Твое отражение

Азалия — символ женственности, хрупкости, кротости, сдержанности, преданности; но в то же время — страсти и печали. Азалию принято дарить перед нежеланной разлукой. Преподнося азалию, Вы говорите «Я надеюсь, Ты дождешься меня», «Береги себя для меня», «Я верю Тебе!» «Дождись меня» Сад в эту лунную ночь был непривычно тих. Ни насекомые, ни птицы не нарушали тишину. Чонгук, привычно обойдя сад в поместье семьи Ким, остановился рядом с кустом азалиии. Альфа очень любил этот цветок. Такой нежный и тонкий. Азалия как раз зацвела недавно, и её нежные розовые цветки источали лёгкий сладкий аромат. — Чонгук… — Господин Ким, — альфа тихо отозвался и поклонился, как того требовали правила. — Чонгук, прошу, хотя бы не ты… — умоляюще прошептал Сокджин, рука которого застыла в воздухе. Но омега не посмел коснуться руки молодого альфы. — Хм, господин Ким, но разве не Вы, жених министра Чхве, должны знать где ваше место, и моё — простого охранника? — Ты тоже считаешь, что я продался ради титула и богатства? — устало спросил Сокджин, опираясь спиной на цветущую азалию и таки образом отказываясь лицом к лицу с Чонгуком. — Господин Ким, я не имею права вас судить. — Но ведь осуждаешь, — как-то с кривой усмешкой возразил омега. — Я имею за своей спиной лишь древнюю фамилию и кучу долгов, я не столь молод, я даже старше тебя. И вот… — Скоро ваша свадьба, не стоит думать о грустном, — альфа сорвал ветку с дерева и протянул её своему господину. — Завтра я уезжаю. Меня переводят Ханьян (ныне Сеул), я надеюсь, у вас всё будет хорошо. — Что? Но отец ничего не говорил, я думал ты поедешь со мной в Пусан! — сжимая в руке нежные цветы, Сокджин в жутком волнение смотрел на Чонгука. Омега знал, что никто и никогда не примет его чувств к бедному охраннику, никто и никогда не даст им возможности просто быть счастливым, но не иметь даже шанса видеться… Сердце Сокджина разбивалось на сотни осколков. Даже такой малости его лишила судьба. Он опустил голову и, не скрывая своих слёз, стоял в последний раз рядом со своей мечтой. Омега чувствовал, что больше они не увидятся. — Не стоит лить слёзы по простому охраннику. Ваши глаза, господин Ким, созданы для улыбок и радости, а не для грусти и слёз. Пожалуйста, будьте счастливы, — сказал Чонгук на прощание. Не только сердце омеги в эту лунную ночь разбивалось на сотни осколков, но альфа верил, что у них будет возможность быть вместе, ему надо только… Чон Чонгуку нужно постараться. Он любит Ким Сокджина уже несколько лет тихой любовью, и даже брак омеги не был для него препятствием к мечте об их совместном будущем. Луна скрылась за облаками, и сад на несколько минут погрузился в темноту. Сокджин не стал медлить и, поддавшись вперёд, оставил на щеке Чонгука лёгкий поцелуй. А после направился в дом, крепко прижимая к себе ветку азалии. Это был первый и последний подарок его любви. Омега был раздавлен, но мысленно благодарил отца за возможность сказать последнее «прощай» своей любви. Два года спустя. Поместье Чхве гудело как растревоженный улей. Ещё бы. Чхве Хынсу, поднял восстание, надеясь через малолетнего принца прийти к власти и проиграл. Он сбежал в свое отдалённое поместье, но это его не спасло. По пятам предателя с приказом «казнить на месте» уже шла императорская стража. Сам Хынсу, его родня и слуги в ужасе ждали этого страшного дня. Лишь один человек был счастлив и ждал появление палачей с радостью. Чхве Сокджин, а до замужества Ким Сокджин, был счастлив избавиться от всего. За два года в браке он не видел ни счастья, ни уважения, ни любви, и сейчас ждал смерть как освобождения от ненавистной и горькой судьбы. Хынсу пытался укрепить оборону поместья, видимо надеясь отбиться, но Сокджин лишь с насмешкой смотрел на все эти жалкие потуги. Устав от шума, омега пошёл в свои покои. Там он надеялся выпить вина в ожидании окончания этой всей истории и своей жизни в частности. Сев за столик, Сокджин уже думал что-то написать, но неожиданно нашёл на столике рядом с украшениями цветок азалии. Перебирая пальчиками тонкие лепестки, он улыбнулся по-настоящему впервые за несколько лет. Зарывшись носом в самую середину, омега вздрогнул, услышав голос за спиной. — Господин Ким. Омега замер. Неужели перед смертью его разум решил с ним поиграть? Или это чья-то злая шутка? Сокджин тряхнул головой, но почувствовав руки на своих плечах, решился поднять голову и глаза к говорящему. — Чонгук, — будто молитва сорвалось имя того, кого сердце не забыло за два года. — Господин Ким, — альфа опустился на колено рядом с любимым и с благоговением поцеловал руку омеги. — Чонгук. Постой, ты не игра моего воображения? Ты настоящий? — Сокджин впервые позволил себе счастье, взять руки альфы в свои. Кожа была груба и чувствовались мозоли, но боже… Как же сейчас трепетало сердце от счастья. Он смотрел в чёрные глаза и, как птица феникс возрождался. Под внимательным взглядом. — Да, я настоящий. — Хвала небесам, ты жив, — забыв обо всём, Сокджин обнял за шею Чонгука и прижался к нему крепко-крепко. — Господин Ким, прошу, сейчас не обо мне думать надо. У нас мало времени. Скоро тут будет императорская армия и вы… — Да, я знаю, — грустно ответил Сокджин, не выпуская альфу из своих объятий. — Меня казнят как часть семьи изменника. — Давайте сбежим, — уверенно произнес альфа. — Чонгук, меня будут искать. Это слишком большой риск не только для меня, но и для тебя. — Не беспокойтесь обо мне. А касательно вас… Стража будет искать вас, только если они будут уверены, что вы живы… А если нет? Уедем далеко, поженимся, получим документы и проживём тихую жизнь — вы, я и если боги будут благосклонны то и малыш. У меня есть деньги, на скромную жизнь нам хватит. Сокджин вздрогнул. Впервые он видел в глазах Чонгука что-то тёмное и такое опасное. Но впервые и сам омега готов был пойти до конца ради своего счастья. Он так устал быть разменной монетой для всех. Ему для счастья много не надо, лишь бы альфа был рядом, а сейчас есть такая возможность. Так почему бы и нет? У него нет того, ради кого стоило отказываться от своих чувств. — Я всё сделаю, одно только ваше слово… — Твоё… Твоё, Чонгук. Странно будет, если ты мужа будешь на «вы» называть. Альфа встрепенулся, а Сокджин прижался губами к губам любимого. Эти руки он очень хотел ощущать на своём тебе, и уж точно отвар для предотвращения беременности он пить с ним не будет. — Есть в поместье кто-то примерно твоего роста и сложения? Служанка или наложница твоего… хммм мужа. — Да, — медленно кивнул Сокджин, вспоминая одну особу, которая последние полгода жизни с Хынсу превратила для него в ад. — Зови его сюда, я всё устрою. Сокджин кивнул и быстро пошёл к двери. Теперь у него была цель, ради которой стоило жить. Через два часа гнедой конь уносил двоих из поместья семьи Чхве, которое начинало подыхать огнём. Из поместья Чхве альфа увозил самое ценное — свою любовь, а омега бережно прижимал к груди цветки азалии. Двое уносились прочь, сжигая в пожаре своё прошлое, чтобы из его пепла пробились побеги новой жизни, наполненной счастьем и надеждой.