Мандрагора

- Поттер, вы в порядке? - раздался тихий голос Драко. Лили, которая стояла у окна, прижавшись лбом к прохладному стеклу вздрогнула. - Не то, чтобы я в восторге от того, что мне приходится говорить это хорошенькой девушке, но выглядите вы паршиво. Она повернулась к мужчине, удивлённая внезапным приливом сил - за те пару месяцев, что она ухаживала за ним он удостоил ее лишь парой дежурных фраз. Его состояние не менялось. Гриффиндорка догадывалась, что всему виной слезы феникса, которыми Скорпиус тайно опаивал отца, минуя медицинскую карту, но лучше ему так и не становилось. Он по прежнему был угрюмым, угасающим на глазах человеком, который даже не пытался цепляться за свою жизнь. В этом Драко и Долгопупсы, как впрочем и все остальные тяжёлые пациенты больницы были похожи. Неужели Астория Малфой уходила так же, на глазах у собственного сына? Какой же ад снова проходит Скорпиус. Девушка отвернулась, вновь прислоняясь к стеклу - голова гудела третий день к ряду, и ей не помогали ни магические зелья, ни магловские болеутоляющие. И ей начинало казаться, что дело было вовсе не в сумасшедшем количестве книг по темной магии, хоть вчера она и попыталась обрать их в приступе паники под магический купол. Если даже пациент заметил, как ей паршиво, в чем же было дело? Гриффиндорка уже привычным жестом помассировала плечи и выдавила улыбку. - Все в порядке. Драко хмыкнул и закатил глаза. - Я болен, Поттер, но не на голову. О Боже... - Вижу вам снова стало лучше. - Надеюсь, это предсмертное просветление. Теперь глаза закатила она, вновь устремив взгляд на оживленную улочку. Слова Скорпиуса вновь всплыли в памяти. "Я не могу понять, что его убивает." - Не говорите так, целитель Малфой прикладывает... - Вы и в постели так фамильярничаете? Лили повернулась к нему, возмущённо изогнувь бровь. - Нетрудно догадаться. - самодовольно усмехнулся Драко. Она не успела придумать ответ, как голову пронзила такая сильная боль, что ей стало казаться, что на мозг резко наложили инсендио. - Эй, Поттер?! - обеспокоенно приподнялся в кровати мужчина. - Мне позвать целителя? Лили согнулась пополам, чувствуя как боль расплавленным свинцом спускается вниз по позвонкам, выкручивая ей ключицы. Она не могла ни думать, ни говорить, ни шевелиться и, словно парализованная, сжимала больное плечо, закручиваясь в узел. Голос Малфоя казался слишком далёким, чтобы разобрать что он говорил за белым шумом в ушах, и она беспомощно хватала ртом воздух, теряя связь с реальностью. Все закончилось так же резко, как началось. От внезапного расслабления скрученных судорогой мышц, гриффиндорка завалилась на пол в полной дизориентации, все ещё не понимая, что вдруг произошло. Двери палаты распахнулись, и Скорпиус, напряженный как тетива лука, замер у входа, переводя взгляд с Драко на Лили. Целитель поспешил к девушке, склоняясь над ней и протягивая руки, когда она резко схватила его за запястье. - Не надо. - процедила Поттер, подрываясь с места. Гриффиндорка рывком пересекла палату, выскочив в коридор, чувствуя как внутри разгорается злость. На себя. На Малфоев, собравшихся вокруг словно над беспомощным ребенком. Двери лифта захлопнулись прямо перед лицом Скорпиуса, который твердым шагом следовал за ней. Поттер ворвалась на крышу, жадно хватая ртом воздух. Она подошла к парапету, опираясь на него руками и посмотрела вниз. Что случится когда я упаду? Гриффиндорка отшатнулась назад, испуганная собственными мыслями и упёрлась спиной в стоящего позади нее Скорпиуса. Боже, что со мной? Он осторожно обнял ее, обволакивая своим теплом, чтобы защитить от промозглого ветра. Лили попыталась отгородиться от самой себя и от пульсирующих в висках отголосков мигрени. Его пальцы мягко поглаживали обнаженные запястья девушки. - Как ты? - спросил наконец он. - Я не знаю. - прошептала Поттер, задыхаясь. Опасность вовлечения в темную магию ощущалась как никогда остро, но гриффиндорка не могла найти в себе силы рассказать ему насколько ей на самом деле паршиво. - Послушай... - заговорил Скорпиус, когда часы на его запястье пронзительно запищали. Его объятия стали чуть крепче. - Тебе пора идти. - Не могу. - Иди. Мне уже лучше.

***

Если бы ей предложили положить голову на гильотину, она не раздумывая сделала бы это. Лили сгребала в охапку книги о темных искусствах, убирая их в одну из расширенных заклятиями сумок, когда боль от ноющего плеча вновь поднялась наверх. - Черт! - закричала она, неловко падая на кресло. Будто по ее венам текла кислота. Кости снова выкручивало на 360 градусов. - Черт-черт-черт! - в отчаянии била себя по голове девушка. Казалось, прошла вечность, прежде чем она смогла выдохнуть. Лили взмахнула палочкой над головой, бормоча диагностические заклинания и удивилась - ни один показатель не был изменён в худшую сторону. Она внимательно всматривалась в проекцию своего мозга, но не находила ни малейшего очага боли. Поттер потянулась к тумбе с зельями, доставая оттуда уже набранный шприц для инъекций и помассировала ноющее плечо в поисках мышцы, когда почувствовала уплотнение под кожей. Она снова посмотрела на диагностику, но все по прежнему выглядело нормально. Лили поднялась на ноги, направляясь к ближайшему зеркалу - из под бретелей домашнего топа выглядывали пурпурные пятна. Спазмы в теле были настолько сильными, что она намассировала себе синяки? - Отлично. - проворчала Поттер, призывая банку с мазью, заживляющей синяки, чтобы сделать целебный компресс. В памяти всплыл обеспокоенный взгляд Скорпиуса, который сверлил ее, пока гриффиндорка не скрылась в дверях лаборатории. Она облегчённо выдохнула, вспоминая о том, что сегодня в его расписании стоит ночное дежурство. Лили чувствовала себя обманщицей, говоря ему, что с ней все в порядке. Впрочем, она сама понимала, что он вряд-ли верит ее словам. Девушка вгляделась в собственное отражение - она похудела и осунулась, начиная походить на одного из паллиативных пациентов, нежели на саму себя. Под глазами залегли пугающие синие тени, а губы побледнели настолько, что с трудом виднелись на ее лице. Поттер направила палочку на переполненную книгами сумку и начала бормотать защитные заклинания, чтобы изолировать темную магию, содержащуюся на страницах гримуаров. Какая же она глупая и неосмотрительная - держать все это возле собственной кровати. Лили сунула руку в карман, доставая оттуда пару таблеток обезболивающего и не запивая проглотила их, затем подняла сумку и трансгрессировала на ступени Гринготтса.

***

- Замёрзла? - спросил Скорпиус, заметив как Лили поправляет ворот свитера. Она не притронулись ни к завтраку, ни к кофе, который принесла официантка, а лишь смотрела в окно, потирая дрожащие плечи. Малфой изо всех сил боролся с тем, чтобы сию секунду не наложить на нее диагностические чары. Последние дни она все чаще молчала, погружаясь в свои мысли, огрызаясь на его попытки узнать о ее самочувствии. Он видел, что вопреки ее словам, Лили Поттер ни черта не была в порядке. - Помнишь тот блокнот, что я тебе показывала? - заговорила гриффиндорка не поворачивая к нему головы. - Тот, что принадлежал твоей маме. Малфой прокашлялся, чуть не подавившись кофе, который как раз отпил из чашки. - У меня появилась догадка насчёт мистера Гр... Твоего отца. Скорпиус наклонился чуть ближе, внимательно вслушиваясь в каждое ее слово. - В общем... - она наконец повернула голову. - Сначала я была уверена, что это темная метка распространяет проклятие по его телу, забирая жизненную силу. Так думала и Астория, поэтому изучила, кажется, все, что было известно кому-либо об этом. И вроде бы все логично - след темной магии, имея такие мощные свойства, начиная от измененных протеевых чар до яда маледиктуса, то, как распространяется болезнь по телу, начиная от места, где метка была наложена... Но потом, наблюдая за ним и твои слова о том, что его убивает что-то неизвестное - ты ведь изучал проклятия, значит смог бы определить его наличие... Так или иначе... Дело, кажется, в другом. - Но что, если не метка? Это не болезнь, не проклятие, что тогда? - Он сам. - пожала плечами Лили. - Как?! - недоверчиво спросил Скорпиус. - Какие заклинания чаще всего использовали пожиратели смерти? Малфой фыркнул. - Отбросим боевые проклятия и прочую чушь. Три основных темных заклинания, которыми вряд-ли хоть однажды воспользуемся мы с тобой? - Я понял, непростительные. - Ты знаешь, что нужно для того, чтобы использовать их, недостаточно просто направить палочку? Если я решу начать пытать круциатусом нашего официанта, у меня ничего не выйдет... Мужчину передёрнуло при упоминании проклятия. В памяти невольно возник пронзающий тело красный луч, от которого, казалось, плавились кости. - Нужны желание и жажда. - Нужна ненависть. Жажду, желание и... Удовольствие питает ненависть. Пожиратели ненавидели маглов, последователей Дамблдора или моего отца... - Неверных и несогласных. - А темная метка усиливала это - солдаты Волдеморта должны быть непоколебимыми убийцами. Непростительные и ощущение власти, что они дают - человек может одной фразой лишить жизни другого или контролировать разум и поступки, делая людей марионетками. Все это оседает внутри, копится и отравляет того, кто носит метку. - Допустим. А что насчет Снейпа? Он же был... - Снейп был говнюком. Не понимаю, почему мой отец так почтителен к нему, я вижу лишь сволочь, отравляющую жизнь всем вокруг... - Но он... - Если бы не он, ничего бы не случилось! - вспылила Поттер, позабыв о том, что обсуждала пару минут назад, ударив по столу кулаком. - Лили ненавидела Джеймса, но он изменился ради нее, стал лучше, чем заносчивый кретин, который шпынял всех и каждого от скуки. Он не стал фашистом, готовым истреблять ей подобных лишь потому, что кто-то счёл маглов и их потомков, населенных магией недостойными, а он хотел казаться сильным крутым чуваком из-за того, что злые мальчишки дразнили его в школе. А когда Снейп подслушал пророчество, он сам назвал Лили, даже не узнав до конца, о чем в этом чертовом пророчестве говорилось. Это он привел в их дом Волдеморта, и ему было плевать и на моего отца, и на Джеймса, которых любила Лили - он умолял пощадить только её, а когда она все же погибла, то издевался над моим отцом, хотя он был единственным живым существом, которое оставила после себя его любимая женщина. Вся его борьба, служение Дамблдору и даже его идиотский патронус - это не любовь, а жажда упущенного. Он хотел Лили, а когда своими действиями привел к ней смерть, лишь мстил тому, кто лишил его желаемого. Точно так же, как мстил Джеймсу или моему отцу. Думаешь, он не понимал планов Дамблдора насчёт отца? Или не мог изменить воспоминания, будучи легилиментом? Вся эта сказка вокруг Снейпа просто... Просто... - Ты выглядишь просто фантастически горячей, когда злишься. - рассмеялся Скорпиус, любуясь ее раскрасневшимися от возмущения щеками. Ее тирада заставила ненадолго позабыть о том, что он чувствовал, обсуждая с Поттер болезнь своего отца. - Ты бы знал, как давно я мечтала высказать все это. - фыркнула в ответ гриффиндорка. - О, я могу представить. - Папа постоянно пересказывает эту дерьмовую историю любви и преданности, когда кто-то начинает подтрунивать над тем, как он назвал Альбуса. Удивительно, что меня не назвали Беллатриса Нагайна... Малфой расхохотался. - Ты великолепна. Поттер закатила глаза. - На самом деле ты не зря вспомнил Снейпа, потому что меня тоже сильно напрягало, что оставшиеся в живых пожиратели не слишком то страдают от последствий использования непростительных. И в день, когда твой отец решил завести со мной смолл-ток, я поняла - он убивает себя сам. - ЧТО?! Его удивление было настолько громким, что некоторые посетители обернулись на их столик. - Он не хочет жить. Вспомни сам, какими словами он то и дело бросается. "Твоя мать ждёт меня слишком долго." "Если эти кретины не продолжат меня спасать, то я начну наконец умирать спокойно." "Я успел привести дела в порядок, тебе не нужно переживать." - Но... - Астория писала, что Драко винит себя за то, что был пожирателем. - Лили открыла блокнот на одной из закладок. - Что если ненависть, которая питала его темную магию была направлена ни на маглов, ни на сопротивление... А внутрь него самого? - Он черпал ресурсы для непростительных из ненависти к себе? - переспросил мужчина. - Думаю, да. Люциус Малфой бравировал тем, что был приспешником Волдеморта, и твоя бабушка Нарцисса может это подтвердить. - Он уже мертв, разве она тебе не сказала? - Думаю, он перешёл какую-то черту и запустил механизм. Перешёл черту. - Может быть. - уклончиво пробормотал слизеринец. Малфоя-старшего убил тот круциатус, которым он пытал его в своем кабинете? - Тогда почему спустя столько лет? Когда всё закончилось, отцу было лет 18, довольно странный временной разбег по сравнению со Снейпом и Люциусом. - Мы не знаем... - Допустим, знаем. - Тогда это из-за Астории. - Только не говори мне о силе любви. Она умерла... - А дело не в этом. - стиснув зубы, помассировала плечо Лили, - Воля. Астория дала ему волю к жизни. Скорпиус разочарованно откинулся на спинку стула. Блестящая теория скатилась в пафос и приторность о силе любви, которая даровала волю к жизни... Бред. - Первые упоминания о его болезни были сделаны 7 лет назад. Кажется, столько времени нужно для того, чтобы отучиться на доктора. Лили понимала, насколько жестокими были ее слова, но вопреки собственному желанию не смогла остановить саму себя. Мужчина поднял на нее округлившимися от удивления глаза. - Сначала была твоя мать, а потом... Ты... - Нет... - Он бы не оставил тебя после ее смерти. Люди не поступают жестоко с теми, кого любят. - Но я... Я оставил... Поттер закусила губу, чувствуя себя самой последней дрянью. Она подвела Скорпиуса к тому, что он стал триггером болезни Драко. Люди не поступают жестоко... С теми кого любят. Лили поспешила взять его за руку. Одно неловкое движение и ее парализовала боль. Черт побери, почему сейчас?! Гриффиндорка сжала зубы, изо всех сил стараясь себя не выдавать. Скорпиус и без того выглядел так, будто вот-вот выйдет в окно. Спустя пару минут, его лицо вдруг стало непроницаемо спокойным, будто слизеринец обнулил все свои чувства. - И? Какие у меня варианты? - раздражённо процедил он. - Смотреть, как умирает мой отец и пытаться облегчить агонию? - Я не... Это просто предположение, может мы можем... Часы на его запястье снова запищали. - Мне пора.