Семейный ужин

            «Семейный ужин — событие такое редкое, но такое душевное и родное. Нечасто удаётся собраться всей семьёй, даже чтобы просто вместе поесть и провести хорошо время, особенно когда эта семья состоит из девяти человек, настолько разных, что каждое их общее собрание оканчивается чем-то наподобие ядерной войны: взорванная микроволновка, разбитые тарелки, осколки которых до сих пор валяются где-то в квартире, и измученный ковёр, который даже после сотни чисток остаётся пятнистым и изгвазданным, будто это и не уютный домашний коврик, а собачья подстилка с помойки. А потолок так вообще отдельный вид искусства: разводы от свёклы, пожелтевшие пятна от майонеза и прочие кухонные пакости намертво прилипшие к потолку. Но это всё последствия прошлых их застолий, а сейчас всё должно пройти лучшим образом, правда ведь?..»              — Успокаивал себя мысленно Фёдор, вспоминая их предыдущие попытки устроить «семейный ужин» и его тщетные попытки убрать последствия этого бедлама. Он слепо надеялся на то, что клоны войдут в его положение и не станут громить квартиру, как никак в этот раз виновником всего собрания будет не какой-то там новый год, а день рождения их дорогого создателя, Фёдора. И тот ожидает от них в подарок хотя бы капельку адекватности и спокойствия, хотя бы в этот один день.              Клоны же о спокойствии и не думали. Одни старались организовать праздничный стол, другие, как обычно, маялись не пойми чем, а третьи просто смотрели на это всё и не знали куда себя деть. Фёдора они выгнали из квартиры на бравые 5 часов, чтобы, как они выразились, устроить тому сюрприз, и тот, весь в переживаниях за свою квартиру, не решился уходить от дома далеко и просто кружил вокруг него, вглядываясь в окна своей квартиры на каждом кругу. Ждал он приготовления этого «сюрприза» не в праздничном волнении, как это принято у нормальных людей, а в неком ужасе. Эти черти могли устроить в квартире что угодно! Начиная с обыкновенного бардака и заканчивая третьей мировой. И то, что там сейчас происходит было для Фёдора тайной…              Но, после того как они выгнали Фёдора, в квартире всё стало, на удивление, спокойно. И на это была вполне себе весомая причина. Пока все занимались подготовкой к празднику, главный беспредельщик, Вару, сидел запертый в кладовке. Запереть его там предложил Пик, и все поддержали эту идею, кроме самого Вару, естественно. Но, как можно понять, его мнение уже никого не волновало, он слишком сильно всем надоел. И сколько бы он не пытался выбить дверь, громко вопя, как шакал, не поддавались ни другие клоны, ни сама дверь, принимающая на себя непрекращающиеся удары руками и ногами.              Остальные тем временем продолжали суетиться, наводя по всей квартире порядок, готовя еду и сервируя стол. Руководил всем процессом Куромаку, постоянно приглядывая за работой остальных и вставляя свои замечания (зачастую никому не нужные). Но чтобы не выглядеть бездельником накрывал стол вместе с Зонтиком. Он считал, что в сервировке всё должно быть идеально, поэтому и решил, что лучше всего с ней справятся крести. Ромео и Феликс занимались готовкой. Хотя то, чем занимался на самом деле Ромео трудно назвать просто «готовкой», скорее тем, что выставляют за неё в тик токе всякие факбои, готовящие на камеру. Но вот Феликс, наоборот, вполне себе хорошо справлялся с ролью повара. Он уже успел приготовить мелко нарезанный оливье (хоть блюдо и ассоциируется больше с новым годом, их это не остановило) и домашний морс из найденных в морозилке ягод. Из блюд им оставалось сделать только торт, который червовые хотели приготовить вместе, и курица, которой в данный момент занимался Ромео. И пока он «жарил» курицу, бубновые отчалили в комнату Фёдора, чтобы придумывать поздравление для именинника. Куромаку попросил написать что-то наподобие песни или стиха, опасаясь несуразных тостов от Вару, поэтому Данте начал отчаянно думать о чём-то своём, как обычно, а Габриэль так вообще откисал в астрале.              В то же время пиковый король, со свойственным ему пафосом, сидел на диване и живописно бездельничал. Куромаку, заприметив его, нахмурился и, спокойно подойдя, начал упрекать Пика:              — Ну и что ты расселся? Все тут заняты делом, а ты прохлаждаешься.       — Я не обязан делать что-либо ради этого манипулятора Фёдора, — он скрестил руки на груди и гордо поднял голову.       — Твоя ненависть к нему безосновательна. Во-первых, он наш создатель и сегодня его праздник, так что мы должны сделать для него хоть что-то приятное, а во-вторых, ты посмотри, — он показал рукой в сторону кухни, — даже Ромео соизволил заняться чем-то полезным!       Пик неохотно повернул голову вопросительно посмотрев на происходящее там:       — ДА ПРЕКРАТИ ТЫ УЖЕ ФИНГЕРИТЬ ЭТУ КУРИЦУ! НАМ ПОРА ЗАНЯТЬСЯ ТОРТОМ! — Яростно кричал на червового короля Феликс.       Пиковый король повернулся обратно к Куромаку, с иронией смотря на того. Трефовый король устало вздохнул, потёр переносицу и сказал: «Просто сходи в магазин и купи салфеток. Нам не хватило для сервировки.» Пик хмуро посмотрел на него, встал и молча ушёл.              Но неожиданно из прихожей от него же последовал вопрос: «Почему кладовка открыта?»              ***       Дверь подразумеваемой тюрьмы для Вару была распахнута. Внутри самой комнаты не было никого, кроме, разве что, прячущихся по углам тараканов и всяких скинутых там вещей. Зелёный бес пропал и судя по всему где-то усердно прятался, готовя план мести, если думать о том, что скрылся он довольно давно и до сих пор не подавал никаких знаков своего присутствия. Пик бегло осмотрел кладовку и уже было хотел пойти дальше к входной двери, как его остановил Куромаку.              — Мне кажется, что раз уж он сбежал, тебе стоит остаться с нами. Как никак усмирить его получается только у тебя.       — Ладно, остаться так остаться, — Пик прошёл в гостинную и вальяжно завалился на диван.       — Ну хотя бы так… — Он поправил очки, устало провожая того глазами.       Им оставался буквально один час до возвращения Фёдора. Вару где-то сидел и явно замышлял что-то недоброе, торт ещё даже не начали готовить (ну хотя бы с курицей червовые наконец разобрались). Ну с тортом они за час управятся, а Вару сильно подпортить всё не сможет. Как никак за всем следит Пик (если его лежание на диване можно назвать слежкой) и зоркий Феликс, не подпускающий к своему оливье даже Зонтика, хотя тот просто хотел поставить его на стол.       И вот Феликс идёт за коржами к холодильнику (их туда положили по принципу: «Всё съестное — в холодильник») и обнаруживает, что один из них, вы не поверите, надкушен! Феликс с округлившимися глазами закрывает холодильник и видит, как Вару с ехидной ухмылочкой берёт тарелку с оливье и ускользает с ним под стол. Он в ярости кидается за ним и кричит: «АХ ТЫ УРОД, А НУ ВЕРНИ ОЛИВЬЕ!»       — А ты попробуй достань, олух! — крикнул Вару, вылезая из-под стола с другой стороны, задорно смеясь и уклоняясь от рук Феликса который пытался его то ли ударить, то ли схватить за ногу. Зонтик в страхе отбежал от стола, спрятавшись за диван. Вару выбежал из гостиной в коридор, по пути наткнувшись на выходящего из прихожей Куромаку. Пиковый валет не задумываясь сбил того и промчался в сторону туалета. За Вару последовал и Феликс. Перепрыгнув через уже лежащего на полу Куромаку, он практически нагнал того, но парень в зелёных очках захлопнул дверь перед самым его носом, — Я не выйду отсюда пока не наемся. Думаю этого оливье мне будет как раз достаточно! — Последовал раздражающий уже всех хохот.              Под крики Феликса и его тщетные попытки выбить дверь кулаками, Куромаку поднялся и, поправляя слетевшие очки, подбежал к спокойно лежащему на диване Пику.       — Пик, почему ты не остановил его?! У тебя был шанс схватить его у выхода из гостинной!       — Я его не заметил, — безразлично ответил тот, открыв только один глаз.       — То есть ты просто спал, пока тут происходило настоящее похищение!       — Ладно, возможно мне просто было всё равно, — усмехнулся Пик. Куромаку одарил того своим самым строгим взглядом и недовольно хмыкнул, — что? Я просто честный, — после этих слов Пик снова прикрыл глаза и уж был готов продолжать дремать, как на него начал кричать Куромаку:       — Ну уж нет! Тихий час закончился! Иди и исправляй последствия своей безответственности! Сейчас же!!! — Он ухватился за ноги пикового короля и потащил того с дивана.       — О боже, да понял я! Иду, — сказал Пик, вырвав ноги из хватки Куромаку, и, встав с пола, пошёл к до сих пор долбящемуся в дверь Феликсу.              За ней тем временем находился Вару и уже наполовину опустевшая миска оливье. Он явно даже и не задумывался о том, что салат был приготовлен на всех, так как прямо сейчас был готов поглотить весь его в одиночку. Долгое нахождение в замкнутом пространстве тёмной кладовки вызвало у него очень сильный голод и жажду отомстить оставившим его там клонам. А это значит, что салата больше никому не достанется!       Стуки за дверью ни разу не пугали Вару (дверь в туалет была самой прочной), а наоборот веселили. Но резко они прекратились и послышался голос Пика. Это тоже не сильно пугало, но чуть-чуть поднапрячься и прислушаться заставило. Хотя терять валету было уже нечего, он съел уже достаточно, чтобы утолить голод. Хлеба ему хватило, оставались только зрелища, поэтому он решил сделать ход конём и резко распахнул дверь, ударив ею Пика прям по носу. Пик отшатнулся назад схватившись за нос, а затем резко налетел на Вару. Началась драка. Пиковые били друг друга, пинали, толкали в стены и всякими другими способами пытались друг друга изувечить.       Но драку прервал Куромаку, вбежавший в прихожую с криками о том, что они горят и нужно срочно тушить духовку. Он схватил стоящий у стены огнетушитель и помчался обратно на кухню. За ним последовали и Феликс, и оба побитые Вару с Пиком. Кроме духовки там горело ещё и кухонное полотенце, которым Ромео пытался со страху затушить огонь. По этому было вполне легко найти виновника этого возгорания. Всё таки не стоило Феликсу оставлять того наедине с тортом… Куромаку затушил огонь.                    — Идиот, ты что натворил?! Меня не было всего минут 10 от силы! — Крикнул Феликс, краснея от злости. Подбежав к месту происшествия, он оглядел лежащий внутри духовки сгоревший торт и тихо вздохнул, — Всё пропало.       — Прости, дорогуша, просто я настолько горячий, что торт не выдержал. — Ромео неуверенно посмеялся, отводя взгляд в сторону.       Ну вот и всё. Торта нет, салата тоже, остаются только отфингеринная курица, и морс — единственное в чём они были уверены, что это вкусно. А до возвращения Фёдора оставалось всего-то полчаса.       — ПОЧЕМУ ТЫ РЕШИЛ ЧТО ЗАСУНУТЬ УЖЕ ГОТОВЫЙ ТОРТ В ДУХОВКУ БУДЕТ ХОРОШЕЙ ИДЕЕЙ?! — Феликс закричал, бросаясь на Ромео с кулаками в порыве гнева.              Но не успел валет и докоснуться до Ромео как его за руку схватил Куромаку с простым желанием остановить его, чтобы не затевать драку. Но разъярённый Феликс, не поняв намерений трефового короля, с разворота ударил того в лицо другой рукой. Очки Куромаку слетели и, не выдержав очередной встречи с полом, треснули. Он наотмашь ударил Феликса в ответ и присел на корточки, чтобы найти на полу упавшие очки. Тем временем червовый валет, сходящий с ума, продолжил истерику и вновь пытаясь ударить Ромео ненароком задел Пика. Он совершенно случайно, замахиваясь, попал по нему кулаком. И с этого момента началась полная анархия.              Куромаку, найдя свои очки, быстренько выполз из всего этого апокалипсиса практически вслепую. Остальные же стоявшие на кухне колотили, топтали друг другу ноги. В общем, очередная глупая драка между недальновидными клонами. И так они бы и продолжили бить друг другу морды до самого прихода Фёдора, как вдруг возник неожиданно осмелевший Зонтик:       — Ребята, прекратите! — Он говорил неуверенно и слегка заикаясь, обычно такие конфликты разрешал Куромаку, — До возвращения Фёдора осталось всего 20 минут, а вы тут… — он запнулся, — устроили…              Неожиданно валета поддержал Куромаку, успешно доползший до дивана и вставший на ноги:       — Зонтик прав. Из-за ваших драк никакого праздника не выйдет. Вы только посмотрите, что стало с морсом из-за этой вакханалии! — Он указал рукой на стол. Все разошлись и посмотрели на стоящий на нём прозрачный кувшин. Он был наполовину пуст (или полон), а остальной морс разлит вокруг. Феликс трагично упал на колени перед столом и, уже готовый заплакать, крикнул: «НЕЕЕТ, только не морс! Мой милый морс…”- после чего начал тихо хныкать и что-то бубнить.       — Вы явно забыли о трясучести нашего кухонного стола, — продолжал Куромаку, параллельно осматривая свои треснутые очки, — так что теперь из магазина нам потребуются не только салфетки. Нужно купить торт, какой-нибудь напиток, было бы неплохо новые очки…       — И откуда мы возьмём на это деньги, гений. Нам на салфетки-то с натяжкой хватало, — перебил трефового короля Пик.       — Кстати, хороший вопрос…- С интересом добавил Ромео.       — Давайте устроимся на работу! — предложил Феликс       — Феликс нет! — выкрикнули в унисон остальные клоны.       — Во-первых, у нас попросту не хватит времени, чтобы хоть сколько-нибудь заработать, а, во-вторых, я знаю где находится заначка Фёдора — чуть поникшим голосом сказал Куромаку, потирая переносицу.       — Почему же ты раньше не говорил, дружище! — к нему подлетел Вару и схватил за плечо.       — Даже не проси, Вару, — трефовый король нахмурился (выглядело это очень смешно, из-за того что он щурился) и убрал руку валета, — Фёдор говорил мне никому из вас не рассказывать. Так что вы постойте тут, а я схожу и возьму деньги.       — И давай побыстрее. Время поджимает — сказал Пик, хватая уже было погнавшего за Куромаку Вару.              Заначка лежала в комнате Фёдора, так как клоны туда нечасто совались, а уж об обыске речи и подавно не шло. В прикроватной тумбе был ящик, в ящике коробка, в коробке банка, в банке деньги, а в одной из купюр смерть Кощеева. Примерно такие ассоциации вызывала эта «скрытность». И вот полуслепой Куромаку добирается до заветной тумбы, открывает ящик, но коробочки найти в нём не может. Сощуривает глаза ещё сильнее, хотя казалось бы куда ещё, роется руками в этой тумбе, но ничего коробкообразного не попадается. Как вдруг его кто-то окликнул и постучал по плечу:               — Куромаку, ты это ищешь? — Куромаку вздрогнул. Это был Габриэль. Он протягивал нужную коробочку с заначкой.       — О, Господи. Да, спасибо, — спрашивать зачем тот её брал не было ни желания, ни времени, так что Куромаку поскорее взял этот дар и достал из банки внутри коробки пару купюр. Этого должно было хватить на торт, напиток и салфетки. Он закрыл банку, коробку, закинул в ящик и помчался с заветными деньгами обратно на кухню. Послать в магазин решили Зонтика. Так как он был самым ответственным, а Куромаку не мог без очков и… В общем Зонтик просто не смог отказаться. А пока он бегал за продуктами, остальные старательно убирали созданный ими же беспорядок.              Трефовый валет возвращается из магазина, все в спешке забирают покупки и начинают досервировывать стол. На данные Куромаку деньги удалось купить только 2 литра дешёвой газировки, маленький торт наполеон, и пачку салфеток. Напиток разлили по чистым кувшинам, торт сразу выложили на тарелку, а упаковку выбросили, чтобы Фёдор не догадался, что тот покупной. Будто это не казалось очевидным. Под конец к ним наконец присоединился Данте. Выдав какую-то философскую фразу, которую все прослушали, он вставил в торт единственную найденную дома свечку: белая цифра «5».              — Неплохо, — усмехнулся Пик рассматривая стол. А поскольку тот был, как он и сам говорил, достаточно честным, это «неплохо» было чистой правдой. Клоны постарались на славу, убираясь на кухне, в прихожей и окончательно сервируя стол. Наконец эта, как всем казалось, вечная подготовка праздника закончилась.       — И как раз вовремя, с минуты на минуты уже придёт… — Не успел Куромаку договорить, как Фёдор с грохотом ворвался в квартиру. Видимо, пока поднимался, он учуял запах гари, который ещё не успел полностью выветриться и разнёсся по подъезду. Как только клоны услышали хлопок дверью, сразу встали в ряд загораживая стол. Для именинника накрытый стол должен быть сюрпризом. Когда это такое было видано, чтобы клоны организовали семейный ужин, так ещё и без присмотра Фёдора!       — Что вы успели натворить?! — Быстро сняв обувь тот прибежал на кухню и начал судорожно осматривать всё, что, теоретически, могло сгореть, а в случае с клонами этому могла быть подвержена буквально вся комната.       — Ничего не было, ты о чём? — Феликс инстинктивно включил дурачка, все остальные тоже подхватили этот настрой.       — Как ничего?! Я же чувствую запах гари! — Неутомимо продолжал Фёдор, всё также рассматривая комнату. Он старательно пытался заглянуть за клонов, — Что вы там прячете? — Фёдор нахмурился и заметно напрягся, от этих бесов он мог ожидать буквально чего угодно.       — Воу да у тебя фантосмия, так и до шизофрении не далеко! А там и комната с мягкими белыми стенами~, — Издевательски протянул Вару, игнорируя последний вопрос.       — Вару прав. Мы никакого запаха не чувствуем, например. — Абсолютно безразлично добавил Пик. И это звучало вполне убедительно, особенно если учитывать, что сказал это именно он.       — Когда у тебя галлюцинация и отогнать её ты не в силах, остаётся только расслабиться и получать удовольствие, — и хотя Фёдор понятия не имел, как можно получать удовольствие от запаха гари в квартире, после этой цитаты от Данте, он понял, что спорить с клонами бесполезно, и придётся принять, что это всё его дурное воображение. Он томно вздохнул.       Резко все клоны разошлись в стороны. И Фёдору открылась инсталляция из разложенных на столе салфеток, ложек, вилок, тарелок, лежащей на блюде курицы, кувшинов со странной жижей и милого торта Наполеона с зажжённой свечкой-цифрой «5». Всё было сделано очень неумело, но видно, что с душой. И это приятно удивило Фёдора, ведь придя в свою квартиру по весьма не благому запаху, он ожидал чего угодно, но не накрытого стола. В том, как тот был накрыт виделся каждый из присутствующих здесь клонов. Но Фёдору было не до этой философии.       — Поздравляю с пятилетием твоей шизы! — Выкрик Вару вывел того из ступора, но за это он получил подзатыльник от Пика. Фёдор усмехнулся.       — С днём рождения! — Уже все вместе проорали клоны. Затем кто-то из них (Федя не расслышал, кто именно) крикнул: «Капуста!», и все они налетели на именинника, захватывая того в объятия. Они стояли так недолго, но за это время Фёдор всё же понял, что от существования клонов он получает не только геморрой в заднице. Они всё-таки способны сделать что-то для него в ответ. Хоть и очень редко и с большими косяками. Он искренне был рад, что в этот день они все дружно постарались подготовить для него хотя бы такую мелочь как праздничный стол. Он мог считать это лучшим (и, наверное, первым) подарком от клонов.       После этого они все сели за стол. С поздравлением выступил Данте, он очень долго лил в уши какие-то странные витиеватые и не особо понятные речи, иногда откровенно импровизируя, но всё равно от этого в душе становилось теплее. Они ведь даже подготовили речь для него! Затем каждый добавил от себя пару слов. И даже Пик смог сказать ему что-то приятное, хотя всегда казалось, что тот видит в Фёдоре только плохое. И когда все поздравили именинника и сказали ему что-то от себя, он наконец-то задул свечу, которая уже была близка к тому, чтобы испортить торт воском. И после этого они убрали подплавившуюся свечу и начался долгожданный семейный ужин, ради которого клоны прошли через огонь и воду.              Во время этого застолья Фёдор был счастлив. Наконец, сидя за одним столом со всеми клонами он не думал о том, как в будущем будет убирать созданный ими беспорядок. Вот бы такие милые вечера проводились в их доме почаще. Сейчас Феде всё казалось идеальным. Никто не орал, не ругался, даже Вару не говорил ничего обидного, как он любит. Все просто болтали, шутили, смеялись и наслаждались ужином. Они поделили торт без споров, хоть тот и был очень маленьким. В итоге Фёдору, как имениннику, достался самый большой кусок, и никто не был против. Царила идиллия. Но вдруг Вару решил вспомнить то пресловутое оливье.       — Эх, ребята. Всё таки очень не хватает тут какого-то салата. Почему же вы не приготовили? — С шутливым возмущением сказал Вару.       — Даже не смей, Вару. Ты сам виноват в том, что оставил нас без оливье! — Феликс прищурился и пристально посмотрел на пикового валета, но говорил он при этом беззлобно, не хотелось портить весёлый настрой за столом.       — Я бы этого не сделал, если бы вы меня не заперли в кладовке! — Он приподнялся из-за стола и повысил голос. Но затем опустился обратно и спокойно продолжил, — ну или же если бы Пик меня не выпустил оттуда.       — Я?! Ты что несёшь, идиот?       — Ты уже забыл, как открыл дверь, говоря мне о том, как сильно ты не хочешь идти в магазин? — Вару издевательски заулыбался.       Пик уже было начал полыхать от ярости. Как вдруг в диалог вмешался Ромео:       — А кто на самом деле открыл кладовку?       — И правда! — Подхватил Феликс, — Из-за кого это такого любопытного мы лишились оливье?! Не уж то ли правда из-за Пика?       — То есть вы верите этому, — Пик показал пальцем в сторону Вару, — придурку?       — Судя по реакции это и правда сделал Пик, — спокойно сказал Куромаку.       — Из-за тебя у нас нет салата! — Феликс встал из-за стола и перешёл на крик.       — Да ладно! А может это сделал наш умник-Куромаку?! — Пик последовал за Феликсом и тоже встал.       — И какой же у меня был тогда мотив? Может у тебя есть какие-то доказательства? — Он нахмурился, смотря неясным взглядом на Пика, очки то сломаны.       — Всякую брехню можно делать и без мотива, как например это, — Пик взял свой стакан с газировкой и через весь стол брызнул ей на Куромаку.       — Ах ты.!              Затем подключился и Вару и облил газировкой уже Пика просто так. И так они дальше и спорили, обливая друг друга. А Фёдор сидел, ничего не понимая, и удивлялся тому, как быстро вечер перешёл от праздничного и спокойного к обыкновенно сумасшедшему. И сколько клоны не кричали друг на друга, так и не смогли узнать, кто же на самом деле открыл кладовку. А сделал это Габриэль. Просто так, абсолютно без причины, чисто потому что это был Габриэль.              Когда ужин закончился, а именно когда бессмысленный спор, чуть не переросший в полноценную драку, прекратился. Все разошлись по разным углам квартиры с ног до головы облитые напитком. А единственными не заляпанными остались Фёдор и Зонтик, своевременно ретировавшиеся. Спорщикам тогда было уже всё равно даже на покинувшего застолье именинника. Так вечер и закончился. Липко и неприятно, с воспоминаниями о том, что начиналось всё очень даже хорошо.