Не думать

Есть несколько правил, которых необходимо придерживаться, как бы далеко все ни зашло, как бы странно все ни было. Не думать. Не пялиться. Не спрашивать. Если с остальными пунктами он, наверное, может кое-как справиться, то с первым Каю мириться очень сложно. Чхве Субин хороший и преданный друг. Высокий, спортивного телосложения блондин. Красивый и обаятельный. Они знакомы примерно полгода. Полгода Кая к нему тянет. Кай любил наблюдать за ним, когда тот занимается обыденными вещами. Но его чрезмерная внимательность обошлась ему боком, и даже заветные правила скоро дадут трещину, ведь терпеть и держать болтливый язык за зубами уже просто невыносимо. В гостях у Субина очень уютно. Небольшой напольный фонарь в углу комнаты освещает мягким светом диван светло-серого цвета, на котором лежит плед, а под пледом Кай. Напротив висит телевизор, в руках пульт, которым он вбивает в поиск название их любимого сериала, серии которого обновляются каждую неделю, что служит причиной их ночевок. Сзади раздается голос и Хюнин крупно вздрагивает. Субин снова очутился рядом, не издав ни звука. — Твои любимые, — пачка мармелада падает Каю в руки и он благодарно улыбается в ответ. Возвращается к поиску, пока тот отходит в туалет. В котором нет зеркала. Кай неоднократно предлагал его повесить, но блондин всегда отказывался, аргументируя это тем, что ему оно ни к чему, и этого Каю не понять. Глаза натыкаются на обложку какого-то ужастика. «Дом вампира». Кай жмурится и потирает переносицу. Не думать. Но как тут, черт возьми, не думать, когда Субин настолько странный. Очень странный. Не то, чтобы Кай настолько суеверный, но у него невольно появляется воображаемый список причин, почему Субин точно не человек. Он бесшумный. Он всегда двигается без единого звука. Даже если его не было в комнате секундой ранее, Кай не заметит и не услышит, как тот появится, пока он не напугает его, появившись из ниоткуда. Субин в целом тихий и спокойный. До такой степени, что Хюнину становится жутко, ведь он не слышал его совсем. Он не может уловить даже малейшую вибрацию, когда Субин передвигается. Слышимые признаки жизни подает только тогда, когда находится в поле зрения Кая. Он ловкий и быстрый. В отличие от неуклюжего Кая, который вечно падает и что-то роняет, но Чхве всегда молниеносно реагирует и все ловит. У него точно какое-то чутье. К слову, если бы не Субин, который зимой отдернул Кая с места, куда упала огромная ледяная глыба, он бы, вероятно, сейчас не валялся на его диване. Зеркала. Ну, это же реально достойная причина! К тому же, Каю ни разу не доводилось увидеть его отражение, как бы он ни пытался. Субин будто намеренно избегал этого. Он очень выносливый. Чхве, кажется, вообще не устает. На вечерних пробежках, которые они переодически устраивают, он не нуждается в передышках. А останавливается только тогда, когда Кай, уже еле выговаривая слова, просит сделать хоть какой-то перерыв. «Я не фотогеничный.» Конечно, так все и поверили. Будучи таким красивым, плохо выходить на фотографиях тупо невозможно. А если попытаться сделать хоть один снимок, он тут же выхватит телефон, прикрываясь смехом. Но Кай то видит, как у того дрожат пальцы, пока он шустро стирает с галереи все отснятое. — Нашел? — Субин плюхается рядом с Каем. Брюнет выходит из раздумий и включает серию, параллельно открывая пачку мармеладок. Кидает одну в рот и протягивает руку Субину. — Будешь? Блондин в ответ мотает головой и неловко улыбается. Он не ест. Кай всегда предлагает, а Субин всегда отказывается. Он никогда не видел, как ему в рот попадает хотя бы крошка чего-либо. Только лишь пьет: вода, просто вода и только она, никакие другие жидкости у Кая на виду Субин не потреблял. У него, как и у нормальных людей, есть холодильник, но тот им, вроде, даже не пользуется. Из сьедобного у него дома лишь то, что нравится Каю. И это, безусловно, очень мило. Раньше Хюнин доставал его вопросами о причине того, почему тот совершенно не ест, при этом еще и имеет такие крутые мышцы. Но получал в ответ только: я не голоден, не люблю есть при ком-то, а холодильником не пользуюсь, потому что люблю доставки. И прочие отмазки. И Кай, наверное, сильно этим его напрягает, а он не хочет приносить неудобства. Не спрашивать. Кай потянулся к лампе и выключил свет. За окном уже совсем темно и холодные лунные лучи отражались на стенах, красиво переливаясь. На часах, по ощущениям, около часа ночи. Ночи. Он не выходит на улицу днем. Это, пожалуй, самая странная вещь, которая не дает младшему покоя. Чхве отказывается встречаться с другом раньше шести вечера, и сам того не предлагает, зато на ночевки его звать очень любит. Пришлось смириться и с этим. И уже не спрашивать. Он не спит. Кай не знает, чем Субин занимается по ночам, когда его нет, но если Хюнин хоть немного, но проваливается в сон после долгих ночных посиделок, то Чхве не делает этого вообще. А потом говорит, что просто уснул позже, и, конечно, проснулся раньше него. Заиграла знакомая заставка сериала. Парень перевел взгляд на блондина. Он бледный. Мраморная, точно аристократичная кожа, которая становится еще притягательней под влиянием лунного свечения. Красиво очерченные синие вены на руках проступают сквозь белую кожу. Медные карие глаза прикрывают темные, в отличие от пшеничных волос, ресницы. Кай долго уговаривал его покраситься, и не зря, блонд безумно ему идет. Отводит глаза и переключает внимание на экран. Не пялиться. Но мерцающие картинки не глушат бесконечные мысли в голове. Субин абсолютно точно не человек. Пугает ли это Кая? О нет, ему настолько интересно, что он мечтал, чтобы это оказалось правдой. Подумать только, его друг — вампир, сосущий кровь. Но, увы, боязнь огня, непереносимость чеснока и клыков в чужом рту он пока не заметил. Хотя обещал себе не пялиться. И вообще много чего обещал, но решить проблему самым простым путем, вместо составления дурацких правил, не решался. Когда все мысли были забиты Субином, эти правила вступили в силу, дабы перестать надумывать себе лишнего, но, походу, не получается. Единственное, что сейчас хочет Кай — это думать, пялиться, и спрашивать. Закинув очередного мишку в рот, он поворачивается к другу. — Субин-хен, а ты, случайно, не вампир? Блондин отрывается от экрана и бегает глазами по лицу Кая. Смеется. Нервно. — Что? С чего ты взял? — Да так, — тихо протянул Хюнин, медленно пережевывая сладость. Внимательно смотрит на Субина, думает, — Пожалуйста, сьешь хотя бы одну, — он протягивает парню пачку, — докажи, что ты вообще умеешь есть. Брюнет улыбается, делая вид, что переводит все в шутку, хотя на деле ощущает себя чуть ли не детективом. А Чхве явно отвык от чего-то подобного, ведь Кай перестал вмешиваться и спрашивать. И сейчас, судя по выражению лица Субина, застал его врасплох. Старший взял одну штуку из упаковки и положил в рот, очень медленно пережевывая. Кай победно усмехнулся и развернулся обратно, но наблюдая за парнем боковым зрением. И ему сейчас точно не показалось. Субин выплюнул! Старался, конечно, незаметно, но Кай ничего не упустил. Засранец, еще и сымитировал, будто жует. — Эй! — Субина легко толкнули в плечо. — Я все видел! Почему ты выплюнул? — лепетал возмущения Кай, смотря на сжатую ладонь, которую тот пытался спрятать. — Я… — блондин пытался подобрать нужные слова, пока брюнет забрался ему на колени, пытаясь разжать чужой кулак, который активно пытались спрятать за спиной. — Не люблю мармелад… — Потому, что он не из крови, да? — спросил Кай серьезнее, чем планировал, вызвав на лице Субина легкую панику. Поняв, в какой позе он вынудил их оказаться, шумно взглотнул, чувствуя, как собственные уши краснеют. Но продолжал буравить Субина взглядом. Назад дороги нет. И Чхве резко меняется в лице, на секунду раздраженно прикрыв глаза и громко выдохнув. — Ладно, да, я вампир. Ты доволен? — он вздернул голову, убедительно глядя Каю прямо в глаза. Бедный мишка оказался брошенным где-то на диване. Брюнет такого ответа точно не ожидал и собрался слезть с чужих колен, но субиновы руки крепко удержали его за бока. Он выгнул одну бровь, дожидаясь ответа на поставленный вопрос. — Ну, — Кай начал заикаться, пытаясь смотреть куда угодно, но только не на Субина. В груди заколотило и закружилась голова. Такое поведение блондину не свойственно, и оно вызывало волнение, — Докажи? Иных слов у Кая не нашлось, и он даже не успел подумать, прежде чем сказать. — Укусить тебя? — Субин тепло улыбнулся, обнажая свои ямочки. Хюнин в слишком сильном смятении, чтобы понять уровень серьезности его слов. Он не в том состоянии, чтобы мыслить рационально в данный момент, когда сидит на коленях его друга, который совершенно точно не человек. Поэтому вся его адекватность сейчас улетучивается, отдавая адреналину право рулить. — Укуси. Субин внимательно заглянул тому в глаза, с целью уловить нотки сарказма, но взгляд Кая совершенно спокойный и выжидающий. Чхве немного помедлил и, подняв руки от талии выше к шее, плавно потянул его за затылок к себе. Пульс Кая забился в бешеном ритме, от тактильности, которую он так любил, стало жарко. Когда шею обдало горячим дыханием, его мелко затрясло. Кай почувствовал, как кожи еле ощутимо коснулись чужой нос и прохладные губы. На мгновение стало страшно. Еще чуть-чуть и в него, вероятно, вонзят острые клыки, пронизывая все тело болью. Но младший не отодвигается. Покорно ждет и прерывисто дышит Субину в волосы, невольно втягивая приятный запах и опустив трясущиеся руки ему на плечи. Чужой рот медленно открылся, Кай зажмурился. Но вместо острых клыков и собственной текущей крови он получает мягкий поцелуй в шею, после чего та мгновенно покрывается мурашками. — Нет, глупый, это больно, — отстраняется Субин, ослабляя хватку и откидывая голову назад. Наблюдает, как Кай ошарашено округляет глаза и густо краснеет, вжимает голову в плечи, потирая рукой место преступления, чтобы убедиться, что ему не показалось. Что он только что сделал? Субин легко улыбается, прикрыв веки, но не краснеет, не выдает свое волнение. Его руки снова приземлились на чужой талии, и он дает Каю немое право самому решить, что с этим делать. И тот ничего не делает, только кладет вспотевшие ладони на свои ноги, не зная, куда их деть. Продолжает сидеть, медленно мажет взглядом то на субиновы руки, то на его лицо. Не пялиться сейчас кажется куда более сложной задачей, чем обычно, когда Субин, еле освещенный тусклыми лучами света, которые спиной загораживает Кай, так мягко смотрит на него. На фоне продолжают болтать актеры, но Кай слышит только свой шум в ушах и размеренное дыхание старшего. Кай не хочет слезать, не хочет, чтобы Субин убирал руки, не хочет лишаться чужого тепла. Поэтому безрассудно жмет на газ. — Сделай так еще раз. Улыбка не спеша сползла с лица Чхве, открывая дорогу чему-то новому. Нечитаемым взглядом он впился в шею брюнета, над чем-то долго думая. Это ожидание заставило Кая сильно пожалеть о своих словах. Больше всего сейчас он боится того, что Субин остановится, а их крепкая дружба рассыпется в прах из-за Кая. Блондин ведь всего лишь пошутил, а он придал этому слишком большое значение. — Кай-я, я не шучу, — он вновь осторожно потянул младшего на себя, взяв его за обе кисти. — Я действительно не человек. Ты не боишься? — напоследок неуверенно заглянул младшему в глаза. Кай не боится. Он боится лишь того, что происходит с ним сейчас, что с ним делает Субин, когда томно смотрит на его шею, когда притягивает его за талию одной рукой, медленно зарываясь второй в темные волосы. Льнет щекой к его шее, втягивая воздух и выпуская горячий, отчего голову вновь ведет, и младший невольно сжимается, реагируя на столь острые ощущения. Кай с ужасом замечает, что в собственных штанах стало теснее. — Нет… — шепчет на выходе, закрывает глаза. И разбивается. Влажное прикосновение чужого рта отдается электрическим разрядом по всему телу. Первый еле ощутимый поцелуй. Второй, чуть ниже. А потом сердце Кая на секунду замирает, когда что-то острое касается его кожи. Он удивленно вздыхает и инстинктивно кладет руки Субину на грудь, будто собирается отодвинуть, но не делает этого. Кай знал, что хен не сделает ему больно, даже если он попросил. Старший аккуратно водит зубами по шее, так, чтобы это вызывало лишь мелкую дрожь по коже. Никаких царапин. Никакой боли. Показать. Убедить. Но не спугнуть. Кай убедился. Убедился, что он был прав, и его догадки — тоже были верны. Субин не шутит. Это настоящее безумие, и брюнет чувствует, как сходит с ума. Когда Чхве оставляет третий поцелуй: широкий и мокрый, у Кая закатываются глаза, а рот виснет в немом стоне. Он вот-вот взорвется, если старший не остановится. В голову закрадываются мысли, что это просто ненормальный сон, ведь происходящее —далеко не норма. Его любимый хен взаправду ласкает его шею и ведет себя совсем не как друг, еще и будучи чертовым вампиром. Младший чувствует себя пьяным. — Ты прятал их, — тихо скулит Кай, нервно сжимая пальцы. — Я же не знал, что ты такой догадливый и поймешь даже без них, — Субин отстраняется. Его зрачки слегка расширенные. Влажные, чуть порозовевшие губы растянуты в улыбке, обнажающей небольшие клыки. Красивые и острые. Если не вглядываться, от обычных человеческих зубов можно не отличить и подумать, что это просто небольшая изюминка. И Кай задержал на них взгляд, невольно представляя себе, какого целоваться с вампиром. — Ты мне нравишься. Давно, — тихо говорит Субин, — Прости, если напуг-… И Кай не дает ему договорить, мягко накрывая чужие губы своими, пока от услышанного внутренне ликует каждая клетка его тела, и он надеется, что блондин не чувствует, как горят его щеки. Субин коротко выдохнул и углубил поцелуй, чувствуя, как неуверенный язык Кая очерчивает его зубы, сталкивается с собственным и пробует на вкус, смакует. Субин вжался в него всем телом, так, чтобы чувствовать чужое сердцебиение, кое ему недоступно, ведь его мотор давно не бьется. Сквозь ткань чувствует возбуждение младшего своим собственным, что заставляет обоих шумно выдохнуть. Кай случайно двигает бедрами и Чхве дергается, с его губ слетает глухое мычание, от чего младшему становится уже не на шутку плохо. Блондин вслепую нащупал край кофты Кая и плавно забрался под нее пальцами, наслаждаясь тем, как его живот напрягается, а дыхание спирает. Утяжеляется, когда руки начинают пересчитывать ребра. Кай с трудом подавляет скулеж, когда пальцы касаются его сосков, оглаживают ключицы. Старший отрывается от чужого рта и снимает с себя футболку, открывая вид на подтянутое тело. Хюнин сухо сглатывает. Взглядом Субин намекнул, что его одежда ему тоже мешает, и Кай, немного помявшись и сгорая от смущения, заплетающимися руками стянул с себя толстовку, с чем Чхве ему помог и прильнул кожей к коже, заключая Кая в обьятия. — Ты теплый, — прошептал Субин, довольно прикрывая глаза. И прижавшись в ответ, брюнет понял, что Субин действительно не такой теплый, каким свойственно быть людям. Он не чувствует чужого пульса. Где-то в груди проснулось чувство необходимости согреть старшего. Прикусывая мочку уха Кая, он двинул тазом, выбив из чужих уст тихий стон. И, просунув между ними руку, Субин задевает резинку штанов младшего, после чего вопросительно заглядывая тому в глаза. — Можно? Можно. Все можно, отныне даже думать, пялиться и спрашивать.