Страж пустоты

      

***

      Темнота и копоть увядающего мира вновь обволакивали его с ног до головы. Облака подобно вулканическому пеплу постепенно заслоняли и без того тусклые лучи света, не давая им опуститься на землю. В воздухе постепенно уменьшалась концентрация черного тумана, что до этого забирался в легкие, не давая дышать. Одиноко стоящий парень с катаной в руках медленно оглядел некогда цветущую пустошь, что сейчас была наголо выжжена скверной.       Мир от восстановления отделяет лишь один его скачок. Стоит ему покинуть эти земли, и природа тут же начнет процесс регенерации. Приди Хан раньше, таких плачевных последствий можно было бы избежать, но он все еще человек хрупкий и тем более не бессмертный. Скачки между мирами требуют много сил и не каждая попытка имеет шанс закончится хорошо.       Он глянул напоследок в небо, затем себе под ноги, где пеплом испарялись остатки гниющих лиан. Ещё один мир зачищен и за все пять лет, что он скачет туда-сюда, словно белка в колесе, едва ли его посещали мысли о бесполезности того, что он делает. Из двух дорог он выбрал ту, что оставит после него хоть какой-то положительный след. Пусть даже этот след будет видеть только он.       Обитатели планет не должны были запомнить его. По крайней мере он на это надеялся. Проверить возможности не было — ни в один мир дважды он так и не вернулся. После зачистки места́ заражения приобретали какой-никакой иммунитет к скверне, к тому же шлейф негативной энергии от «пустоты», что следовал за Джисоном, отпугивал новые прецеденты. Ему повезло, что глобальная проблема боялась его — с виду незначительной и более локальной. Кем он сейчас являлся достоверно было известно, пожалуй, только в его родном мире. Во всяком случае других знатоков на пути не попадалось, как и таких же живых носителей проклятия. Ничем, как ходячим бедствием в такой ситуации себя прозвать не получалось, хотя на самом деле так и было.       Стараясь не думать, кто наносит на данный момент урона этому миру больше — он или гниющий пепел, Джисон убирает клинок в ножны и старается незаметно уйти с места зачистки. Людей в округе почти не было, что не удивительно. Слух, что скверна побеждена уже разошелся, однако на улицу они вряд ли сунутся. Сейчас их главная задача — восстановить былую цивилизацию. Хану здесь места больше нет.       Небольшое ущелье около спокойного озера все так же хранит дверь в межмирье. С тоской глянув на отливающие темным пеплом воды, Хан спрыгивает с края обрыва. Скоро природа очистится, а пока местным жителям придется потерпеть. На глубине расселены, как и ожидалось обнаруживается пылающий глубоким синим цветом огонек. Кружится по заданной траектории и заставляет парня ненадолго впасть в транс. На радужке танцует тот же цвет, но отнюдь не из-за того, что Хан на него смотрит. Синие волосы, как и сверкающие в тени глаза — ни то дар, ни то кара, из-за которой он мог либо свихнуться и умереть, поглощенный негативной энергией, либо обратить полученную силу на благо. Он выбрал последнее и сколько ему еще осталось — не знает, увы, никто. Каждый день может стать последним, но почему-то он все ещё жив и даже не ощущает себя при смерти.       Явление пустоты само по себе не ново. Оно не общеизвестно, но живет уже довольно долгое время. По крайней мере его народ о ней знал, что даже к лучшему. Он мог бы наблюдать, как рушится его мир, не понимая, что это все из-за него. Все дело в том, что из-за проклятия все вокруг Джисона начинало погибать, увядая, стоит ему задержаться на одном месте на долгое время. По его статистике природа держалась около двух недель. И это в лучшем случае. Некоторые миры начинали саморазрушаться не находись он там и пары дней, что заставляло каждую минуту быть начеку, чтобы не допустить непоправимого. Негативная энергия потихоньку выкачивала жизнь и из него самого, но с этим смириться было намного проще, чем с тем, что он наносит колоссальный вред одним своим существованием.       Проклятие пустоты настигало неаккуратных путников, что были слишком самоуверенными, чтобы проявить осторожность. Джисон сначала был таким же. Хотел путешествовать между мирами, а в итоге сорвался в бездну. Там, запутавшийся и израненный, он и столкнулся с ней — темным, жаждущим крови, туманоподобным созданием. Крови у него было в достатке: на коже, в волосах, ею после падения была пропитана одежда. И сделка состоялась. Спросил ли его кто-то, хочет он такого освобождения? Верно — нет. Очнулся уже в своем мире, где родные потеряли в поисках счет дням. Оказалось, добрался в бреду, неизвестно откуда беря силы на подъем. И был почти сразу изгнан, осознав причину только добежав до реки и взглянув в отражение. Дальше его никто не гнал, прекрасно знали, увидит — сам уйдет. Там на берегу он открыл свою вторую дверь в межмирье, а дальше все, как по накатанной.       Энергия внутри сама диктовала, что ему делать, стоило только к ней прислушаться. Но чем больше парень осваивался, тем меньше старался использовать опасные способности. Чтобы минимизировать урон от себя самого, пустоту нужно подавлять — понять это оказалось проще, чем казалось на первый взгляд. У него было достаточно времени для наблюдения и он старался тратить на него каждую минуту своего существования. Выяснилось, что энергию он излучает всегда, как радиоактивный элемент, но когда глаза и волосы начинают светиться, а сил словно становится больше, тогда выходящий поток неотвратимо увеличится в двое, а то и втрое. Ощущение легкости и превосходства — эффект мнимый, чем больше способности используешь — тем больше они вредят тебе и окружающим.       Казалось бы, прошло столько времени, а неприятные воспоминания, как пленка повторяются перед глазами с каждым новым портальным огоньком. Легкий взмах руки и очерченная им траектория превращается в ровный отрезок пропасти, что схлопнется, стоит Джисону исчезнуть в портале. Хан привычно шагает в него, сразу же чувствуя под ногами тонкую фиолетовую нить.       Межмирье само по себе являлось пустотой. Темное «ничего» с мелькающими тут и там огоньками, порталами и бесчисленными нитями, связывающими миры друг с другом. В них и крылась основная сложность скачков. Приходилось буквально проскакивать между ближайшими дверьми, чтобы не упасть в пучину небытия. Многие срывались и терялись, кому-то везло больше и свалившись в неизвестный мир они продолжали жить там, как попаданцы. Были и вундеркинды среди путешественников, у которых гулять получалось почти без проблем, но таких редко просто так встретишь. Как правило ими являются заносчивые выскочки или люди, имеющие какую-то конкретную цель и не желающие тратить на внешний шум свое время.       Хан благодаря внушительному стажу шагает уверенно и непринужденно, словно находится на увеселительной прогулке. Осматривает сияющее окружение на наличие ярко-синих огоньков, выбивающихся из общей массы. Подобно системе поиска пустота, текущая по его венам, легко находила скверну. Как Джисон понял, эти два явления враждовали между собой. Уничтожение соцветий скверны становилось намного проще, если применять к ним негативную энергию, но в то же время, все что было подконтрольно гниению мгновенно нападало, стоило Хану войти в отравленную зону. Чутье Джисона же работало как радар, чувствуя как его пустоту, так и скверну, что облегчало истребление.       Искать пришлось довольно долго, но, когда вдали показалось знакомое свечение, он сразу же перестроился на его маршрут. Парень перешел на бег, в три прыжка достигая цели, и лишь около двери замедлился. Снова легкий взмах руки и шаг в пропасть. Перед глазами в очередной раз мелькают воспоминания, но Хан старается игнорировать их существование, переживая на удивление нелегкое перемещение. Тело будто застыло в воздухе и постепенно обволакивалось густым эфиром. Казалось, что в нем можно плавать, словно в озере. С каждой секундой его все больше сковывало давление. Еще это угнетающее чувство в груди не давало покоя.       Энергия исходящая от портального огонька была слабой, что говорило о начальной стадии заражения, так почему его не покидало ощущение, будто скверна плотно пустила корни и находится там уже достаточно долго…

***

      Вопросы решились сами собой, когда, чтобы пробиться на свет, пришлось действительно вынырнуть. Только не из эфира, а из воды. Довольно занимательно для Джисона было оказаться на глубине водоема. Чаще всего порталы располагались в безлюдных местах, по типу ущелий, пещер, глухих лесов, но чтобы место было настолько укромным… Такое он видел в первые. Наскоро выплыв и ступив на землю, парню стало ясно почему чутье так резко реагировало. Уровень заражения не соответствовал состоянию атмосферы. Было по странному легко дышать, а на черный пепел не было намека ни в небе, ни в воде. Под ногами же наоборот чувствовалась плотная поросль, наводящая на мысль, что главные корни никто не перерубал, и они дали множество отростков, образующих собой теперь внушительную сеть. Разве что местные жители пытались справится с заражением через внешнюю очистку, думая, что так остановят распространение. Джисон фыркнул. Это соревнование на выносливость, в котором проигрывает отнюдь не скверна.       Следуя своим ощущениям, Джисон побежал через перелесок. За очередными кустами ему открылась картина напряженной битвы. Наконец стали видны следы заражения: местами выжженная почва, обваленные деревья и разрытая земля. Какой-то парень с копьем что-то кричал остальным, по быстрой оценке, четверым людям. По всей видимости он был главным. Многочисленные ямы указывали на то, что они пытались найти корень — догадались все-таки. Однако лезущие из этих ям и источающие черный пепел лианы говорили только о том, что судьба им погибнуть смертью храбрых.       На раздумья времени особо не было, поэтому Джисон решил действовать по ситуации. Обнажая катану и в секунду преодолевая разделяющее их расстояние, он отрубил летящие в спины людей лианы, на ходу подхватывая красноволосого парня, что выглядел наиболее побитым, и держался, кажется на одной силе воли. Хан, конечно, считал свой стиль боя эффективным, но при настолько рассредоточенном построении этих несмышленышей они полягут быстрее, чем он успеет сделать хотя бы пару выпадов. Поэтому одного за другим он откидывает отряд поближе к копейщику, раз уж обозначил его номинальным командиром. Да и уследить за сосредоточенной кучкой проще, чем за разбитыми по периметру, не знающими что делать болванками. Сам же Хан в пару ударов добивает лианы. — Главный корень так не найти. — обращается он к компании, отряхивая от пепла катану — Уходим, пока они не восстановились.       Сейчас не было времени разжевывать им каждую мелочь, главное — обезопасить людей. Благо собеседники попались понятливые. Мужчина с копьем подхватил клубнику — того самого раненного парнишку, блондин подлез под руку второго раненого, что прихрамывал на одну ногу и, повел вслед за ними, а самый крепкий побежал вместе с Джисоном впереди, расчищая путь. Долго добираться не пришлось, уже через пару минут Хан дал знак, что можно остановиться. — Вы их потревожили, вот они и разозлились, если их естественную реакцию можно так назвать. Здесь нам опасность не грозит. — Джисон инстинктивно повернулся в сторону, с которой они прибежали — Разве что зараженные животные попадутся. Видели таких? — Да. — ответил запыхавшийся «командир» — И не мало. Они регулярно нападают на города. Мы возвели стены и усилили охрану, после чего стало немного спокойнее, но все же… — Ясно. — Хан садится, перекрестив ноги, наблюдая как остальная часть отряда боязливо пялится вниз — Не беспокойтесь, те, что под нами, неактивны. Если вдруг нам будет что-то угрожать я сразу же скажу. — С чего мы должны тебе верить? — израненный парнишка с подозрением покосился на него и в разрез своим словам не без помощи, но сел. За ним последовала большая часть группы. Только тот, что бежал впереди с Джисоном остался стоять, оперевшись на дерево, вперив взгляд в новоприбывшего. — Сынмин. Держи язык за зубами. — мужчина слегка склонился в знак извинения — Прошу прощения и спасибо за помощь. Мы все уже порядком устали. Я Кристофер Чан, командир отряда, можно просто «Крис». Этот грубиян — Сынмин, там стоит Чанбин. Это — Феликс — он указал сначала на блондина, потом на притихшего за его спиной парня с раненной ногой — И Минхо. — Все в порядке, я уже благодарен за то, что вы меня не попытались прикончить в ответ. Остальное же мелочи. К тому же он ранен. — Ты меня грубо кинул. — шикнув от резкого движения, продолжал возмущаться Сынмин. — Ким Сы… — Крис хотел было начать поучительную тираду, но Джисон остановил его жестом. — Прости, я не успел подумать, как и куда тебя швырять. Обязательно искуплю свою вину, но для начала нам нужно обсудить более важный вопрос. — Да, ты, кстати, так и не представился. — пробурчал Чанбин. — Хан Джисон. — он прочистил горло. Говорить придется много — Я из тех, кто скачет через межмирью. Моя основная цель — преследование скверны и её искоренение из миров. — С каждым сказанным словом глаза слушателей расширялись, а блондин нервно заерзал. — Погоди, ты не шутишь? Это же очень опасно и рискованно, вряд ли после такого выживают. Боже, в первый раз вижу таких людей. Вы реально существуете… — стоило Феликсу подать голос, как Джисон поперхнулся и, нахмурившись, впал в ступор. — Что? Я где-то ошибся? — Он просто не ожидал, что ангелочек будет так басить. — хрипло хихикнул, постепенно оживающий Минхо. — И не отнекивайся, что это не так, ему привычно. — Феликс хмуро глянул на него, как бы говоря, что нет, но долго он свой взгляд на товарище не задержал. — Кхм, прости… — кинув виноватый взгляд в траву, он продолжил — Да, ты прав, переход между мирами — это очень опасно и девяносто процентов скачущих просто погибает. Остальные десять либо успешно путешествуют, либо застревают в мире, в который по неосторожности попали. — И ты получается эти десять процентов? — опираясь плечом на Криса, уже более спокойно спрашивает Сынмин. — Я сто первый процент. — В смысле? — звучит громко и почти одновременно. — Прыгаю вынужденно и больше живу в межмирье, чем в самих мирах. — задумчиво положив подбородок на руку, он продолжает — Ваш сначала мне показался довольно простым для зачистки, но прыгнув, меня сначала оглушило, потом закинуло в озеро, а стоило ступить на землю, так все внутренности аж перевернуло от количества отростков скверны. — Откуда ты знаешь, сколько их там? — Чутье приходит с опытом. — Хан умалчивает, что это скорее некоторые особенности его организма, нежели опыт и с особой сосредоточенностью смотрит на Криса, как на человека, который скорее всего владеет большим количеством информации — Я правильно думаю, что вы сначала просто слепо рубили то, что вылезало и выползало, а когда не помогло, наконец додумались поискать под землей? — Да. — натянуто отвечает командир — Мы не несем колоссальные потери, но эта бесконечная битва за существование уже порядком утомила. — Ничего, не вы первые, не вы последние. Хорошо, что додумались, однако сеть из поросли там настолько огромная, что тыкать пальцем в небо просто опасно. — И что ты предлагаешь? — Джисон только заметил, что тучный Чанбин тоже заинтересованно уселся около него и внимательно слушал. — Я научу искать главные корни, истребить тоже помогу. Один как раз находится где-то поблизости. — парень оглядел их раненную и хромую группу. Сынмину уже перебинтовали руку и бедро, а Минхо вдумчиво завязывал бинт на своей ноге. — Таким составом конечно можно сходить, но тогда истребят скорее нас. Придется оставить хотя бы клубнику. — и указывает на Сынмина. — Какую еще, к черту, клубнику? — возмущенно пищит Ким, в попытке ударить засмеявшегося Чанбина. — Не бери в голову. Командир, решение за вами. — Сынмин хмуро фыркает на него, все же дотянувшись ладонью до затылка Чанбина.       Кристофер пару минут тратит на размышления. Нечитаемым взглядом смеряет ребят, решая в голове какое-то уравнение, и наконец озвучивает план. Дальше двинулись вчетвером. Сынмин остался восстанавливаться, а Минхо в качестве его караульного. — Оставили хромого на косого называется. — возмущался Чанбин, хотя против такого расклада изначально был Минхо. Крис быстро приструнил разлад, не позволяя оспаривать его решение. — Минхо легко ранили. Не настолько, чтобы выйти из строя, как Сынмин, но достаточно, чтобы не брать его в серьезный бой. — быстро пояснил свое решение командир, переводя внимание на Хана — Так как нам определять, где рубить? — Чем больше тревожишь лианы, тем сильнее вокруг умирает земля. Восстанавливается потом очень долго и не всегда до изначального состояния. Если их не трогать, так сразу даже не поймешь, что под землей что-то есть. Рядом с главным корнем же скверна концентрируется постоянно, как и обилие пораженных ею тварей. Поэтому искать стоит в самых опасных и гнилых местах. — он буквально сканировал местность, стараясь уловить малейший намек на противное свечение и успешно нашел, меняя направление бега — Нам туда.       Постепенно почва под ногами стала темнеть, вся растительность заметно осела и воздух потяжелел, словно дымом оседая в легких. Отряд оперативно обнажил оружие. Следуя плану, Хан оставил весь основной сброд на группу Чана, а сам направился в эпицентр. Рассекая воздух и не разбирая, что он режет, парень сосредоточенно искал взглядом самый темный и пышный отросток. Дышать с каждым шагом становилось все труднее и руки постепенно деревенели от напряжения. Вот теперь он узнает скверну во всей ее красе.       Некогда мокрые волосы высохли, распушились и заново намокли от брызжущей местами крови и пепла. Самое противное в его работе и являлось основной её частью. Не обращая внимание на брызги, он продолжал пробиваться в центр, время от времени отталкиваясь от лиан, чтобы взмыть в небо и контролировать состояние отряда сзади. Пока ему были неизвестны навыки местных жителей и их живучесть он не мог допустить себе расслабится ни на минуту. Клинок постепенно начал светится синим, как волосы и глаза. Пустота в венах набирала обороты, принося необходимое облегчение. Время слегка замедлилось и катана стала скользить намного легче, движения Джисона ускорились. Издалека его безумный танец казался вспышкой молнии, мелькающей то тут, то там, уносясь все дальше вглубь. — Он вообще человек.? — Феликс изредка пораженно замирал, замечая, что синий огонек все ускоряется и ускоряется. — Не знаю, но я рад, что он на нашей стороне. — ответил ему Чан. — Честно, когда я его в первый раз увидел, думал, что он по наши души… — добавляет Чанбин, срубая очередной куст. — Ну я что, на садовника похож?! — Руби и не жалуйся, — смеется Феликс, прикрывая его тыл — пока не порубили тебя.       Злосчастное соцветие наконец находится за плотным сплетением лиан. Парой скачущих выпадов Джисон расчищает территорию от монстров по близости, клинком прорубая толпу в радиусе пары метров. Не теряя времени взмывает вверх, очерчивая в воздухе мельницу. Стоит защите пасть, как соцветие атакует, высвобождая корневую систему вокруг себя. Мельтешащая орда приостанавливается, направляя внимание в центр, прямо на Джисона, в полной готовности атаковать нависшую угрозу. Команда устремляет свой взор вслед за ними, порываясь пустится в погоню, но вовремя останавливается.       Джисон ловит выпад лианы, опускаясь на нее совсем легонько. Один тычок лезвием катаны прямо в цветки и, словно осажденное взрывом, всё ныне пораженное оседает на своих местах. Дабы ускорить распад, Хан многократными рубящими выпадами превращает цветок и ближайшие корни в опилки. Ветряной поток от ударов разносит их по округе, а что не удалось разрезать, само начинает превращаться в пепел, исчезая в атмосфере без следа. Как и лиана, на которой он стоял, поэтому оттолкнувшись от ее остатков и описав кувырок в воздухе, Хан приземляется на чистый участок, среди тлеющих субстанций.       Сияние постепенно утихает и встряхнув клинок, Джисон убирает его в ножны. Заученное действие сначала приносит облегчение, но потом проносит легкую волну боли, отдающей в каждую конечность. Пока напряжение в теле постепенно стихает, он по привычке обостряет чутье, проверяя, сильно ли его присутствие вредит миру. И убедившись, что с с мертвой точки его внутренняя шкала еще не сдвинулись, он наконец может направиться обратно к команде. Запыхавшиеся, но кажется счастливые, они встречают его изумленными улыбками. Скорее всего им всем невыносимо хочется поспать. Возможно, Джисон их понимает. — Сколько вы уже так бегаете? — спрашивает Хан. — Да неделю, наверное, мучаемся. Если не больше. — отвечает Крис — Конечно не с утра до ночи, но большую часть времени. — Значит вам нужно хотя бы немного отдохнуть. С остальными корнями я тоже помогу. Однако и мне перерыв не помешает. — Джисон вздыхает, расслабляя плечи. Волосы переливаются синевато-красным оттенком, местами слипшиеся и спутанные. На коже куча мелких ссадин, кровавых пятен и темной пыли от скверны, что еще не успела улетучится. Выглядит он достаточно помято. Хотя для человека, который за целые сутки уже в третий раз вступает в бой, так еще и используя силы пустоты, он выглядит достаточно по-божески. — Как раз о помощи… — кажется, Чан долго думал, как правильнее задать этот вопрос — Что ты хочешь за оказанную помощь? — Что? — в непонимании переспрашивает Хан. Его первый раз за пять лет о таком спрашивают. Остальные принимали его помощь как должное, сразу после того, как он говорил, что это его работа. Или вообще боялись приближаться, просто напросто ощущая его гнетущую аруру. Что же с этим миром не так? — Ну, ты же работаешь на каких-то условиях? Прыгать по мирам, рискуя жизнью за просто так, звучит странно. — Странным меня часто называют, да. — вздох переходит в нервный смешок — Обычно, я ничего не прошу, так как считаю это своим долгом. Однако если это возможно, я бы хотел где-нибудь остановится. — он в мыслях прикидывает, когда последний раз спал не под открытым небом и совсем не может вспомнить. — И поесть. — как бы в подтверждение сказанного, его живот урчит. Щеки мгновенно стыдливо алеют на пару тонов.       Чан лишь хихикает, говоря, что определит его у них в штабе. Они забирают на обратном пути Сынмина, что счастливо урча забрался на спину к Чану и Минхо, который сказал, что пойдет сам, а потом недовольно поехал на спине у Чанбина под басистый смех Феликса. Хан держался от них поодаль, но невольно ощущал себя частью их небольшой компании. Теплое чувство постепенно зародилось в груди и Джисон был не в силах противится ему. Губы тронула легкая улыбка. После стольких лет одиночества, он, кажется, был готов остаться с ними рядом, прекрасно осознавая, что расставаться будет очень больно.

***

      Чего он не чувствовал дольше, чем нормальную кровать — это душ и полностью новую одежду. Все годы скитаний он ходил в том, что успела ему кинуть мама и, что даром могли отдать люди в мирах. Чаще всего одежда была ему не по размеру. Неизменной оставалась лишь его джинсовая курка, та самая, домашняя. Она служила верой и правдой уже пять лет, где-то потрепалась, где-то полотно перебивалось разными нашивками, а темный цвет слегка выцвел. Она была ему не заменима, несмотря на то, что он за это время подрос и вытянулся. Но даже при всем разнообразии фасонов одежды, он никогда не носил что-то настолько свободное. Футболка, кажется, на несколько размеров больше него самого и просторные штаны. Он даже оттянул резинку и, о, бинго! Там бы поместился еще один Хан Джисон.       Действительно он испугался, когда, переодевшись обнаружил в ванной зеркало. Как настороженный зверек он сначала несмело мельтешил за шторкой синей кудрявой макушкой, потом помахал зеркалу рукой и только после этого вынырнул к нему полностью. Нет, он не дикарь, который от собственного отражения отвык. Он смотрелся в гладь воды и витрины, если удавалось попасть в города, в металлические поверхности и в конце концов в лезвие катаны, но вот только это все не отражало так сильно то, что заставляло его легкие сжиматься.       Стоя перед зеркалом в полный рост, он ни то боязливо, ни то виновато таращится своему отражению прямо в широко распахнутые глаза. Если не задумываться, казалось, он не представляет никакой опасности. Ему даже удалось дотронуться до своих волос. Не такие уж они и яркие, почти черные, слегка отливают синим, ну и что с того? И глаза совсем не светятся. Да, привлекают внимание своим светлым оттенком, но на вид — самые обычные. Или он просто пытается себя утешить. Что важнее, он повзрослел и даже через просторную одежду видно — стал сильнее. Из щупленького несуразного наивного подростка превратился в очень даже симпатичного юношу. Мама бы сказала, что он завидный жених. И он бы рад согласиться, если бы не синяки под глазами и обилие мелких шрамов на незащищенных участках кожи. Да и общий усталый вид, привлекательности на его это взгляд не добавлял. Как ходячий угрюмый труп.       Из размышлений его выдернул уверенный стук в дверь. На мгновение потерявшись в пространстве и пару раз стукнувшись об углы, он все-таки добрался до ручки и резво дернул ее на себя. Увидев уже более бодро выглядящего Кристофера, он расслабился. Хан пропускает его в комнату, потирая ушибленную в пути коленку. — Прости, что так неожиданно. — Все нормально, я все-таки в гостях. — смущенно парирует парень, закрывая дверь и присаживаясь на кровать рядом с мужчиной — Что-то случилось? — Нет, ничего. Просто хотел узнать, как ты расположился и нужно ли тебе что-то еще. — Чан потер задумчиво затылок и тут же вздрогнул, словно вспомнил важную деталь. — Ах, да! И позвать на ужин. — Ох, точно. Я уже совсем забыл. — парень вскочил взбудоражено, нервно оглядывая комнату — А, мне переодеться надо? Или какие у вас тут правила? — Хэй, все хорошо. Ты можешь идти так. Чувствуй себя как дома. — Крис встает следом — Пойдем вместе, я как раз покажу столовую, а после еды можно спокойно отдыхать.       Под его спокойный и такой добрый смех Джисон расслабляется и просто семенит вслед за ним по светлому коридору с дверьми по бокам. За ним следует небольшой холл с панорамными окнами с видом на обширную оранжерею и снова коридор, но теперь без дверей. — Чувствуешь себя неуверенно? — замечая нервозность собеседника, все же решает спросить Чан. — Да, прости. — от вопроса он смущается еще больше — Я немного не привык проводить время в компании людей… Ладно вру, много. — Ничего страшного, мне кажется ты быстро вольешься в коллектив. — Крис дружелюбно хлопает его по спине, а Хан невольно думает, что учитывая его ситуацию, это может ему дорогого стоить.       За обедом время проходит на удивление спокойно. Точнее Джисону было спокойно в этой обстановке. На самом же деле вокруг творился полнейший несуразный хаос. Оказывается, Сынмин, когда чувствует себя лучше очень много шутит. Парой фраз даже с Джисоном перекинулся. Феликс шумный всегда, однако взбудораженный Чанбин громче него в два раза. А Чан на этот балаган смотрит и улыбается. Диву даешься с того, как у него удается сохранять здравый рассудок в этом цирке. Только Минхо так же, как в первую встречу безучастно сидел рядом и задумчиво ел. — Хэй, — Хан решается осторожно лягнуть его под столом ногой. Стоит Минхо взволнованно поднять глаза, как он спрашивает — Все в порядке? Как твоя нога? — Все нормально. С чего ты взял что, что-то не так? — он приподнимает в недоумении бровь. — Извини, просто мне показалось, что ты выглядишь напряженно и вспомнил, что у тебя была ранена нога. — он опускает взгляд на тарелку, ковыряя еду вилкой — Прости, что лезу не в свое дело. — Ничего страшного, мы просто устали. — становится стыдно, за беспричинную грубость к человеку, который оказал неоценимую помощь. Так еще и безвозмездно — Спасибо за беспокойство.       Хан в ответ тепло улыбнулся, сосредоточившись на еде. По щекам Минхо прошелся легкий румянец и он боязливо спрятал взгляд за челкой. «У этого парнишки довольно милая улыбка» — промелькнуло в голове и улетело в дальний угол до лучших времен. Надолго не задерживаясь за общим столом и заверив Криса, что он сам дойдет до комнаты, Хан получил несколько напутствий к утреннему сбору и отправился спать. Как только его голова встретилась с подушкой, все вокруг перестало существовать.

***

      Это был вероятно самый сладкий сон за последние года два. И самое приятное продолжение утра, когда парень глянул на часы, встроенные в стену и увидел, что до общего сбора еще целых четыре часа. За ночь он не увидел ни одного сна, а тело ощущалось словно пушинка, так что может и день будет отличным.       Лежа в кровати, Джисон решил осмотреться. Вчера он лишь быстро бросил свои вещи на стул и принял душ, по сути не изучив свое временное место жительства. Интерьер комнаты был спокойным бежево-серым. Планировка простая, скорее всего типовая, как обычно делают в корпусах: на стене напротив кровати находилась дверь, рядом с ней рабочий стол и небольшой шкаф. С обеих сторон от кровати стояло по тумбочке, а чуть дальше от одной из них — дверь в ванную. По правую сторону от входа располагалось плотно зашторенное окно. По бокам игриво пробивались первые утренние лучи, но далеко не заползали — лишь дразнились. Не обжитая хозяином, комната выглядела стандартно и безжизненно. Только висящие на стуле вещи и катана у тумбочки сообщали о том, что кто-то здесь все же есть.       Тяжелое одеяло так и убаюкивало своим весом, однако дольше в кровати Хан валяться не мог. Натягивая после быстрых утренних процедур более привычную ему одежду в виде черного топа без рукавов и свободных штанов, он потянулся за джинсовкой. Она в бою постоянно слетала с плеч и болталась на руках, но это было чуть ли не единственным материальным воспоминанием о доме. Он внезапно вздрогнул и отлетел в противоположную от вещей сторону. Комнату разрезал противный писклявый звук от передатчика, что вчера вместе с вещами ему сунул Чан. Подбежав к прикроватной тумбе, он спешно зажал кнопку, включая его, после чего надел, слыша бодрый голос командира: — С добрым утром! Проверка связи. — он смеется, явно удовлетворенный вздохом на другом конце связи. — Словами не описать, как я испугался. — Джисон все же надевает куртку, которую ему помешали взять. — Прости-прости, просто хотел напомнить, что через пол часа сбор. К месту подготовки тебя отведет Минхо. Его комната как раз напротив твоей.       После еще пары вопросов, Чан отключился. Джисон как раз закреплял ножны на поясе, когда в дверь постучали. Гадать кто там не пришлось, поэтому он оглянулся, проверяя не забыл ли чего и спешно вышел из комнаты. Как и ожидалось там стоял Минхо. В полной боевой готовности, сложив руки перед собой, он выглядел серьезно и устрашающе. Хан почти испугался. Этот парень создавал вокруг себя стальную атмосферу и, кажется, даже не подозревал об этом. — Тучка. — Что тучка? — его глаза смешно расширились, а нижняя губа поджалась в удивлении. — Ты как тучка. — У тебя хобби давать странные прозвища малознакомым людям? — его перенесло в их первые минуты встречи, когда Хан назвал Сынмина «клубникой». Честно, ему хотелось тогда смеяться еще громче Чанбина, но он был занят перевариванием того факта, что хрупкий на вид парень просто взял и за шкирку откинул его на приличное расстояние, словно тряпичную куклу. — Да, у меня много странностей. Привыкайте, ближайшую неделю, как минимум, вам с ними мирится. — он игриво ухмыляется, но тут же осекается. Возможно, он слишком расслабился, из-за чего фривольные нотки его характера стали показываться наружу. Он тут же спешит поправить себя — Если это слишком, я постараюсь быть серьезнее, просто… — Хан опускает голову — Я разучился нормально коммуницировать с людьми. Могу иногда говорить что-то невпопад. — Называй, как хочешь, я не против. — Минхо разворачивается в абсолютно противоположную сторону от той, в которую они с Крисом вчера шли в столовую — Пойдем, нас скорее всего уже ждут.       Общение с этим парнем вводило Ли в ступор. Мозг каждый раз буквально ломался, когда, создавав впечатление немногословного парня, порой своими выражениями он начинал походить на ребенка, а потом вдруг рассыпался в объяснениях, лишь бы собеседник случайно не понял его превратно. Из-за этого Минхо невольно чувствовал себя виноватым, по привычке ощетиниваясь в отношении незнакомцев.

***

      Координация отряда прошла достаточно быстро и, уже через час они успешно выдвинулись. После получения новой информации оперативный отряд взял на себя обязанность выявить примерное положение главных корней. Так как точное количество их было не известно, вряд ли кто-то кроме Хана сможет определить остались ли еще пораженные участки. Это понимал, как сам Джисон, так и Чан.       Как оказалось, отряд по борьбе со скверной был в разы больше, чем Хан себе представлял. Сейчас их толпа вместе насчитывала более двадцати юнитов. Что не могло не радовать. Разделится при таком раскладе было бы наиболее эффективным решением, но не сказать, что благоприятным. Так как они мало что знали о природе скверны и способах борьбы с ней, опирались во многом на решения Джисона. Первый раз он ощущал, насколько сильно на него полагаются, при этом выражая уважение, а не страх.       Они двигались с Кристофером вдвоем впереди строя, пока к ним не присоединился Минхо, что координировал отряд на местности. Ощущая некоторый укол вины и необъяснимую тягу к новому человеку, он старался держаться ближе к Джисону, просто чувствуя, что тот не будет против. Хана это немного подкупало. Однако он старался не отвлекать свое внимание от поисков, сколько бы вопросов не хотелось задать. Его любопытная и от природы активная натура, что спала долгое время, грозилась выпрыгнуть наружу и загрызть ближайшего человека. И этим человеком пока что являлся Минхо.       Как он понял, они с Ли буду работать в паре. Чан заверил у него были лучшие пробивные боевые навыки в группе, и чтобы не скидывать всю работу по устранению на Джисона, снятием защиты с соцветий займется Минхо. И это действительно было лучшим решением учитывая то, что напор скверны довольно опасен и долго обычные люди не смогут находится на территории ее сосредоточения. — Далеко нам еще идти? — задает вопрос Чан, обращаясь к Минхо. — В районе ста метров должна быть предполагаемая зона. По сути мы уже должны ее видеть… — он резко замолкает, отрывая взгляд от сенсорного экрана на руке. Чан выставил руку перед ним и Джисоном, тормозя процессию. — Пришли. — секунда и в его руке сверкает двустороннее копье — Отряд за мной, а вы, — он указывает на новоиспеченный дуэт — атакуйте с другого конца, как только мы отвлечем основную массу. Отряд направляется вслед за командиром, выполняя построение на ходу и решительно заступая в зараженную зону. Джисон и Минхо переглядываются и, почти, одновременно обнажив оружие занимают позицию на противоположной стороне, дожидаясь пока сброд среагирует на приманку. — Если монстры могут не успеть добраться до нас раньше, чем мы перерубим корень, то поросль полезет стоит нам только ступить на пораженную землю. — Хан сжимает рукоять сильнее. Он первый раз дерется с кем-то в паре, отчего сильно нервничает. Беспокойство за чужую жизнь сейчас ощущалось как никогда сильно. — Поэтому прошу, будь аккуратнее. — Ты тоже. — коротко и задумчиво бросает Минхо, примерно понимая Хана в его волнении. Он тоже нервничает. Они просто обязаны позаботится о защите друг друга, как боевые партнеры. Возможно, все-таки стоило провести хотя бы пару-тройку тренировок вместе, чтобы хоть немного прочувствовать стиль боя друг друга и приспособиться к работе в паре. Остается лишь надеяться, что все будет не настолько плохо.

***

      Плохо было.       Слаженности в движениях абсолютно никакой. Их прорыв замедлился из-за необходимости отбиваться от лиан и прикрывать спины друг друга. Атаки Минхо в итоге оказались слишком резкими, из-за чего Джисону приходилось то и дело прерывать свои более плавные удары, чтобы просто не столкнуться с ним. Пустоту первое время активировать так же не удавалось, потому что он испугался, что может нечаянно ранить Минхо. И только пробившись к центру вышло хоть немного синхронизироваться.       Пока Минхо прорубал защитные лианы, Хан прикрывал его с тыла и по периметру. Когда защита пала, Ли окликнул его. Они поменялись местами — Минхо глушил нарастающую контр-контратаку, а Джисон отталкиваясь от вылезающих корней, взмыл в воздух, попутно пробуждая силу, и одним летящим выпадом разрубил напополам соцветие вместе со стеблем, на котором оно произрастало. Приземлившись на землю и поняв, что это был, пожалуй, один из его самых напряженных боев, он оглянулся в поисках товарища. Минхо смотрел на него с нечитаемым выражением лица. Лишь глаза сверкали удовлетворенно, даже немного завороженно. Почему-то Джисон со своими горящими голубыми глазами и переливающимися волосами на фоне распадающейся непроглядно черной скверны казался более, чем просто волшебным. Он был словно не от мира сего, как бы это тривиально не звучало. Быстро проморгавшись, он расплылся в улыбке, настолько искренней, насколько вообще умел. Хан видел его таким впервые. Эта картинка выжглась отпечатком на сетчатке и заодно где-то в душе. — Котенок. — словно в трансе прошептал Джисон. — Чего? — кажется, Минхо даже немного покраснел. — Ты, когда улыбаешься, похож на сытого котенка. — спешит пояснить парень, но понимая всю неловкость ситуации, краснеет вслед за Минхо, в спешке прокашливаясь и уводя взгляд. — Спасибо. — с губ срывается загнанный смешок и Минхо полностью расслабляется. Кажется, не сразу, но он научится нормально реагировать на такие выпады — Тогда ты белка.       Джисон удивленно поворачивается к нему, но диалог продолжить не дает мысль, что они слишком расслабились. Настолько, что на пару мгновений все фоновые звуки растворились и отошли на второй план. Момент сейчас не самый подходящий, не смотря на то, что они только что успешно зачистили зараженную зону. Они одновременно разворачиваются в сторону отряда, ребята прыгают и ликуют, Крис стоит чуть поодаль и с довольным видом анализирует карту в своих руках. Минхо сразу же направляется в их сторону, похлопав Джисона по плечу, пока проходит мимо: — Хороший бой, но нам бы потренироваться еще.       Хан кивает, вкладывая клинок в ножны, и следует за Минхо. Часть команды ушла разбивать лагерь, чтобы перевести дух. Они быстро устали, отвлекая на себя внимание скверны. Однако обошлось без потерь, что очень радовало. Разобравшись со следующей точкой, к парням подошел Чан и поблагодарил за хорошую работу. Минхо как-то саркастично хмыкнул и, ничего не сказав, удалился на помощь товарищам, Джисон лишь глубоко вздохнул. Чан понимал причину недовольства. Скорее всего он считает похвалу незаслуженной, хотя что Хану говорить. Он тоже думает, что справились они из рук вон плохо, даже для первого раза. Они с лидером коротко кивают друг другу в немом согласии и вместе отправляются к остальным. День будет очень долгим.

***

      Джисон думал пойти на свидание с подушкой сразу после того, как они поужинают, но в связи с отягощающими обстоятельствами он наблюдает Минхо на пороге своей комнаты, пока заканчивает собираться. — Мне свою катану не брать? — Нет, мы возьмем тренировочное оружие. Мы же не убивать друг друга собираемся. — отвечает Минхо, сложив руки на груди, медленно следя глазами за летающим по комнате парнем. Собирался будто на праздник, вот честно. — Хорошо, я готов. — Джисон победно накидывает на себя легкую кофту на молнии и вскидывает руки. Он спокойно мог драться и в футболке, но настолько привык к динамичному ощущению джинсовки на плечах, что решил надеть хоть что-то сверху просто ради собственного комфорта.       Его ребяческий энтузиазм начинал смешить Минхо, ибо в первую встречу он казался достаточно серьезным и отстранённым настолько, что мог спокойно посоперничать в этом с Минхо. Этот парень был таким странным. Появился из ниоткуда, вылил на голову кучу информации и помогал за бесплатно, не требуя какой-либо благодарности вовсе. Хотя вполне мог.       Как Минхо выяснил за сегодняшний день, он еще и поболтать любит. По пути они успели обсудить план тренировок, любимые блюда, цвета и природу нынешнего мира. Узнавать больше о Хане Минхо немного стеснялся. Ему, как и всем был довольно любопытен новичок в команде, к тому же эти его навыки. Ощущение, что он не человеческое создание вовсе. Хотя то, что он прибыл из другого мира все объясняло, однако не сбавляло интереса. Джисона сегодня достаточно закидали вопросами, чтобы Ли перед тяжелой совместной тренировкой нагружал его голову еще больше.       Зал для тренировок находился в отдельном корпусе и представлял собой просторное помещение с чем-то вроде имитации рельефа, а также отдельную комнату для снаряжения. Сразу выбрав себе оружие и не надевая никакого защитного обмундирования, парни встали друг напротив друга. — Сначала проведем простой спарринг, чтобы понять стиль боя друг друга. — сказал Минхо, поудобнее укладывая клинки в своих руках. Любое оружие здесь было по большей части муляжом и не могло нанести вреда, если не приложить достаточное количество усилий. Да и кто в тренировочном бою на смерть биться будет.       Джисон кивает напарнику и встает в стойку. Отец учил его драться несколькими видами оружия и в рукопашную лишь в подростковом возрасте просто потому, что так у них было заведено. Нынешний уровень владения мечом он со временем отточил самостоятельно. Да, его стиль не идеален, но полностью построен под него и является достаточно гибким, чтобы перестраивать под любую атаку. Так что Хан уверен, что они с Минхо сработаются.       Что удивительно, Ли был такого же мнения. Крис впал в искренний шок, когда парень ему об этом сказал. Минхо очень трудно было работать в группе, из-за особенностей ведения боя и непробиваемого характера. Поэтому он часто брал на себя обязанности по одиночной зачистке, либо самостоятельно уходил в разведку. Сейчас же, проведя целый день сражаясь в паре с Джисоном, ему почему-то казалось, что из них выходит неплохая команда. Командир впадет в двойной шок, если их дуэту в итоге и отвлекающий маневр перестанет быть нужен.       С началом борьбы со скверной, именно настоящей, которая приносила свои плоды, Минхо все сильнее уважал Хана. По его небольшим нравоучительным историям во время отдыха, было ясно, что у него почти не было напарников или хотя бы мало-мальских помощников. Каждое предостережение, каждая лазейка или обходной путь, все особые приметы, малейшее изменение в ситуации и начальные признаки провала — все это было выверено им постепенно шаг за шагом в одиночной борьбе. И Минхо думает, что попади он в такую же ситуацию — не выдержал бы.       А Джисон не то, чтобы держался. Он просто существовал, время от времени пытаясь жить, а не выживать., где-то на периферии, незаметно и тихо — так, чтобы не оставить после себя следов. Как правило его никто и так не замечал. И до поры до времени его это никак не тяготило. Временами было грустно, но он заталкивал это чувство подальше, дабы не ворошить осиное гнездо. У него не было другого выхода, как идти дальше. Пока он не попал сюда — к добродушным ребятам, которые толком его не зная, приняли как своего, пригрели. Сейчас ему было неимоверно радостно, что на него обращают внимание, к его мыслям прислушиваются и хвалят за его работу. Последний раз это делала мама, за красиво вырезанную из дерева птичку, которую он делал ей в подарок. Но все хорошее когда-то кончается — значит закончится и это. Он будет наслаждаться их компанией, пока есть возможность.       Парни начали спарринг. Подобно ветру и молнии они схлестнулись и искры отлетели от тренировочных оружий. Они атаковали так, словно в знак протеста поставили себе цель — заточить лезвия друг о друга. Джисон с одним клинком в руках по скорости ничуть не уступал Минхо с двумя и скоро их сражение перешло в плоскость всего имеющегося в распоряжении пространства. Даже стены не остались в стороне.       Время шло, поединок ускорялся. Хану пришлось приложить некоторые усилия, чтобы ограничить рвущуюся за азартом пустоту. Он знал, что если даст ей выйти, то может случайно ранить Минхо. Он лишь надеялся, что при худшем раскладе Ли умеет очень быстро уворачиваться. Потому что до этого он только принимал удары в лоб, блокируя их. — Если почувствуешь опасность — увернись. — чтобы успокоить душу, все же кричит сквозь стук мечей Джисон. — Я знаю, но вряд ли это понадобится. — Минхо решает поиграть с Ханом в догонялки, раз уж они решили поговорить. — Я бы не был так уверен. -Джисон повинуется этой минутной передышке и бежит вслед за Ли — Есть одна переменная, которую я не всегда могу контролировать. Так или иначе я всегда опасен. — не блефует, а предупреждает, стараясь не вдаваться в подробности. Он сам для себя являлся угрозой, чтобы искоренить которую, нужно вырезать собственное сердце. — Это из-за синего свечения? — предполагает Минхо, уходя в новый маневр и делает выпад навстречу. — Не совсем, но если увидишь, что глаза светятся, то будь начеку. — он парирует атаку, спокойно нанося ответные удары. Их динамика снова начинает превышать допустимые границы скорости, создавая вокруг ветряные потоки.       Они бегают по залу уже около часа и никто даже не думает о том, чтобы остановиться. Руки начинают постепенно дрожать, а контроль над движениями снижается. Обоим удалось нанести друг по другу незначительные удары. Минхо один раз даже повалил Хана на пол, но тот оказался на удивление изворотливым, поэтому удержать его на земле даже под собственным весом получилось недолго. А Минхо себя легким не считал. Невольно вспомнилась их первая встреча и все встало на свои места.       Воздух вокруг, кажется, наэлектризовался, а Хан, следуя своему плану, все ближе подгонял Минхо к стене. Он должен был уже давно его к ней прижать, но каждый рубящий удар был стоически принят обоими клинками и Ли больше ни на сантиметр не собирался сдвигаться с места. Видимо понял, к чему идет дело и не захотел подстраиваться. Джисон собирался ударить в последний раз, отчаянно пытаясь сбить оппонента с ног хотя бы силой удара и ветряным потоком и, кажется, потерял ту самую грань, которую старался не переступать. Минхо в последнюю секунду увидел, как опасно блеснули глаза напротив и буквально упал навзничь. Словно концентрированный вихрь, четкий след меча пролетел над головой и впечатался в стену за его спиной.       В этот момент Минхо понял всю ценность пролетевшей перед глазами жизни и, смерив взглядом вмятину, что могла сломать ему пару ребер так точно, перевел его на Джисона. Тот застыл в оцепенении, анализируя то, что он только что сделал. Катану в руках начало заметно потряхивать, как и ее владельца. Минхо даже показалось, что тот сейчас заплачет. Засунув собственный испуг подальше, он откинул клинки в сторону, подорвался и подошел к Хану, стараясь перевести его внимание на себя. В груди роилось какое-то непонятное чувство волнения. Джисон посмотрел на него своими бусинками-глазами, похожими на вселенную и, Минхо точно понял, что не знает, что ему делать. Они так и застыли, смотря друг на друга. Минхо решил, что для начала лучше вытащить из рук Хана клинок. Джисон, напуганный не меньше него самого, вцепился в рукоять цепкой хваткой и не хотел отпускать, прожигая большими глазами пол перед собой. — Джисон дыши. — Хан вздрогнул от его голоса и Ли постарался говорить мягче — Давай уберем оружие и успокоимся. Я знаю, что ты не хотел, хорошо? — Да. — сухо прохрипел Джисон, постепенно возвращаясь в реальность, и наконец разжал пальцы. Минхо откинул катану куда-то к своим клинкам и, придерживая под локти, посадил Хана на пол. Он сел рядом, соприкасаясь коленками, и взял его руки в свои, неспешно поглаживая, пока глаза напротив с тяжелым выдохом закрылись. Джисон пытался прийти в себя.       Одно дело ранить зараженного или полностью вырубать гниющие растения. Другое дело ранить в целях обороны, когда на кону стоит твоя собственная жизнь, и совсем третье, когда ты мог спокойно убить ни в чем неповинного человека. Хан не был готов к тому, что так просто мог лишить его жизни. Надо было капитулировать при малейшем ощущении потери контроля, дабы избежать хотя бы шанса выпустить свечение наружу. В голове закрутились мысли, глаза снова наполнились слезами. И совсем не его сейчас должны, как ребенка успокаивать. Его вообще никто не должен успокаивать, потому что он привык к такому, он себя выдрессировал сохранять холодность в таких ситуациях. Тогда почему же эмоции так отчаянно лезли наружу. Парень почувствовал крепкие объятия и чужую теплую руку у себя на затылке, что аккуратно перебирала волосы. — Я должен извиниться. — загнанно выдохнул Джисон — И ты не обязан меня успокаивать, я не знаю, что на меня нашло. — вопреки своим словам, он смыкает ладони на чужой спине и жмется ближе. — Извиняйся, если уж должен. — Ли все еще пытался говорить нежно — Хотя я даже испугаться не успел. Не беспокойся, — он поглаживал уже более уверенно, проходясь вдоль позвоночника — мне это тоже было нужно. — Прости, мне стоило остановится раньше. — В порядке. Теперь ты знаешь, что я упрямый баран, а я знаю, что ты тоже. Видишь? Мы поняли друг друга — это уже прогресс. — и хрипло смеется.       Джисон содрогается от смеха в ответ и кладет голову ему на плечо. Они отходят от случившегося и проводят еще пару боев, но теперь с ограничениями. Успевают перейти на совместный бой, против общей цели, но долго не возятся — оба очень устали. Минхо в конце проводил его до комнаты, желая спокойной ночи. Джисон подмигнул ему на прощание, после чего Минхо, смеясь, ушел к себе. После теплого душа свидание с подушкой все же состоялось.

***

      Уже на четвертый день Хан начал понимать, что в неделю их отряд никак не уложится. Каждый день опасных точек находилось все больше, что требовало все большего вмешательства. Они с Минхо почти не отдыхали и начали фактически ночевать друг у друга, приходя после тренировок и заваливаясь у того, до кого получалось дойти. Однако Джисона радовал их прогресс. Каждый раз касаясь земли, он чувствовал, как природа благодарит их. Воздух стал чище, тяжесть оставалась, но в намного меньших объемах, чем прежде. Видя старания отряда, Чан выпросил им небольшой перерыв, приводя успехи как аргумент. Парни несказанно обрадовались утренним новостям, когда пришли на утренний сбор. Особенно Минхо с Джисоном, у которых, кажется, глаза в одну точку не сходились который день.       Вечером того же дня, еле живой Джисон пытался стащить себя с кровати, чтобы открыть дверь. Стук разносился уже продолжительное время, но легкая дневная дремота не желала его отпускать. Кое как подобрав последние крупицы силы воли, парень поднимается и плетется к ручке. Петли скрепят, а по ту сторону встречаются обеспокоенные глаза. Минхо оглядывает его нежным взглядом. Внутри мгновенно становится теплее, и после-сонная патока разливается по телу с новой силой. — Я тебя разбудил? Если да, то прости. — он виновато трет ладонью шею, исподлобья поглядывая своими кошачьими глазами. — Не беспокойся, я просто очень долго просыпался, ты меня не разбудил. — Хан больше не злится на надоедливого посетителя, а лишь приглашает его внутрь, повинуясь навязчивому желанию залезть обратно под одеяло, игриво пряча нос и сопровождая гостя взглядом.       Ли без дополнительных инструкций следует за ним и укладывается рядом. Они стали чаще проводить так вечера, в надежде лучше понять друг друга. Чем лучше знаешь партнера, тем быстрее ваша внутренняя гармония начнет работать в слаженном режиме. И это правда помогло, парни значительно преуспели в совместных тренировках. И не только в них. На ужин теперь ходили только вместе, обособленно от общей суеты обсуждая недавно просмотренный фильм или комикс, про которые то и дело рассказывал Минхо. Передвигаясь по корпусу или на задании, парни интуитивно находились как можно ближе друг к другу. И вроде бы ничего такого, только Джисон, голодный до общения пожирал эти моменты, как самое вкусное блюдо и бережно оставлял на задворках памяти, готовый в любой момент продаваться воспоминаниям о проходящем дне. Минхо такого крепкого общения ни с кем никогда не желал, но с появлением Хана, как будто появилась сама потребность, да так обыденно, что казалось, она всегда у него была.       Как для двух людей из совершенно разных миров у них нашлось довольно много тем для разговора. Хан любил слушать, а Минхо на удивление говорить. Хотя их характеры были совершенно этим качествам противоположны. Благо в мирах было много чего общего, например, они сами. Природа существовала везде, как и люди. А люди как правило рождают вокруг себя собственную природу, которая так или иначе встречается в разных вселенных. Одному только их сравнению можно было посвятить сутки на пролет, чем собственно они и занимались. На каждую историю Минхо, у Джисона находился собственный опыт, что забавляло, удивляло, а временами и озадачивало парня. Он никак не мог понять, как рыбу считали за десерт или, как оружие могло быть игрушками для маленьких детей. Но эта была истина, просто порядка других вселенных. Не могут же миры быть как под копирку, в каждом должны быть свои причуды.       В ответ Ли старался как можно больше рассказать об их мире, будто боялся, что Джисон его забудет. Но еще с первого шага на этой земле парень знал, что он останется у него в сердце до тех пор, пока не исчезнет сам Джисон. Хан впитывал его приветливость и доброту, как только мог. Понимал, что скоро придется расстаться не зависимо от того, закончит он здесь дела или нет. Придется расстаться с Минхо, с ребятами, с неописуемым чувством легкости, которое он на долгие годы выкинул из своей жизни и в момент позволил ему появится вновь. Так хотелось быть здоровым, «нормальным» или каким он там был до этого? Явно лучше, чем является сейчас. Он рад, что ему удалось столько повидать, но тоска по родным краям временами накатывала с новой силой. Хотелось бы точно знать, что есть хрупкая возможность посетить этот мир снова, встретится со старыми знакомыми, которые его не забудут. Быть не врагом жизни, а ее частью.       Время от времени он косится на одну единственную выделяющуюся в его сознании нить, что точно ведет его домой. Насколько он знает, такую видят все. По цвету они золотые или серебряные и ведут четко к тому миру, который с человеком связан, давая шанс не потерять свой мир. Но Хан усилием воли каждый раз заставляет себя отвернуться и идти дальше. Он может вернуться, но ждут ли его. Скорее всего его уже давно похоронили и поминают ежегодно в намеченную дату. Так или иначе к Минхо и ребятам он не прочь будет заново найти путь и навестить их, когда будет уверен, что эффект его присутствия спал.

***

      Впервые задумавшись о том, почему влияния его энергии в атмосфере не видно и не слышно, перестать думать об этом он уже не мог. Однако на выяснение причин решился потратить лишь последний выходной, не в силах отказать Минхо в марафоне местных фильмов. Было интересно, что здесь смотрят и что нравится самому Ли. Оказывается, их вкусы довольно схожи. И это не могло не подкупать. Один раз попробовав, потом стало очень трудно оторваться от него. Джисон чувствовал в Минхо частичку собственной души, добровольно отданную, словно клятву быть рядом, оберегать, ценить и дальше по списку. Прекратить принимать его тепло уже не считалось возможным, потому что Джисон зависим и ему почти не стыдно. Будучи рядом с ним, скверные мысли не позволяли себе того, что обычно внушали в одиночестве. С ним было спокойно.              Беспечность.       К слову каких-либо явных следов пустоты, активно разрушающей мир он не нашел. Оббегав значительную территорию, парень вернулся в корпус, вымотанный и уставший, упал на кровать, не сняв даже снаряжения, что взял для самообороны. Немного лениво ища ответы на возникшие вопросы, он не сразу заметил, что в дверь стучат. На удивление это был не Минхо, а Крис. Хотя Ли говорил, что вечером будет помогать Феликсу в оранжерее. Он и Хана звал, однако проверить свои догадки было сейчас первостепенной задачей, поэтому парень отказался. Не смотря на то, что очень хотелось.       Приглашенный в комнату, Чан оглядел его с ног до головы, с немым вопросом глядя в глаза. Джисон тяжело вздохнул, попросив дать ему пару минут. Посадив Криса на кровать, он быстро переоделся и ненадолго задержал взгляд на своем отражении, предвещая длинный разговор. Собрав волю в кулак Хан выходит, садясь на покрывало рядом Чаном. Старается подавить нервозность, но напряженные плечи выдают его с головой. — Я решил пробежать по территории. Пытался кое-что найти. — парень решает сперва ответить на вопрос, который скорее всего мучает Чана. Перед уходом он предупредил только Минхо, по сути ничего ему так и не объяснив. — Хорошо, нашел? — Кристофер скорее всего не понимает к чему он клонит, почему теребит штанину и выглядит так, словно очень сильно нашкодил и Чан, как мама его будет сейчас ругать. — Нет. — Хан делает паузу, прикидывая с чего ему начать — И меня это настораживает. — Что-то серьезное? — теперь напрягается и старший, выглядя более сосредоточенно — Это можно как-то восстановить? — Не совсем. Я бы не сказал, что это вообще нужно восстанавливать… — он вздыхает — В общем сейчас просто послушай меня очень внимательно и не перебивай. Потом вынесешь вердикт.       И Чан слегка настороженно, но слушает, не имея ни малейшего представления о сложившейся ситуации. К его облегчению проблема заключается не в том, что в их мире что-то пропало. Джисон рассказывает ему о пустоте, стараясь объяснить, как можно понятнее, учитывая разницу в их миропредставлении. Само собой Чан ничего о ней не знает. Джисон был первым прыгнувшим в их мир путешественником, но это не помешало Крису вникнуть в суть. К счастью Джисона, ничего дважды объяснять не пришлось. Видимо наличие младших братьев и сестер в свое время улучшило его навыки рассказчика. Конечно, сказанное Ханом порядком его озадачило, меж бровей залегла угрюмая складка, но после некоторых размышлений он расслабился, полностью выбивая Джисона из колеи своим следующим вопросом: — Так какого вердикта ты ждешь от меня? — Ну, если говорить по существу, я — бомба замедленного действия, которая может, как спасти ваш мир, так и уничтожить, причем последнее я сделаю раза в два быстрее, чем первое. — Это я понял, но ты говорил, что не заметил никаких негативных последствий, в чем тогда проблема? — В том, что они должны быть. — его окутывает чистое синее сияние. Глаза загораются, волосы становятся ярче и легко колышутся от текущей в них энергии. Чан приоткрывает рот, впервые видя это так близко. — Пустота из моего тела никуда не делась. — свечение спадает, отдавая тупой болью в виски. Парень морщится, не придавая этому значения. — Единственное объяснение, которое я могу дать, это то, что негативная энергия от меня постоянно резонирует со скверной энергией от корней и они друг друга взаимоуничтожают. Но подтвердить это я никак не могу. — Если подумать, в этом есть смысл. — Чан задумчиво опускает голову, стараясь уложить в голове полученную информацию как можно быстрее. Однако Джисон ни на толику не расслабился. Несмотря на то, что он, кажется, опаснее, чем корни, на которые уходит не мало сил, сильного беспокойства Крис за собой не замечает. Он уверен, что Хан делает все так, как нужно и не допустит, чтобы мир погиб по его вине. — Значит продолжаем истребление в том же духе. Сообщи мне если почувствуешь неладное. — Обязательно.       Крис смеряет его пристальным взглядом, обдумывая еще пару вещей в голове, примерно прикидывая, сколько времени на это придется потратить. — Как на счет того, чтобы попробовать идентифицировать твою энергию? Как мы это сделали со скверной. — У вас есть способ измерения энергии скверны? — Джисон резко вскидывает голову, удивленно уставившись на собеседника. — Ну да. Когда мы перестали замечать какой-либо прогресс от истребления поросли, начали проводить исследования и в итоге смогли разработать прибор, который бы искал скверну. Правда он не сильно помог. Как ты и говорил, она пустила корни почти по всем свободным участкам под землей и толку от вечно пищащего оборудования не было. Куда ни направь — везде эта дрянь. — Крис тяжело вздыхает — Поэтому я подумал, что если твоя энергия влияет на окружение, как и скверна, то возможно, ее можно отследить. — Что от меня требуется? — Хан звучал более бодро, нежели пару минут назад. Раньше у него не возникало мысли о том, чтобы как-то измерять пустоту. — Всего лишь побыть в лаборатории, пока на тебе будут тестировать приборы. Все таки ты, так называемый, эпицентр. — Чан издает неловкий смешок — Я отдам приказ ребятам из отдела, приступим сразу же. Если получится переоборудовать измеритель скверны под тебя, много времени это занять не должно. Надеюсь. — Отлично. Только скажи и я приду на испытания.       Разум наполнился решимостью. До этого в приборах такого рода не было необходимости, так как Джисон сам по сути являлся детектором, но если в будущем количество миров с такой же проблемой увеличится, он может быть полезен. За обсуждением дальнейших действий прошло еще пара часов, после чего Чан встал, намереваясь дать Джисону в спокойствии закончить отведенные на отдых дни. — Ты только не пропадай внезапно. — лидер останавливается, сжимая ручку, и поворачивается, глядя с надеждой. — Дай весть, если у тебя не останется выбора. Попрощаемся хотя бы по-человечески.       И Джисон почти плачет от его слов. Он коротко кивает и провожает старшего взглядом. Дверь с тихим стуком закрывается и пару капель все-таки скатываются по щекам. Ощущение, как будто наступил день, когда выбрали его. Не смотря на его явную опасность. Как будто ему доверились.       Ему и его действиям.

***

      Если на мир Джисон никакого воздействия пока не оказывал, это не значит, что он не вредил людям. И заметил он это по состоянию Минхо. Тот стал более рассеянным и на последней вылазке чуть не остался без ноги. После боя Хан отвел его, виновато потупившего взгляд, в сторону, усадил на землю и взял за руки, долго анализируя его состояние под явное непонимание в наблюдающих за его действиями глазах.       К его большому ужасу отголоски негативной энергии удалось найти. Текли внутри не понимая куда приткнуться и какой орган поразить первым, поэтому просто дразнили нервную систему, ухудшая общее состояние. Хан постарался как можно аккуратнее забрать их себе. Не все, но значительные крупицы поддались и вернулись в тело истинного носителя. Вены по всему телу начали ныть, но ему это было намного привычнее, чем простым людям, как Минхо. Он со вздохом отпустил Ли, напоследок попросив его побольше отдыхать. Возможно им придется сократить количество времени проводимого вместе. Иначе он его просто убьет.       Когда они вернулись обратно в корпус, он сказал Чану, что ему лучше находиться от них подальше и дополнительно начать в одиночку рубить корни. Он мгновенно все понял, посмотрев на него с болезненным сочувствием. У Хана под его взглядом все внутри ноет, но он заталкивает душевные стенания поглубже. Это его судьба — нечего ей противится. Крис попросил проверить и его, но естественно в нем следов не оказалось. Не с ним же он почти месяц делил кровать вечерами, тренировался до дрожащих рук и полной разрухи зала, дрался бок обок, сидел рядом на обеде. Не с ним он проводил почти каждую минут жизни здесь. Стараясь поддержать, старший его обнимает и Джисон думает, что еще чуть-чуть и ребята могли бы стать ему полноценной семьей.       Удивительно как люди, которых знаешь так мало, значат почти столько же, сколько и те, кто тебя воспитал и вырастил. Он вспоминает их последний вечер и вот шутки Сынмина не такие глупые, смех Феликса совсем не громкий, а Чанбин и вовсе ребенок в душе. И Минхо сидит рядом, виляет невидимым хвостом. Как кот наблюдает за детьми, да по теплому улыбается. Так хорошо становится где-то глубоко в груди, что хочется сжать эти воспоминания и хранить до последнего, разливая их теплым медом в душе темными вечерами где-то в одиночестве. Этот мир принял его так же быстро, как и прощался с ним.       Единственный контакт с людьми, который он себе может теперь позволить — это испытания детектора, наказания которых он стал появляться чуть ли ни каждый день. Как Чан и говорил, энергии скверны и пустоты, хоть и способны уничтожить друг друга, однако по природе своей довольно схожи, так что изначальный вариант прибора удалось перенастроить на другое поле. Пока что определение исходящего от Джисона давления было далеко от идеала, но и как таковой шкалой для оценки его влияния они не располагали. Все шло своим чередом.

***

      Хан никуда не уходил. Он все ещё здесь, в зоне досягаемости, но складывалось такое ощущение, будто его присутствие неизбежно утекало сквозь пальцы. Особенно для Минхо.       Не без помощи Чана, но Джисону удалось постепенно свести на нет их общение. Сделать это было достаточно просто — Хан все реже появлялся в комнате. Было невыносимо тягостно наблюдать, как только расцветающий парень снова превращается в обезличенное подобие себя, каким предстал в их первую встречу. Взгляд затуманился, плечи осунулись, а синяки под глазами заняли свое законное место. Минхо наблюдал издалека и не понимал почему.       Почему все так резко поменялось?       Без объяснения обстоятельств невольно всплывали мысли, что это он бесполезен. Он не выполняет свою работу так, как нужно Джисону, вот парень и оставляет его позади. Иррациональный страх шел в противовес убеждению, что Хан не такой. Он бы помог, отчитал, направил, но никак не отказался бы.       Вкупе с общей усталостью мысли начали съедать. Тошнота не давала покоя мыслям и заставляла сильнее сжимать челюсть. Почему-то стало ужасно не хватать его мимолетных объятий. Джисон сам по себе оказался тактильным. Постоянные тычки и захваты руки быстро перестали раздражать и стали обыденными. Его голова, вечно находящая его плечо, стала почти болезненно необходимой. Теплое дыхание в шею и мягкие кудри волос так правильно ощущались и Минхо был несказанно рад, когда в короткие перерывы Хан в обнимку с катаной засыпал на его коленях. С каждым днем Минхо с ужасом осознавал, что в нем росла влюбленность, корнями впиваясь в заходящееся сердце. Однако поведение Джисона не давало ни толики надежды на то, что его скверну получится излечить.       Когда Хан словно от огня убежал от него в очередной раз — Минхо не выдержал. Выловил посреди ночи, пока он направлялся на очередную вылазку. И что, что пришлось простоять на балконе в прохладном сумраке пол вечера. Он был серьезно настроен выпытать правду, от части ощущая себя супругой, что пытается поймать мужа за изменой. Хотя если на чистоту, Джисон, когда его увидел, впечатался в стену примерно как этот самый муж. — Минхо, прошу, не выскакивай так больше, пожалуйста. — как отлетел, так у стены и остался, кажется, действительно сильно испугавшись. — Я спокойно стоял, не знаю почему ты последнюю неделю от меня шарахаешься. — холод и обида пробирались в слова, скользили между строчками и Джисон еще больше поник, и без того сжираемый виной мучительно долгие дни. — Кстати об этом, я уже битые сутки пытаюсь с тобой поговорить. Может наконец расскажешь в чем дело? — Тут так просто и не объяснишь… — он задумчиво чешет затылок, подавляя в себе желание со всей силы приложится им о стену головой. — Ты же знаешь, что я не осужу тебя, даже если тебя резко отяготило общение или ты вдруг разочаровался, это ведь не твоя вина… — Нет, стой, не смей так думать. — резко перебивает его Хан — Черт, ну конечно ты так подумал, это же самый очевидный вариант. — Что ты имеешь ввиду? — обида на время уходит на второй план, и Минхо настороженно переводит взгляд на Джисона. — Все дело как раз-таки во мне. — Джисон все-таки прикладывается о многострадальную стену, в ту же секунду скатываясь по ней — Мне казалось это отличной идеей — просто ограничить общение. Но сейчас я задумался и понимаю… — он прерывается на вздох — стоило рассказать сразу все и не важно за кого бы вы меня приняли — за чудовище или за друга. — Я все еще не понимаю… — Если коротко — ты же представляешь себе урон от скверны, так? — он смотрит на Минхо, ожидая пока он кивнет. — А теперь представь то, что может в одночасье уничтожить и ее, и людей вокруг всего за пару тройку дней. — Минхо на секунду кидает взгляд высоко вверх и с трудом, но кивает. В голове возникают образы страшной кислоты, что разъедает их мир, превращая его не в пепел — в пар. Парень хмурится. Джисон по-доброму усмехается с его реакции и отводит взгляд к звездам. — Так вот я оно и есть — сила, превосходящая скверну в разы, пожирающая на своем пути все живое, но к счастью более контролируемая, чем та же скверна.       Атмосфера между ними словно застывает на короткие минуты, что Минхо сканирует профиль Джисона нечитаемым взглядом. Наверное, не такого объяснения он ждал. Возможно стоило оставить эти глупые доводы с ним, чтобы ему было проще. Но Хан не мог допустить, чтобы он в чем-то винил себя. Пусть лучше считает Джисона монстром, что чуть не уничтожил его дом, пусть сам прогонит. Если так — Хан уйдет незамедлительно и больше не появится здесь, вопреки своим планам. Пусть они никогда не увидятся, но он не позволит Минхо считать самого себя бесполезной обузой. — Но… почему тогда наш мир все ещё на месте? — с опаской спрашивает парень, хотя явного отторжения в его голосе до сих пор не слышно. — Потому что я очень редко прибегаю к использованию пустоты, а всю исходящую от меня энергию пытается пожрать скверна. Из-за чего постепенно загнивает. Однако… если негативная энергия уничтожает в первую очередь корни, не трогая природу, то на ближайших людях она прилипает тяжелым осадком. — он с грустью смотрит на Минхо, которого, кажется, снова начало тошнить — Вот почему я решил ограничить общение с вами. Особенно… с тобой. — Так моя тошнота и рассеянность… Они из-за тебя? — Да.       Минхо замолкает еще на пару минут, и Хан уже собирается уходить, кинув тихое извини, но его пригвождает к полу вновь подавший голос Ли: — Да, действительно, тебе стоило сразу об этом сказать. — парень глубоко вздыхает, потирая глаза — Дурак.       Джисон поворачивается к нему и видит блестящие от слез глаза. Минхо на него не смотрит — дырявит глазами пол впереди, кажется, думает о чем-то. — Как будешь уходить, позволь обнять себя напоследок… Можно же будет? — надежда в его глазах искрит настолько, что хочется ее потрогать, ощутить приятное покалывание в руках и никогда не предавать, поэтому Джисону трудно ему отказать. — Смотря как чувствовать себя будешь. Отдыхай побольше, а я постараюсь еще меньше раскидываться негативной энергией рядом с тобой. — парень встает, уже точно собираясь уходить. Держась рукой за перила, он поворачивается, глядя с такой же надеждой во взгляде — Увидеть тебя в последний раз я в любом случае приду. Иначе это был бы слишком грустный конец, не находишь?       Улыбнувшись напоследок, он перемахивает через перила, а Минхо понимает, что просидит здесь еще пару часов ни то в попытке осознать неминуемое, ни то в ожидании Джисона. Понимает потихоньку, что нельзя. И оставшееся время искать встреч не будет. Если Джисон обещал, то сказать хотя бы элементарное «пока» он найдет время.       Через два дня Чан находит Джисона, чтобы попросить его стать испытуемым еще и для путеводного талисмана. Его разрабатывали в качестве телепорта наряду с детектором, который к слову выдавал довольно четкий результат и оказалось, смог определять находится ли подобная энергия в других людях. Вторым после Хана просканировали уже приходящего в себя Минхо, что помогло составить какую никакую шкалу. Вот только телепортирующее устройство так просто не проверить. По миру оно работало почти безотказно, но лаборатория задалась целью подробнее изучить феномен межмирья и каким законом оно подчиняется. Командир решил, что лучшего тестировщика, чем Джисон им, пожалуй, не найти.              Крис отдал талисман парню и стал последним, кто видел Хана. Ни спустя неделю, ни месяц парень не вернулся в корпус, как и не связывался через передатчик. После тщательных поисков стало ясно одно.       Джисон ушел.

***

      Минхо словно подменили. Состояние ухудшалось, хотя он должен был уже идти на поправку, глаза вечно красные и на мокром месте. Он с особой агрессией выпускал пар на тренировках, на скверне, временами на Сынмине, что не мог держать язык за зубами. А после приходил в комнату и половину ночи мучился в бессоннице, головой понимая, что это не конец, но сердцем отказываясь верить в так скоро настигшую действительность.       Внутри боролись гордость и четкое ощущение, что Джисон не обманул бы. Однако кроме Чана его понять никто не мог, так как остальные не знали подробностей. Их так и не посвятили. Они не понимали, почему он так резко отдалился, а потом и вовсе пропал с радаров, однако единогласно решили считать, что его замыслы не постижимыми и, что лучше сохранить его в памяти хорошим товарищем, иногда подшучивая над его внезапной пропажей.       Вот только Минхо уже четко понимал, что полюбил и вывернулось ему это боком. Почему-то после исчезновения Хана мысли отчаянно фокусировались только на нем, захватывая разум все больше и больше. Он стал рассеянным, хотя тошнота прошла. Тело не слушалось, хотя пустота уже давно выветрилась. Датчик показывал нулевое значение, а полная проверка физиологических показателей твердила, что он полностью здоров. От внимания командира это ускользнуть никак не могло. Он, конечно, тоже тосковал, так как успел невербально принять его в свои ряды, однако так продолжаться больше не могло. — Со мной все в порядке! — Минхо срывается на крик, пытаясь отстоять свою позицию. Синяки под глазами и, звездами рассыпающиеся по телу пластыри и бинты, скрывали за собой как мелкие ссадины, так и значительные ранения. — Минхо, послушай прошу… — Чан, ты списываешь меня со счетов из-за пары ошибок. — парень отчаянно пытается успокоить себя. Крики не решение проблемы в их недопонимания. — Минхо. — Чан порядком устал, его младший уперся всеми руками и ногами и стоически противился выделенному отпуску. — Я не списываю тебя со счетов. Ты устал. Это уже не шутки. Миссии угрожают твоей жизни. Какой я лидер, если буду отправлять тебя на верную смерть, а в таком состоянии она тебе гарантированна. — Но от меня еще есть польза, осталось совсем немного корней. — он все еще отпирался. Было невыносимо признавать, что от его участия могу совсем отказаться — Не лучше ли приложить все имеющиеся силы и вздохнуть уже спокойно. — Во-первых — ты меня не слышишь, во-вторых, координационный центр выявил еще с десяток точек. — Чан вздыхает и садится на его кровать — Скверна долгое время не могла нас подавить, если мы продолжим истреблять ее в нынешнем темпе, с миром ничего страшного не случится. Успокойся и отдохни. — Ты же знаешь, что я не смогу… — Минхо наконец сдается и падает на кровать. Кристофер, как и планировал, пришел перед самым сбором, застав только соскребающего себя с кровати Ли. — Бой — мой единственный способ отвлечься и не думать о нем. — Я не говорю, что тебе совсем из комнаты нельзя будет выходить. Ты можешь заняться работой в корпусе, но не в полевых условиях. — он как старший брат треплет его по волосам, а после приобнимает. Минхо всхлипывает, держась на тонкой нити собственной выдержки — Тебе нужно время, чтобы пережить все это. Я пытаюсь тебе его выделить. Мы тебя не бросим одного, слышишь? Феликс постарается к тебе почаще забегать, чтобы отвлечь. И мы с Чанбином будем брать тебя на тренировки. Продержись этот период, хорошо?       Минхо кивает, позволяя уложить себя под одеяло. Позволяет мозгу опустеть и провалится в забытье. Снится ему как обычно приятное ничего, но он хотя бы спит. Возможно лучше, чем когда-либо. Возможно больше, чем за весь прошедший месяц. Проснувшись вечером и еле отойдя от спячки, он чувствует подвох, когда Чан говорит, что скверну истреблять больше не придется. Такое же подозрение вызывают счастливые возгласы вернувшихся с ним ребят. Кристофер выглядит больше недоумевающим, нежели счастливым, однако он поздравляет каждого встречного, пока они с Минхо идут в сад. — Что значит просто рассыпались? — Минхо теребит в руках цветочек гортензии, что сорвал по пути, вдыхает свежий воздух и старается расслабится. — Вот так вот. Пуф. — Чан будто в трансе изображает взрыв и переводит затуманенный взгляд с горизонта на собеседника — Мы зачищали очередную область. Не успели дойти до ядра, как вся пораженная растительность в округе просто пропала. С минуту постояли в недоумении, я насторожился. А потом по связи координаторы передают, что все эпицентры с радаров пропали. Просто в одну секунду погасли. Как волной все смыло… — Но разве это возможно? Джисон ни разу не рассказывал о таком. — Минхо перебирает в памяти их разговоры, однако не может найти и намека на похожий случай. — Я не знаю, правда. Завтра отправим несколько отрядов на разведку, сейчас уже поздно. Опасно это… — он бросает взгляд к себе под ноги — Либо это затишье перед бурей, либо все действительно закончилось. — Лучше бы последнее. Хотя не нам мыслить в размерах вселенной. — они синхронно вздыхают, проводя так еще какое-то время и расходятся каждый по своим делам.       Минхо как ему и было велено отдыхал. Решил, что сон слишком притягателен, чтобы ему сопротивляться и ушел в комнату. За прошедший месяц у него накопилось приличное количество непроспанных часов. Крис же пошел разбираться с данными, что насобирали координаторы за сегодня. Еще нужно отдать приказ, чтобы разведчики взяли пробы почвы с ранее зараженных и обычных участков. Не верилось, что все могло так быстро прекратится. Было похоже, будто корни затаились и копят силы, чтобы нанести решающий удар. Однако в эту версию верить не хотелось еще больше. Как и в принципе думать о ней. Но на нем лежит слишком большая ответственность за жизни. Да, присутствие всезнающего в этой теме Хана сейчас было бы как нельзя кстати.       Последний раз, когда он его видел, парень был в хорошем расположении духа и не выказывал признаков выраженной усталости. Как и не заикнулся о превышающем норму уровне негативной энергии. Что же заставило его бесследно покинуть их мир. Спецгруппа прошарила ближайшие окрестности, но все тщетно. Ни тела, ни намека на присутствие. В моменты общего бездействия эпицентры с радара тоже перестали пропадать, как это было во время одиночной работы Хана.

***

      Чан пытался проанализировать все события, случившиеся за последние полтора месяца. Голова уже идет кругом. Этот парнишка внес в их быт смуту, однако неправильно будет его за это обвинять. С переполохом он принес и долгожданное спокойствие, о котором они могли только мечтать. Оставалась единственная надежда, что Хан как-нибудь вернется и все расскажет. Живой вернется. Чан понимал, что пустота — это болезнь и Джисон как все, кто сталкивался с ней болеет. И не известно сколько он еще протянет. Может это и было причиной его пропажи. Становилось страшно за его сохранность.       Он знал его очень маленький промежуток времени, но что-то буквально кричало внутри, что не заслужил парень такого конца. Однако судьба благосклонна далеко не ко всем. Эта же мысль остается с ним, когда в кабинет влетает лидер спецотряда, который он этим утром отправил на разведку. Чан не ожидал, что они так скоро вернуться. — Командир! — парень выглядел запыхавшимся и взволнованным, волосы растрепались от бега, а сам он побледнел. Крис тут же подскочил к нему, усаживая на стул. Весь отдел мгновенно встал на уши — Это срочно, очень срочно… — Тише, успокойтесь все! Что случилось? Скверна? — он передает ему стакан воды и терпеливо ждет, стараясь не думать о худшем. — Нет, мы проверили большую часть точек, как новых, так и старых — ни следа. Дело в другом! — он с гулким стуком ставит пустой стакан на стол рядом и подрывается с места — Вам нужно срочно в госпиталь. Мы нашли парня. Он в очень плачевном состоянии, но живой.       Глаза Кристофера мгновенно расширились, и он, следуя за подчиненным, чуть ли не бегом направился в реанимацию. Может ли это быть тот, о ком он думает? Мог ли Джисон вернуться? — Установили личность? — спрашивает Чан на ходу. Голова пустая, мысли скомкались, а кровь по венам не бежит — кипит. — Нет. Все лицо и тело в крови, одежда разодрана. Единственная примета — пепельного цвета волосы. Пульс еще был, когда мы его привезли. — парень прикладывает карту пропуска к сканеру и дверь открывается. В нос ударяет запах медикаментов, Крис морщится и идет по направлению к палате, в которой шла операция. — Хорошо, спасибо. Вы собрали образцы почвы? — ему кивают — Молодец, можешь идти. Направь их в лабораторию. Здесь я закончу сам.       Ожидание тянулось словно вечность. Несколько часов прошло точно. Уже успели прийти отрицательные результаты некоторых точек, что радовало. Однако пока объявлять о том, что со скверной покончено никто не спешил. Доложив в ситуацию в штаб, он предложил сохранять позицию боевой готовности и проводить мониторинг местности. Верхушка согласилась с ним и его единственной заботой остался парень за дверьми палаты.       Надежда на то, что это может быть он, теплилась даже после того, как ему описали приметы пострадавшего. Конечно, вряд ли Джисон умел менять цвет волос. Хотя кто знает, как сильно за время его отсутствия на него могла повлиять пустота. А может его что-то напугало настолько, что он в миг поседел. Наконец из палаты вышел утомленный врач. Чан сразу же подорвался к нему на встречу. — Ну что? — Состояние стабильно. Жить будет. — плечи командира заметно расслабились — Однако посетить его можно будет только завтра. — Как скажете. Ко скольки мне лучше подойти? — Приходите к обеду. Если что-то будет не так, я вам сообщу. — Удалось его опознать? — К сожалению, нет. Парень не походит ни на кого из списков пропавших.

***

      Как и было сказано, Кристофер пришел в районе двух часов дня, почти сразу после обеда. Чтобы точно не прогадать. Последняя надежда угасла еще вчера. Скорее всего это прыгнувший, что встретился с опасностью в межмирье и, не справившись угодил к ним. Ну раз уж он выжил, оказавшись здесь, то Чан сделает все, чтобы помочь.       Каково было его удивление, когда встреченный у палаты врач сказал, что парень очнулся. Мужчина, видимо, сам до конца не отошел от шока. Недоумевая он пропустил гостя в палату, давая увидеть новоприбывший феномен. Перед ним предстал худой бледный человек. Кожа, волосы и бинты, которыми была обмотана большая часть открытых частей тела, сливались в одно белое полупрозрачное полотно. Чан готов был поспорить, что и под больничной рубашкой слоев марли было приличное количество. Из всей его одноцветной фигуры выделялось только одно красное яркое, отчасти пугающее, отчасти завораживающее пятно. Отнюдь не крови. Парень поднял на него свои глаза радужка, одного из которых отливала алым. Ноги подкосились, когда Чан узнал его.       На койке полусидел Джисон, вперив в него затуманенные глаза, сжимал простынь, делая частые неглубокие вдохи, будто пытался справиться с напряжением от множественных ранений. Ватной походкой Крис подошел к нему и положил его ослабшую ладошку в свою, присев на край кровати. Никто не издал и звука. Они просто смотрели друг на друга, будто видели в первый раз. Тихо и осторожно, словно боясь навредить и без того израненному телу, Чан его обнял.       И заплакал.       Сдерживаемые эмоции хлынули потоком. В слезах смешалось все: уважение, привязанность и трепетная благодарность за проделанную работу. Джисон задышал чаще, роняя пару капель на плечо командира, но не позволяя себе большего, чтобы не тревожить и без того наладом дышащее тело.

***

      Они довольно быстро успокоились. Хан спокойно улыбался лишь уголками губ, обнимал и дышал уже намного спокойнее. Когда Крис отстранился, Джисон вытер одеялом его слезы и с облегчением отклонился спиной на подушки. В глазах появилась теплота и счастье. Его рады видеть. Но еще больше командир, наверное, был бы рад услышать объяснение внезапным пропаже и появлению. — Талисман сработал. — хрипло говорит парень, вызывая у успевшего успокоится Чана новый поток слез. — Что? — Я использовал талисман, пытаясь выжить, и он сработал. — он улыбается — Ты дал мне его очень кстати. Буквально на следующий день я обнаружил новый вход в межмирье и шагнул туда.       На объяснение ушел добрый час. Джисон говорил медленно, временами делая паузы, отдыхая и подбирая слова. Он старался объяснить все в понятных подробностях. И с воодушевленной интонацией в голосе сообщил, что со скверной действительно покончено. После случившегося в межмирье боя, Хан перестал ее ощущать. Как и пустоту. Джисон предположил, что если он не чувствует в своем теле пустоты, то ощущать самостоятельно энергию скверны ему теперь нечем. Чтобы убедится, предстояло проверить межмирье хотя бы с помощью разработанного детектора. Чан в этом с ним был согласен.       Подробности, непосредственно, боя Джисон как мог, постарался опустить, выделив самое важное. Как оказалось, открывшаяся дверь открылась чуть ли не под его ногами и не имела ни одного путеводного огонька. Это могло быть тревожным знаком, так что Хану не оставалось ничего иного, как проверить. Дальше все как в тумане. Его забросило в странное место, похожее на внутренности сплетенного клубка, где тут и там среди нитей были натыканы сверкающие красным соцветия. Корни от них, плотно вплетенные в клубок, то скрывались, то показывались снова. Вся эта куча двигалась как единый организм и, кажется собиралась атаковать названного гостя.       Пришлось драться. Бой шел долго и явно не в пользу Джисона. Рискуя жизнью, он пробудил всю негативную энергию, которая только была в его теле, и оказалось, это то, что было необходимо. Всего через пару минут пустота среагировала со скверной и запустился процесс самоуничтожения. Негативная энергия, действительно, подобно кислоте растворяла соцветия, не оставляя им и шанса. Корни исчезали из-за чего «клубок» пришел в движение и начал рассыпаться. Тогда-то остатками сознания, Джисон вспомнил про отданный на тестировку телепорт. Молясь кому только помнил, чтобы это сработало, он активировал устройство.       Кристофер слушал внимательно, попутно документируя все в базу. — Очнулся я уже сегодня утром здесь. До этого момента в воспоминаниях всплывают смазанные картинки, но в единое целое их собрать не получается. Я явно был в бреду. — От такого-то количества ранений, конечно. Ты явно потерял много крови. Вон, прозрачный весь. — Джисон на его замечание тихо хихикнул. — Думаю логично будет просканировать меня детектором на наличие негативной энергии. Мне кажется, ее там больше нет. — Уверен? — Чан обвел его взглядом, пытаясь уложить все в голове. — И почему ты… так выглядишь? — Ощущения… Они абсолютно другие, так что думаю да, уверен. Как только две энергии резонировали, из меня как будто вытащили половину моего существа. Думая об этом сейчас, я пришел к выводу, что просто привык, к тому, что таскаю в себе пустоту и совсем не обращал внимания, на то, что она на меня влияет. Хоть я и выгляжу плачевно, на мой взгляд мне намного лучше, чем раньше. — он устало прикрыл глаза, ощущая, как заторможенность усиливается. — А на счет внешнего вида… Это можно списать на последствия. Все таки я носил в себе негативную энергию достаточно долго. Чудо, что я вообще остался жив. — Да уж. — одного взгляда на Джисона было достаточно, чтобы у Чана разболелась голова — я доложу все штабу и мы подумаем, что с этим делать. Отдыхай пока, ты постарался за всех нас и еще в миллион раз больше. — Не говори так, Крис, каждый делал все, что мог. Мне просто «посчастливилось» отхватить глобальную роль. Если честно, никому бы не пожелал такого. — Чан понимающе кивнул, и Джисон окончательно расслабился, аккуратно скатываясь по подушке вниз. Командир помог ему удобно лечь. — Ладно, думаю на сегодня встреч тебе точно хватит. Я уточню у доктора подробнее о твоем состоянии.       Джисон грустно кивает. Он бы выдержал любую нагрузку, но как это отразится на его теле — неизвестно. Врач на утреннем приеме советовал совсем не двигаться, только дышать и моргать. На фоне собственной слабости мысли жгло и ощущение беспомощности. Выглядел он сейчас жалко и пусть ребята обрадуются его возвращению, однако волнения не избежать. Даже если Джисон и считал это сущим пустяком.       Чан попрощался с ним и покинул палату, намереваясь связаться со штабом прямо сейчас. Он не знал, говорить ли Минхо о том, что Джисон жив. С одной стороны, он должен был узнать первым, но тогда черт его на месте не удержит. Будет требовать посещения и кружить около палаты пока его не пустят. Либо весь на нервах изведется до самой встречи и будет выносить мозг всем в радиусе километра.       Командир принял решение подождать недельку, а там посмотрят по состоянию Джисона. Уж чем занять друга он найдет.

***

      Стоял Сынмин со шваброй в руках, посреди актового зала, полностью опустошенного от мебели, и думал за что ему все это. С одной стороны было приятно наблюдать уже убранную величественную сцену, где вешали украшения. С другой, пока за спиной творился кавардак, сосредоточиться на прекрасном не удавалось. Уже не хотелось смотреть, что там происходит. Кажется, последние пару минут Минхо пытался убить Чанбина половой тряпкой, которой тот в него кинул. Сейчас же их гомон перебивал писклявый крик Феликса, что запутался в снаряжении неудачно оттолкнувшись от стены. Ким положил подбородок на прикрытый ладонью конец швабры и перевел скучающий взгляд на эту муху в паутине. — Мне кто-нибудь уже поможет?! Кровь в голову приливает! Меня тошнит! — Феликс висел перевернутый, а за ним, забавно пытаясь зажать уши и, состроив страдальческую гримасу, кое как полз кто-то из младших помощников. — Ты не ори и процесс пойдет быстрее! — кричит ему Чанбин, уворачиваясь от выпада Минхо. Последний поскальзывается на мокром полу и смачно падает на спину. Чанбин смеется, Ли стонет и переворачивается на бок, притворяясь мертвым. Сынмин вздыхает и идет их разнимать. — Вы сами бы поменьше орали. Чан сказал побыстрее убрать все и расставить стулья на место. Времени до вечера совсем ничего осталось. — Подзатыльник прилетает каждому по очереди. Минхо стонет еще больше. — Зачем так спешить, если мероприятие только через два дня. Боже, давай руку. — Чанбин помогает Минхо встать. У него явно какие-то проблемы с равновесием. Парень шатается и держится за голову. В поясницу и калено больно отдает. — Хён, все в порядке? Может в медпункт? — Ким отскакивает от подошедшего Феликса. И тут же громко хохочет с его взъерошенных волос — Что? А. Лучше молчи. Это был самый неприятный опыт в моей жизни. Больше никогда туда не полезу. — Да, ты то у нас такие трюки ненавидишь. — наконец Минхо подает голос — Наверное прислушаюсь. Что-то мне не хорошо сегодня. — А как за Чанбином бегать и бить его, так все прекрасно. — со смешком возмущается Сынмин — Тебя проводить? — Спасибо уж, дойду сам. Передайте Чану, что скоро вернусь. А то он последнее время меня опекает сверх меры.       Под согласные кивки друзей парень покидает актовый зал, направляясь в крыло госпиталя. Возможно он много возмущался, но необоснованная постоянная опека со стороны их лидера слегка напрягала. Он ведь прислушался к совету, хорошо отдыхал, с Феликсом везде истаскался, пару раз с ним же на тренировках был. Даже осмотр врача показал, что его состояние улучшается.       В раздумьях он дошел до кабинета медсестры. Атмосфера больниц мало кому нравится, однако Минхо она не пугала. Не ассоциировалась она у него с болезнью и все тут. Наоборот, белые коридоры внушали доверие, как бы говоря, что здесь о тебе могут позаботится. Да и врачи, были добрыми и приветливыми людьми, если относится к ним с уважением. Рука, ища успокоение сама тянется к рельефным стенам. Их шершавая поверхность в миг отвлекает от лишних мыслей, и парень стучит в приоткрытую дверь. Изнутри доносится тихое хихиканье и слабые разговоры. Минхо слышит более четкое «Заходите!» и входит, здороваясь и застывая. — О, Минхо, у тебя что-то случилось? Ты вроде вот только с осмотра. — медсестра — женщина в возрасте кидает на него беглый взгляд, не замечая реакции пришедшего, и продолжает делать перевязку пациенту. — Сейчас я закончу с мальчиком и осмотрю тебя.       Она понимает, что что-то не так, только когда парень перед ней напрягается, а затем кричит. Медсестра спохватывается и видит уже лежащего на полу Ли. — Давайте я сам добинтую, помогите ему! — он закрепляет конец повязки и помогает женщине усадить Минхо на койку. Тут же около его носа оказывается нашатырь, парень морщится и отворачивается от противного запаха, часто дыша. Ли сквозь тяжелое «ничего» чувствует мягкие поглаживания по полосам и слышит успокаивающий голос женщины, что пытается узнать, что с ним приключилось. — Поскользнулся на мокром полу и упал на спину. Головой вроде не ударялся… — слова даются тяжело, а теплые руки, что сжимают его ладонь очень успокаивают. — Скорее всего это из-за меня… — парень, которому делали до этого перевязку, привлекает к себе внимание. — Не бери на себя, он у нас болезненный последнее время. — начинает защищать его женщина, пока Ли открывает в неверии глаза. — Хани… Я думал у меня галлюцинации… — по щеке скатывается неконтролируемая слеза, а пальцы сами собой сжимаются на родных руках — Так вот почему Крис вокруг меня вороном кружил. — Прости… Я просил Чана никому не говорить, что я тут, пока не восстановлюсь, но раз уж так… — Джисон стыдливо опускает голову, поглаживая большим пальцем его ладонь.       Медсестра, прерванная на полуслове, окидывает их теплым взглядом и улыбается. — Скорее всего ты переволновался. — она протягивает Минхо стакан воды — Но на рентген я тебе направление все равно дам, мало ли. — Спасибо, тогда можно идти? — Если тебя больше ничего не беспокоит, то да. Джисон, ты тоже можешь быть свободен, приходи завтра. — она вручает ему пакетик с лекарствами на сегодняшний день и отпускает их восвояси.       Минхо резво поднимается сам, будто не он тут в обморок свалился, и тут же тянет руку к Хану, что медленно и тяжело вставал. Он берет его под локоть, второй рукой придерживая со спины. Парни выходят, поблагодарив медсестру. — Куда тебя вести? — спрашивает Минхо уже в коридоре. — До первого поворота налево, а дальше прямо. Я скажу, как подойдем к палате. — Хан чувствует себя принцессой и внутренне ликует от неожиданной встречи. Теплые руки Минхо ощущались самой надежной для него опорой, хоть внешне Ли, кажется, сильно похудел. — Возможно, я сейчас не вовремя, — пробормотал Минхо, усаживая Хана на кровать, да так тихо, будто надеялся, что его слова не потревожат хрупкое равновесие между ними — но, как ты пропал? И вернулся? Что с тобой случилось?       Как бы он ему не доверял, в груди до сих пор преобладала обида. Сильнее смущал только его внешний вид. Насколько он помнил, Хан все таки был брюнетом в их последнюю встречу. Джисон опустил голову, поудобнее усаживаясь. Он взял руку Минхо в свою, потихоньку поглаживая ее пальчиками. — Давай о событиях моего отсутствия потом. Если коротко я рванул во внезапно открывшуюся странную дверь. А потом она захлопнулась. Крис дал мне штуку, с помощью которой я телепортировался обратно, и в общем, — он поднял свои ярко горящие глаза на собеседника, топя душу самой очаровательной и счастливой улыбкой на которую был способен — я теперь здоров. И поэтому так выгляжу.       Глаза Минхо расширились, а рот в неверии открылся. Он от радости совсем забыл, что нахождение рядом с Ханом может быть опасным. Джисон тихо хихикнул, когда Ли одними губами спросил «Правда?», и тут же был заключен в объятия. Больничная рубашка впитывала слезы счастья, а чужое плечо солнечную улыбку. Они тихо обменивались эмоциями, всхлипывая в унисон, изредка сжимая руки вокруг друг друга, чтобы убедится, что все происходящее — реальность. Спустя время и спокойные беседы парни так и уснули — Джисон полу лежа, задержав свои пальцы в волосах Минхо, а Ли на стуле рядом с кроватью, устроившись головой на его животе. Руки обвились вокруг чужой талии и слегка сжимали не занятую ладонь.

***

      За окном давно перевалило за вечер. Сынмин спокойно осматривал залы близ госпиталя. Феликс сидел и нервно дергал ногой, Чанбина же отправили осмотреть непосредственно сам госпиталь. Наконец спустя час поисков к ним присоединился вернувшийся с планерки Крис. — Нашли? — ребята отрицательно покачали головами, очень вовремя подтянулся и Чанбин, пожав плечами — Черт, ты хорошо проверил? — Ну знаешь, у нас не настолько большое отделение, чтобы он там упал где-то и остался незамеченным. — подняв бровь заявил Со и задумался — Разве что по палатам ходить осматривать, но это бред. — А я так не думаю. — Чана будто осенило, и он повернул в сторону, с которой пришел напарник. Парни переглянулись и, кивнув сами себе, посеменили за ним.       В больничных коридорах было по обыкновению тихо. Лидер резко сворачивает в стационар. Лучи закатного солнца блекло поблескивают на стенах, придавая им желто-красный оттенок. Нужная дверь находится быстро, почти ровно посередине. Он останавливается перед ней на мгновение и осторожно поворачивает ручку. Окна слегка зашторены из-за чего одна половина палаты была скрыта от надоедливых лучей, создавая приятный полумрак. Вошедшие тихо прохошли дальше и тут же заметили два умиротворенно слипшихся и сопящих тела. Как и ожидал Чан — Минхо здесь. Лежит и все так же обнимает Джисона. Тому челка ресницы щекочет, он морщится, но глаз не открывает, плотнее прижимая Минхо к себе.       Сынмин застывает, выглядывая из-за Криса, Феликс стоит с открытым ртом и, кажется, не моргает, а Чанбин оглядывает их всех и по глупому улыбается. Не до смеха становится, когда Джисон все же просыпается, потихоньку открывая глаза и пытается разглядеть появившееся темное пятно перед глазами. И его взгляд теплеет, он сонно поднимает руку, помахав. Подзывает к себе.       Народ в нерешительности, но подходит ближе. Чанбин и Чан стараются как можно тише пододвинуть диван, чтобы не разбудить спящего кота, пока Сынмин бесцеремонно усаживается не так далеко в ногах. Феликс сразу лезет обниматься, грустно шмыгая и сдерживая рвущиеся наружу рыдания.       В душе растекается очень теплое чувство. Это место стало ему самым настоящим домом, а эти люди семьей. Было до ужаса приятно от того, что все собрались рядом, оставались неравнодушными к его существованию. В воздухе витало легкое чувство тоски, которое с каждой обсуждаемой шепотом темой улетучивалось в приоткрытое Чаном окно.       Они как могли пытались не шуметь, но неосознанно эмоциями или движениями создавали в воздухе волнение. Хан услышал громкие вздохи и, смеясь, покрепче сжал зашевелившийся комочек. Он заботливо гладил его макушку, пока все звуки вдруг резко не стихли. Джисон поднял на ребят удивленные глаза и столкнулся с их хитрыми улыбками. Минхо еще раз вздохнул, что-то промычал и приподнял голову, неловко замерев. Просканировал взглядом улыбающееся окружение, что свой взор направило четко на него и уронил себя обратно к Джисоновому теплу.       Смех раскатом озарил комнату. Гадать о том, как Минхо здесь оказался, Чану не хотелось. Он уже смирился, что эти две полярности притягиваются друг к другу, как их не разъединяй. Это стало понятно еще с первого их совместного дня. Они нашли между собой какую-то видимую только им связь, даже будучи из абсолютно разных вселенных. Главное, что сейчас в эту короткую минуту им тепло и по-семейному хорошо.       И Крис бесконечно рад, что теперь в их семье стало на одного человека больше.