Ночная мелодия несокрушимых волн

『 телеграм канал, где вас ждут спойлеры и много чего интересного : @yariqu 』 Серые облака с каждой минутой набирали скорость, плавно двигаясь на восток. Пасмурное небо практически постоянно закрывали лучи солнца, которые уже несколько дней нельзя было назвать теплыми. Летняя погодка подводила второй месяц подряд, соревнуясь между жарким солнцем и серыми тучами, в сопровождении которых присутствовал сильный ветер, если не дождь. На самом деле, подобная погода не была удивительной для мореплавцев, которые давно адаптировались к таким условиям на корабле. Корабль выглядел мрачно, когда лучи солнца не попадали на него. Но никого из команды не тревожила эта ситуация. Их тревожило лишь то, что нужно теплее одеваться. Хотя это скорее можно назвать раздражением. Где это видано, ходить в теплых кофтах в середине лета. Но каждый находившийся на борту понимал - погода в море непредсказуема, а ветер куда холоднее из-за потока, нежели на суше. Поэтому, в голос никто не смел ругаться, но в мыслях это делал каждый. Очередной порыв прохладного ветра заставил кончики светлых прядей щекотать лоб и мешать зрению. Как только корабль причалит к берегу, стоит будет подстричься. Давно стоило, но работа не ждёт. Шершавые пальцы крепко держали штурвал, чувствуя неровности деревянной поверхности из-за старости. Корабль «Меригольд» нельзя назвать старым, но руки могли ощутить, что её возраст был не малый. Этот корабль передавался из поколения в поколение по наследству, а назвали его в честь первой обладательницы. Она была знатной женщиной в узких кругах. Ветер щекотал загорелую кожу на оголенных предплечьях, которые не закрывали рукава рубашки. Эндрю любил ощущать свежие потоки, это придавало ему энергии и помогало не спать. Из-за ночных проблем со сном, иногда он мог показаться слишком обкуренным и недееспособным. Первое было у него в крови, во втором случае он посылал к чертям всех тех, кто так говорит. Да и в целом Эндрю слал всех тех, кто ему не нравился, к чертям. А в эти круги входил даже родной брат. Чёрные зрачки, окутанные тёмным миндальным цветом, который словно загорался в темноте, каждый раз привлекая к себе внимание, были устремлены вдаль. Изумрудные волны смешивались с голубыми оттенками, производя новые интересные для глаз цвета. Сегодня море было спокойным, даже слишком. Эндрю прикрыл веки, ощущая своё дыхание и ровное сердцебиение. Вдыхая и выдыхая морской запах, который стал родным настолько, что его можно назвать домом, Миньярд слушал лёгкое биение волн об корабль. Пропуская через себя каждый звук, он чувствовал себя хорошо. Настолько, насколько это было возможным. Подобное действие можно было назвать своего рода терапией, которая давала пол под ногами и крышу над головой. А ощущение деревянного штурвала под мозолистыми пальцами придавало уверенности. Сложив всё вместе, Эндрю мог получить силы, которых ему не хватало для жизни. Корабль являлся всем, что ему было нужно. Ведь на корабле было единственное сокровище, которым он дорожил. Даже если это сокровище не догадывалось об этом. Из душевного состояния Эндрю вырвали непонятные звуки. Сперва были просто повышенные тона, поэтому Миньярд не вникал в тему разговора. Разговаривать высокими голосами на корабле приемлемо, ведь у большинства мореплавцев хорошо поставлен голос, благодаря чему высокий тон присутствовал практически во всех разговорах. Но глухой удар о палубу заставил плечи Эндрю напрячься. Пальцы сильнее сжали рукоятки, прежде чем полностью отпустить их и повернуться к команде лицом. В поле зрения упали два массивных тела, мышцы которых с каждой секундой становились всё больше из-за гнева, который парни не в силах были держать внутри себя. Их агрессия переросла в нечто большее, чем просто конфликт из-за разногласий. Эндрю не вмешивался. Никогда не делал это раньше нужного времени. Его команда уже давно не дети, а вполне себе осознанные люди, которые в силах контролировать свои действия и свой рот. Он не собирался нянчиться с ними и контролировать каждый шаг, лишая свою команду свободы слова. Но некоторые границы всё же были, и каждый на корабле был прекрасно осведомлён о них. Один из пунктов гласит, что о насилии и речи быть не может между людьми, которые работают на одной палубе. — Джаспер! — послышался твердый голос, рассыпаясь в воздухе на мелкие кусочки с холодным, как металл, привкусом. Эндрю заставил мгновенно замереть всех. Не только провинившихся ребят, но и остальной части команды пришлось прекратить свои дела. Все взгляды были направлены на капитана. Запустив большие пальцы в карманы штанов, Эндрю медленно начал спускаться по скрипящей лестнице, проигравшейся под чужим весом. Эндрю не спешил начинать разговор, вгоняя в еще более неудобное положение. Если разозлить капитана, особенно нарушая правила, то молчание худший признак, который только может быть. Кричать в гневе и говорить всё, что думаешь, куда легче и проще. Но Эндрю никогда не считал жизнь лёгкой. Его глаза не спеша осматривали положение двух ребят. Парень, по имени Ронан, был полностью повален на пол, а Джаспер наседал на него сверху, держа руку в воздухе для замаха. Лица обоих были недовольными и возмущёнными. Особенно Ронана, чья спина ещё несколько дней будет побаливать, напоминая о неприятной стычке. Оба тяжело дышали с приоткрытыми ртами, пытаясь привести свои лёгкие в стабильное состояние и унять пыл, который всё ещё бушевал где-то внутри, но не так сильно показывался снаружи. Ронан до сих пор пытался скинуть тяжёлое тело товарища с себя, но вот незадача, Джаспер будто и не собирался слезать, дожидаясь момента, пока Эндрю отвернётся, дабы врезать лежащему. По всей видимости, негласное правило «лежачего не бьют» выше понимания Джаспера. Зато взгляд капитана, который говорил о том, что если парень сейчас же не встанет, то Эндрю выкинет его за борт без каких либо раздумий и сожалений, был вполне хорош для понимания. Испустив тяжёлый вздох, Джаспер задержался на несколько секунд дольше, чем требовалось, прежде чем встать на ровные ноги, встречаясь с бесстрастными глазами капитана. Они никогда не выражали чего-то слишком яркого и определённого, но всегда были предельно ясны. — Какого чёрта? — всё, что вымолвили губы Эндрю, пока глаза внимательно наблюдали за каждой сменой эмоций двух провинившихся. Но никто не каялся за содеянное нарушение. Для каждого была важна своя точка зрения, которую они пытались доказать, изобретая различные и не самые лучшие способы. Парни молчали, но опускать взгляд не осмелились. Как никак, уважение, заслуженное долгим трудом, к капитану у них было. Иначе сейчас они бы уже давно катались по палубе, захлёбываясь в собственной крови. Эндрю молча приподнял левую бровь, намекая на то, что кому-то стоит начать говорить. Он не любил повторять, особенно вопросы, особенно если это было важно, особенно, когда его прекрасно услышали. — Мы играли в дурака на деньги. — наконец-то начал Джаспер, потихоньку туша свой гнев. — А этот придурок начал мухлевать! — Я не… — Не желаю этого слышать. — перебил Джаспера Эндрю. — Подобные соревнования на тему, кто умнее, можете устраивать за бортом. А сейчас разошлись. Джаспер, идешь помогать Грейсу с посудой, Ронан, ведро с водой ждёт тебя. — Но капитан… — начал было Ронан, выглядевший оскорбленным. По всей видимости, ему не нравился такой расклад, ведь накинулись на него, и он ни в чём не виноват. Эндрю придерживается правила, что в ссорах виноваты оба. И не важно, по какой причине она началась. Агрессия была видна от обеих сторон. — Если хотите оказаться за бортом, путь в вашем распоряжении. На этом Эндрю поставил явную точку, разворачиваясь на пятках и возвращаясь к своему законному месту, оставляя парней на раздумья, где они больше хотят оказаться. За бортом в прохладной воде, или же на палубе с новой работой. Выбор был слишком очевиден. Вернувшись за штурвал, Эндрю слышал, как работа вновь начала продвигаться. И он всё ещё слышал возмущенные вздохи, слухом его не обделили. Миньярду было не плевать на людей на борту. Если это выглядит так со стороны, то совершенно не означает, что является реальностью. Он знал, что никто не уйдёт, лишь поэтому дал такой гениальный выбор. И не ушли бы они не потому, что до берега слишком далеко. Для Эндрю каждый из ребят является частичкой его самого. Он сам выбирал из добровольцев, кого взять к себе в команду. Он заботиться о ребятах, даже если зачастую бывает грубым. Эндрю смог завоевать их доверие и уважение, иначе никто из парней не стал бы его слушать. Лишь благодаря этому на борту придерживаются установленных правил. Не смотря на то, что иногда бывают неудачные ситуации. Эндрю не злился на провинившихся, если их вообще можно так назвать. Он понимал, что иногда эмоции могут дать сбой, причём понимал это слишком хорошо. Но будь Эндрю немного мягче, потерял бы свой авторитет. Каждый должен знать своё место. За бортом на суше все равны, но на корабле капитан Эндрю. Человек, который ведёт команду за собой и несёт за них ответственность. Такое понимание пришло не сразу, понадобилось время, чтобы понять, каково это, быть капитаном. Не сразу Эндрю понял, что команда, это его ответственность. Множество драк из-за несдержанной агрессии и жизни на воде без правил всё ещё иногда мелькали в сознании Эндрю. Но с осознанием труда, который пришлось проделать всем, на губах появлялась еле заметная улыбка. Никто никогда не видел, чтобы капитан улыбался. Он делал это незаметно, чтобы команда не дай бог не подумала, что на самом деле они нравятся Эндрю. И время, которые они проводят вместе, он тоже ценит. Где-то в глубине души. Он сам не может себе признаться в этом, поэтому, парням на борту стоит подождать. Вернувшись к штурвалу, взгляд Эндрю упал на массивную спину, а после белобрысую макушку. Его место уже было занято кем-то. Миньярд испустил тяжёлый вздох. Опустивши голову, волосы упали на макушку, щекоча лоб и мешая глазам. Поджав губы, Эндрю прошел к краю борта, опершись предплечьями о перила. Он почувствовал, как пульс начал учащаться, но продолжал сохранять ровное дыхание, дабы не выдать своего волнения. Оно бывает редко, и лишь при разговорах с братом. Потому что Эндрю знает, о чём они сейчас будут говорить. Он не любил говорить на серьёзные темы, в особенности о себе, но разрешал себе делать это с Аароном. Редко, но тем не менее. — Сколько ты сегодня спал? — напрямую спросил Аарон, чей голос был слегка хриповат. Он не был любителем коммуницировать с людьми и предпочитал слушать, из-за чего его голос всегда казался охрипшим, как после сухого кашля. Эндрю молчал, достаточно долго для того, чтобы спросить ещё раз, но достаточно мало для Аарона. У Аарона была хорошая выдержка, живя двадцать четыре года под одной крышей, можешь наизусть выучить родного брата, даже если тот постоянно молчит. Это Эндрю мог сказать с уверенностью, ведь тоже самое испытывал по отношению к Аарону. Они стали мало говорить после смерти матери, но наблюдательности у них было полно. — С каких пор тебя волнует мой сон? — Эндрю любил увиливать от ответов и отвечать вопросом на вопрос, чем часто раздражал людей. — Если мне не изменяет память, всегда волновал. — Ты не любитель волноваться. — Есть у кого научиться, верно? Эндрю цокнул, закатив глаза. Он не видел выражение Аарона, но был уверен, что тот приподнял бровь, мол, предоставляя по настоящему весомые аргументы, хотя так оно и было. Эндрю стал замечать, как Аарон неосознанно повторяет что-то за ним. Вполне возможно, что у Эндрю тоже есть что-то от брата, но за собой он ничего не замечает. — Я не спал сегодня. Спустя нескольких минут молчания, Эндрю нарушил тишину четверкой слов, чтобы они вновь впали в молчаливые раздумья. Аарон никогда не отчитывал брата, за что тот был безумно благодарен. Слушать нотации одно из худших, что может быть. — А стоило бы. — всё, что вымолвил Аарон. Эндрю знал, как Аарону не нравятся его бессонные ночи, но ничего не мог с этим поделать. Последние четырнадцать лет Эндрю спит по два-три часа. Бывают дни, когда его тело слишком устаёт и Эндрю нужно куда больше для нормального функционирования, но не сказать, что это бывает слишком часто. По правде говоря, он пытался перебороть свои разногласия со сном и договориться с бессонницей, но она отвергала любые варианты, которые предлагал Эндрю. И в конечном итоге он сдался. — На что ты намекаешь, Аарон? — Что тебе стоит пойти прилечь, Эндрю. По коже пробежался табун мурашек. Браться редко называли друг друга по имени, зачастую они не называли друг друга никак. У них слишком мало душевных разговоров, в которых они используют имена. В других случаях это кажется неправильным. — Тебе не стоит указывать капитану, что делать. — Ты прав, но я имею право проявить беспокойство о своем капитане. Капитан с не функциональным мозгом нам ни к чему. На самом деле Эндрю понимал, что поспать ему стоит. Но вариант упасть в обморок от усталости ему нравится куда больше, нежели добровольно пойти на обречённые кошмары. — Твой организм этого не одобрит. — снова попытался Аарон, когда понял, что Эндрю не собирается что-то говорить или идти спать. — Тебя не должно это волновать. — Я твой брат, Эндрю. Меня должно это волновать. — слово «должно» Аарон выделил. — Я твой капитан. — А ещё ты моя семья. Мне не нужен капитан с не функциональным мозгом. — Это не твои заботы, Аарон. Я не просил беспокоиться. — сквозь зубы процедил Эндрю, поворачиваясь, чтобы встретиться с такими же безэмоциональными глазами. Пустыми и холодными, но сколько же раньше в них было света. — Ты не находишь важным беспокоиться о своих людях. — Ты прав. И твою заботу можно прибавить к списку моих «не важных» вещей. Проваливай. Аарон отпустил штурвал, развернулся, и молча ушёл, больше не проронив ни слова, кинув на последок взгляд, в котором на мгновение были видны боль и беспокойство одновременно. Это была немая просьба, которую Эндрю не смог выполнить. *** Корабль причалил к суше. Уже был вечер, солнце практически спряталось за горизонт, оставляя за собой яркие пятна различных цветов на небе. Якорь был опущен, а команда радовалась новой остановке. Это означало, что можно прикупить новых вещичек, напиться в баре или подцепить какую-то девицу. Эндрю было не важно, чем команда занимается в не рабочее время. А именно, первый день. Все знали, что у них есть один день на развлечения, а после снова нужно собраться вместе. Если ты не придёшь, никто бегать за тобой не будет. Ждать, соответственно, тоже. Такое в истории Эндрю было всего раз, нашёлся умник, который захотел проверить правоту слов Миньярда. А сейчас Эндрю стоял и наблюдал, как этот борзый парень, по имени Райан, жал руки напарникам и обговаривал, куда они отправятся. Смотря на уставшую, но счастливую команду, Эндрю непроизвольно улыбнулся кончиками губ. Это путешествие было и впрямь достаточно весёлым, и уж точно запомниться надолго. Хоть он и не принимал участие в таких командных выходках, смотреть на это с умиротворением никто не запрещал. — Ты даже мне так не улыбался. — послышался где-то справа голос с хрипотцой, после которого невозмутимому лицу снова пришлось взять управление. Эндрю перевёл взгляд на Аарона, но не произнёс ни слова. Он так был погружен в свои мысли, что совершенно не заметил движение со стороны, а ведь было не настолько темно. — Ты долго собираешься тут стоять? Если тебе не отшибло память, то нам, вообще-то, нужно идти. — сухо кинул Аарон, а после направился вниз, прямиком к трапу, который команда уже опустила. Практически все разбежались, ведь каждая секунда на счету. Засунув руки в карманы потрепанных жизнью штанов, Эндрю направился вслед за братом. Он прекрасно помнил, что им стоит идти, но оттягивал этот момент настолько, насколько позволяло время. Ему совершенно не хотелось встречаться с этим омерзительным мужчиной, давать отчеты и принимать новое задание. Каждый раз это было мучением. Иногда они справлялись минут за семь, а иногда обсуждения растягивались на несколько часов. По крайней мере, так казалось Эндрю, в особо сложных случаях. Если бы не недоверие и настороженность, он бы уже давно начал напиваться перед встречей с аристократом Веснински, который являлся лишь мусором в глазах юного паренька. Ловко спускаясь по трапу, до ушей доносился глухой стук обуви о деревянную поверхность. Эндрю любил этот звук, он ощущался как свобода. Приятная и трепетная свобода, которая помогала Эндрю сконцентрироваться на реальности, после того, как он выпадал из нее на несколько секунд. По дороге к большому каменному дому братья молчали, они всегда молчали перед этой встречей. Каждый из них думал о своём. Эндрю старался сосредоточиться и держать себя в руках, ведь каждый раз, когда Натан попадался на глаза, хотелось схватить кинжал и перерезать ему глотку, но перед желанной смертью хорошенько помучить. Чтобы им двоим этот момент запомнился надолго. Для подобных фантазий и впрямь требовалась сильная выдержка. Эндрю дал себе обещание. Когда они освободятся, он обязательно совершит задуманное. От причала было идти минут двадцать, если брать обычный шаг. Эндрю с Аароном же добирались за четырнадцать, на семь минут раньше востребованного. С детства они были шустрыми, а небольшой рост совершенно не мешал быстрому шагу. Быстрота — одна из самых важных вещей, которой должны владеть все. Эндрю никогда не хотелось идти, но он всегда мыслил, мол, чем раньше доберутся, тем быстрее закончат. В любом случае, быстрый темп был роднее, чем обычный. Так Эндрю было спокойнее. *** В доме пахло сырой свежестью, которая неприятно ударяла в ноздри. Этот запах был в силу того, что дом был практически перед морем, но в таком месте, что солнце туда почти не попадало. Либо Натану нравилось жить в неприятном холодне, либо других вариантов нет. Поднимаясь по каменной лестнице, Эндрю всё никак не отпускало неприятное чувство, которое не проходило после попыток Аарона проявить заботу. Эндрю всегда ощущал, если будет что-то неладное. Но это не было похоже ни на что ранее. Внутри него всё сжималось настолько сильно, что было сложно дышать. А от интенсивных потоков тревожности сводило конечности, от чего пришлось сжимать и разжимать руки, тем самым не давая пальцам онеметь. Стоя уже перед дверью, Эндрю так резко замер, что схватил Аарона за запястье, сам того не осознавая. На мгновение ему показалось, что вся кровь в венах застыла, не позволяя организму дальше функционировать. Сказать, что это его напугало, ничего не сказать. Он приоткрыл рот, дабы сделать глоток воздуха. Ему показалось, что он перестал дышать. Но всё тело впало в такое сильное оцепенение, что даже лёгкие на какое-то время перестали работать. По крайней мере, так думал Эндрю, в чьей голове начали мелькать картинки. Старые картинки из детства. Момент, когда такое уже было. Только сейчас до Эндрю дошло, что он уже испытывал такое. Перед тем, как родители вместе ушли на встречу с аристократом. Маленький мальчик слёзно умолял их не ходить туда, не оставлять их одних. Но родители отмахнулись от детских переживаний. А после отец вернулся без мамы. — Эндрю? — Аарон перебывал в явном замешательстве, это выражал его невнятный голос и хрипота, которую как рукой сняло. Эндрю наконец-то очнулся, слегка качнувшись на ногах вперёд, дабы найти равновесие. Ведь до этого ему казалось, что пространство исчезло со всех радаров, а он стал недееспособной жижой в невесомости. Он был уверен, что на его лицо была написана половина того, чего он не мог произнести. И прежде чем взглянуть на Аарона, чья рука всё ещё была сжата чужими пальцами, нечитаемое выражение лица вернулось. Так Эндрю чувствовал себя в безопасности. Переведя слегка расширенные из-за темноты зрачки на брата, Эндрю не проронил ни слова. Он не смог прочитать выражение лица Аарона, потому что даже не пытался. Единственная мысль, которая крутилась у него в голове — он не позволит опасными лапам реальности прикоснуться к брату. Чего бы ему это не стоило, Эндрю не допустит, чтобы с Аароном что-то случилось. Не смотря на все попытки отвергнуть свои чувства и отгородиться от брата, Эндрю будет до последнего бороться за право жить для Аарона. — Я в порядке. — всё, что вымолвил Эндрю, прежде чем отпустить руку брата, на которой задержался на несколько секунд дольше нужного. Он не стал дожидаться ответа Аарона, и просто бесцеремонно вошёл в комнату, открывая железные двери. Эндрю знал, что брат последует за ним. И Эндрю знал, что лишних вопросов не будет. С годами Аарон набил хватку. Комната, которую так ненавидел Эндрю, с годами не менялась. Одно небольшое окно, возле которого висели пару портретов Натана. Посередине красный ковёр, который тянулся к деревянному столу, за которым стояло кресло с ручками, сделанное из дерева. На нём и сидел тот самый аристократ Веснински. Его самодовольная ухмылка расплывалась по лицу, а глаза сверкнули искоркой азарта и игры. Будто каждый раз он чувствовал настоящие чувства Эндрю, и именно эти чувства забавляли его. Ненависть и недоверие, которое витало в воздухе, полностью окутывали пространство в кабинете. Иногда Эндрю казалось, что именно это и давало силы Натану. Ему нравилось причинять боль, он наслаждался негативными эмоциями и делал это на протяжении всей жизни. Эндрю ещё в самом детсве почувствовал это, но лишь пару лет назад до него дошло, что именно он почувствовал. — Вы рано сегодня. — нарушил тишину мужчина, указывая на два стула напротив него. Братья не сдвинулись с места, чем вызвали тихий смешок аристократа. — Мы привезли… — начал было их отчёт Аарон, но Натан остановил его жестом руки, заставляя замолкнуть. Его голова слегка склонилась в сторону, когда он опёрся локтями о стол. Скрестив все пальцы вместе, голова мужчины удобно умостилась на них, а глаза уставились на Аарона, будто пытаясь прожечь в нём дыру. Эндрю практически сделал шаг вперёд, желая загородить брата, но вовремя одумался. Не стоит проявлять столь тёплые чувства в подобном месте, они могут выйти боком двоим. Именно поэтому тренировки по самовыдержке были очень важны для Эндрю. Тяжело вздохнув, Натан медленно смочил свои губы языком, слегка прикусив его зубами, будто оттягивая момент и наслаждаясь каждой секундой. — Аарон, не мог бы ты нас оставить, пожалуйста? — с наигранной милостью пролепетал Натан, изгибая кончики губ в подобии улыбки. У Аарона не было выбора, право на спор он не имел. Кратко кивнув, он покинул комнату. Железная дверь закрылась с неприятным скрипом, погружая Эндрю и Натана в молниеносные гляделки. Будь у Миньярда возможность, он бы уже плевался лавой. — Знаешь, Эндрю. — Эндрю скривил кончик губы после произношения своего имени, но быстро стёр свои искренние чувства с лица, предоставляя всё своё внимание мужчине напротив. — Я уже несколько месяцев задумывался над одной идеей, которая будет очень выгодна нам двоим. В пространстве повисла липкая тишина, удушающая с каждой секундой всё больше. Эндрю сильнее стиснул зубы, чувствуя, как по каждому участку кожи мчатся множество мурашек, а волосы встают дыбом. Не к добру всё это. Натан молчал, будто выжидая момент. Будто видел Эндрю насквозь и желал, дабы парниша мучился от неизвестности как можно дольше. А Эндрю надеялся, что Натан не откроет свой рот, и они просто разойдутся. Иначе его тело окажется в той самой бездне неизвестности, получив сотрясение. — Ты не выглядишь заботливым братом, который печется о своей единственной семье. Тебе не нужен Аарон, но он нужен мне. Понимаешь ведь, к чему я клоню? — Натан сделал совершенно небольшую паузу, дабы информация полностью дошла до мозга Миньярда, но не дал ему и рта открыть, как продолжил. — Давай заключим сделку. Я забираю Аарона себе, а ты получаешь полноценную свободу и больше ни о чём не беспокоишься, м? Была бы сделка такой хорошей, если не бы не такой опасной. Сперва Эндрю подумал, что ослышался или неправильно понял, и уже хотел было попросить перефразировать, но понял, что тогда попадётся на уловку. Если сейчас у него есть выбор и последнее слово за ним, то после проявления замешательства на лице, это право пропадёт. Тогда Аарона заберут без вопрос. «Тебе не нужен Аарон, но он нужен мне» Только сейчас до Эндрю полностью дошёл смысл данной фразы, и всё его тело обдало ледяным потоком, хотя в комнате уже было жарко. Миньярда словно ударили тяжёлой кувалдой по животу, и эта боль расползалась по всему телу со скоростью света. Из-за резкого осознания того, что хочет провернуть Натан, хотелось блевать. В голове снова пролетели картинки из детства. Тогда Эндрю ещё не догадывался, куда пропала мама. Но узнай, насколько грязным бизнесом по торговле людей занимался Веснински, он всё же понял. — Вы имеете в виду, что я больше не буду Вашей собачкой на побегушках? — уходил от ответа Эндрю, пытаясь восстановить обратно хладнокровную голову без лишних мыслей, потому что сейчас там творился полный бардак. Ему нужно было время. — Можно и так сказать. — Звучит слишком подозрительно, не находите? Грубый смех, который был совершенно не искренним, пронёсся по комнате и больно ударил по ушам. На мгновение Эндрю подумал, что от этого звука его барабанные перепонки лопнут. Он знал, что ходит по тонкому лезвию. Произнеси он неправильное слово или выдай слегка не ту эмоцию, и оба брата трупы. Только Аарон будет трупом взаправду, хотя тогда и Эндрю не далеко уйдёт от этого. Приподнятые ухмылкой губы не могли радовать, лишь вызывали отвращение. Признаться честно, Эндрю впервые почувствовал страх за последние четырнадцать лет. Теперь до него дошло, почему перед входом сюда всё его тело кричало бежать со всех ног и никогда больше не возвращаться. Лучше прожить всю жизнь в бегах, нежели подставить брата на такую огромную опасность. Если сейчас Эндрю не придумает что-то, поставит полный крест на жизнь Аарона. Вряд-ли второй обрадуется таким вестям. — Думаю, тебя не должно волновать ничего, кроме своей свободы. Игры в гляделки всегда были запоминающимися, но игры с участием ума запомнятся на всю жизнь, ведь холод, который сейчас ощущает Эндрю ещё долго будет преследовать его и заставлять дрожать. Навряд-ли его спасут какие-то одеяла. — Свобода не отнимает у меня корабля и команды, Аарон хорошая пара рук на борту. — На улицах полно желающих кандидатов. — На борт никогда не берут кого попало. А потом капитан остаётся предан своей команде до конца. — Если кто-то не захочет уйти сам. — Если кто-то не захочет уйти сам. — повторил Эндрю подтверждая, подчеркнув свои слова лёгким скрипом зубов. — Насколько я знаю, Аарон пока не собирается. — Не собирается, пока я не предложу ему работу по лучше. Эндрю сдерживал себя, чтобы не съязвить и не выдать, как сильно этот разговор разбивает сердце. Миньярд уже видит, как практически упал на бетонный пол пропасти. Но пока он наверху, у него ещё есть шансы выжить. — Вы сказали, что предлагаете сделку мне. — Ты прав. Поэтому, подумай хорошенько, ладно? Я бы на твоём месте согласился. — Учту. — всё, что смог сказать Эндрю. Развернувшись на пятках, он быстрым шагом направился к выходу, чувствуя на себе прожигающий довольными глазами взгляд. Натан знал, что в любом случае выиграет в этой битве. А Эндрю надеялся, что мозги, которые достались ему, не поведут в этот раз. Если он сделает ошибку хотя-бы в одном уравнении, его брату грозит одна из самых мучительных смертей. Тогда сложно будет придумать фразу для надгробия.