Безумство храбрых

      Стражник открывает железную дверь, пропуская Чезаре в темницу. Испанец морщится от мерзкого скрипящего звука, но тут же забывает об этом, торопливо спускаясь вниз по влажным, пахнущим сыростью ступеням. Крысы, потревоженные его шагами с мерзким писком разбегаются, прячась в свои норы.              Его терзало нетерпение, предвкушение наконец заглянуть в глаза своему ночному кошмару. Ему предстояло понять, что человек, от которого было столько проблем на деле как и он, из плоти и крови, живой и настоящий.       - Так-так, кого я вижу? - Борджиа не может сдержать победной улыбки. - Сам Эцио Аудиторе попал в мою темницу.       - Buon pomeriggio, Чезаре, - даже в таком положении, избитый, обессиленный, он умудрялся быть не сломленным.       Тон проклятого итальянца звучал так, словно бы он заглянул к Чезаре побеседовать за бокальчиком вина, а не сидел в камере, прикованный к холодной каменной стене. Борджиа не мог не признать, ассасин вызывал уважение. Хороший воин должен уважать своих врагов, не так ли? Аудиторе был ему хорошим врагом, помешал многим планам и сейчас, смотря на него через решетку Чезаре не мог поверить, что поймал тень.              - Здравствуй, Эцио, - тамплиер кивает, отдавая своего рода дань уважения. - Как тебе условия?       - Не жалуюсь, - итальянец ухмыляется, Чезаре видит - сквозь боль. Может дело в ране на ноге, оставленной арбалетным болтом, которая воспалилась и заставляла организм бороться за право оставаться в сознании, а может в самом понимании, как глупо он попался. Его взяли количеством. Просто задавили толпой, загнали в угол, как дикого зверя, отрезав пути к отступлению. И как настоящий дикий зверь Эцио сражался до последнего.       Чезаре долго смотрел в его карие глаза надеясь увидеть... Увидеть что? Возможно страх, обиду, сожаление, гнев, хоть что-нибудь похожее. Но все было напрасно, в этих глазах плескалась лишь усталость и какое-то неведомое испанцу спокойствие.       - На рассвете тебя казнят, ассасин. И уже никто из твоих соратников тебе не поможет. Рано или поздно, настанет и их очередь.       Эцио снова улыбается, на этот раз улыбка печальная, понимающая. Его тело не напрягается, на лице не проявляется ни одной морщинки, но по виску стекает капля пота, выдающая приближающуюся лихорадку.       - Рано, или поздно, - по темнице разносится бархатный смех. - Все мы там будем, - итальянец поднимает голову выше, глядя тамплиеру в глаза. - И ты тоже.       Чезаре охватывает интерес. Действительно ли ему все равно, или спокойствие лишь маска, скрывающая животный страх?       - Раз уж теперь тебе никуда не сбежать... Скажи мне, Аудиторе, почему, зная, что смерть близко, ты остаёшься спокоен?       Губы ассасина снова трогает улыбка. На этот раз легкая, почти невесомая, но почему-то от нее Борджиа становится жутко.       - А когда смерть была далеко?       Чезаре скалится. Конечно, ассасины ходят с ней бок о бок.       - Неужели тебе не страшно умирать? Я не знаю, верующий ли ты, Эцио, но даже если Рай есть, дорога туда для тебя закрыта.       - Как и для тебя, - ассасин равнодушно пожимает плечами. - Никто из нас не святой, nemico mio       Испанец кивает, соглашаясь.       - Думаю в Аду все же веселее. Однако умирать страшно всем. Почему же не боишься ты?       Чезаре приседает, оказываясь с Эцио на одном уровне и смотрит, пытаясь считать эмоции на его лице.       - Ты знаешь, что такое прыжок веры? - Эцио выдерживает пытливый взгляд словно это игра в гляделки, не более. - Это маленькая смерть. Ты просто летишь вниз, в неизвестность, абсолютно не зная есть ли внизу стог сена, что смягчит твое падение, или вода, которая не даст тебе разбиться.       - Но если ты не знаешь, сможешь ли приземлится в целости и сохранности, какой тогда вообще смысл прыгать? - Чезаре хмурится, слегка прищурив темные глаза.       - Когда другого пути не остается, ты можешь только поверить. Это и определяет нас. Мы не боимся умирать, Чезаре, потому что давно этому научились. Каждый прыжок может быть последним.       - Это безумие, - тамплиер встаёт, снова смотря на Эцио свысока. - Так я и думал, - испанец смеётся. - Ты просто безумец. Вы, ассасины просто сборище психов, не более.       - Это не безумство, - ассасин смотрит странно, словно бы сквозь своего врага, в карих глазах мелькает сталь. - Это храбрость. Она помогает нам бороться и всегда рядом с нами, как и смерть.       - Что ж, Эцио. Сегодня смерть тебя подвела.       Прежде чем уйти он оборачивается, победно ухмыляясь.       - До встречи на рассвете.

***

      Эцио грубо подталкивают сзади, ближе к эшафоту. Поднимая взгляд он понимает, что рассвет еще никогда не был таким красивым. Быстрый осмотр дает понять, что у него совсем немного времени. С раной на ноге не убежать далеко, нужно действовать быстро.       Он не позволит затянуть петлю на своей шее.              Развернувшись ассасин одним слитным движением заходит за спину палачу, закидывая цепь от кандалов ему за шею. Резкий рывок и раздаётся знакомый хруст. Позволив телу упасть к ногам Эцио успевает отпрянуть от занесенной на него секиры. Воспользовавшись секундным замешательством Эцио запрыгивает на ближайший выступ. Если добраться до крыши, высоты должно хватить. Только бы успеть...       Вонзившаяся в плечо стрела заставляет непроизвольно разжать пальцы правой руки. Стиснув зубы Эцио хватается за последний выступ и подтягивая тело забирается на крышу.       - Стой, Аудиторе! - Чезаре и стража догоняют его быстро, но Эцио стоит достаточно близко к краю, чтобы до него не успели добраться.       - Ничто не истинно, Чезаре, - на лице итальянца появляется легкая улыбка. Эцио отталкивается от уступа, расставив руки и летит вниз, словно пикирующая на добычу птица.       Чезаре шокированно замирает, не веря своим глазам. Он подходит к краю, ожидая увидеть переломанное, искалеченное тело ассасина на земле, но ожидаемо его там не находит.       Губы Борджиа непроизвольно растягиваются в ухмылке. Он отдаёт приказы, посылая в погоню за ассасином и лишь одними губами шепчет:       - Всё дозволено.