An Accident

Вся прелесть лета заключена в светлых ночах и тёплом, окутывающем душу ветерке. Однако хорошо было лишь снаружи, внутри — душно, а спать невозможно. Одним таким поздним летним вечерком Дазай вышел прогуляться и заодно отвлечься от мыслей о будущем. Все, о чем он мечтал, — как можно раньше перестать работать и остаток жизни просто отдыхать от бурной молодости. Но для этого был необходим план, который мало-помалу уже формировался в голове юноши, и вместе с тем отнимал огромные запасы энергии. Он шел с отсутствующим выражением лица, в голове ни мысли. При виде людей хотелось плакать от скуки, поэтому смотрел он в основном по сторонам и на медленно уходящее солнце, разбрызгавшее краски по небу. Бинты неприятно нагревали кожу, отчего хотелось чесаться. Парень слегка приподнял рукава. «А может ну его? Эти жалкие попытки что-либо исправить. Они так утомительны. До смерти утомительны.» Не хорошо. После таких мыслей обычно Дазай делал что-то такое, из-за чего дядюшка Мори едва не кончал с сердечным приступом в попытке спасти этого балбеса. Каждый раз парнишку ожидала неудача. Но ведь он всегда пытался сделать это дома. А может все это ерунда? Ведь на подкорке он знал, что в самый неподходящий момент его «личный врач» войдет и спасет его. Может, все это фарс? А может нахождение на грани просто позволяло ощутить себя живым? Мимо него пролетает машина, резко сигналя. «Ну нет, это было бы слишком больно.» На бешеной скорости проезжает вторая, так же неистово издавая "би-и-ип". Из окна показался кулак. Дазай наконец перешел дорогу и, уставившись на облака, потопал вдоль домов. «Красиво… что ж, может жить не так уж и пло…» Поток мыслей прерывает неконтролируемый выкрик парня. Он приземлился прямо на свое нежное место и, недовольно потирая его, вновь уставился на небо. Он был бы только рад провалиться в яму, удариться головой и помереть по-быстрому. Но видимо удача не на его стороне и в этот раз. — Э-э-эй! Ты там цел?! — доносится хриплый голос свыше. — К сожалению, да. — театрально вздыхает парень. — Я не слышу, что ты там бормочешь, давай руку! Яркий свет, обволакивающий фигуру новоприбывшего спасителя, не позволяет разглядеть его. Дазай неохотно протягивает руку, а другой цепляется за край дороги, подтягиваясь и в то же время давая себя вытянуть. Выбравшись из ямы, он просто плюхается на землю, брезгливо осматривая свою запачканную одежду. «Теперь от меня пахнет псиной. Замечательно.» — Ты как, цел? Дазай хочет сказать что-нибудь язвительно в ответ, но, подняв голову, передумывает. Пара блестящих голубых глаз придирчиво смотрит на него, ожидая ответа. Линзы? Не похоже. Рыжие волосы развиваются по ветру, пряди цепляют аккуратные тонкие брови, нежно задевают губы. Вот это чудо вытащило его из ямы? Откуда силы столько в таком крохотном тельце? Не дождавшись ответа, рыжий что-то буркнул, подошел к Осаму сзади, взял под плечи и поставил на ноги. Теперь разница в росте ощущалась сильнее. Что-то в животе у Дазая перевернулось от вида этих недовольных глаз, смотрящих на него снизу вверх. Он довольно ухмыльнулся. — Чего лыбишься? Головой ударился? — Просто думаю, как такое хрупкое создание единолично вытащило меня из-под земли. — Ты кого хрупким назвал, а?! Обратно захотелось?! — Как зовут моего спасителя? От последнего слова парень немного смягчился и ответил: — Чуя. — А меня — Дазай! Что ж, раз уж ты меня спас… — Да просто из ямы вытащил… — … я обязан тебя отблагодарить! Как насчет мяса на гриле и выпивки? Все за мой счет! Чуя уже хотел отказаться, но живот предательски заурчал, и парень небрежно кивнул головой. — Только если ненадолго… — Конечно-конечно! — расплылся в улыбке второй. Солнце уже окончательно село, когда они добрались до ближайшей забегаловки. Дазай не прекращал трещать над ухом Чуи, который уже сто раз пожалел о том, что согласился. У него через два дня экзамены, о чем он вообще думал? Ему бы сидеть готовиться, а не с лунатиками какими-то по ночам шарахаться. И почему он весь в бинтах? Может правда, больной какой-то? Ладно, хоть и рослый, но щупленький, если что на лопатки его уложить сможет. Хотя может действительно ничего такого? Отблагодарить человека за спасение просто хочет. Без разницы. О чем он там стрекочет? -… в Токио не так-то просто увидеть звезды. Как-то это называется даже… А! Световое загрязнение! По ночам настолько светло, что не видно ни-че-го-шень-ки! А вот если… — Ты где-то учишься или работаешь? — приземлил парня Чуя. — И учусь, и работаю. — ускользнул от ответа Дазай. — Разве не все студенты так? — хитрая улыбочка не сходила с его лица. — Наверное… Мне с моей специальностью только репетитором пока работать, но это не так уж и плохо. Осаму подавил торжествующую мину, что сумел разговорить паренька. — А что за специальность? — Инженерная. — О-о, так ты будущий инженер! Что ж, будь добр, когда им станешь, сделай нормальные дороги, чтоб без ям. Ну а если ямы все-таки будут, то пусть поглубже, если можно. — Я специализируюсь на зданиях, а не дорогах. — ответил Чуя, недоуменно нахмурившись, услышав последнюю фразу. Что за странный тип. Начинает уже раздражать. Эта его ухмылочка вообще с лица не сходит. Как лис, выжидающий неаккуратно выроненного слова, словно сыра. — Так ты здания строить будешь! — Не знаю еще… таков план. — У меня тоже есть план. Точнее — два! С чем у тебя кстати ассоциируется смерть? Чуя подавился мясом. — Чего?! — У меня вот с долгожданным отдыхом… Вот я и думаю, что лучше — реальный отдых или же… — Смерть?! У тебя совсем шарики за ролики заехали от падения, да? Может в больницу? Сначала этот кретин его бесил, но сейчас Чуя всерьез задумался, а что если он несет всякий бред, потому что у него сотрясение мозга? Он, конечно, в этом совсем не разбирается, но парню точно как будто по башке прилетело. — Да не! Я на зад приземлился. — парень вдруг стал серьезным. — Ты так и не ответил на вопрос. Каштановые глаза неотрывно смотрели в голубые, отчего хозяин последних стушевался, не ожидая такой резкой перемены в настроении компаньона. Первый же явно наслаждался зрелищем — неловкий румянец показался на бледных щеках Чуи, заставляя того отвести взгляд. — Зачем думать о таком? Смерть это конечная. Кто тебе вообще сказал, что там ты отдохнешь? Может там еще хуже, чем здесь. В любом случае, рано или поздно узнаешь, поэтому лучше просто займись делом и не забивай голову всякой херней. Дазай устало выдохнул. Он уже такое слышал. — Знаешь, рассуждать о смерти и ни черта не делать, чтобы улучшить свою жизнь, очень просто. Удобная отмазка. А если улучшать жизнь не будешь, то помрешь от скуки, свалив на депрессию и все такое. Это я тебе гарантирую. Что ж, это уже поинтереснее. Осаму довольно хмыкнул. — Ты учишься, чтобы не умереть от скуки? — Чтобы потом не помереть от голода и холода. Но… в каком-то смысле и из-за этого. Хватит мозги мне пудрить! Чуя недовольно шикнул на парня, на что тот невинно протянул ему стакан со спиртным. Этот кретин! Он что из себя эмо боя корчит? Взгляд невольно скользнул по бинтам, пробуждая в голове догадки. Тц. Не его дело. Спустя три стакана Дазай уже в открытую пялился на спутника, следя глазами за каждым изменением в выражении лица другого. Чуя хоть и выпил столько же, но все еще мог мыслить рационально. Более-менее. И если мыслить рационально сейчас, то в этом нет ничего такого, чтобы пялиться в ответ. Ровная светлая кожа, густые темные пряди, небрежно спадающие на лоб, тонкие губы и… этот затуманенный взгляд, устремленный в самую душу. Он рассматривает рыжего как какой-то диковинный экспонат в музее, эти дьявольски заинтересованные глаза. Как же раздражает! Но и до чертиков приятно. Нет! Девчонки по нему наверняка с ума сходят. И как он раньше не заметил этот взгляд? Вот что его беспокоило с самого начала. Эти плотоядные глаза. Дазай же, в свою очередь, делает новый глоток, продолжая смотреть на уже знатно порозовевшего и опешившего от ситуации парня, небрежно вытирает рот тыльной стороной руки, и мягко приподнимается с колен. Чуя напрягся, не смев пошевелиться. Осаму медленно направляется к нему, а потом усаживается рядом. У Накахары в горле пересохло от этого зрелища. Парень, пятнадцать минут назад, весело рассуждавший о смерти, сейчас выглядит как чертово олицетворение всего живого и дышащего, всего, к чему так хочется приблизиться и прикоснуться, словно матушка-природа бережет свое самое сокровенное дитя и не хочет, чтобы жизнь внутри него осталась без внимания. Но и Чуя ничем не хуже. Дазай едва себя сдерживает при виде растрепавшихся рыжих локонов, так к себе манящей оголенной шеи, и этих хмурых невинных глазок, пробуждающих внутри все самое греховное. Осаму ставит руку на пол рядом с парнем, опираясь не нее и приближаясь к лицу напротив. Чуя все еще может себя контролировать. Бояться нечего. — Чу-у-уя, ты сказал, что следует улучшать свою жизнь… Чем же ее можно улучшить? По спине поползли мурашки от низкого бархатного голоса и тепла на лице. — Откуда я знаю! Все разные. — буркнул он, но глаз не отвел. Он не какая-то чертова школьница, будет, сука, до конца смотреть, решил он, не замечая, как блеснули глаза напротив. — Не знаешь? Какая жалость… я подумал, раз такое говоришь, значит знаешь… Ах он! Вот говнюк! — Кто-то улучшает здоровье, кто-то карьеру, кто-то личную жизнь, еще може… — О! — протянул парень. — Личная жизнь, да? — его лицо уже не позволительно близко, но Чуя может себя контролировать. Все в порядке. — Как можно улучшить личную жизнь, м? — сама чертова невинность. — Родители, друзья, отношения… — Мне вот всегда было интересно, как у людей зарождаются отношения. — Осаму бесстыдно разглядывает губы Чуи, вынуждая того прерывисто дышать. От злости, конечно же. Чуя сейчас очень зол, да. — Такими вопросами пятилетки задаются. — Я выгляжу на пять? — Ты выглядишь, как кретин! — он не будет первым, кто оборвет зрительный контакт, и похуй, что лицо уже краснее алых занавесок позади. — Как грубо. — мурлыкает Дазай, приближаясь к уху Чуи. — А ты выглядишь очаровательно. — Что ты сказ…! — слова утопают в сбитом дыхании обоих, рука Дазая водит большим пальцем по щеке Накахары, не давая разорвать поцелуй. Чуя может себя контролировать. Но не хочет. Парень кладет ладонь на шею Осаму, углубляя поцелуй — по началу рваный и резкий, словно каждый сражается за доминирующую позицию, а потом нежный и изучающий, где каждый находит наслаждение в ублажении другого. — Смотри снова не провались куда-нибудь. — недовольно шипит Чуя, прощаясь на развилке с парнем. — А ты меня разве не спасешь? — невинно спрашивает Дазай. — Обойдешься. Одного раза хватило. — А я тебя в следующий раз щедро отблагодарю. — говорит Осаму, приближаясь к парню. Снова эта хищная улыбка. Чуя заливается краской. Куда уж щедрее…