У войны есть последствия
11 июля 2024 г., 22:31
Угрюмые облака застилают всё небо непробиваемой пеленой. В заснеженной деревне стоит могильная тишина. Её жителей увели ещё несколько часов назад далеко отсюда. Только напряжённые солдаты ждут вторжения на родную территорию. Они готовы защищать родину ценой своей жизни. Они переглядываются друг с другом из своих укрытий. Каждый затих на своем месте, все смиренно ждут приказа, не своевольничают. Лица у всех до невозможности серьёзные и обречённые. Мужчины среднего возраста выглядят намного старше своих лет: глубокие морщины, седые волосы и до ужаса пустой взгляд, повидавший смерти родных и близких, переживший страшные мучения и боль. Всех их тут собрала общая беда. Люди объединились, чтобы защищать свои семьи и дома. Для этого они готовы на многое. Мальчишка, лет шестнадцати, будто и вовсе случайно затесался сюда. Лицо перепачкано пылью, форма темно-зелёного цвета кое-где потерта, в трясущихся пальцах дрожит винтовка, но яркие испуганные глаза слишком юны и молоды. Огромные зелёные блюдца бегают по полю, что виднеется из-под досок, за которыми скрывается боец. Сердце колотится быстро и звонко, любой фашист услышит. Кристальные слезы застывают в зрачках, скатиться по щекам им не позволяет их хозяин.
— Рядовой Шастун, отставить панику. — шепчет командир, заметив мандраж и сбитое дыхание у подростка. Оценивающим острым взглядом полковник проходится по хрупкой, угловатой фигуре. Слишком мал для такого.
— Арсений Сергеевич, они скоро будут тут. — почти беззвучно в ответ шепчет ребёнок, стараясь быть тише. Он убирает винтовку с прицела и прижимает её к своей груди. Обнимает оружие так, будто это единственное, что успокаивает его в данный момент.
— Я знаю. Возьми себя в руки. — полковник наконец отвлекается от своего ученика, анализируя ситуацию вокруг. Всё подозрительно замерло и затихло. Резко из-за границ виднеются три «пантеры». На своих гусеницах танки едут изящно, чуть ли не бесшумно. Фашистские машины напролом движутся прямо на них. Антон округляет глаза и зажимает себе рот рукой, чтобы вдруг не зарыдать в голос.
— Мы умрём, мы все умрём. — беспорядочно бросает подросток, поникая под натиском зарождающейся истерики. Арсений грубо тянет на себя мальчишку, а после прижимает его спиной всё к тем же доскам. Они неприятно колют и холодят спину. Полковник легко встряхивает парня, а после ставит руки по бокам от испуганного лица.
— Ты сейчас закрываешь свой рот, ставишь винтовку на прицел и делаешь то, что я говорю. Исполнять приказ, рядовой Шастун. — его голубые глаза ощутимо режут своей решимостью и суровостью. Его голос ровный, а движения уверенные и отточенные. Его лицо перепачкано пеплом, но небесно-ледяные глаза всё также продолжают быть невероятно чистыми. А самое главное — они не пустые. Вот поэтому Антона так сильно тянет к этому полковнику. В этих глазах есть боль, сожаления и страхи, но они живые. Настоящие. Этот человек заставляет Антона дышать, не падать духом, Арсений не позволяет другим наносить ему смертельные раны, лечит и даёт в нужные моменты пинок под зад. Полковник Арсений Сергеевич Попов — единственная причина, почему рядовой Антон Шастун всё ещё жив.
— Есть. — бормочет солдат, наконец слушаясь и выполняя то, чего от него требуют. Во взгляде появляется напускное спокойствие и устойчивость, но всё это лишь обман. Внутри всё продолжает дрожать и плакать от безысходного ужаса. Арсений помогает правильно направить оружие, осторожно указывая, как Антон должен придерживать ружьё. Танки останавливаются непозволительно близко, но ещё слишком рано, чтобы что-то предпринимать. Они в упор не видят вражеских бойцов, что разбрелись здесь и спрятались в каждую щель. Что идёт русским на руку, всё так и должно быть. Несколько немецких солдат, идущих на своих двоих, проходят мимо своих танков, направляясь вглубь деревни. Антон затаивает дыхание, целится в одного из них. Палец подрагивает, но на спуск не нажимает. Приказа не было.
— Товарищ командир, разрешите начать обстрел. — щебечет Антон, когда очень хорошо нацеливается на немца.
— Отставить, Шастун. Мы ждём танкистов. — тихо рычит полковник от злости на безалаберного мальчишку, которым движут только эмоции: злость, боль и обида. Тяжёлая рука опускается на мальчишескую поясницу, чтобы предостеречь его от необдуманных поступков. А Антон и не собирался. Если ослушается, то подведёт не один десяток человек, подставит их и на всех поставит печать смерти. Нет, он потерпит. Подождёт нужного момента. Арсений кидает кроткий взгляд на дрожащие руки подростка, в которых он крепко удерживает автомат. Утончённые запястья и ладони покрыты ранами, что не успевают заживать, как появляются новые. Полковник качает головой, сжимая губы. Ещё раз для себя подтверждает, что Антона тут быть не должно. Где-то рядом гремит взрыв и очередь выстрелов, заставляя обоих упасть на землю, прикрывая голову руками. Арсений действует быстро, нет времени на раздумья. Он забирает гранаты с земли, поднимаясь на ноги.
— Давай, Шастун. Давай. — кричит так, чтобы сквозь шум войны и боя было слышно его голос. А сам срывается с места, скрываясь за каждым домом, что поочередно разваливаются из-за действий жестоких людей, пробираясь поближе к «пантерам». У полковника другое задание. И он идёт его исполнять. Антон кидает последний взгляд на чужую крепкую спину, а про себя читает молитву. Лишь бы выжил, лишь бы вернулся. А после отпускает себя. Нажимает на курок, стреляя по вражеским солдатам. Без разбора, куда-то в толпу. Кто-то падает от точного попадания, а кто-то успевает уйти в сторону от ряда пуль. Не ожидавшие подобного немцы теряют ориентир, путаются в своих же действиях, начинают суетиться. Страх гонит их обратно, туда, откуда они пришли. Каждый хочет сохранить свою жизнь. Отдача больно бьёт в плечо, из-за чего Антон рычит, но оружие не отпускает, только крепче стискивает в своих длинных и ослабших пальцах. Слёзы всё-таки вырываются наружу. Полностью заливая щёки разочарованием. Шастун не обращает на это никакого внимания, продолжает делать то, чему его учили. Высматривает врага, целится, стреляет. Гул становится невыносимым, свист пуль проходится где-то рядом. Антон стискивает зубы, выпуская оружие из рук от шока. Он смотрит, как медленно дуло танка поворачивается прямо на него. Мальчишка застывает на месте, не в состоянии сделать хоть что-то. Только глядит своими большими глазами прямо в лицо своей смерти. Чувство смирения не приходит, только животный ужас и горькая обречённость. Антон не хочет умирать, он хочет жить, он ведь столько всего ещё не видел. Он хочет путешествовать по всей планете, хочет вспомнить вкус мороженого, хочет гулять с друзьями и учиться в школе. Хочет любить. Шестнадцать лет — это слишком мало, чтобы понять, что такое жизнь. Дуло танка останавливается, смотря ему в лицо. Мальчишка прикрывает глаза.
— Уходи! — родной голос проносится где-то совсем близко. — Твою мать, Шастун, уходи!
Кричат с такой агрессией, что Антон всё-таки распахивает веки. Не успев осознать, что произошло, его сильно тянут за шкирку назад. Последнее, что он увидел перед этим — вражеский танк. Каким-то образом, Арсений умудряется отпихнуть Антона достаточно далеко в сторону, сразу же падая сверху. Из лёгких Шастуна выбивают весь воздух. Полковник своим телом прикрывает подростка от страшной реальности. Антон упирается лбом в чужое твёрдое плечо, как раздаётся оглушающий взрыв в паре метров от них. В ушах начинает болезненно звенеть, в глазах рябит, голова кружится. В нос и в рот забивается ядерный кровавый запах пороха. Антону кажется, что он задыхается. Приглушенно Шаст слышит, как Арсений Сергеевич стонет от точно такой же боли. Они лежат так ещё пару секунд, приходя в себя. Подростка начинает колотить. Осознание накрывает быстро. Он жив. Арсений вновь спас его. Полковник приподнимается, нависая сверху огромной скалой. Антон замечает новые подтеки крови на чужой щеке. Но главное, что Арсений тут. Целый и живой.
— Что ты творишь? — тёмные брови надламываются от злости и негодования. — Совсем рехнулся, Шастун?
Арсений на что-то отвлекается. Его взгляд ещё больше темнеет. Он тянет Антона за собой, не давая и минуты, чтобы оправиться от случившегося. Не время расслабляться. Он даёт подростку опереться лопатками о кирпичную стену одного из домов. Скоро осматриваясь, Арсений садится рядом. Антон тут же двигается ещё ближе, обхватывает чужую руку, прячет свое лицо, утыкаясь в шею Попова. И начинает рыдать. Так пронзительно громко, что у полковника что-то щемит в сердце.
— Нет, Антон, рано. — Арсений вырывает ружье из чужих рук, сходу целясь в немца, что уже готов стрелять в них. Успевает сделать это раньше. Тело врага грузно падает на землю. Шастун подбирает ноги и весь сжимается. — Надо ещё немного потерпеть. Потом всё закончится, обещаю.
— Я не могу больше, не могу. — антоновы пальцы сжимает чужая рука. Большая и грубая.
— Мне надо идти, будь тут. — тепло рядом исчезает. — Не опускать руки, рядовой Шастун.
Это был приказ. Антон вытирает слёзы и сопли своим рукавом. Арсений кидает винтовку на землю, рядом с подростком. Головой указывая на неё, а после опять скрывается за деревянными разломанными домами. И вновь Шастун остается один, становится жутко. Вокруг происходит какое-то движение, но Антон ничего не слышит и не видит, он как будто находится в вакууме. И Шастун вздрагивает только тогда, когда перед ним падает солдат. Русский солдат. Он смотрит своими мёртвыми глазами прямо в душу.
— Дима… — Антон подползает к почти безжизненному телу. Лицо военного настолько бледное, что кровь на нём кажется бутафорской. Живой труп через силу кашляет. По его губам начинает течь кровь. Антон не знает, как помочь. Он проливает слёзы, смотря в знакомые глаза. В голове стучит. В мыслях только живой Дима: то, как он недавно шутил за обедом и улыбался своей заражающей улыбкой. Как же так? Он умрёт прямо сейчас, прямо на его руках?
— Антон, граната… — сипло и слишком тихо для того, чтобы расслышать, выдавливает из себя солдат, а после навсегда закрывает глаза. Антон смотрит на него ещё несколько секунд, а после переводит глаза на его руки. В кулаке бойца зажата одна из самых мощных гранат, которые сейчас имеются у русской армии. Ни о чём не думая, Антон выхватывает её и уходит с открытого места. Он решил затаиться у одного из самых больших домов, садясь так низко, чтобы разломанные стены и доски скрыли его от вражеских глаз. Антон старается дышать спокойно и ровно, считает каждый свой выдох. Огромного размера танк едет прямо мимо него. Подросток замечает вражеский флаг, что закреплен на немецкой машине. Он ждёт совсем немного, пока «пантера» подъедет ближе, а после делает то, что задумал. Он кидает гранату так сильно, как только может, тратит на это все свои силы. Антон видит, как она зацепляется за дуло вражеского танка и облегчённо выдыхает. Он ложится на землю, отсчитывая три секунды. А после становится так громко и больно, что Антон не может открыть глаза. Он болезненно взвывает на новую череду выстрелов.
Третий танк уничтожен. Задание выполнено успешно.
Кажется, мальчишка больше не чувствует своё тело. Он с огромным усилием переворачивается на спину и смотрит в небо. Хмурые тучи дают просветы. Антон не может оторвать своих глаз от него. Он чувствует, как горячие капли стекают по его лицу.
— Антон. — рядом с ребёнком на колени опускается полковник. А его голос насквозь пропитан страхом. Сердце разбилось на тысячу маленьких кусочков, как он увидел Антона, лежащего на грязной земле абсолютно без какого-либо движения. Зелёные глаза сталкиваются с голубыми, и Антон успевает увидеть, как старшего с головой накрывает облегчение. — Ты такой молодец. Невероятный. Я горжусь тобой, слышишь?
— Дима… — дрожаще выдавливает из себя Антон. Полковник поджимает белые губы. Он видел его тело. Там не было никаких шансов. Солдату оторвало ногу и была прострелена грудь. Арсений тянет подростка за руки, а тот даже не в силах сопротивляться. Полковник прижимает его к себе, как родного сына. И сердце за Антона болит тоже, как за родного сына.
— Всё закончилось, Антон. Ты умница. Ты всё сделал правильно. — Антон слабо обхватывает торс Арсения и тоненько всхлипывает. — Я не пущу тебя сюда вновь. Ты никогда больше не выйдешь на поле боя. Убьюсь, но не разрешу. Ни за что.
***
Машина увозит выживших солдатов на базу. Русские бойцы странно поглядывают на своего командира, к которому, как брошенный щенок, прижимался шестнадцатилетний мальчишка. Он положил голову на плечо Попова, подгибая ноги в коленях. Арсений смотрит в окно, ощущая успокоительный чужой вес на себе. Отвлекается от рассматривания пейзажей, смотрит на мальчишку. Тот стеклянным взглядом пялит в точку. Бледные губы потрескались, Антон продолжает сдирать корочку с них зубами. — Я убил их. — как замечает чужое внимание на себе, делится своими переживаниями. — Это война, Антон, тут всем приходится убивать. Если бы ты не стрелял в них — они бы стреляли в нас. Ты не становишься от этого плохим человеком. У нас у всех просто нет выбора. — спокойно разъясняет полковник. А самому до безумия больно. Шестнадцатилетнему ребёнку пришлось взять в руки оружие и убивать, чтобы защитить себя и своих товарищей. Это ужасно. — Поспи, нам долго ехать. Антон закрывает глаза. Он не может выкинуть из головы произошедшее часом ранее. Он слышит взрывы, слышит стрельбу, слышит крики своих бойцов. Враги не убили его физически, но они растоптали детскую душу, убив его морально. Разочарование и страх переполняют его.***
В ушах звенит. Резкая боль пронзает затылок. Антон падает локтями на землю, слыша выстрелы и чужие предсмертные вопли. Люди россыпью разбегаются в разные стороны, пытаются спастись и уйти от своей участи. Поднимая голову, он видит, как один из немцев стреляет в русского солдата. А присмотревшись, понимает, что это не просто русский солдат. Арсений… Заметив на себе взгляд подростка, он слабо улыбается ему в последний раз. И закрывая глаза, он никогда не услышит, как пронзительно, до срыва голосовых связок, кричал Антон. Он никогда не узнает, что немецкий боец одним выстрелом убил сразу двоих. Боль потери ощущается на физическом уровне. — Эй, тихо. — его вырывают из сна. Заставляют принять сидячее положение. — Всё закончилось, Антон. Ты дома, всё хорошо. Картинка кошмара тут же сменяется его комнатой. Тёмные занавески развеваются на ветру. Из открытого окна слышится лай соседской собаки. За столом лежат книги русских классиков и раскрытая тетрадь по литературе, где Антон писал домашнее задание, анализируя произведение. То же самое, что и было перед тем, как он уснул. Его крепко прижимают к себе чужие руки, что не растеряли своей сноровки и силы после войны. — Посмотри на меня. — отстраняясь, Антон встречается с родными голубыми глазами. Они заставляют Шастуна гореть заживо, как и всегда. Полковник берёт крошечное лицо себе в ладони. — Всё хорошо. Арсений аккуратно вытирает слёзы с нежных щёк. Антону восемнадцать. И прошёл ровно год с того момента, как война была закончена. Они смогли одержать победу. Шастун не помнил тот день, он помнил только слёзы Арсения и его счастливую улыбку, полную надежд на светлое будущее. — Да, всё нормально. — шепчет Антон, поддаваясь вперёд. Война закончилась, но последствия остались. Арсений тяжко вздыхает, прижимая к себе хрупкое тельце.Да, и правда, всё нормально. Теперь точно.
