born to die

      «Мы все только люди, и боги создали нас для любви. В ней и наше величие, и наша трагедия. И конечно, любовь — очень милая штука, но она изменяет природу человека. Хотите изменить себя — полюбите.»       Захлопнув книгу, Шейра с шумом уронила ее на пол. Она думала, что небольшая коллекция книг королевской библиотеки сможет скрасить ее будни, но пока что они только разочаровывали все более и более скучными сюжетами, от которых начинало тошнить.       Опустив голову вниз, принцесса устремила свой взор на водную гладь и скалы, расположенные по ту сторону каменных перил. Небольшой балкон, выходящий к морю, стал ее излюбленным местом обитания. Она могла часами сидеть, наслаждаясь закатными лучами солнца, или наоборот встречая рассветы после очередной бессонной ночи. Как бы ей ни хотелось, но сон все никак не приходил к ней уже несколько ночей, как и ее новоиспеченный супруг. Не желая подолгу лежать на холодных простынях, девушка накидывала на плечи тяжелое одеяло и выходила сидеть на свежем воздухе. Там у нее стояло небольшое кресло, в которое девушка любила забираться с ногами и часами разглядывать звезды. Холодные, непостижимые и такие прекрасные. Говаривали, что когда человек умирал, на небе загоралась новая звезда. Шейра всю свою жизнь мечтала добраться до них, но эти мечты сбывались только в ее снах, настигавших ее в редкие моменты ночи. Обычно после такого она просыпалась уже в своей постели, но девушка решила особо не забивать голову чудесами своего перемещения. Пусть эта тайна останется под покровом ночи также, как и сотни других.       Девушка медленно подняла голову, обращая свое внимание на прятавшееся за горизонтом солнце. Сегодня под светом серебряной луны должна будет родиться еще одна тайна, а именно — появление во дворце рыжеволосой служанки леди Шейры Таргариен. О своих обещаниях принцесса помнила всегда и платила долги не хуже Ланнистеров. Шейра внимательно наблюдала за ночной жизнью дворца, выжидая день, когда сможет покинуть Красный замок и прогуляться по Шёлковой улице.       За эти короткие ночи она ясно уяснила, что ее персона мало кого волновала здесь. Королева Алисента была вся обеспокоена здоровьем мужа и скорейшим прилетом принцессы Рейнис, которая хотела провести с братом его оставшиеся дни. Принц Эйгон крайне редко вступал с ней в контакт, что ее несказанно радовало, а о лишнем внимании мужа она, по-видимому, могла только мечтать. Раз в неделю Эймонд должен был навещать ее, дабы выполнить свои брачные обязанности. В такие ночи он подолгу изучал какие-то старые бумаги, упражнялся в валирийском или просто дремал. Всегда в тишине, ни слова в ее адрес. Иногда Шейре казалось, что он просто был нем, и все те моменты их общения, а уж тем более прогулка по берегу Черноводной, были лишь игрой ее фантазии. Она искренне надеялась хоть на какой-то контакт, дабы ее существование здесь не становилось настолько невыносимым, но, по всей видимости, парень считал совершенно по-другому.       Это же Эймонд Таргариен, думалось ей в такие моменты, он ведь платит по золотой монете за каждую произнесенную букву. Судя по всему, все свое богатство он растратил в первые дни нашего брака.       Следующая такая ночь должна была быть только через два дня, а значит ей следовало исполнить все свои планы незамедлительно. Если боги будут милостивы к ней, то уже завтра в ее покоях появится верный друг, с которым не будет скучно, и несколько интересных книг, приобретенных с такой же целью.       — Матерь, прошу тебя, не дай мне сойти с ума от одиночества здесь, — еще раз обратилась к небу девушка, направляясь в тень комнаты готовиться к ночной прогулке.

***

      Громкий стук о каменный пол тут же утих, стоило ногам утонуть в мягком ковре. Эймонд окинул взглядом знакомую комнату, остановив свой взор на сидевших на полу племянниках.       — Эймонд? — удивлённый голос сестры заставил его обратить внимание на девушку. — Что привело тебя в столь поздний час к нам?       — Решил поинтересоваться, почему тебя не было на сегодняшнем ужине, — от него не укрылось, как нервно Хелейна сжала нитки, с помощью которых делала очередную вышивку. Он и сам не знал, для чего пришел сюда, наверное, по какому-то непонятному зову долга перед сестрой.       — Потому что я не хочу там быть, — спокойно ответила девушка, покидая свое место и направляясь к детям. Она аккуратно взяла игравшую Джейхейру на руки, прижимая ее к себе. — Зачем мне там быть? Я могу точно также поесть у себя в покоях. К тому же, так у меня есть возможность спокойно пообщаться с Шейрой, но она уже давно не навещает меня. Ты не знаешь, почему?       — Не имею чести знать, — его внимание привлек характерный стук об пол. Джейхейрис недовольно швырнул деревянного коня и как-то глупо насупился, словно обиделся на что-то. В этот короткий миг он слишком сильно походил на отца, что вызвало раздражение у принца. Их род явно был обречён с таким-то наследием.        — А стоило бы, — Хелейна укоризненно на него посмотрела, — тебе нужно проводить с ней больше времени. У вас на самом деле намного больше общего, чем вы замечаете.       — И чем же мы схожи? — действительно, чем? Острыми языками? Неприязнью к собственному браку? Недосягаемостью трона?       — Вы оба одиноки, — Эймонд больше не интересовал ее, девушка полностью погрузилась в детей, не отрывая от них тревожного взгляда.       Ее фраза почему-то уколола его, но он не мог обвинять ее в неправоте. Лично у Эймонда никого действительно близкого не было. От матери он начал отдаляться довольно-таки рано, а в Эйгоне видел лишь ошибку существования. Хелейна была единственной, кто его хоть как-то волновал, но и с ней он был не очень-то близок. А нуждался ли он вообще в этом? Эймонд никогда не допускал мыслей, что он будет делиться с кем-то переживаниями, что ему будет действительно с кем-то интересно или что кто-то сможет заставить его думать о человеке на постоянной основе.       Что касалось Шейры, то он просто не мог не замечать ее мучений. В свои первые дни во дворце она наделала кучу шума, чувствуя себя здесь хозяйкой, но стоило ей и правда поселиться в замке, как девушка стала тише воды, ниже травы. Она практически не покидала свои покои, даже полеты стали ей неинтересны. Эймонд знал, что время от времени служанки носили ей книги, но все они были отвергнуты девушкой. Во время его ночных визитов она будто старалась раствориться в пространстве, и иногда ему казалось, словно она даже переставала дышать. Неужели он был настолько ей противен? Это никак не должно было его волновать, но в тихие ночи, когда он мог наблюдать ее спящей в кресле ему даже становилось немного обидно.       Те эмоции, что он испытал в день потери глаза, остались в его памяти на всю жизнь. Ненависть, отвращение, боль, презрение и уважение. Уважение к темноволосой девчонке с пронзительным взглядом, которая пристыдила Люцериса за совершенный поступок, которая испытала сострадание к самому Эймонду и которая прикрыла собой ребенка, готовясь получить непоправимый удар. Ее действительно было за что уважать и ценить, и от этого становилось тошно. Он гнал от себя эти мысли подальше, пока переносил ее уставшее тело в кровать, а затем предпочитал прятаться за дверьми борделя, чтобы вновь ничего не чувствовать. Чувства делали людей слабыми, в этом он был убежден; как и в том, что слабость была непозволительной для него роскошью.       — Тебе стоит пойти к ней, — вновь обратилась к нему Хелейна, — я переживаю за нее.       — Не стоит, — сухо подметил Эймонд, — я зайду к ней перед сном, не беспокойся.       — Тогда тебе стоит поспешить, пока ты еще можешь наблюдать ее подле себя. В один момент такая возможность будет утеряна.       Вновь ее не совсем внятные речи. Разум его сестры всегда был слишком хрупким, но после рождения детей эта проблема усугубилась. Тот факт, что когда-нибудь она может окончательно лишиться рассудка, давно не был секретом для многих.       «Если твоя супруга еще пару недель посидит в полном одиночестве, то тоже начнет сходить с ума», — напомнила ему совесть, гоня прочь из покоев сестры.       Нужно было хотя бы убедиться, что Шейра вновь не сидела снаружи до глубокой ночи. Все-таки скоро зима, уже ведь холодает…       Почему-то Эймонд совершенно не удивился, когда застал совершенно пустую комнату. Он, конечно, подозревал, что такой затворнический образ жизни был затишьем перед бурей, но решил списать свои подозрения на повышенную подозрительность ко всему. Но девушки нигде не было. Он даже не сомневался, что искать ее на территории замка было глупой затеей. И куда же его супруга направилась на этот раз? Бордель, кабак, подпольные бои? Эймонд уже ничему не удивится после того поцелуя в борделе. Недовольно вздохнув, он направился к себе в покои за плащом. С этого места он и начнет свои поиски, пока приключения сами не нашли Шейру Таргариен и не привели ее к неприятным последствиям.

***

      Знакомые переулки вели девушку к ее цели. Она могла по пальцам пересчитать, как часто посещала Шёлковую улицу, но за эти моменты это место успело стать ей домом. Конечно пройти мимо многочисленной охраны замка было не так уж и просто, но оно явно того стоило. Посильнее натянув капюшон, Шейра с волнением вздохнула, чувствуя запах масел, табака и вина. В такие моменты она понимала, почему ее предшественница, дочь Джейхериса Первого, Шейра Таргариен, променяла дворец на такую жизнь. Конечно, торговать своим телом принцесса не стала бы, но, может, смогла бы выступить в роли танцовщицы. Несомненно, отец бы пришел в ярость, но вряд ли бы смог что-то поделать с желанием любимой дочери.       Свернув в один из переулков, Шейра покрепче сжала рукоять Призрака и направилась к нужной двери. Как бы то ни было, нужно было соблюдать осторожность и контролировать каждое свое движение. Еще один поворот, и вот ее взору предстала массивная деревянная дверь, о которой знали лишь немногие. За ней прятался длинный коридор, ведший в комнаты жриц любви, и очень часто он служил как спасательный выход, но иногда им пользовались тайные гости, не желавшие разглашать факт своего присутствия в данном месте. Обычно данный вход стоил дороже, чем ночь с самой востребованной девой, но знатные лорды готовы были платить, только бы оставаться невидимыми. К счастью для Шейры, хозяин борделя сделал для девушки вход в каком-то роде бесплатным, но по ту сторону двери она платила намного большую сумму.       Взявшись за ручку двери, она тихо постучала трижды, ожидая ответа, последовавшего незамедлительно. Дверь с треском распахнулась, и на пороге появилась женщина с темными волосами. Шейра изучающе ее осмотрела, удивившись ее возрасту. На вид даме было около сорока.       — Чем могу служить, — поинтересовалась она, пытаясь разглядеть лицо Шейры, спрятанное под капюшоном.       — Я к Бледной Пиявке. У меня к ней дело, — требовательный голос ночной гостьи заставил женщину смутиться, но не отбил желания перечить.       — Леди Мисария не принимает гостей.       — Она зовёт себя леди? — с усмешкой переспросила Шейра, слегка поднимая свое лицо, дабы был виден блеск глаз. Женщина в удивлении открыла рот, когда поняла, кто именно перед ней стоял. — Я думаю, мне не стоит представляться и уж тем более просить дважды. Веди меня к своей леди, и поскорее.       Сиреневые глаза не добро заблестели, и женщина больше не рискнула спорить, пропуская девушку вперед. Конечно, она узнала ее. Леди Шейра Таргариен, супруга ее постоянного клиента. Она молча вела девушку в комнату хозяйки борделя, гадая, что сюда привело их ночную гостью и какие дела у нее были в этом месте. Стоило им зайти в комнату, как принцесса Таргариенов тут же скинула с себя капюшон, оголяя лицо. Женщина с любопытством взглянула на нее, желая изучить. Красивая, статная, молодая. Работай она у них, отбоя бы от клиентов не было. И все же принцу Эймонду пришлась не по вкусу.       «Ну и глупец», — подумалось ей, когда девушка вальяжно уселась в кресло, с хитрецой в глазах глядя на Мисарию.       — Рада вас здесь видеть, леди Шейра, — акцент темноволосой знакомо резанул по ушам, — что привело вас к нам в столь дивную ночь?       — Я пришла, чтобы сдержать данное мной обещание, леди Мисария, — с усмешкой проговорила коротковолосая, глядя, как укоризненно Пиявка посмотрела на провожавшую ее даму. — Ну, не сердись так, тебе очень даже идёт подобное обращение. Звучит, конечно, экзотично, но симпатично.       С Мисарией Шейра познакомилась три года назад. Тогда она впервые посетила бордель, чем привлекла внимание его хозяйки. Еще больше Бледная Пиявка удивилась, когда узнала, чья именно дочь забрела в столь грязное место. Сначала ей хотелось убить дочь бывшего любовника, дабы выместить на ней свою обиду, но спустя несколько часов общения она как-то прониклась девчушкой. Может, это было связано с тем, что Шейра была очень похожа на Деймона, а может, ее невинность и доброта привлекли Мисарию.       Как бы то ни было, девушки начали поддерживать крепкую связь друг с другом, и из Бледной Пиявки девушка стала превращаться в одного из главных шпионов Шейры Таргариен. Она докладывала ей все, и за это получала поддержку как моральную, так и материальную. Мисария знала, что Шейра, как и она сама, не поддерживала весь тот беспорядок в городе, который происходил уже длительное время. Принцесса рьяно боролась с этим, как могла. Она часто выкупала молоденьких девушек, попадавших в бордели по року судьбы и пристраивала их в приличные дома по всему Вестеросу, где они могли работать и жить, а также докладывать ей обо всем происходящем в стране. Также она спонсировала детский приют и часто брала под опеку бедняков. С помощью Мисарии Шейра знала обо всех нуждавшихся в городе и старалась помочь им, как только могла.       — Значит вы все-таки намерены взять эту девицу, — жестом темноволосая приказала женщине налить им вина. — Миса приносила мне немало денег. Ее яркие волосы всегда привлекали много внимания, люди даже говорили, мол, она бастард кого-то из Талли.       — Люди вообще много говорят, если ты еще не заметила, — принимая вино, Шейра задержала взгляд на предлагавшей его женщине. Ей как-то не очень нравилась эта пожилая дама, она почему-то вызывала у нее отвращение, — не слишком ли много ушей на одну комнату?       — Не беспокойся, она ничего не скажет, у нее ведь не так много жизней, — с улыбкой ответила Мисария, обращаясь к женщине, вызвавшей неприязнь принцессы, — приведи Мису. Скажи, чтобы она принялась собирать свои пожитки. Сегодня ей даруют свободу.       Коротко поклонившись, женщина скрылась в дверях, с шумом хлопнув ими.       — Разве в таком возрасте еще можно чем-то привлечь? — это был скорее риторический вопрос, нежели требовавший ответа, так что Шейра резво задала новый, более волновавший ее. — Ну, раз уж мы наконец-то одни, так давай поговорим на более волнующие меня темы. Как обстоят дела в городе? Семья рыбака больше ни в чем не нуждается?       — Нет, моя леди, он смог починить свою лодку на выделенные вами деньги и наладил свою работу. Говорят, каждый день молится о вашем здоровье, правда, не знает имени, о котором просить богов, — проговорила женщина с короткой улыбкой, но она медленно сползла с лица, стоило нерадостным мыслям всплыть в ее памяти. — Но появилась новая, ещё более печальная проблема. Знаете, иногда мне кажется, что золотым плащам стоит надеть юбку, а нам с вами — их униформу. Недавно до меня дошли вести, что по ночам проводятся подпольные бои.       — Ну и что с того? Если людям нравится убивать друг друга, пусть убивают, лишь бы это не приносило вред другим.       — А это как раз и происходит. К сожалению, участниками этих боев становятся совершенно невинные души…       — Ты ведь не хочеть сказать… — с недоверием переспросила Шейра, напрягаясь.       — Вам стоит увидеть это все своими глазами, дабы убедиться в ужасе происходящего, — дверь резко распахнулась, впуская внутрь двух женщин.       Шейра не успела понять, что именно произошло, но уже через секунду рыжая голова Мисы покоилась на ее коленях, и тихие рыдания наполнили комнату.       — Спасибо, моя леди, спасибо вам огромное, — ее голос дрожал, но она продолжала крепко обнимать ноги принцессы и плакать.       — Не стоит благодарностей, моя милая, я ведь дала слово и должна была сдержать его, — она с нежностью погладила Мису по голове и взяв ее за руки, подняла с колен, — а теперь вытри слезы, во дворец нужно ступать с улыбкой на губах.       Миса с благодарной улыбкой поднялась на ноги, направляясь к выходу. Поставив мешок с деньгами на стол, Шейра последовала за своей новой служанкой.       — Спасибо вам, леди, — Мисария благодарно опустила голову. — Миса знает, где проводятся подобные бои, она сможет вас провести.       Женщина, встретившая Шейру, вызвалась проводить ее до выхода. Ее шаги были тихими, словно она плыла по воздуху, а принцесса все удивлялась, как она могла сохранить такую легкость в таком возрасте. У самой двери женщина отвесила низкий поклон, с какой-то печалью взглянув на Шейру.       — Говорят, вы недавно вышли замуж, — зачем-то подметила она, а затем коротко усмехнулась, — он, конечно, говорил, что ему досталась хорошенькая супруга, но я не думала, что настолько. Счастливец.       Шейра с недоверием посмотрела на неё, пытаясь понять сказанное, а потом резко вздохнула от осознания.       «Не может быть», — пронеслось у нее в голове. — «Неужели эту старуху посещает Эймонд…»       Женщина резко захлопнула дверь, не давая Шейре произнести и слова. Чувство непонимания и какое-то странного отвращение расползлись по груди. Нет, она, конечно, знала, что Эймонд посещал бордели, и была даже в каком-то смысле этому рада, ведь таким образом в ее сторону не было никаких посягательств и приставаний. Но почему-то встреча с так называемой конкуренткой все равно вызвала бурю эмоций в сердце. Неужели она настолько его не привлекала, что он был готов проводить ночи напролёт с этой, чем просто поговорить с Шейрой? Наверное, она хотела слишком многого от человека, который не мог дать ей даже самую малость. Не насиловал, и на том спасибо.       — Моя леди, — тихий голос Мисы вырвал Шейру из грустных мыслей, — нам стоит поспешить, если вы хотите застать данное представление от начала до конца. Натяните капюшон посильнее, там, куда мы направляемся, вас узнать не должны.       Девушка не стала спорить, следуя указаниям рыжеволосой. Она погрустит обо всем происходившем в ее жизни позже. Сейчас же ей нужно было решить оставшиеся вопросы и вернуться в стены замка.

***

      Эймонд уже сбился со счёта, сколько проклятий мысленно послал в сторону своей наимилейшей супруги. В такие моменты он искренне задавался вопросом, почему из всех кротких и прилежных дам Вестероса ему досталась именно дочь порочного принца? Бродя по Шёлковой улице уже час, он искал в толпе незнакомцев алый плащ.       «Нужно отдать приказ, чтобы для нее сшили черный,» — подумалось ему, — «слишком уж ярко она выглядит для столь убогого места. Еще привлечёт к себе лишнее внимание…»       Тени сгущались, ночь полностью вошла в свои права, выпуская на улицы разное отребье. Убийцы, воры, насильники — за время отсутствия Деймона Таргариена в столице их стало слишком много. И в такое мрачное время она решила прогуляться по городу, совершенно не думая, что сделают с ней эти твари, как только поймут, чья дочь бродила по улицам. Они с удовольствием отыграются над ней за все те уродства, которые нанёс им ее отец. От этих мыслей желание найти Шейру и притащить ее во дворец росло с каждой минутой.       Свернув на давно знакомую улицу, Эймонд с раздражением посмотрел на старое здание дома удовольствий, который пестрил ярким светом ночных огней.       — Кого-то потеряли, мой принц? — знакомый голос резанул по душам, заставляя парня недовольно закатить глаз.       «Только тебя мне здесь не хватало», — пронеслось в его мыслях, когда он посмотрел на женщину, стоявшую в дверях борделя.       — Ваша супруга к нам захаживала, такая она у вас симпатичная, — слова ядом лились из кислой улыбки, заставляя все внутри Эймонда закипать.       — Где она? — его холодный голос совершенно был непохож на тот, которым он обычно говорил с ней. Эймонд не спрашивал, он требовал ответа.       — Решила прогуляться по ночной столице, посмотреть на ее самые интересные представления. Она, оказывается, ярая защитница слабых. Наверное, увиденное сегодняшним вечером доставит ей много боли, — с наигранной печалью произнесла темноволосая, словно сейчас расплачется.       Подобные игры окончательно вывели Эймонда из себя. Не особо думая о последствиях своих действий, он с силой схватил женщину, прижав ее к холодной стене. От резкого удара она вскрикнула, с ужасом посмотрев на принца. Половина его лица была скрыта повязкой, но здоровую часть исказила ярость.       — Куда она направилась? — он болезненно сжал худощавые женские руки, совершенно позабыв о том, что буквально ночь назад они нежно обнимали его.       — Вниз по улице, там в старом кабаке проводят детские бои. Она купила одну из шлюх себе в служанки, и та повела ее туда, дабы леди Шейра собственными глазами узрела бездействие короны, — последние слова она буквально выплюнула ему в лицо, отчего он недовольно поморщился и резко отстранился от женщины.       «Седьмое пекло, лучше бы я застал ее танцующей в этом богами забытом месте», — но жалеть о всем происходящем было поздно, нужно было поскорее найти её, пока было еще что искать.

***

      Рев толпы был настолько сильным, что сотрясал стены и без того ветхого здания. Стоя в углу, Шейра ни на секунду не отпускала рукоять Призрака и руку Мисы. Она то и дело бросала взгляд на выход, находившийся в нескольких метрах от них, оценивая их шансы на побег в случае какой-либо потасовки. Грязное место, полное потного и пьяного народа, не доставляло Шейре особого удовольствия. То и дело до ее ушей доносилась грубая брань, сопровождавшаяся звоном бокалов и треском древесины.       — Что именно здесь происходит? — прошептала она на ухо Мисы, крепче сжимая ее ладонь.       Их взгляды устремились на небольшую арену в низине зала, обитую древесиной по бокам и с множеством железных решеток. В какой-то момент решетки резко заскрипели, открываясь. Крики стали еще громче, и кто-то сзади с силой толкнул Шейру в спину, подталкивая ближе к заборам, которые отгораживали зрителей от арены. Невольно вскрикнув и поморщившись от резкой боли, она устремила свой взгляд на арену, нервно закусив губу. По мере того, что она видела дальше, ее глаза с ужасом расширялись.       Зная о подобных боях лишь понаслышке, Шейра ожидала увидеть крепких мужчин в шрамах и рваных одеждах, но заметив хрупкое маленькое тельце, вышедшее в центр арены, она была готова закричать от ужаса. Дети, невинные, маленькие сиротки — вот кто становился жертвами эти ужасных игр. Маленькая девочка с темными волосами, как у самой Шейры, в страхе озиралась по сторонам в поиске своего противника. Девчушка не поняла, откуда вылез белобрысый мальчишка, яростно атаковавший ее. Детские вопли заглушили рёв толпы, но голос Мисы они перекричать не могли.       — Их отдают сюда люди, которым очень нужны деньги и не очень нужны лишние рты, — ее шёпот доходил до самой души принцессы, заставляя ее ныть от боли, — их тренируют, отращивают им ногти и подтачивают зубы, а затем выкидывают на арену. Говорят, что на ставках их хозяева получают неплохие деньги.       В ответ Шейра издала лишь тихий вздох, когда на ее глазах девчушка откусила светловолосому мальчугану мочку уха. Он жалобно взвизгнул, до боли напоминая Шейре плачь Джейхейриса. А ведь этот мальчуган был всего-то на пару лет старше сына Хелейны. Такой же худенький, также пронзительно кричащий и с такими же белыми кудрями… Осознание накрыло девушку с головой, заставляя резко отшатнуться назад. «Бастард», — пронеслось в ее мыслях, — «но только чей?»       — Он не от него, — словно прочитав мысли своей хозяйки, ответила Миса, — ваш муж очень осторожен в подобных вещах, в отличие от своего брата…       Так вот, где таился главный ужас: некоторые из этих детей, а может, даже и все, были бастардами. Их не просто продавали сюда, их родителям было очень выгодно, чтобы их чадо испустило дух на подобных боях и история их происхождения канула в лету. Интересно, а были ли здесь бастарды и от ее отца?       Темноволосая девчушка с силой толкнула мальчика, повалив его на землю и уселась сверху. Шейра чувствовала ее страх, практически могла дотронуться до него. Животный, дикий, убийственный. Она видела, с какой яростью девчонка схватила небольшой камень и принялась бить светлого мальчика по лицу. Четкий удар прямо в глаз — и вот он уже ослеп навсегда. Она была старше его и намного больше, так что у малыша не было шансов сбежать, а девочка все продолжала бить его, игнорируя детские крики и горячую кровь, стекавшую по ее рукам.       — Остановите это, — громко проговорила Шейра, чувствуя, что начинает задыхаться, — я требую, чтобы это немедленно остановили.       В ее глазах блеснули слёзы, она со злостью и болью смотрела на девочку, которая ни на секунду не останавливать и все продолжала бить. Удар за ударом. Голова мальчика привратилась в кровавое месиво, череп был разбит в дребезги, словно яйцо.       — Нет! — громко крикнула Шейра, когда осознала, что грудь мальчика больше не вздымалась. — Остановите…       Ее болезненному крику не суждено было вырваться из груди. Чья-то крепкая ладонь упала на ее рот, заставляя ее замолчать. Рука девушки метнулась к клинку, но тут же была перехвачена и притянута к крепкому телу.       — Даже не думай доставать оружие, если хочешь выйти отсюда живой, — облегчение и ужас смешались в ее груди, когда она узнала в хозяине гневного голоса своего мужа. Сбоку дернулась Миса, желая защитить свою хозяйку, но ее попытки были прерваны взмахом руки самой Шейры.       — Бери свою девку и осторожно следуйте за мной, — его крепкая хватка спала, и рот девушки наконец-то оказался свободным, — и даже не думай что-то выкинуть, иначе я сам прибью тебя.       Почему-то ей даже не хотелось рассматривать все возможные идеи того, что она могла сделать. Крепко взяв Мису за руку, она последовала за Эймондом, желая поскорее убраться от запаха крови и детских слёз.       В какой-то степени она даже была рада видеть Эймонда здесь, ведь над своим разумом Шейра начала медленно терять контроль. Скорее всего, все бы закончилось ее падением на арену и диким воплем остановить всё это. О финале такой выходки она старалась не думать, крепче сжимая ладонь Мисы, на которой останутся следы от цепких пальцев принцессы.       Наконец-то оказавшись снаружи, Шейра нервно припала к стене, вдыхая холодный ночной воздух и прикрыв глаза. Ей нужно было взять себя в руки.       — Моя милая супруга, — от одного факта, что он перешёл на валирийский ей стало дурно, — будь добра, ответь на вопрос, как долго я еще буду вылавливать тебя по борделям и кабакам?       — Тебе необязательно этим заниматься, — не открывая глаз, ответила она, — я лишь хотела решить пару важных для меня дел и вернуться во дворец.       — Касательно последнего я сильно сомневаюсь, — он говорил спокойно, отчего все внутри Шейры напряглось. Ее отец тоже придерживался такой манеры ведения разговора, после которой обычно летели головы и сгорали города. — Я правильно понимаю, столь необдуманный поступок был совершен из-за какой-то шлюхи и кучки сироток?       — Она не шлюха, и это не просто сиротки! — наконец-то открыв глаза, Шейра резко отстранилась от стены, гневно сверля его взглядом. — Это живые, невинные души. И да, это было важно для меня, мне не плевать на их жизни, как вам. К тому же ты ведь можешь посещать разного рода заведения, так почему я должна чахнуть в этих холодных стенах?       Все это время Миса молча стояла в стороне, испуганно глядя на молодую пару. Она где-то слышала, что, когда драконы злятся, нужно бежать как можно быстрее. К сожалению, у нее такой возможности не было.       — Потому что это опасно для твоей жизни. И не одна из этих никчёмных жизней, которые так важны для тебя, не переплюнут цену твоего собственного существования, — Эймонд начал медленно выходить из себя, гневно приближаясь к девушке. — Я глубоко сомневаюсь, что в случае чего ты смогла бы защитить себя ножом для писем. Более того, Шелковая улица находится в нескольких кварталах отсюда, но тебя потянуло в самую гущу событий.       — Откуда я могла знать такие подробности расположения борделей столицы, я же бываю там не так часто, как вы, мой принц, — Шейра понимала, что ей стоило бы замолчать, но эмоции, как свойственно молодым людям, брали верх. Сделав еще несколько шагов в ее сторону, он буквально вжал девушку в стену, наваливаясь на ее. Воздух между ними стал тяжелым, еще более напряженным, чем на арене.       — Ты слишком много болтаешь, девочка, — буквально прошипел Эймонд, глядя в холодные сиреневые глаза.       — Прям как твоя шлюха, — он мог поклясться, что она получила волну удовольствие, когда произнесла это. Он сам не понял, как его руки оказались на тонкой шее девушки, но сжимать ее он не рискнул. Кожа была бархатной, а шейка — такой тонкой, вдруг он ее случайно сломает? А сама девушка так и расплылась в улыбке. — Что, задела за живое?       Она играла с ним, как тогда в борделе. У Шейры Таргариен был определённо нездоровый интерес к подобным вещам. Эймонд видел страх в глубине ее фиалковых глаз, но также не мог не заметить, как мягкие алые губы растянулись в сахарной улыбке.       — Я больше не хочу, чтобы ты ходил к ней, — ее шепот, такой тихий, как дуновение ветра, из-за которого она вся дрожала, но полный тягучего яда. Манящий, терпкий, убийственный. Эймонду казалось, будто он сейчас капнет с ее губ. — Я больше не хочу, чтобы эти дворовые девки шептались, мол, пока юная жена чахнет в стенах замка, он развлекается с кем попало.       Он слышал обиду в ее голосе — такую острую, — что у него даже кольнуло в сердце. Так его уважаемую супругу раздражали его ночные скитания? Она даже смела диктовать ему условия. В таком случае он сыграет по ее правилам.       — Хорошо, но тогда вы должны будете полностью соответствовать своим требованиям, — к черту грязный переулок, к черту пялившуюся на них рыжую девку, к черту, что их могут заметить или услышать. Он готов был закрыть глаза на все эти факты, лишь бы еще раз наблюдать за тем, как невинно округлялись ее глаза, неготовые к такому повороту событий. Теперь леди Шейре было совсем не до сладких улыбок. — Каждый вечер я должен наблюдать вас на семейном ужине, дабы убедиться в твоем присутствии во дворце. И каждую ночь я буду заглядывать в ваши покои, дабы удостовериться в выполнении вашей части договора, моя леди-жена.       Она вспыхнула, как самое яркое драконье пламя. По ее глазам было видно, что ей еще много чего хотелось ему сказать, но кроме неразборчивого шипения Эймонд ничего не расслышал.       С силой ударив его в плечи, Шейра оттолкнула парня от себя, вызвав смех у принца, и недовольно направилась в сторону дворца. Он видел, как ее новая служанка тут же оказалась подле нее, что-то шепча на ухо девушке в красном, но его это уже мало волновало. Все мысли принца Эймонда почему-то были заняты одним вопросом: каков же был на вкус ее яд, который так маняще на него действовал?