Homework

LUNCH — Billie Eilish Жаркий кабинет пропитан разношёрстностью запахов: дезодорант, пот, духи, парфюм, блеск для губ, мыло, сигареты. Школа в майское время ощущается вовсе и не школой, особенно в последнем классе ― так, просто проходимое здание, где тебе уже нечего делать. Все подоконники буквально сгорают от солнечного света, что ложится на белую поверхность, на листья цветов, на учебники. Ученики щурятся, хотят закрыть жалюзи, но учитель лишь кричит о том, чтобы никто ничего не трогал, оставаясь сидеть на местах и смотреть фильм, снятый по книге, которую все недавно прочли. Минхо, подперев кулаком щёку, тяжело вздыхает, закатывая глаза. «Заебала», ― нельзя говорить подобное в сторону старших, но Минхо такой… Ну, поебать ему, откровенно говоря. Нет ни норм морали, ни совести. Ему насрать и на этот фильм, и на книгу, и на урок, и на учителя. Насрать на всё, что ему не интересно. Сейчас лучше бы вышел и покурил с парнями около уличного туалета. В такое время вообще не хочется сидеть в кабинете и жариться на стульях, словно яичница. Его зад реально скоро сгорит. Так ещё и эта школьная форма такая тёплая, что удушиться хочется. Ещё раз вздохнув, он облизывает губы и начинает медленно скользить глазами по классу: Мина как всегда слушает, смотрит, пишет ― скучно; Сонхун и Ники играют в какую-то игру на телефоне, перешёптываясь ― не интересно; Лия копается в телефоне ― сидит далеко, даже не посмотришь, с кем болтает; Сынмин решает билеты по предстоящему экзамену, хотя и пробник он сдал на «отлично» ― тут вообще искать нечего; Юна лежит на парте и скучающе смотрит фильм ― это ещё более скучно; Уён разглядывает что-то в окне ― Минхо смотрит в ту же сторону, но там тоже не оказывается ничего интересного. Переведя взгляд на две первые парты, что стоят прямо перед учителем, Ли ловит двух последних учеников, сидящих друг за другом. Подальше от учителя ― Сонхва: он царапает шпаргалки для экзамена, пробник завалил. А вот перед Сонхва сидит главная жертва Ли Минхо ― Бан Чан. Чан ― отличник их класса, который прыгнет выше даже Ким Сынмина. Всегда всё знает, ко всему готов, везде успевает и всё понимает. Аж раздражает. Ни веселья с ним, ни нормальной беседы. Ли кошмарил Чана ещё с пятого класса, не имея сил отцепиться от парня. Тот никогда не мог постоять за себя, нормально ответить и даже убежать. Он вообще ничего не мог, кроме как зажиматься в углу и поправлять очки, что вечно сползали. Ну, а потом Чан как-то случайно оттрахал Минхо. Изначально Ли даже и не думал, что их тихоня вообще знает, что такое секс, поцелуи и отношения с людьми. У него даже друзей не было. Ну, в школе уж точно. Либо же Минхо не приглядывался, чёрт его знает. Чан постоянно сидел за учебниками, бубнил что-то себе под нос, у доски был громче всех, любил поспорить с учителем. Наверное, за всё их учебное время это было самым весёлым: когда Чан затыкал учителю рот и продолжал свой монолог у доски, становясь чуть ли не самим учителем. Это старших и раздражало, и восхищало. Эта умная заноза в заднице обычно забирала все награды и грамоты, побеждала на олимпиадах и была в роли ведущего на школьных мероприятиях. Ну, в общем, заучка невозможная. Его, вероятно, не рожали, а печатали на печатной машинке да в человека сидели сшивали с помощью нити и иглы. И вот в один момент у Минхо сильно упала успеваемость. Точнее, она у него никогда и не вставала, но в тот раз прямо рухнула. Даже член никогда так быстро не падал, как плюхнулась эта чёртова учёба. На него кричали и родители, и учителя; просили учить, делать хоть что-то, а этот поганец лишь кивал, приговаривая «да-да, ладно», а потом убегал к парням курить за школьный уличный туалет. Однажды учитель просто не выдержал, когда увидел очередной пустой лист после контрольной работы, и, психанув, без согласия обеих сторон назначил Чана на роль репетитора Минхо. Естественно, никто не хотел, но там Ли видел для себя хотя бы один повод для радости: можно покошмарить. На первом занятии он издевался над Чаном, как только мог: лазил по комнате, копаясь в вещах, выуживал все секреты парня из полок и ящиков, тыкал пальцем и пихал, приговаривая что-то о нелюдимости и жалости. Во второй раз, когда пришёл, продолжил своё дело, начиная даже замахиваться на юношу ради забавы. Чану было ни черта не весело, но он молчал. А в третий раз Минхо получил по яйцам, и всё веселье прекратилось. Сидя на полу и держась за свою драгоценность, он смотрел на Бана, как на диковинную игрушку, привезённую с другой страны, и не понимал, как это чудо книжное могло сделать такое. Ну, а на четвёртом занятии они закусились: Чан уже не смог молчать, и дело пошло на драку. Только вот шло-шло да не дошло ― перевалило в то, что член Бана оказался в Минхо. Каким образом ― до сих пор не ясно. И вот с тех пор Ли прибегает к этой тихоне не столько за знаниями, сколько за его членом. Конечно, кошмарить Бана он не перестал, но нападок стало явно меньше. Иногда они правда учились, почему Минхо шёл хотя бы на то, чтобы закрыть аттестат без двоек, но по большей части… Ну, член в заднице, что ещё говорить. И вот сейчас Минхо, сидя и смотря на это чудо в сиреневом свитере с кудряшками и очками, не может не ухмыльнуться. Его возбуждает это. Чан ― тихоня, заучка, ссыкло натуральное. Никогда слова против не скажет. Но зато как он может трахать, как может выбивать стоны, быть грубым и даже злым ― просто непередаваемое чувство. Этот контраст выбивает землю у Ли из-под ног. И вот наконец звенит звонок с последнего урока, Минхо и Уён вылетают самыми первыми, даже не дослушав про домашнее задание, и бегут на улицу, желая вдохнуть свежего воздуха и почувствовать майский ветерок в волосах. ― Экзамены начинаются через неделю, ― говорит Чон, хмурясь и затягиваясь, пока стоит и опирается плечом о кирпичную стену туалета. ― Правда, что ли? ― усмехаясь, саркастично спрашивает Ли и снимает свой пиджак, закидывая тот на плечо. ― Как сдавать планируешь, шутник? ― улыбается шире и выдыхает, смотря на небо. ― Да хуй его знает, ― плюёт ленивое, затягиваясь, и выглядывает из-за угла, смотря на школу, откуда любит выбегать охранник и распугивать любителей пообсасывать окурки или цельные сигареты. ― Как-нибудь, ― пожимает плечами. ― Спишу, ― усмехается и поворачивается к Чону. Уён лишь хмыкает, улыбаясь. Уже идя по школьному двору, юноши либо болтают о всякой ерунде, либо обсуждают, когда и где они встретятся, чтобы погулять; либо осматривают остальных детей, что выбегают из школы и летят к выходу из двора ― на свободу. Парни не спешили выбегать из этой клетки, так что решили пропустить пару десятков человек, дабы не толпиться в этом кишащем пиздеце. Но, как только Минхо замечает, что среди подростков проскакивает что-то сиреневое, он задерживает взгляд на этом человеке и старается разглядеть внешность. Мало ли у кого ещё есть такой свитер. И как только это сиреневое нечто всё же поворачивается лицом к ним, идя уже по другую сторону забора, Ли ухмыляется. ― Короче, давай позже спишемся, ― хлопает Чона по плечу, даже не смотря на друга, и убегает вперёд ― прямо в жерло потных подростков. Уён, вскинув брови, засовывает руки в карманы и вздыхает, наблюдая, как Минхо, хватаясь за чужой рюкзак, буквально оттаскивает какого-то ребёнка от входа, словно котёнка, откидывая в сторону. Проследив, куда бежит это недоразумение, Чон вздыхает ещё сильнее, закатывая глаза. «Ненасытный, блять». Вообще, у Чана этот месяц просто волшебный: конец учёбы, меньше работы, упор на предметы, которые он сдаёт. Меньше ебли ― больше знаний, ну красота. Он был безгранично рад тому, что целыми днями после школы сможет заниматься только теми предметами, что ему действительно нужны. Только всей этой радости мешало одно «но». «Но», которое сейчас кладёт свою руку ему на плечо и смотрит кошачьими глазами, начиная идти с ним нога в ногу. ― Приветик, ― мурчит на ухо, смотря на парня. ― Убери, ― хмурясь, отмахивается Бан и отходит на шаг в сторону. ― Жарко, ― бурчит себе под нос, даже не поднимая взгляда на Ли. Минхо лишь вскидывает брови, поражаясь подобной наглости, но затем снова закидывает руку на чужое плечо, прижимая парня ближе к себе. ― А я не пойму чё-то: это когда мы такими смелыми стали? ― рычит буквально в ухо, отчего Чан хмурится ещё сильнее. Но отвечать он не решается, отходить и отмахиваться ― тоже. Хочет вернуться домой с целым свитером, лицом и нервами. Пусть Ли поболтается до его дома, а там отлипнет, словно жвачка на холоде. Он не хочет даже спорить с Минхо, уже давно выучил: начнёшь спор ― эта зараза разгорится и не отстанет вообще. ― Я чё спросить хотел, ― продолжает Минхо, довольно улыбаясь и смотря по сторонам, ― поможешь с домашкой? ― и, когда поворачивается на Чана, тянет уголки губ ещё сильнее, видя, как уши того начали заливаться краской. Пару секунд Бан молчит, просто идя рядом. Он не хочет отвечать, но понимает, что не ответить на настолько прямой вопрос просто не может ― получит по самое «не хочу». ― Мы… ― всё же прокашливается, поправляя очки, съехавшие на переносицу. ― В прошлый раз мы к ней так и не приступили, ― буркает куда-то себе под нос, отчего слева от себя тут же слышит смешок. Как только они доходят до дома Чана, он уже собирается вырваться из цепкой хватки и забежать к себе, но чувствует, как Минхо самостоятельно убирает свою руку. Но затем он хватает Бана за локоть и тащит куда-то за угол дома, где нет ни камер, ни бабушек с лавочками и семечками. Ли, заведя парня за угол, прижимает Чана спиной к кирпичной стене и ставит руки по обе стороны от его головы. ― Чани, зайка, ― улыбается широко и смотрит прямо в глаза, ― ну, что ты начинаешь? Ты же сам понимаешь, что отказать не сможешь, ― переводит взгляд на его губы, а затем подходит на шаг ближе, оказываясь буквально в нескольких сантиметрах от чужого лица. ― Учитель попросил тебя позаниматься со мной, ― убирает одну руку от стены и показушно поправляет воротник рубашки парня, что виднелась из-под свитера. ― Не попросил, а поставил условие, ― тихо отвечает, смотря в сторону. ― Не суть дела, малыш, ― коснувшись пальцами его подбородка, Ли поднимает голову парня и заставляет посмотреть на себя. ― Ты всё равно будешь делать это, не смея ослушаться, ― смотрит в глаза, теряя запал. ― И будешь заниматься домашкой только со мной, ― подходит ещё ближе. ― Иначе, если пустишь к себе кого-то другого, я вам обоим головы поотрываю, ― рычит в ухо, а затем медленно поворачивает голову вправо и встречается с не самыми доброжелательными карими глазами. Чан не спешит отвечать: лишь стоит и молча смотрит в ответ. Да, он не смеет отказать: первым делом Ли докошмарит его до психушки, а затем ещё и учитель жару поддаст. Отведя взгляд и посмотрев прямо, он глубоко вздыхает и прикрывает глаза. ― Ладно, ― отвечает громче, но не супер дружелюбно. ― Приходи сегодня в восемь, моих родителей не будет до полуночи, ― даже не смотрит на Минхо, хотя чувствует, как тот вновь вытягивает уголки губ. ― Ну вот, ― Минхо снова ставит руки на стену и оказывается перед Баном, ― можешь же, когда хочешь. ― Да я и не хочу, ― плюёт с недовольством, отчего Ли тут же принимает серьёзное выражение лица, смотря даже со злостью. Пару минут они просто стоят и смотрят друг на друга, словно кошка с собакой, которые вот-вот погрызутся, однако Минхо просто отталкивается от стены и, развернувшись, молча уходит, а Чан выдыхает. Он и сам не знает, по каким причинам согласился на подобную авантюру и продолжает делать это до сих пор. Вероятно, это было каким-то кинком, где слабые возвышаются над сильными. Либо же, трахая Минхо, он выплёскивал всю свою злость, которую не мог выдать в обычной жизни. Чёрт его знает. Ну, в общем, как говорится: не важно, кто, с кем и как спит ― главное, чтобы все выспались. Да и плюсом: оргазмы потрясающие, зад Ли то, что надо, отчего и потерпеть можно это безобразие с кошачьими глазами.

***

Направляясь в сторону главной улицы в приподнятом настроении, Минхо, пусть и не выражает особого веселья своим внешним видом, но внутри себя ощущает любовь, добро и счастье ко всем присутствующим вокруг. Хотя, нет, «любовь, добро и счастье» — сказано сильно грубо. Он не хочет ни с кем закуситься или разбить кому-то нос, отбирая последнюю сигарету ― вот правдивая форма его счастья. Вы: «Ты где?» Пишет он Уёну и засовывает телефон обратно в карман пиджака. Чан сказал приходить в восемь, а значит Минхо нужно прийти домой, переодеться и взять рюкзак хотя бы для вида. Там могут даже не лежать тетради и учебники, лишь ручка да листок, но Минхо до последнего будет изображать из себя примерного ученика. А вообще, была б его воля и отсутствие общественного мнения ― он бы к Чану шёл только в боксерах и с презервативом в зубах. Получив сообщение от друга ― тот сейчас находится с остальными их ребятами в кафе ― Минхо, даже не став уточнять адрес, направился туда. Обычно они с парнями сидели только в одном заведении ― где алкоголь продают по поддельным паспортам. Официант давно знал, что парням нет даже восемнадцати, но, сроднившись с теми и побывав на паре тусовок, стал делать маленькие исключения для этих раздолбаев. Только войдя в кафе, Ли кивает Джуёну ― как раз тому официанту ― а затем движется к их привычному столику. ― Минхо! ― тут же слышит, а затем и видит, как неподалёку поднимает руку Феликс и машет ему. ― Где опять пропадал? ― улыбаясь, парень даже не смотрит на присевшего: вставляет трубочку в стакан с пивом. Там должно было быть кофе, но… Ну, должно было быть точно, да. ― Да там… Дела были, ― усмехается, стягивая пиджак и закидывая тот на спинку диванчика. ― Заказали мне что-то? ― сложив локти на столе и свесив кисти, он осматривает каждого парня. Феликс возится со своим пивом, Уён ― в телефоне, Чанбин о чём-то шушукается с Хонджуном, а Чонсу смотрит на Минхо, уже собираясь ответить. ― Заказали, ― но его прерывает официант, ставя перед Ли стаканчик с «кофе». ― Благодарю, ― Ли, улыбаясь, кланяется и тянется к деревянному органайзеру с остальными трубочками. Чонсу и Джуён смотрят друг на друга пару секунд, но, не подав ни единой эмоции и не сказав ни слова, официант уходит, а юноша поворачивается обратно к Минхо. ― Ну, так чего, где был? ― вторит вопросу Феликса, слегка кивая и смотря с интересом. ― Вроде уже конец года, домашку делать не надо. ― Да будто он её в начале или в середине делал, ― усмехается Уён, всё ещё смотря в телефон, на что Ли толкает его в бок, улыбаясь. ― Или опять был у своего этого, ― вклинивается в разговор Хонджун, ― «репетитора», ― широко улыбается, подмигивая. ― Угадал, ― усмехается Минхо, а затем, прикусив кончик трубочки, поворачивается к окну. ― Блин, ну, а он чё, ― всё не унимается Ким, ― прям настолько хорошо «учит»? ― вскидывает брови. Все друзья Ли прекрасно знали, по какой причине этот парень так сильно вгонялся в учёбу, бегая к Чану каждые пять дней, как по расписанию. Никто, по сути, против не был, да и не осуждал, пусть и не каждый любил член в своём заду или в принципе положение двух мужчин в одной кровати и без одежды. Ну, ебётся и ебётся ― ему хорошо, а дальше не супер важно. ― Может мне это, ― Хонджун пихает локтем Чанбина в бок, улыбаясь, ― тоже сходить к нему на парочку занятий? ― тянет улыбку сильнее, а потом поворачивается к Минхо. Ли, только услышав эти слова, ненадолго замирает, а затем медленно поворачивает голову к Киму и опускает уголки губ, выпуская трубочку изо рта. Он смотрит на улыбающуюся особу, пронизывает взглядом, мысленно выбивает его идеальные зубы, но после, кратко усмехнувшись, слегка наклоняется вперёд и говорит тихо, почти шепча: ― Подойдёшь к нему хоть раз с такой просьбой ― я тебе, мой дорогой, глаз на жопу натяну, ― вытягивая уголки губ сильнее, он смотрит чётко в карие глаза. И все знают: если Минхо улыбается вот так маниакально ― не лезь, отхватишь по самые яйца. ― Усёк? ― вскидывает брови, на что Ким лишь кивает, утихая. Просидели они в этом кафе примерно до шести вечера. Занятия в школе закончились только в три часа дня, так что, по сути, сидели и недолго вовсе. Но когда Минхо всё же решил посмотреть на время, он резко подорвался и начал собираться. Помнил ведь: от Чана он живёт достаточно далеко, и время на дорогу занимает как раз часа два ― до дома, чтобы собраться, а потом до Бана. Махнув ребятам, Ли быстренько выскакивает из кафе и тут же вызывает такси, понимая, что за эти два часа, ещё и в час-пик, на автобусе он не доберётся даже до своего дома. Только приехав домой, Минхо переодевается в ускоренном темпе, кидает в рюкзак всё самое нужное: смазку, презервативы, ну и лист с ручкой, ― а затем выскакивает из дома, снова вызывая такси. Ну, по итогу к парню он приехал только в половину девятого, на что тот успел побурчать тихо и только себе под нос. Как только Минхо проходит в уже полюбившуюся комнату, он бросает рюкзак около шкафа, что стоит у входа, и прыгает на чужую кровать, словно на свою собственную. Чан, всё это время сидевший около стола, недовольно вздыхает и выпрямляется, смотря на стену напротив. Достал. ― Садись рядом, и давай начнём занятие, ты и так опоздал, ― говорит не супер позитивно, не поворачиваясь к парню. Минхо, сидевший на кровати, закатывает глаза и потом пару секунд сверлит взглядом особу напротив: кудряшки, которые он узнаёт уже из тысячи, выглядят не так идеально, какими были в школе — растрепались; свитер всё тот же, но под ним нет рубашки; а чёрные джинсы, которые видно только сдалека, ибо парень буквально прижат к столу, обтягивают ахуенную ― Минхо в этом уверен ― задницу. Больше всего Ли любил в Чане его широкую спину: во время секса держаться удобно, да и выцеловывать её приятно ― чувствуется каждая мышца. Это как раз и возбуждало ― всё тот же контраст. Тёплых оттенков одежка, очки, кудряшки, но под этим всем ― невероятное тело, создающееся в тренажёрном зале в связке с железом без всяких беговых дорожек и скакалок. Медленно опускаясь на кровать, почти ложась, но упираясь в мягкий матрас локтями, он продолжает смотреть на широкую спину, облизывая губы. Он пришёл не учиться ― Минхо это знает, Чан это знает, канарейка семьи Бан это знает, все уже это знают. Даже бабулька этажом выше, думающая, что примерный мальчик водит к себе девочек каждые выходные, но, дурак, выбирает с какими-то грубыми голосами. ― Я не хочу, ― говорит спокойно, но явно с вызовом, продолжая смотреть на парня и начиная медленно вытягивать губы в улыбку. Он видит, как Бан опускает голову, слышит, как тот вздыхает, и продолжает выжидать. Чан, всё же поднявшись со стула, поворачивается к парню, складывает руки на груди и опирается ягодицами о стол. Смотрит недовольно, даже, можно сказать, злобно. ― Минхо, ― цедит серьёзно, словно готовясь отчитывать. Вообще, Ли не против, чтобы его отчитали, но только не указкой по лбу, а членом по заднице. ― Ты издеваешься? ― вскидывает брови. Чан уже сам прекрасно знает, чем закончится подобная история. Да и как вообще будут заканчиваться все их истории. Но он, словно самый наивный болван, продолжает верить, что когда-то они всё-таки позанимаются нормально. Вон, дотянули Ли до троек, а там и до четвёрок смогут. ― Ты же понимаешь, что я пойду за тобой даже в университет? ― Минхо дёргает уголком губ, смотря с интересом. ― Ты туда не пройдёшь. Знаний не хватит, ― смотрит укоризненно. ― Зато хватит папиных денег, ― отвечает, слегка кривляясь. Бан на это лишь сильнее вздыхает, отворачиваясь. Это бесит. Почему каким-то идиотам достаётся всё, чего им только захочется, а кому-то ― нормальному, прилежному, адекватному ― приходится пахать, словно папа Карло? Нет, Чан не против учиться, просто… Это немного несправедливо, чёрт его в зад дери! ― Тогда какого хрена ты тратишь моё время и шатаешься здесь? ― вскидывая брови, он начинает расхаживать по комнате. Минхо, услышав подобное, лишь медленно поднимает брови, а потом и вовсе меняется в лице. Встав с кровати, Ли молча стоит и смотрит на парня, а затем, сжав одну руку в кулак, быстро подходит к тому и резко разворачивает к себе, смотря с психом и злостью. ― Значит, шатаюсь? ― чуть ли не рычит. ― А какого ж хуя ты в школе не такой смелый, а? ― толкает Бана в грудь, отчего тот слегка пошатывается, ступая назад. ― Прекрати, ― рычит в ответ, смотря с недовольством. ― Мешаюсь тебе здесь, да? ― он, улыбаясь маниакально, подходит ближе и снова толкает Чана. ― Да хватит! ― срывается парень, когда ударяется лопатками о шкаф и чувствует боль в спине. ― Если ты можешь заплатить за каждый свой бзик, тогда какого хрена тратишь и моё, и своё время? ― хмурится, начиная дышать тяжелее. ― А потому что нравится быть «язвой», ― Ли шире улыбается и снова делает шаг вперёд. ― Нравится бесить тебя и спускать с твоих книжных небес. ― Будет весело, когда ты поймёшь, что без меня и без своего папочки ты ― просто никто, ― цедит недовольно Чан, на что Ли, стиснув челюсти, резко хватает того за шею и прижимает к шкафу. ― Минхо! ― смотрит со злостью, расширив глаза. ― Об этом будешь говорить мне ты? ― снова начинает улыбаться. ― Заучка, которая только и тянется, что на своих знаниях? Ни друзей, ни отношений нормальных, ни интересов, ― кривляется, сильнее прижимая парня. ― Да откуда ты знаешь, что у мен… ― Да мне насрать, ― перебивает. ― Ты — мелкое ничтожество. ― А ты — грёбаная пустышка, ― кусает в ответ и хватается за его крепкое запястье, сжимая. ― Ты за словами, блять, следи, ― приближается максимально, смотря в недовольные карие глаза и чувствуя, что запястье начинает болеть от сжатия, но не отпускает. ― А то что? ― рискует улыбнуться Бан. ― Папочке расскажешь? ― вскидывает брови. ― Сам уже никак? Call you — Lucidbeatz Минхо молчит, смотря со злостью, Чан больше ничего не говорит, смотря в ответ и пытаясь размеренно дышать. В комнате повисает неимоверная тишина, где слышится лишь тиканье часов и их тяжёлое дыхание. Но затем Минхо просто срывается и грубо впивается в губы Чана, перенося обе руки на его шею с боковых сторон, на что Бан тут же отвечает, кладя одну руку на затылок Ли, а вторую на его талию, пока что прикрытую чёрной джинсовой курткой. Терзая губы Бана, Минхо стонет ему в рот, чувствуя, как собственные колени подкашиваются, когда Чан с силой сжимает его талию и притягивает к себе. Проникая языком в рот Ли, Чан рычит, начиная целовать парня сильнее, отчего их зубы сталкиваются, а скуловые кости Минхо часто бьются об оправу чужих очков. Перенося руки на задницу Ли, Чан с силой сжимает упругие половинки, а Минхо тут же заползает руками к нему под свитер и касается крепкого пресса, который напрягается ещё сильнее из-за контраста температур: его холодных ладоней и своей разгорячённой кожи. С силой прикусив губу Минхо, он слышит, как тот стонет. Оттолкнув парня и развернув его к себе спиной, Чан резко сдёргивает куртку с чужих плеч, откидывает её на пол и толкает Минхо к кровати, на которую юноша буквально падает. Не успев даже повернуться, Ли чувствует, как на его ягодицы ложится что-то тяжёлое. Чан, сидя на парне, с силой придавливает его голову к подушке и прижимается губами к его шее, кусая и засасывая нежную кожу, отчего Минхо стонет ещё сильнее, протягивая руки назад и стараясь ухватиться хотя бы за что-то. Ему нужно почувствовать хотя бы частицу Чана в своих руках. Для него это жизненно необходимо. ― Не дёргайся, блять! ― рычит ему в шею Бан, а затем заводит руки парня за спину и продолжает вылизывать кожу. Большая ладонь сжимает два нешироких запястья, из-за чего предплечье и плечо напрягаются, демонстрируя каждую мышцу и вену. А вторая ладонь прижимает голову к подушке, перекрывая практически любой воздух для Минхо. Вылизывая и искусывая его шею, чуть ли не пуская из неё кровь, Чан начинает тереться о задницу парня, имитируя небыстрые толчки, и чувствует, как Ли выпячивает свой зад сильнее, словно кошка в марте. ― Сука. Лишь тихо плюёт Бан и, сев немного ниже, ― на приличных размеров бёдра Ли, отпускает руки и голову парня, хватаясь за края его футболки. Резко потянув ткань вверх, Чан видит, как Минхо тут же поднимает руки и стаскивает вещицу через голову, откидывая ту на пол. Схватившись за неширокую талию парня, Бан с силой сжимает мягкую кожу и припадает губами к его спине, ведя языком по позвонкам. Дойдя до лопаток, он слегка привстаёт и, опершись на свои руки, начинает выцеловывать каждый сантиметр. Он знает, как сильно Ли плавится от поцелуев в спину, отчего никогда не теряет возможности доставить ему это удовольствие, а также себе ― слушая превосходные стоны. И Минхо буквально растекается под ним. Он видит, как рядом с его головой находится крепкая рука, украшенная венами, словно металлической толстой проволокой; чувствует горячие губы и язык на своих лопатках и оттопыривает зад сильнее, желая коснуться горячего и твёрдого члена. Его мажет с того, как сильно меняется Чан во время их секса, отчего он понимает, что партнёра лучше себе не найдёт, да и не захочет кого-то настолько же сильно, как его. Этот контраст сносит ему голову. Этот зверь, вырывающийся только во время их секса, просто выбивает из Минхо всё. Резко развернув Минхо к себе, Чан, нависая, впивается в его губы и начинает буквально пожирать их. Вылизывая рот Ли, он стонет в поцелуй, чувствуя на своём затылке его пальцы. Минхо пиздец какая заноза в заднице, но Чан сомневается, что он захочет вытрахивать всё дерьмо из кого-то другого настолько же сильно, как из Ли. Он тоже плывёт от этого контраста: в школе Минхо настоящая задира и обуза для всех, но в комнате Чана и под его телом ― он самый послушный котёнок, о котором можно только мечтать. Медленно проведя языком по его влажным губам, Бан спускается ниже и засасывает нежную кожу на шее. Ли, задирая голову, чуть ли не мурлычет, когда чувствует, как большие ладони скользят по его телу, как они с силой сжимают подкачанную грудь, как гладят торс и нежно скользят по рёбрам. Опустившись до груди, Чан берёт в рот сосок и начинает играться с ним языком, отчего Минхо выгибается дугой и кладёт руку на затылок парня, словно прося прижаться сильнее. Вылизывая уже покрасневшую и твёрдую горошину, Бан медленно опускает руку всё ниже и, когда доходит до края чёрных джинсов, расстёгивает пуговицу и ширинку, а затем плавным движением скользит под бельё, тут же встречаясь с влажной крупной головкой. Ли стонет ещё громче и толкается навстречу, хотя Чан даже не обхватил его член, однако Бан вытаскивает руку и отстраняется от парня. Стоя перед Минхо на коленях и смотря сверху вниз, он снимает свой сиреневый свитер через горло, стараясь не зацепить очки, и тут же видит и чувствует, как проворные пальцы и ладони ложатся на его просушенный пресс, начиная скользить во все стороны. Переведя взгляд на самого Ли, он видит просто желающего и возбуждённого котёнка, а не то безобразие, что вечно кошмарит его в школе. Это заставляет улыбнуться и даже почувствовать себя главнее и сильнее. Хотя, если уж так подумать: Чан не уступает Минхо в силе, но непонятно зачем постоянно лишь поддаётся этим нападкам. Оба с повёрнутой головой, что уж говорить. ― Что-то и ты в школе не такой ласковый, ― хмыкает, когда Минхо, облизываясь, осматривает его тело. Медленно подняв взгляд, Ли молчит, но даже не хмурится и не злится. Принимает поражение, понимая, что язык Чана горазд на всё, и даже такие язвительные выкидоны можно потерпеть, лишь бы этот язык поскорее оказался в его заднице. Отползая от Минхо, Чан хватается за края его джинсов и белья и тянет всё вниз, из-за чего по комнате тут же разносится уже знакомый для них звук: член ударяется о влажный пах. Откинув все вещи, Бан, сидя на разведённых коленях, смотрит на голое лежащее тело на его кровати и стискивает челюсти из-за возбуждения, что бьёт уже через край. Широкие, упругие бёдра мостятся на бежевом покрывале, а из толстого члена вытекает смазка, медленно скользя к мошонке и бёдрам, покрывая те влажностью. Он лежит, накрыв лицо локтем, где широкий бицепс прижимается к скуле, а упругая накачанная грудь быстро вздымается, цепляя воздух напряжёнными сосками. Сладкая конфета, не иначе. Облизнув губы, Чан встаёт на пол, быстро расстёгивает ремень и снимает джинсы, а за ними и бельё, после снова залезает на кровать. Схватив Ли за талию, он резко переворачивает парня на живот и, опустив руки до его тазовых костей, поднимает заднюю часть Минхо, отсаживаясь подальше. Встав на колени, парень кладёт руки на круглые ягодицы. Задница Ли не так отчётливо видна в обычной жизни, когда тот одет, но если снять с него всё и посадить на себя или поставить вот так ― раком ― ягодицы становятся словно двумя персиками, которые хочется лишь целовать, вылизывать и трогать. Оглаживая круглые половинки, Чан смотрит на раскрытого Минхо, на его слегка покрасневшую дырочку, а также на тёмный затылок, в волосы которого вплетаются недлинные пальцы. ― Чани… ― шепчет Ли в бреду. ― Пожалуйста, ― и слегка толкается назад, словно прося поскорее прикоснуться к нему хоть чем-нибудь. Бан на это лишь хмыкает, продолжая гладить ягодицы. ― Ты был в душе? ― спрашивает спокойно. ― К-конечно-конечно, ― говорит быстро, но уже извивается от этого ожидания, снова толкаясь. ― Я знал, куда ехал. Чан дёргает уголком губ, опуская взгляд. ― Значит, ехал за этим? ― слегка сжимает одну половинку, пока вторую ― целует. ― Или за этим? ― целует вновь, но уже ближе к сфинктеру. ― Или, может, за этим? ― сначала надавливает пальцами на проход, а затем кратко целует его. ― За всем и сразу, ― хнычет, утыкаясь носом в подушку. Облизнув губы, Бан кивает самому себе. Положив обе руки на его задницу, он начинает массировать кожу, сжимая и оглаживая. Приблизившись, парень выпускает язык и ведёт им по одной ягодице и затем мокро целует её, пока свободной рукой сжимает вторую половинку сильнее, оставляя красные следы. Проведя языком от одной ягодицы к другой, попутно касаясь сфинктера, он слышит, как стонет Ли, и затем кусает вторую половинку, да так сильно, что оставляет следы от зубов. Минхо на это действие слегка дёргается, но лишь сильнее разводит ноги и толкается назад, желая получить ещё один приятный бонус. Тот, который Чан так ловко обходит. Вновь обхватив зад Минхо, Чан всё же прижимается к его входу горячим языком, отчего Ли стонет в подушку, сжимая её ткань. Напрягая язык, Бан толкается в сам проход, но затем, расслабляя, начинает вылизывать Минхо, словно растаявшее мороженое. Целуя края ягодиц и касаясь губами сфинктера, он отстраняется с громкими чмоками, но затем снова припадает к излюбленному месту, буквально зарываясь в него. Иногда у них могло даже не быть секса, но Чан никогда не позволял себе оставить зад Минхо невылизаным. Уж больно Ли приятно стонет, уж больно его кожа гладкая, упругая и сладкая. Водя языком по всему кругу, он с силой прижимается к его дырочке и едва заметно шевелит плотью, из-за чего Минхо начинает слегка потряхивать: тепло, приятно, мягко-вибрирующе. Водя ладонями по заднице, Бан продолжает вылизывать Минхо, в то время как глаза Ли закатываются от каждого прикосновения и желания. Чан любит медлить, но даже тогда он доставляет невероятное удовольствие, отчего Минхо готов терпеть подобную пытку, зная, что после неё будет не менее приятное «мероприятие». Всё же отстранившись от сладкого зада, Бан поднимается с кровати. ― Не смей ложиться, ― рычит, даже не смотря на парня, и присаживается около его рюкзака. Оба уже давно выучили, что за контрацепцию в их встречах отвечает именно Минхо, а то и рыбку съесть, и на хуй сесть ― слишком жирно получается. ― Даже тетрадь не взял, ― хмыкает себе под нос, недовольно качая головой. Снова сев на кровать, он встаёт на колени позади парня, надевает презерватив и выливает на пальцы смазку с черничным вкусом. Указательный и средний палец медленно входят в покрасневшую дырочку, пока Ли стонет ещё громче, а Бан чувствует, что член начинает буквально болеть от того, что ему не достаётся вообще никакого внимания. Этими же пальцами, кстати, он обычно поправляет свои очки. И Минхо знает это. И у Минхо машинально встаёт член тогда, когда Бан двигает свою вещицу к носу, стоя у доски. Как только два пальца входят в парня полностью, Чан начинает медленно вводить и выводить их, а затем разводит в стороны, наблюдая, как стенки тянутся, а сам Минхо сильнее качается назад, желая насадиться. Держа пальцы такими же разведёнными, Бан наклоняется к заднице Ли и лижет его дырку в раскрытом виде, проникая языком внутрь. Минхо начинает натурально трясти от этих пыток, отчего он с силой сжимает ткань на подушке и жмурит глаза, стараясь не кончить. Уже не раз Чан доводил его до оргазма лишь одним отлизом, поэтому такой исход был возможен и сейчас. Всё же поднявшись, Чан выливает немного смазки на свой член, а затем подставляет головку ко входу. Вводя орган медленно, он смотрит на изогнутую накачанную спину и уже покрасневшие уши и виски и ухмыляется. Войдя до самого конца, парень хватается за задницу Ли и задирает голову, жмурясь и шипя, в то время как Минхо протяжно стонет, не раскрывая рта и сжимая член Бана. Начав медленно двигаться, Чан оглаживает его задницу и поясницу, смотря на парня. ― Ты даже не взял тетрадь, ― смотрит на его затылок. ― Настолько обесцениваешь мою работу? ― дёргает бровями, находясь в Ли по самое основание. Минхо молчит, а Чан вздыхает. ― Я задал вопрос! ― быстро выходит и тут же грубо толкается в парня, шлёпая его по одной половинке. ― Прости! ― звучит хнычащее. ― Я… ― старается собрать хоть что-то с корочки мозга, чтобы ответить нормально. ― Ты? ― снова грубо и быстро заносит таз, смотря с недовольством и слыша яркий стон. ― Я забыл, ― тянет, но уже самостоятельно качается назад, желая получить толчок. ― Ну, ― хмыкает Бан, ― давай освежим твою память о том, что с собой нужно носить как минимум тетрадки. Об учебниках я уже молчу. Шлёпнув Минхо ещё раз, Чан начинает быстро и грубо входить в парня, отчего по комнате начинают разноситься громкие шлепки, перемешиваясь со стонами Минхо и звуча почти в унисон. Бан вбивается мощно, не жалея его дырку. Он шлёпает по ягодицам со всей силы, смотря, как половинки трясутся и краснеют. А Минхо просто уносится на другую планету от ощущений, что идут сзади. Он кончит прямо сейчас лишь от одной мысли, что буквально сегодня Чан отвечал у доски, смущённо смотря на весь класс, и как сейчас оттрахивает его зад, рыча и выстанывая чуть ли не громче него. Держась за тазовые кости, Бан двигается вперёд сильно и грубо, отчего его плечи и пресс напрягаются сильнее, а сам он задирает голову и жмурится. В этот момент он ловит себя на мысли, что было бы действительно прекрасно, если бы Минхо поехал в университет за ним. Такой задницы он не найдёт, Чан уверен, нигде. Вытащив член из Ли, Бан падает на кровать рядом с парнем, смотрит на его покрасневшее лицо с небольшой влагой на глазах, а затем ухмыляется, целуя того в плечо. Минхо лишь молча смотрит в ответ, хлопая длинными ресницами. ― Тебе особое приглашение нужно? Не нужно, но у Ли нет сил подняться. Он, по сути, не делал вообще ничего, но то, что делали с ним, явно забрало силы. Кое-как поднявшись, он всё же встаёт с места и забирается на не менее широкие бёдра Чана, а затем, подставив головку к своей дырочке, медленно садится, кладя руки на упругий пресс и задирая голову. ― Твою мать… ― хрипит себе под нос. Бан громко выдыхает, а затем, подложив подушку под свою голову, кладёт руки на ягодицы Ли и сжимает их, наблюдая, как плавно качается Минхо на его члене. Переведя взгляд на стоячий орган парня, Чан видит и чувствует, что из него вытекает смазка, отчего он обхватывает одной рукой его член, сжимая. ― Чан! ― тут же вскрикивает Ли, опуская голову, а затем поднимая взгляд на парня. ― Нужно было нести тетради, ― лишь цедит Бан, стараясь контролировать дыхание. Минхо продолжает покачиваться на члене, с каждой минутой усиливая свои движения. А Чан играется с его органом: водит пальцами по каждой вене, поддрачивает круговыми движениями, зажимает головку меж двух пальцев. Минхо, следя за всем этим, дышит лишь чаще и громче, начиная усиливать свои покачивания. Он видит, как два пальца Чана, которыми он всегда поправляет очки, мажут по головке, собирая часть смазки, а затем несутся прямо в рот Бана: он облизывает их с причмокиванием и явным удовольствием. Из-за этого Ли стонет ещё сильнее, заламывая брови, и начинает буквально прыгать на парне, хватаясь за его бока и не смея свести взгляда с карих глаз. Держа Минхо за талию, Бан помогает ему насаживаться быстрее и сильнее. Ли чувствует, что член парня уже пульсирует в нём, что тянет стенки, что входит с невероятной силой, и он, открыв рот, просто опускается, прижимаясь буквально вплотную. Чан тут же подносит свои пальцы к его открытому рту, которые Минхо с превеликим удовольствием засасывает. У Бана нервы не железные, выдержка ― тоже. Минхо выглядит словно проститутка, словно самая последняя шлюха: с его рта текут слюни, из глаз ― слёзы; он работает языком с пальцами Чана, пока продолжает насаживаться на него, буквально трахая самого себя. И именно в этот момент Бан не выдерживает: нахмурившись, он быстро переносит руки на талию Ли и начинает вбиваться в него самостоятельно, смотря на член Минхо, а затем обильно кончает в презерватив. Стон разносится по родной комнате, сперма Ли в эту же минуту опадает на его пресс, а затем и второй стон и даже крик добегают за его голосом. Продолжая держать Ли на себе, Чан громко дышит и смотрит в потолок, пока Минхо, держась за его грудь, сидит с прикрытыми глазами и смотрит на звёздочки, чувствуя головокружение. Как только Бан всё же стаскивает Минхо с себя, он отправляет его в ванную. Сняв презерватив, парень выбрасывает тот в мусорное ведро и, взяв полотенце, присаживается на кровать, дожидаясь, пока это хулиганьё выйдет из ванной комнаты. Через минут пятнадцать оба уже сидели на стульях перед столом: Чан спокойно листал тетрадь, сидя в своём сиреневом свитере и уже домашних шортах до колен, часто поправляя очки; а Минхо, не смея говорить ни слова о своём недовольстве, молча наблюдал за тем, как перелистываются страницы, и те самые пальцы часто подставляются к переносице. В принципе, теперь занятие должно пройти хорошо.

***

На следующий день Минхо не общался с Чаном в школе. В принципе, как и обычно. Лишь кидал на него краткие взгляды, задерживаясь буквально на каждой части тела. Когда они с ребятами пришли в столовую, он проследил, с кем сел Чан. Стало ужасно неприятно и даже как-то злостно, когда к парню подсел их одноклассник Сынмин, но Минхо, стараясь не думать об этом так сильно, повернулся к друзьям. ― Ебать вы позанимались, конечно, ― негромко и небыстро говорит Чанбин, рассматривая шею Ли, усаженную засосами, которые не прикрывала даже рубашка. ― Зато тему выучили, ― хмыкает Минхо, улыбаясь. ― Я вижу, прям заебались учить, ― с улыбкой отвечает Со, откидываясь на спинку стула, на что Минхо улыбается ещё шире. ― И как долго ваши такие занятия будут продолжаться? ― звучит от Хонджуна, что сидит рядом с Со и так же осматривает шею парня. ― До моей смерти, блять, ― язвит в ответ, явно понимая, с каким уклоном был задан вопрос. ― А точнее: до его смерти, ― Ким вскидывает брови, а Ли вздыхает. ― Щас я возьму и сдохну завтра, а ты побежишь к нему трахаться. Вот здорово получится, правда? ― усмехается. ― Хуй тебе, дружок, ― берёт стакан с кофе. ― А точнее: хуй мне, ― ухмыляясь, переводит взгляд на Бана. Он знает, что через три дня должно быть ещё одно занятие, и в его голове уже отложен план с шикарным отсосом этой заучке в сиреневом свитере, откуда снова проглядывает воротник белой рубашки. В один момент они всё же встречаются взглядами: Чан демонстративно поправляет очки двумя пальцами, смотря серьёзно и слегка недовольно, а у Ли, словно по будильнику, тут же встаёт член.