкающихся, которая под редкими комнатными лучами солнца благородно отливала кольчужным металлическим блеском, при соприкосновении с кожей натирала, раздражала и в целом причиняла дискомфорт, оставив снаружи хлястик для затягивания.       Таким образом сформировалась двухслойная петля, в которую актёр-хамелеон, искусно отыгрывающий — не стоит забывать — абсолютно любые роли просунул бархатные ручки Антона, предварительно отодвинув мешающийся браслет, и покрепче затянул при помощи хлястика, прокрутив оставшуюся длинную часть ремня с острым наконечником по кругу, пока та сама по себе не зафиксировалась пряжкой.       — Бля, больно, — тихонечко проскулил Тоша, когда болезненно покалывающие кисти рук свело от онемения. — А-а-арс…       В каком дурном расположении духа ни находился бы Арсений Сергеевич, ближнего своего страдать и мучиться он не заставил бы никогда сам и не позволил бы другим, поэтому без промедления ослабил своеобразные наручники нестандартной конструкции.       — Вставай давай, — властно распорядился строгий голос мужчины, — и шуруй… Живо!       Шастун послушно встал и поплёлся к их королевскому ложу, габариты которого достигали около 180 сантиметров в ширину и 200 см в длину. По молодому парню и не скажешь, что охотно: словно обречённый раб на каторгу, еле-еле волоча ноги, чем неимоверно бесил Попова.       — В жопу? — с недоверчивым смешком и нескрываемой издёвкой уточнил Шаст и, совершив манёвр, развернулся спиной к месту для сна и не только.       — В твою с удовольствием, — парировал Арс, расплывшись в фирменной с малой толикой безумия едва ли не маниакальной улыбке.       Антон мог бы эфирным пёрышком, слетевшим откуда-то из-под зефирных нежных и воздушных облаков, опуститься на живописно заправленную кровать и снежным ангелом, раскинув наподобие сахарных крыльев посланника небес руки и нижней части его священного одеяния ноги, разлечься на теперь взбуровленной постели, но вместо этого он шмякнулся неэстетичной тушей пойманной и связанной охотником добычи.       Повалявшись в горизонтальном положении до тех пор, пока нервирующие звуки недавно смазанных, но по-прежнему поскрипывающих раздвижных дверей шкафа-купе с фотопечатью и зеркалом посередине, открывания и закрывания грохочущих и также выдвижных ящиков, хранящих как приличное нижнее бельё, так и эротическое с портупеями в комплекте и вибрирующими игрушками в подарок, полок со смешными носками, коробок с вещами редкого использования, например, тестами на беременность и противозачаточными, корзин с мелочью: в них зажимы для сосков, анальные цепочки, эрекционные колечки и прочая лабуда, а главное, сочное ассорти гель-смазок из пятидесяти вкусов и презервативы достойного размера L, и копошения во всём перечисленном, вообще никак не расслабляющие, надоело слушать и слышать, Шастун посчитал, что пришла пора принять вертикальное и проверить, чем там занимается его суженый-ряженый: задействовав слегка заплывшие возрастным жирком мышцы пресса, чтобы, скрутив корпус тела немного вбок, согнуться в три погибели, кое-как поднялся, и мышцы мягких ягодиц идеально округлой формы, чтобы, покачиваясь, как ванька-встанька, отползти к подушкам, кое-как сел.       Попов, как сумасшедший, вытряхивал всё, что попадалось под горячую руку, потом запихивал обратно, потом снова начинал что-то судорожно искать и снова вытряхивал всё, что попадалось под горячую руку. И этот замкнутый круг мог продолжаться до бесконечности.       — Арс, что ты делаешь? — задал вполне себе уместный вопрос молодой парень.       — Ищу, чем бы тебя заткнуть, — дёргано ответил ему мужчина средних лет.       «Пациент», приготовившийся к секс-сеансу, который поможет ему избавиться от страхов, совершенно не обратил внимания на слово «заткнуть», тогда как Арсений Сергеевич Попов — прошу прощения — «доктор» Арсений Сергеевич Попов наоборот, следуя собственному краткому пересказу основных событий поведанной Антоном истории, должен заставить его держать рот открытым.       — Если ты ищешь кляп, то хуй знает, где он лежит.       — Блять!       О наличии красного шарика на кожаной ленте — брата-близнеца узнаваемого атрибута клоунады, а именно носа — парочка закадычных друзей проболталась в 12 выпуске «Громкого вопроса» с Евгением Чебатковым.       Арсений, раздосадованно сматерившись, хотел уже было повернуться и пойти прочь, прихватив с собой заодно и первый попавшийся лубрикант, натуральный согревающий и со стимулирующим эффектом, как томный и замученный взгляд сапфировых глаз совершенно случайно пал на скромную, складывающуюся из ряда специальных крючков и лотка с ювелирными запонками, выкатную галстучницу, которая крепилась на боковой стенке вместительного отсека, предназначенного для размещения в шкафу-купе мужских пиджаков, рубашек, брюк и остальной, относящейся к традиционному официально-деловому стилю, одежды.       В голове импровизатора тут же родилась гениальная идея.       — Мы обойдёмся без кляпа, — закрепил он в своём уме вдохновенный помысел и уже по пути к самому младшему из их дружной фантастической четвёрки принялся развязывать изысканный роскошный галстук из узорчатого китайского шёлка высочайшего качества.       Ловкими и необыкновенно красивыми пальцами правой руки он, поддев широкую половину брендового аксессуара, с грациозной точностью и плавностью движения извлёк её из петли передней части узла, из-за чего тот, по имени «Кент» — очень лёгкий и простой вариант для начинающих, развязался сам собой, а левой рукой Арсений неуклюже кинул Антону тюбик средства для интимной гигиены.       — Мы? — Шастун, явно не настроившийся на ловлю летающих предметов в наручниках из брючного ремня, опешил, но, по удачному стечению обстоятельств, представитель британской торговой марки барьерных контрацептивов и сопутствующих товаров для безопасного секса «Durex» благополучно спланировал к его ногам.       — Я отучу тебя бояться открывать рот перед людьми в белых халатах, — пригрозил «доктор» Попов, приступив к стадии реализации преступного намерения: стянул атласную полоску ткани из-под воротничка рубашки, залез коленями на кровать и, стремительно сократив дистанцию между собой и своим партнёром, сбросил ненужные в данный момент тапочки на пол. — Ты ещё умолять меня будешь, чтоб я дал тебе возможность открыть рот на уровне моей ширинки.       Он большим пальцем легонько надавил на подбородок молодого парня, который покорно делал всё, о чём его без лишних слов просили, опустил его нижнюю челюсть и, подождав, пока не представился удобный случай вложить толстый и плотный кусок слова «halstuch» — на немецком языке буквально «шейного платка» с гладкой поверхностью между зубами, для удобства прижал взлохмаченную косматую голову к своему телу так, что её хозяин упёрся лбом в твёрдую область чуть ниже живота или чуть выше паха, завязав оба конца галстука где-то у затылка на двойной стóпорный бытовой полуузел временного характера.       — Нигде не жмёт? Не трёт? Ничего не давит? — сыпал вопросами обеспокоенный мужчина средних лет.       Антон мыкнул невнятное «нет».       — Если станет совсем невмоготу, то… Помычи, я не знаю. Но только не молчи. Хорошо?       В ответ Шастун возмущённо закатил глаза.       Суетное волнение Арса сбивало весь рабочий настрой, и чтобы показать на своём собственном примере, что он в полном порядке, хорошо себя чувствует, то есть не нужно за него, не такого уж и беспомощного, неустанно беспокоиться и переживать, и что ему, донельзя возбуждённому, сильно хочется уже начать, Шаст связанными руками потянулся к «собачке» на «молнии». Но перед тем, как взяться за свисающий «язычок» проворными длиннющими пальчиками и разверзнуть «зубья» застёжки, младший импровизатор накрыл ладонью выпирающий бугорок и уверенно сжал, желая получше ощутить содержимое паховой зоны.       — Не будь у тебя рот занят моим галстуком… — издевался Попов, видя, как Шастун жадно пожирал сердитым взглядом брюки, препятствующие любованию органами совокупления его партнёра, — ты бы мне отсосал.       Вскоре Арсений освободился от элемента вечной классики, вальяжно небрежно, или наоборот, отбросив штанины к беспечно валяющимся на полу тапочкам, а следом в полёт отправились и трусы, к слову, тоже «семейники». «Доктор» остался в расстёгнутой — авось поможет остыть при повышенной температуре тела — от пота мокрой рубашке и белом халате, который нагонял не самые приятные воспоминания о нечастых — слава Богу — визитах в больницу и в то же время бесил «пациента» похлеще, чем красная тряпка быка.       Стоявший колом эрегированный член, испещрённый извитыми тёмными жгутами напряжённых вен, хоть и был направлен пурпурной головкой к потолку, посматривал на потенциального «принимающего» в их паре с базировавшими на любви отношениями.       До иронично глупо потерявшего дар речи и вызывающе широко раздвинувшего ноги Антона, в блестящих глазах-изумрудах которого загорелись и забегали, запрыгали, одним словом заплясали огоньки азарта и страсти, почему-то только сейчас дошло, что он невыносимо изголодался по сексу, и руки чесались схватиться за ровный и прямой, без изгибов, разве что у основания отчасти утолщённый ствол, но Арсений не позволил парню этого сделать, в неподходящий момент одёрнув за надоедливо мелькающий хлястик ремня.       — Я погляжу, ты очень рад меня видеть, — флиртующе съязвил Попов, обратив внимание на любопытный розовенький с красноватым оттенком кончик, выглядывающий из-под ослабленной резинки боксеров.       За бесполезную трату времени на пустую болтовню почти двухметровый парень, зло зыркнув, больше наказал мужчину, чем наградил его отпихивающим толчком в плечо пяткой одной из двух своих ходуль.       — Тош, а ты разве не знал… — пронырливыми пальчиками, но не длиннющими, а достаточно крепкими, чтобы силой держать связанные руки, соединённые в кистях металлической пряжкой, над запрокинутой кудрявой головой, и гибкими, чтобы ловко пролезть под опоясывающую тесёмку шортообразных трусов, Попов сжал идеальный, как в хентае, налившийся член и пару раз по нему играючи провёл ладонью.       Шастун, намереваясь громко застонать, лишь замычал от удовольствия, закатывая ещё и глаза.       — … что к плохим мальчикам, которые кусаются и пинаются… — старший импровизатор продолжил манипуляции: дотронувшись более опытным большим пальцем до в меру чувствительной головки, он немного её потёр, собирая выступившие капельки природной смазки.       Младший же вдруг обессилел, обмяк и не без посторонней помощи плюхнулся спиной на кровать, по чужой указке вцепившись в простыню.       — … Зубная фея ночью не приходит, — «доктор» Арсений Сергеевич аккуратно помог Антону согнуть ноги, разведя в противоположных направлениях прижатые на уровне груди колени и поднятые на уровне своих плеч пятки, затем приспустил его нижнее бельё, чтобы поласкать мошонку, нежно поводив кончиками пальцев по разделяющей яички коже.       Настала пора использовать лубрикант. Он преданно покоился неподалёку в ожидании звёздного часа, который наступил, когда мужчина задумал растянуть желанную дырочку физически неготового к проникновению молодого парня.       Попов нанёс жидкий увлажняющий гель на водной основе не текучей, а густой, но не слишком, консистенции с не слишком липкой, а, наоборот, скользкой текстурой на мужские половые органы, словно смазывал не свой член и член своего партнёра, а свёрнутые трубочкой блинчики с творожной начинкой сгущённым молоком. Беспощадно выдавленные остатки он потратил на пальцы, смочив их перед активной работой.       — Надо было надеть перчатки, — озвучил мысли вслух старший импровизатор, нависнув над телом младшего. Тот, выгибаясь, захныкал от нахлынувшего возбуждения, почувствовав внезапное кружащееся вокруг сжавшегося колечка прикосновение. — Расслабься, мой родной. Я не проктолог… И резину надеваю, только когда в рот лезу.       Первый — указательный — палец правой руки, всё глубже и глубже погружаясь вовнутрь узкой дырочки, разминая и растягивая тугие мышцы, старательно добирался до простаты, пока его собратья — пальцы левой руки — мастурбировали сразу двум участникам полового акта.       Антон, на глазах которого выступили слёзы, дрожал всем телом от наслаждения, боясь преждевременно кончить.       Наружное трепещущее колечко требовало крайне осторожного введения второго — среднего — пальца правой руки, чтобы тот помог, двигаясь уже вместе с родным братом, ещё шире раздвигать, тщательно ощупывая со всех сторон, внутренние стенки, мягкие и тёплые, и, будто невзначай задевая, поглаживать ткани предстательной железы.       Если бы Антон мог стонать, он бы стонал что есть мо́чи, однако извивающийся в бушующем экстазе разгоряченный и красный как рак молодой парень лишён дорогого удовольствия, поэтому вынужденно молча мычал.       Добавочный третий — безымянный — окольцованный палец как вошёл во всё готовое, так и вышел, убедившись в удовлетворительной растянутости сочащейся смазкой дырочки.       И тогда мужчина вытащил верных помощников из временного и в некотором роде даже приятного заточения на свободу, чтобы сексуально облизать.       — Перевернись-ка на животик, любимый, — попросил Шастуна Попов, но, не дождавшись ответного хода возможных действий от сосредоточенного на своих ощущениях партнёра, которому малость неудобно двигаться с брючным кожаным ремнём на руках, перевернул его самостоятельно. — Да, вот так, мой мальчик.       С силой смяв упругие ягодицы, чуть разведя аппетитные половинки в разные стороны, Арсений притянул тщательно выбритую и подмытую ароматизированным жидким мылом перед физической близостью задницу Антона — его чистенькую и свеженькую попку — к себе ближе, тем самым заставив младшего встать на четвереньки «раком», то есть принять коленно-локтевую позицию, которую гинекологи чаще всего советуют беременным, чтобы разгрузить спину и поясницу, снять давление с органов брюшной полости и забрюшинного пространства и нормализовать кровообращение матки и плаценты, — это значит расположить тело в горизонтальной плоскости, животом вниз, с опорой на руки или локти и ноги или колени.       Старший импровизатор бережно провёл пальчиком по расширенному, влажному и пульсирующему колечку и, приставив головку напряжённого члена к маленькой сочной дырочке, мучительно медленным толчком вошёл практически на половину длины.       Антон, уже не сдерживающий слёз, мычал, моля, чтобы тот ускорился.       Арсений не сразу прислушался, давая себе и своему партнёру время привыкнуть к новым ощущениям, но, наклонившись корпусом вперёд, усилил возвратно-поступательные движения, ограниченные пошлыми шлепками яиц — кожи об чужую покрасневшую кожу.       Пока внушительных, казалось, размеров член до предела толкался в специально подставленный как раз для этого зад, глубоко внутри упираясь в бедную простату, сильные руки фривольно гуляли под свисшей и насквозь промокшей от пота футболкой, поглаживая впалый живот. Шаловливые кончики юрких пальцев добрались до торчащих твёрдых сосков и, несильно их сжав, покрутили и покатали чувствительные бусинки, затем ненадолго отпустили, чтобы поласкать.       Шастун прогнулся в спине, когда горячее дыхание Попова неожиданно опалило шею, уткнувшись лицом в подушку, иначе бы захлебнулся в слезах. Его член готов был вот-вот выстрелить спермой, но задыхающийся молодой парень, бьющийся в конвульсиях от нереального оргазма, держался до последнего.       На простыне образовалась выделенная при эякуляции белёсая лужица.       Предчувствуя, что сейчас тоже кончит, мужчина, выпрямившись, снова смял мягонькие половинки попки, разведя их пошире, так как семенная жидкость, всё же излившись внутрь просторной дырочки, наполнила его мальчика до краёв и теперь настойчиво просилась наружу, нагло вытекая за пределы уставшего растянутого колечка.       Вдоволь насладившись представшей взору прекрасной картиной, Арсений вытащил из Антона член, и на этом они закончили половой акт.       Спустя некоторое время Шаст жмурился от боли, но не в кистях, как подумал Арс, освободив его руки от своеобразных наручников.       Младший импровизатор, чудом быстро расправившись с узлом на затылке, вынул изо рта измятую ткань галстука и, выкинув её, приложил ладонь к щеке.       — Сильно болит? — поинтересовался старший, переживая за состояние здоровья его коллеги, с которым он переспал по любви. — Принести обезбол?       — Не, не надо, — отказался от заманчивого предложения тот. — Я же Ибупрофена бахнул две таблетки.       Ибупрофе́н — лекарственное средство, обладающее болеутоляющим и жаропонижающим эффектом — проявляет свою лекарственную активность в среднем через полчаса после приёма, который состоялся задолго до начала ролевой игры, и действует 4 — 6 часов.       — Побаливает просто.       У Арсения Попова от жалости защемило в груди.       Он хотел было поцеловать туда, где болит, чтобы боль навсегда ушла, но своеобразное лекарство перехватили на полпути к заданной точке.       Антон Шастун буквально выпросил этот поцелуй в губы.       — Дурак, — искренне посмеялся мужчина.       — Знаешь, Арс, — подумал вдруг молодой парень. — Если бы в десятом классе вместо той тётки, привязавшей меня к больничной койке, я повстречался с такой Зубной феей, как ты… я бы сейчас боялся не самих врачей, а того, что они меня оттрахают.       — Кто тебя оттрахает? Зинаида Антоновна, что ли? — Попов упомянул имя и отчество, отчего-то созвучное с именем Антона, стоматолога, к которому записался на приём Шастун.       Они переглянулись и оба в голос расхохотались.       Потом долго не могли успокоиться.       — В следующий раз врачом буду я, — заявил Антон.       — Хорошо, — согласился Арсений. — Я как раз собирался к мануальному терапевту.       — Это который костями хрустит?       — А ещё массаж делает.       — А-а-а… Я тебя понял.