У меня есть парень

Клубная вечеринка только набирала обороты, но после того как Отабек в очередной раз запутался в собственных ногах и попытался растянуться на танцполе, Юра понял, что пора сворачиваться. Подозрительные друзья Отабека, с которыми тот сегодня диджеил, на минуту даже прикинулись нормальными и предложили проводить их до такси. — Сам справлюсь, — буркнул Юра, хватая под локоть норовящего снова куда-то ускользнуть Отабека. — Адиос, амигос, или как там у вас принято. — Ада́л дос*, — пробормотал Отабек, закинул Юре руку на шею, боднул лбом в челюсть. И повис на нём всем весом. — Бляха, Бек, что ж ты такой тяжёлый, — прокряхтел Юра, хватая его за пояс. — И непонятный... Они честно пришли отмечать долгожданный отпуск — с окончанием сезона Яков Карлович выгнал их обоих из «Юбилейного» на две недели и велел не показываться ему на глаза, пока как следует не отдохнут и не восстановятся. Юра сразу же сел гуглить билеты на море. Отабек пошёл звонить в клуб. И ведь даже не сказать, что напился, как свинья. Юра выпил ровно столько же — всего два сухих коктейля, спортивная квота на межсезонье. Но если он сам ощущал только лёгкую расслабленность, то Отабека почему-то эти два стакана размотали до полулежачего состояния, и Юра мог только мысленно похвалить себя за то, что отговорил его ехать в клуб на мотоцикле. Он насилу дотащил к выходу почти отключившегося Отабека, с ещё бо́льшим трудом поволок его вверх по лестнице. Кто вообще придумал устраивать ночные клубы в подвальных помещениях... На улице запыхавшийся Юра с удовольствием вдохнул прохладную питерскую ночь. Май в этом году и без того выдался дождливым, а после заката к влажному воздуху примешивался ещё и колючий ветер, так что щёки, нагретые алкоголем, моментально остывали и краснели уже от холода. — Может, пешком? — без особой надежды спросил Юра. — Проветримся. — Ага, давай, — кивнул Отабек и тяжело плюхнулся на ближайшую скамейку у тротуара. — Я только на минутку... Его взгляд плавал по фасадам домов с подсветкой, по круглым подстриженным кустам, по мокрому асфальту под ногами и никак не мог остановиться на чём-то одном. Юра со вздохом присел рядом и достал телефон. Все такси как будто нарочно разъехались из района, приложение не могло найти ни одной машины в пределах получаса. Юра уже задумался, сможет ли удержать перед собой Отабека, если разорится на самокат, когда телефон пиликнул входящим сообщением. Вверху экрана вылез пуш: Бека ♥ «Юр, ты где?» — Да блядь, Бек... — Юра обернулся на взъерошенного и хмурого Отабека, который сосредоточенно щурился в мессенджер. В душе боролись очень противоречивые чувства: хотелось одновременно его крепко обнять и так же крепко стукнуть чем-нибудь по голове. Юра снова глянул в телефон: пуш продолжал висеть у верхнего края экрана. Вместо того, чтобы смахнуть его привычным жестом, он открыл камеру, переключил на фронталку, поймал в кадр их с Отабеком и сделал не фото, а скриншот, чтобы сообщение тоже было видно. Завтра покажет Отабеку, и пусть ему будет стыдно так напиваться. Почти сразу же Юра сам устыдился своих мыслей. Отабек, может, впервые за много месяцев расслабился, позволил себе выпить — ни капли ведь в рот не брал с банкета после Гран-при в декабре. Где, к слову, из алкоголя было одно мерзкое кислое шампанское, которого они и по бокалу-то для приличия не осилили. И даже в таком состоянии Отабек умудрялся волноваться не за себя. Юра снова вздохнул, открыл мессенджер и отбил ответ: «Сейчас буду. Сиди там и никуда не уходи» Встал со скамейки, подошёл к Отабеку вплотную, взял за руку. Тот даже глаз не поднял, только сжал ладонь сильнее и уткнулся лбом Юре в живот. Телефон снова пиликнул уведомлением: на поездку был назначен водитель. Дома Юра первым делом отправил Отабека в душ. Задержался у двери, постоял пару минут, вслушиваясь, не рухнет ли он там, не надо ли помочь. Вода шумела ровно и без всплесков, как будто Отабек просто стоял под лейкой, не шевелясь. «Ну, сойдёт», — подумал Юра и свернул в кухню обновить корм и воду в кошачьих мисках. Если они планируют отоспаться, то хорошо бы лишить кота хотя бы одной из причин будить их, как обычно, в шесть утра. К моменту, когда Юра вернулся к двери в ванную и заглянул внутрь, Отабек уже стоял на массажном коврике перед зеркалом, склонив голову набок, отрешённо смотрел в пустоту перед собой и медленно, даже как-то неловко, будто его с трудом слушались руки, мял волосы на макушке полотенцем. При этом с локтей продолжало капать, а тело блестело от воды. Юра отнял у него полотенце и принялся вытирать ему плечи и спину. Спросил: — Как ты? Полегче стало? — Нормально, — кивнул Отабек, забуксовав языком на предательской «р». Он стоял, покачиваясь, моргал через раз и вообще создавал впечатление человека, познавшего дзен. Юра, по-прежнему стоя у него за спиной, прижался к нему животом, обхватил полотенцем поперёк груди, провёл махровой тканью сверху вниз, собирая остатки воды. Не удержался, спустился ещё ниже, к паху, и аккуратно, но недвусмысленно сжал ладонью через полотенце напрягшийся член. Отабек шумно выдохнул через нос, но промолчал. У Юры внутри тоже потеплело, натянулось в предвкушении, но правильнее показалось сказать вслух: — Давай-ка двигай спать тогда. Я быстро в душ и догоню. Дойдёшь сам? — Угу, — ещё раз кивнул Отабек и пошатываясь вышел. Юра проводил его взглядом, соскользнув напоследок к голым крепким ягодицам, тряхнул головой, разделся и встал под холодный душ. Специально думал о странных друзьях Отабека, о новых программах, о суровом лице Якова Карловича — чтобы только успокоиться и не застрять ещё на четверть часа. Важнее сейчас было поторопиться и проследить, чтобы Отабек без приключений добрался до кровати. Одеваться не стал, едва только обсушил ноги, подхватил полотенце и поспешил в спальню, вытираясь на ходу. А там застал картину маслом: Отабек, по-прежнему голый и качающийся, стоял посреди комнаты с постельным покрывалом в руках, и, по всей видимости, ложиться не собирался. Думал. — Эй, ты чего? — спросил Юра, заглянул ему в лицо. — Плохо? Отабек задумчиво глядел на кровать и хмурил брови. Юра ощупал ему лоб, щёки, плечи и грудь — смуглая кожа после душа только сильнее разогрелась, разрумянив высокие скулы. Пора было брать дело в свои руки — может, хоть так он наконец придёт в себя. Юра бросил полотенце на «одёжный» стул, приблизился к Отабеку и продолжил касаться всего, до чего мог дотянуться: горящих ушей, мягких подмышек, тёмных сосков, волнистого пресса, тазовых косточек, жёсткой поросли волос на лобке. Отабек вздрогнул. Юра мягко провёл кончиками пальцев по его твердеющему члену и почувствовал, как тяжелеет собственный. Он прижался грудью к груди Отабека, обхватил ладонью под двумя головками, чуть сжал до приятного, огладил большим пальцем, задышал глубже, чаще. И только было расслабился, закрыл глаза, с наслаждением, не торопясь, провёл рукой вниз и вверх, как Отабек положил ладони на Юрины запястья и осторожно, но уверенно отнял его руки от себя. — Что такое? — вскинулся Юра. — Больно сделал? Или просто не хочешь? Да скажи уже хоть что-нибудь! Отабек, всё так же глядя куда-то сквозь и мимо, сказал своим низким бархатным голосом: — Я уверен, что ты замечательный человек. Спасибо, что приютил. Но у меня есть парень, и я его очень люблю. Понимаешь? Юра открыл рот. Закрыл. Вдохнул-выдохнул. Развёл руками, как хренов мемный Траволта. Лоб тихонько заныл от того, как высоко уползли его удивлённые брови. Так и не придумал, что ответить, а Отабек между тем буркнул под нос: — Прости. Расправил покрывало, которое до сих пор держал локтем, постелил его на пол в углу и не очень изящно приземлился сверху. Чуть поёрзал на жёстком, перекатился на бок к стене, свернулся круассаном. И уже в полусне глухо прорычал: — Юр-ра, ты где... Юра длинно выдохнул, зажмурился, потёр переносицу, не зная, плакать ему или смеяться. Представил, что расскажет завтра Отабеку, как тот его отшил. Потом повторит всё то же самое, но с благодарностью за трогательную клятву вечной верности в финале. Интересно, что же всё-таки особенного намешали в тех коктейлях... Торопиться больше было некуда. Юра спокойно убрал на место полотенце, натянул чистые трусы, сходил в кухню за водой и аспирином, принёс в спальню, поставил в сторонке на полу. На всякий случай. Взял с постели обе подушки, одну аккуратно подсунул под голову Отабеку, вторую бросил рядом, улёгся сам, притёрся к тёплому боку, укрыл их обоих стащенным с кровати одеялом. В конце концов, потребовать сексуальной компенсации за все сегодняшние странности можно и утром. Через несколько минут Юра сквозь сон услышал, как в ногах потоптался и улёгся кот, а от стены к нему повернулся Отабек, обнял за пояс и промурчал ему в шею: — Жаным…*