Живое мясо

Обратите внимание: в примечаниях содержатся важные детали, которые следует учесть перед прочтением фанфика. ~Переписываю стилистику, пока что будет заморожен~ ВИДЕОАРХИВ №8. СОНИНА КАМЕРА Кадр залит тёплым светом домашней гостиной. В фокусе — бабушка, смеётся над шуткой в сериале, поправляет очки. Потом резкий поворот на экран телевизора: вместо костюмов Османской империи — экстренные новости. Мелькают кадры толпы, горящие машины, чьё-то перекошенное лицо в кровоподтёках. Голос диктора сухой, отстранённый: «...рекомендуется не покидать жилища...» Резкая тряска. Пол. Чьи-то ноги в домашних тапочках мечутся по комнате. Голос отца, приглушённый, но чёткий: «Документы. Аптечка. Вода. Пять минут». Слышно, как кто-то рыдает. Камера поднимается — в дверном проёме видно маму, она давит кулаком в рот, чтобы не кричать. Тёмная дорога за лобовым стеклом. Только свет фар выхватывает из мрака разметку. Периодически камера поворачивается на заднее сиденье: бабушка крепко спит, укрытая пледом, мама смотрит в окно пустыми глазами. Тихий шёпот за кадром: «Всё нормально... Всё будет нормально...» Внезапно впереди — тени. Блокпост. Фигуры в камуфляже. Машина резко тормозит. Камера неустойчиво наезжает на лицо отца в свете приборной панели — он бледен, губы плотно сжаты. Стук в стекло. Голос снаружи, металлический: «Выходите. С документами». Кадр выхватывает детали: грубые пальцы в перчатках, листающие паспорта. Потом — солдат у БТРа, он что-то говорит в рацию, его лицо напряжено. Внезапно он оборачивается, его взгляд скользит прямо в объектив. Хмурится. «Эй, ты, что там снимаешь? Выключи!» Резкое движение. Камера падает на сиденье, смотря в потолок. Голоса становятся громче, резче. «Всем на землю! Немедленно!» — кричит кто-то. Вскрик женщины. Громкий хлопок — не выстрел, скорее удар. Хриплый крик отца: «Она же просто снимает! Не трогайте её!» Камера подскакивает — теперь она смотрит из-под сиденья. Ноги. Сапоги солдат. Тело бабушки, безвольно осевшее на асфальт. Ярко-алая лужа растекается по серому бетону. Кто-то хватает камеру — мелькает клочок неба, затемняящаяся земля. Последнее, что фиксирует объектив перед тем, как экран чернеет, — это чья-то рука с татуировкой: сова и змеиный жезл. ••••• 12 августа Мама позвонила. Говорила что в городе пиздец. Вирус, зомби. короче бежать надо. Я сказала Платону. Он сначала не поверил думал я прикальваюсь. Потом полез в интернет. Нашли какой-то сайт ЦЭМИС. Там всё написано, типо как убивать. В голову. можно еще отрезить её. Сжечь. Мы просто сидели и смотрели на экран. Я чувствовала как меня тошнит. 13 августа Нашли дом. В подвале оружие. Пистолеты. Платон взял ключи. Я взяла аптечку. Он сказал что всё будет нормально. Я хотела ему верить. Они пришли ночью. Стучали в дверь. Мы спустились. Их было шестеро. Они смотрели на нас какими то пустыми глазами. Платон пытался открыть дверь облыть их алкоголем. Один схватил его за руку. Я до сих пор слышу это т хруст. Как он закричал. Это был не его голос. Совсем не его. Он посмотрел на меня, и я поняла всё по его глазам. он знал. он уже был мёртв. взял бутылку у меня и вроде крикнул БЕГИ а потом закрыл за собой дверь, и я не могла пошевелиться просто видела как он побежал. а они за ним. как он поджег себя и как они все загорелись и был запах горелого мяса и пластика. а я стояла и смотрела как мой лучший друг горит заживо, чувствую не страх как будто и не боль похоже на опустошение после тяжелого дня КАК Я ВООБЩЕ МОГУ ТАКОЕ ПИСАТЬ МОЙ ДРУГ УМЕР А Я ДАЖЕ НЕ ПЛАЧУ. не знаю что теперь делать. Я нашла ключ выбежала он лежал там под ними они всё ещё шевелились я видела его руку. только руку всё в крови и саже. Я не плакала меня просто трясло собрала вещи и ушла. Написала это уже в лесу не знаю зачем. Наверное чтобы не сойти с ума.