Недоразумение

Mikah — so I don’t forget

      Когда мне было семнадцать, я думал, что это навсегда. Что моя любовь продлится вечно. Это было взаимно, ты же знаешь, мой дорогой человек. Когда ты молод и беспечен, то не задумываешься о настоящих проблемах, которые лежат на поверхности взрослой жизни. Тебе кажется, что так будет всегда: беззаботно и счастливо.       Но как бы не так.       Никогда в жизни я так глупо не ошибался. Время сыграло со мной злую шутку, а тебя утянуло за собой, чтобы я остался наедине со своими уничтожающими мыслями. Остался один. В сумраке собственных мыслей я ищу хотя бы тоненькую нить надежды, что покажет мне путь к свету, дабы не сойти с ума.       Без тебя мне никак. Пусто. Словно океан ледяных вод затопил мне прямо в сердце. А теперь вся горечь выливается за края.       Мне двадцать семь. Тебе тоже.       И это единственное, что осталось у нас общего. Смешно, не правда ли? Я даже не понял как это могло случиться между нами. Ты просто исчез в одночасье, пока я перебирал свои же рёбра под натиском беспокойного сердца. Знаешь, в грудной клетке до сих пор горит. Словно ты оторвал жизненноважные органы, что позволяли мне жить до твоего ухода. Нормально функционировать.       Думаю, что сам себя накрутил до предела. До своего предела. Оказывается, он у меня тоже существует. И я не всесильный, как думал раньше. Раньше я вообще очень много и долго ошибался на свой счёт. На твой тоже? Мне горько, что улыбаюсь сквозь слёзы, которые прячу в подушку бесконечными ночами: они пожирают меня всего изнутри нашими общими воспоминаниями. Несправедливо?       Нам было семнадцать. Прошло уже десять лет со дня нашего знакомства и семь с наших отношений, представляешь? Я всё так же по тебе тоскую и скулю ночами, как брошенный любимым хозяином пёс. Уверен, что похожего любящего до безусловности человека мне не найти уже никогда.       Ты единственный.       Это неизменно, знаешь?       — Не хочешь сходить на свидание вслепую? — предлагает Сокджин, который мой лучший друг и знает мою историю вдоль и поперёк. Нет смысла держаться сильным перед ним. Мне так повезло хоть с кем-то быть слабым.       — Ты же знаешь, что я такое не люблю, — бросаю ему полуубку, потому что знаю, что он хочет как лучше. — Так что я пас, — собирая свои вещи со стола, хочу уйти и больше не возвращаться к этой теме. Надеюсь, что не кажусь таким несчастным в чужих глазах. Сокджин из лучших побуждений, я знаю. Не злюсь и не обижаюсь.       Я уже давно ничего не чувствую. Все мои эмоции и чувства отключились в один момент. Не умею. Не смогу стать прежним. Мне это и не нужно.       — Без проблем, — поднимая руки в жесте «я сдаюсь», мой друг по-доброму глядит на меня из под опущенных ресниц. Думает о чем-то своём: читаю по глазам. Я хочу к нему прижаться и забыться в тепле его рук. Вот так мне до одури хреново. — Чонгук? — оборачиваюсь к нему. — Ты же знаешь, что я всегда буду рядом?       — Знаю, — снова улыбаюсь так же по-доброму и тепло, потому что Сокджин заслужил получать от меня любовь. — Это взаимно, хён, — мой голос перестал быть наполненным хотя бы оттенками бодрости и радости. Если бы у него был цвет, то, пожалуй, я выбрал бы чёрный. Я сам виноват в этом. Что ж, теперь каждый свой выбор мужественно несу на своих усталых плечах. Ведь никто не заставляет меня страдать и погибать эмоционально от твоего отсутствия.       Если быть честным, то я не помню все те года, когда я остался один в этом огромном мире. Речь сейчас идёт не о семье.       О тебе об одном.       Не думаешь, что бросать меня на произвол судьбы было слишком грубо? Даже не дал мне шанса что-то исправить или удержать тебя рядом с собой. Признаться, я даже не понял, как потерял тебя. Я до сих пор не могу простить себя за то, что не успел с тобой как следует попрощаться. Вытащить из тебя правду. Ты не хотел. Просто ушёл. Молча. А что я? Я до сих пор не могу найти себе место. Найти своё среди чужих. Не могу дышать полной грудью.       Очередная ночь наступает и давит мне на плечи тяжелым бременем воспоминаний. Хочешь шутку? Но я до сих пор ощущаю твои фантомные прикосновения, чувствую как ты меня обнимаешь сзади и кладёшь голову на грудь, слушая моё сердцебиение. Улыбаюсь тогда неосознанно: открываю глаза и ты пропадаешь. Что если я действительно уже сошёл с ума? Не различаю реальность от иллюзий? Думаешь, стоит провериться у врача?       Единственное, что сломано во мне.       Это сердце.       Это ты.       Закрываю глаза и тихо выдыхаю. Очень устало и протяжно, словно свист сквозь зубы. Я не планировал так прожигать свою жизнь, по доброй традиции каждую ночь выплакивая свою душу. Но, как можно заметить, по-другому жить я так и не научился.       Мы встречались семь лет. Много, не думаешь? Для отрезка нашего возраста — достаточно. Для лет всего человечества — ничто. Мы стали семьей, жили вместе и были счастливы. По крайней мере, я точно да. Не могу избавиться от мысли, что не развидел твоих настоящих чувств и эмоций. Вдруг я ошибся по части твоего счастья? Просто был ослеплён своей любовью к тебе? Сейчас я уже ничего не понимаю. Хочу вернуться в то время и всё исправить. Слишком рано пришлось повзрослеть.       Три года прошло с нашей последней встречи, но я всё помню в точной детализации, как будто это было сегодня.       Мне нужно спать, но я каждую ночь рассматриваю потолок и рисую на нём твоё лицо. Я устал плакать, но не контролирую поток чувств, что морем солёным разъедает мою роговицу. Стал ли я слабаком? Был ли когда-то сильным? Вопрос стоит построить иначе. Наверное, просто из года в год себя жалею. Ужасная черта, верно? Сокджин сказал, что я стал хуже выглядеть. И дело ведь не во внешности. Дело в моём сломленном внутреннем мире. Он пошатнулся, а я не могу привести его в порядок. Я до сих пор помню твои слова, которые услышал от тебя, Тэхён, в семнадцать лет, когда страдал жуткой неуверенностью в себе: «Стань красивым изнутри, тогда твоя внешность последует твоему внутреннему миру». Эти слова даже сейчас отдаются эхом прямо в сердце, словно аффирмация всей моей жизни. Отзвуки этой фразы вонзаются мне остриём куда-то в грудь, заставляя её сокращаться сердечными ритмами от боли. Тогда я совсем не понимал смысл услышанного, а теперь, как самый настоящий дурак, утопаю в трясине.       Я снова плачу. Я такой жалкий. Ничтожной. Чувствую себя никем. Пустота внутри и разъедающая боль. Всё как я люблю.       Сокджин пригласил завтра на семейный ужин, где будет ждать меня вместе со своей женой. Я так счастлив за него, серьёзно. Мой друг заслуживает быть самым любимым человеком на свете. Он натерпелся от меня за столько лет всякого рода нытья и апатии, от которой я не могу избавиться по сей день.       И это мой выбор.       Нужно спать, а я не могу. Хотя я бы в таком раскладе режима выбрал бы уснуть навечно. Так мне стало бы легче дышать. Хотя я в этом не особо уверен прямо сейчас. Всегда.       Так проходят мои дни. Недели. Месяцы. Я перестал замечать какая погода или сезон за окном. Всё смешалось в один серый цвет. Я ужасный пессимист, не так ли? Сегодня Сокджин попросил помочь ему с украшениями в кофейне, которую они с женой приобрели. Открытие решили сделать сегодня, так что дел невпроворот. Понимаю, что спешу, потому что жутко опаздываю. Оказывается, уже наступила весна. Это я понял только сейчас, разглядывая цветущие деревья вокруг и опавшие лепестки вишни под подошвой кроссовок. Бегу со всех ног, и мой бок пронизывает боль от нехватки воздуха. Не хочу останавливаться. Кажется, что я что-то упускаю прямо сквозь пальцы. Предчувствие?       Так сильно спешу, что не замечаю человека по дороге, которого сшибаю с ног и валюсь перед ним прямо на колени. Теперь боли становится ещё больше, которая расползается теперь и по всему телу. Разодрал ладони в кровь. И, кажется, не только ладони. Тормознул кожей прямо по асфальту, щиплет. Но это пустяки по сравнению с тем, что испытывает прямо сейчас моё слабое сердце.       Я вижу тебя.       Растерянного, с застывшим в глазах оцеплением и нотками страха. Твои губы приоткрыты от удивления, а лицо становится бледным с каждой секундой. Я не могу дышать, видеть и чувствовать. Мои глаза накрыла пелена из жгучей смеси слёз и неверия. На сколько сейчас абсурдна ситуация? Насколько вероятность, что я просто ошибся?       Я вижу тебя.       Но, возможно, просто очередной мираж. Поэтому сам себе мотаю головой в отрицании и пытаюсь встать на ноги, которые жутко болят от падения. Кажется, я порвал свои джинсы на коленях, на которых размазалась кровь. Поднимаю глаза и встречаюсь с твоими. Настоящими.       — Ты в порядке? — бархатный голос, в который я хочу укутаться по самую голову, и который узнаю среди миллионов других голосов. — Можешь встать? — так странно, но твой голос совсем не дрожит, в отличии от моих нервных рук. У меня кружится голова, не знаю как встать и не упасть снова прямо к твоим ногам.       Теряю дар речи. Мои губы приоткрыты от откровенного шока, они дрожат. Пальцы тоже. Уверен, что окончательно сошёл с ума. Хочется истерично расхохотаться, хватаясь за живот. Но сил нет даже на то, чтобы увести от тебя взгляд.       Всё ещё сижу на прогретом от тёплого весеннего солнышка асфальте и загипнотизировано смотрю в карамель глаз твоих родных. Все системы самосохранения заблокированы. Когда произошла ошибка?       Когда мне было семнадцать и я без оглядки в тебя влюбился, Тэхён.       Опускаю взгляд вниз и цепляюсь им за твою руку: такую же красивую широкую ладонь. Твои руки самые нежные, ласковые и тёплые. Стоит ли мне согласиться принять твою помощь? Что если я болен душой? Думаю, нисколько не удивлюсь. Приму с благодарностью свои недостатки.       Долго рассматривая асфальт, теряюсь в сомнениях. Меня всё ещё ждут, не убирая протянутой руки. Что я должен сделать? Как себя вести? Это ведь встреча, которую так много лет ждал. Если бы ты знал, сколько раз я прокручивал сцену, где снова тебя встречу. И получив заветное, я ощущаю равнодушие? Дикий страх и жуткое смятение. Или просто не могу принять, что всё это реально? Грудная клетка сжимается непростительно больно, кончики пальцев холодеют. Думаю, что я перестал дышать на мгновение. А теперь снова задыхаюсь при виде тебя.       Ты настоящий. Передо мной.       Сглотнув, я сам поднимаюсь на ноги сквозь боль. В твои глаза больше не смотрю, чтобы ненароком в них не утонуть. Достаточно. Пора бежать со всех ног, не оглядываясь. Стряхиваю с себя пыль и прилипшие к моим джинсам лепестки, не обращаю внимание на проходящих мимо людей, что оставляют на нас с тобой любопытные взгляды. Сгораю изнутри синим пламенем и хочу исчезнуть, чтобы перестало так изнывать моё сердце. Возможно, сейчас я выгляжу неприглядно из-за запачкавшейся одежды и крови на руках. Какая к чёрту теперь разница?       Отворачиваюсь и иду спешным шагом в сторону кофейни, словно это был вовсе не ты.       Вовсе не я.       Ухожу в противоположную сторону от тебя, моя любовь. Прошу, не иди за мной.       — Чонгук, тебе плохо? — садясь рядом со мной на стул, Сокджин разглядывает меня с ног до головы. Но не осуждающе. Сам сложил руки на груди, меж бровей пролегла хмурая морщинка. Понимаю, что он догадывается о моей оплошности в виде падения и разодранных ладоней, грязи на одежде и испуга в моих глазах. — Что случилось? — затем слышу, как друг просит свою жену принести аптечку, а после снова переводит обеспокоенный взгляд на меня. — Ты такой бледный, расскажи мне, что такое, эй? — гладит по плечам, обращая на себя внимание. А я что? Я уставился в пол нечитаемым взглядом и пылаю изнутри огнём. Хочу поскорее в нём сгореть. Не сразу понимаю, что плачу. Снова не контролирую свои эмоции.       Сокджин тяжело вздыхает, но больше не задает мне вопросов, понимая, что я не в состоянии на них ответить. Просто обнимает меня за плечи, гладит по спине, а я захожусь в тихом плаче, содрогаясь в его надёжных руках. Не в состоянии сдержать порывы чувств. Джэхи принесла аптечку и села рядом со мной только с другой стороны. Под закрытыми веками я вновь и вновь рисую твой образ. Как ты посмел появиться так внезапно? Да ещё и спросить всё ли со мной в порядке, совсем идиот? Повреждённая кожа щиплет, но я мужественно держусь, кусая губы зубами. Напоминаю себе, что это пустяки по сравнению с тем штормом, который творится у меня в душе. Сокджин не перестаёт меня гладить по спине и говорить, что всё будет хорошо. Хочу в этот раз поверить ему на слово.       Мне повезло с друзьями на самом-то деле. И пусть их всего лишь двое, это не имеет значения. Важно не количество, а их качество. Хоть с чем-то мне повезло в этой жизни. Как перестать всё драматизировать? Я правда такой жалкий?       Когда я медленно открываю глаза, которые неприятно слипаются из-за океана, вышедшего из меня минутами ранее, я боюсь встретиться взглядом с Сокджином, который, уверен, всё ещё ждёт от меня объяснений. Что мне следует сделать? Можно я просто сбегу? Буду трусливым зайчиком.       — Я упал, — хрипло доношу до друзей, которые ни на минуту меня не оставили одного страдать. Они здесь, рядом, чтобы разделить со мной мои боли. — Бежал слишком сильно и споткнулся, — разглядываю так заботливо приклеенные на ладонях пластыри. Мило. Тянет расплакаться вновь. Но мне нужно перетерпеть. Я же мужик, а значит хватит пускать нюни.       — Было так больно, что ты расплакался? — сидя ко мне полубоком, Сокджин выискивает правильные ответы. Ну или задаёт правильные вопросы.       — Я видел его.       Не замечаю как Сокджин с Джэхи молча переглядываются. Мне не нужно это видеть — и так всё чувствую сердцем. Они в шоке так же, как и я. Только моя проблема более глубока. Я не могу прийти в себя. Всё ещё не верю и отрицаю увиденные факты.       — Ты уверен, что это был он?       Так забавно, что мы даже имени твоего не произносим, Тэхён. Это не табу, нет. Просто никто не хочет ковырять во мне только-только заживающие раны. Но только не ты. Ты сегодня снова их разодрал до крови. Это нечестно, знаешь?       — Я слышал его голос, смотрел в его глаза.       Дышал одним воздухом.       На этом всё. Разговор был завершен понимающими взглядами и объятиями. Всё будет хорошо. Мне так говорят. Значит, нужно уже в это поверить.       Напоив ромашковым чаем, меня отправили отдыхать в комнату для персонала. Я правда очень хотел помочь с открытием, но человек моего сердца решил иначе, возникнув передо мной как гром среди ясного неба. Руки до сих пор дрожат. Не могу перестать кусать губы, терзая их до крови. Я ведь не обознался? Правда? После разговора с друзьями мне не стало легче. И не станет.       Мероприятие в честь открытия кофейни прошло хорошо. Была целая толпа людей. Я решил, что не буду прятаться, поэтому помогал весь день и вечер. Хотел забыться в усталости. Получилось ли? Занятный вопрос. Зато я был хоть чем-то полезен. Ночь слишком быстро опустилась на город, я еле волочу ноги, но не из-за физической усталости. Просто гуляю, наслаждаясь тишиной и одиночеством. Отказал Сокджину в предложении остаться сегодня у них, не хочу быть третьим лишним, стеснять их своим присутствием. Лучшее лекарство для меня сейчас — побыть наедине с собой. Включить какой-нибудь фильм на фоне и укутаться в одеяло. Заведомо знаю, что это не поможет. Просто создам для себя иллюзию мнимого спокойствия и уюта. Как и всегда.       Захожу в пустую квартиру, в которой меня снова никто не встречает. Сбрасываю кроссовки с ног, вешаю пальто на крючек. Хочу расползтись на полу прямо так, но нет. Я так делать не буду. Я ведь сильный. Дохожу до своей комнаты, не успеваю включить ноут, как слышу звонок в дверь. Кого привело в такой час? Сокджин что-то забыл?       Снова плетусь в коридор, не включаю маленький монитор-оповеститель гостей. Открываю дверь на автомате.       — Ты что-то забыл, хён?       А после у меня перехватывает дыхание. Цепенею снова, как сегодняшним ранним утром. Незнакомая обувь, выше — знакомое лицо. Сильнее хватаюсь за углы стен.       — Как ты узнал, где я живу? — знаю, что звучу холодно и устало. Хочу захлопнуть дверь и лечь спать. Кажется, фильм на сегодня отменяется. Я вообще не хочу с тобой сейчас разговаривать, но снова совершаю ошибку и предаю самого себя.       — Следил за тобой, — и снова этот бархат в твоём сладком голосе. Как прикажешь мне быть? Может, закрыть уши руками?       — Уходи, — закрываю дверь прям перед тобой, мой дорогой человек, но ты её быстро хватаешь рукой и не даёшь мне завершить действие. — Тэхён, правда… — не осознаю, что произношу твоё имя. Я люблю тебя и я дурак.       — Пожалуйста, давай погорим, Чонгук, я…       — Ты уже опоздал на три года, — нервничаю и обнимаю себя за плечи. Не хочу так уродливо перед тобой расплакаться и сломаться вновь. — Мне не о чем с тобой говорить, уходи, — снова гоню тебя прочь. У меня снова кружится голова. Но я обязан быть сильным.       — Я буду ждать прямо тут, пока ты меня не выслушаешь.       Я когда-то читал, что все люди имеют право на второй шанс. Все люди имеют право быть услышанными. Должен ли я использовать свой ради тебя, Тэхён? Разве ты заслужил?       — Хорошо, это будет не скоро, — закрываю дверь прямо перед его носом, а после сползаю по двери спиной, как в самых настоящих мелодрамах. Если бы это был лишь сериал, мне бы не было так больно.       Я не знаю, что ты там делаешь за дверью, но как дурак встаю на ноги и включаю монитор. Ты стоишь и не двигаешься, только голову понуро опустил вниз. Мне кажется, что ты плачешь. Возможно, просто показалось. Хотя я тоже. Сжигаю свои глаза в океане слёз. И когда я стал таким сентиментальным и ранимым? Ужас.       Не отхожу от двери. Ты стоишь, не уходишь. Я боюсь дышать, словно ты сможешь меня услышать и испариться по волшебству. Не могу никак успокоить своё сердце и пальцы. Не слежу за временем, но мне кажется, что прошло уже около двух часов. Всё ещё сижу, как щеночек около двери, ожидая своего хозяина. А мой хозяин стоит за железной дверью, не думая уходить. Значит, ты не врал, что будешь ждать меня прямо здесь?       Ты такой дурак, Ким Тэхён.       Потому что я тоже.       Скучаю по тебе.       Когда открываю глаза, приходит осознание лавиной, что я уснул прямо на полу прихожей. Мышцы жалуются пронизывающей болью по всему телу. Вскакиваю резко на ноги, не обращая внимание на боль во всех мышцах. Первым делом ищу тебя глазами, включая монитор.       Тебя нет.       Сердце снова больно сжимается. И на что я вообще надеялся? Тупица.       Открываю дверь, но она плохо мне поддаётся. Как будто что-то мешает. Не могу сильно толкнуть, поэтому выхожу через маленькую щель, еле вылезая. И вижу тебя, сидящего на холодном кафеле фойе моего этажа, и хочу крепко тебя обнять, потому что вижу как ты скукожился в одном своём тонком пальто. Наблюдаю как ты хмуришь брови. Что тебе снится? Весна хоть и наступила, но всё ещё холодно оставаться вот так спать на одном только кафеле. Теперь виню себя. Ненавижу свою мягкосердечность.       Кусаю губы и обнимаю себя за плечи. Почему ты не ушёл домой, Тэхён? Я ведь не выдержу, если ты заболеешь.       — Просыпайся, — присаживаюсь на корточки, чтобы тебя разбудить, мой дорогой человек. — Тэхён? — аккуратно треплю за плечо.       Шевеление с твоей стороны, глаза всё ещё закрыты. Я пытаюсь не расплакаться прямо перед тобой, почти что сидя на коленях, как малое дитя. Больно ли мне? Обидно ли? Ты меня бросил. А теперь приходишь через три года такой взрослый и красивый, как ни в чём не бывало. Это несправедливо, знаешь? Но тогда кто мне объяснит, почему этой пропасти словно не было между нами? Года разлуки просто испарились, забрав всю горечь с собой. Либо я слишком быстро сдался перед твоими чарами. Не могу устоять. Простил тебя. Конечно, простил. Кто я такой?       Хочу простить себя.       Не успеваю снова что-то сказать, потому что ты молча притягиваешь, меня к себе прижимая. Я готов умереть хоть сейчас в твоих объятиях, знаешь? Твои прикосновения к моей коже такие правильные: они отдают импульсами по венам, сшибая сердцебиение со здорового ритма. Так истосковался по тебе, мой дорогой. Горю весь изнутри, забывая, что мы с тобой расстались много лет назад. Не так много, но для меня — целая вечность. Не по моей инициативе. Зачем тогда поддаюсь тебе вот так отчаянно глупо? Потому что нет у меня силы воли пред тобой, любимый мой человек. Я слаб, ты видишь?       — Давай посидим вот так немного, — ты сильнее к себе прижимаешь, а я еле держусь на корточках, чтобы не упасть. Твои руки окутали всё моё сознание. Не в силах сопротивляться. Это выше меня. — Я так скучал по тебе, Чонгук, — твои длинные пальцы гладят меня по спине, пока я рассыпаюсь в твоих объятиях. Не сразу понимаю, что ты плачешь. Очень тихо, но содрогаешься в моих руках. Увидь нас кто-то со стороны, покрутил бы пальцем у виска. Два здоровых мужика ревут в объятиях друг друга. Разве не забавно? — Скучал по твоему запаху.       — Вставай, — прошу меня послушаться. — Тэхён, — максимально ласково зову, чтобы меня услышали. Ледяные айсберги растаяли ещё в тот момент, когда я упал прямо перед тобой, разодрав колени, ладони и своё сердце. Возможно, что я никогда и не злился на тебя по-настоящему. Я всегда тебе проигрываю.       — Дай мне шанс всё рассказать, пожалуйста, — шепчешь мне прямо в шею, ополяя горячим дыханием. Мурашки по коже бегут непроизвольно, закатывая бунт. — Иначе я…       Насильно поднимаю его на ноги, хватая за локти, и впервые за это безумное утро встречаюсь с тобой глазами. Глаза у тебя уставшие и грустные. Виной всему я? Но ведь ты тоже не без греха, Тэхён. Выдохнув, я пускаю тебя в свою квартиру, потому что никаких «нас» уже нет. Значит, и общего дома тоже. Эта мысль противно проходится по сердцу стрелой, раздирая грудную клетку снова и снова. Я не успеваю себя вылечить.       Молча завожу Тэхёна на кухню, включаю чайник, достаю две кружки, завариваю кофе, готовлю нам омлет и панкейки, которые мой любимый так сильно любит. Особенно с малиновым сиропом. Я помню. Сложно было забыть все его привычки и вкусы. Надеюсь, что это взаимно.       — В ванной ты найдешь новую зубную щётку, я принесу тебе одежду, — нужно умыться и привести себя в порядок. Оба опухшие после слёзной ночи. Мы выглядим до смешного нелепо. Но смеяться даже не тянет никого из нас. Скорее, выворачивает душу. Хоть бы не стошнило пустыми обвинениями. Мы ведь взрослые люди, а значит, нужно поговорить серьёзно. А я это так ненавижу.       Проходит минут пятнадцать после ухода Тэхёна. Я начинаю ёрзать на стуле и переживать, кусаю губы и часто моргаю. Он же не мог там сделать всякие глупости, да? Когда встаю со стула, передо мной появляешься ты, мой человек. Всё ещё с красными и опухшими глазами, усталостью во взгляде, слегка с взъерошенными мягкими волосами, которые я хочу пропустить через свои пальцы. Я только сейчас могу хорошенько тебя рассмотреть: ты тоже как и я осунулся, сбросил в весе, щёки стали слегка впалыми, тёмные круги пролегли под глазами. Значит, что не я один страдал и съедал себя годами? От этого даже противно, но ничуть не легче.       — Завтрак готов, — я уже умылся на кухне. Но уверен, что выглядеть лучше тоже не стал. На Тэхёне моя одежда. Слегка висит, но так даже лучше — выглядит уютно и юно на нём. Не скажешь, что нам обоим по двадцать семь уже лет. — Садись.       — Чонгук.       Голос сиплый и усталый. Дрожит. Мы оба так измучены, я знаю. Вижу и чувствую. Но время назад не воротишь. Я не смогу исправить наши прошлые ошибки, тогда есть ли смысл в себе загоняться? У нас всё ещё есть наше будущее. Мне вдруг захотелось в это поверить рядом с ним.       Я поворачиваюсь лицом к тебе, мой человек. Говори. Я хочу всю жизнь слушать только твой голос.       — Наше расставание… — слова даются тебе тяжело, я вижу. Но я готов ждать объяснений, хотя давно уже тебя простил. — Я был молод и глуп… — чувствую как начинают гореть солью мои роговицы. Дрожь проходит по телу. — Чонгук… я… ты, наверное, никогда не сможешь меня простить, я пойму, ведь измены… их никто никогда не прощает, я знаю… но Чонгук… — я сдался и я плачу. Не хочу казаться сильным даже перед тобой. — Ох, господи, что я несу… — Тэхён топчется на месте, пряча от меня свои красивые усталые глаза, пока я желаю рухнуть прямо у его ног. Обида снова поднимется у меня в горле, застревая поперёк, не давая нормально дышать. — Если я скажу, что в тот вечер ничего не было, ты ведь не поверишь? — боязливо поднимаешь взгляд на меня, а я хочу сбежать и больше не слушать весь этот бред трёхлетней давности. Слишком много воды утекло.       — Ты даже шанса не дал мне всё прояснить, Тэхён, — не думаю, что мой голос будет таким ледяным, ведь я хочу тебя простить, потому что я уже. Тогда почему мне так больно прямо сейчас, чёрт возьми? Я ведь уже проработал эту травму. — Просто собрал свои вещи и ушёл. Сказал, что изменил мне и не можешь продолжать быть со мной, — соленые тропы тихо капают куда-то по шее вниз, я даже не стараюсь их утереть тыльной стороной ладони. Пусть моря наконец выльются из меня полностью. — А как же мои чувства, Тэхён? — голос ломается и уже не починишь. Возможно, что сейчас я веду себя как самый настоящий эгоист.       Мой человек стоит, понурив голову вниз, будто на полу есть что-то приметное и занятное, чем я, который стою прямо перед ним и ломаюсь в ничто. Но понимаю, что это взаимно. Тэхён молчит, склонив голову ещё ниже, не желает смотреть на меня, прячет лицо в ладонях и громко-громко плачет в голос, пока я не знаю, что сделать и как поступить с ним. Он буквально сгруппировался, стал меньше и совсем-совсем хрупким. Что я наделал? Меня ломает вместе с ним и уносит потоками его слёз за далекие моря доверия.       Что я сделал со своей жизнью?              Что я сделал с тобой?       Что стало с нами?       Широкие плечи содрогаются в неистовом плаче, ладони прилипли к лицу, не желая пропускать и долю комнатного света в своё убежище. Я стою молча и тихо плачу, вместо того, чтобы снова спросить и дать шанс любимому человеку закончить когда-то начатую историю и продолжить её, чтобы закрыть уже наконец это гештальт между нами. Но почему-то мои конечности не слушаются, в ушах гудит и кружится голова. Почему я тебя не жалею прямо сейчас?       — Тэхён? Посмотри на меня, пожалуйста? — прошу снова и снова. — Не закрывайся от меня, — похоже на то, что я противоречу сам себе.       Тихими шагами разрушаю между нами расстояние, чтобы оказаться всего в нескольких сантиметрах от твоего лица, дорогой. Холодными пальцами цепляюсь за твои, чтобы расцепить их с лица и найти твои карамельные глаза своими. Ты похож на большого ребёнка прямо сейчас, которого я хочу спрятать от всего мира. И от самого себя тоже.       — Эй, — кончиками пальцев хватаю тебя за подборок. — Тэхён? Посмотри на меня? — ты открываешь глаза медленно. Они мокрые после потока слёз, а твои бесподобные ресницы слиплись между собой. Хмурые красивые брови. Волосы слегка взъерошенные. Хочу обнять тебя и больше никогда не выпускать из своих рук. Наверное, я всё-таки дурак, раз прощаю тебя уже в миллионный раз за измену, которая разрушила наше счастье три года назад и разбила мою жизнь на до и после тебя. Я буду настоящим кретином, если упущу тебя снова. Мне стало абсолютно плевать на свою гордость, которая стирается рядом с тобой. Она мне не нужна, если тебя нет. Тогда в чём весь смысл меня?       — Прости меня, — всхлип. Твой нос так мило покраснел. А губы из-за соли стали красными. Нестерпимо сильно хочу тебя поцеловать. Или губы горят от нетерпения. Соскучился до безумия. — Мои оправдания будут пустым звуком для тебя, но я…       — Так оправдайся, чтобы я мог понять, что случилось в тот вечер. Только и всего, Тэхён. Я большего не прошу, расскажи? — не трогаю и не подхожу ближе. Куда уже? Ведь наши губы почти касаются в такой катастрофической близости, что я еле держусь, чтобы не сорваться.       Ты отходишь немного назад, чтобы было удобнее смотреть на меня. Я жду, но моё сердце трепещет, словно я грёбаный подросток, которому вот-вот признаются в любви.       — Я был пьян, очень сильно напился, — кусаешь губы и заламываешь пальцы нервно. Мне хочется их расцепить и взять тебя за руку. Жду. — Ох… тогда мы праздновали с коллегами чье-то повышение, уже и не помню кто это был… и тогда, — замолкаешь и снова смотришь в пол. Облизываешь губы и выглядишь так, словно рухнешь прямо сейчас на колени. Я чувствую себя ужасным человеком. — Мингю, мой коллега, напирал и наливал ещё, я отказывался, но он буквально залил мне в рот соджу, от которого меня тогда уже мутило, я хотел встать и оттолкнуть его со всей силой, но не смог… потому что он схватил меня за руку и повёл на выход под предлогом подышать свежим воздухом, — моё дыхание спирает гневом на этого Мингю, про которого Тэхён не раз мне рассказывал. Я уже тогда волновался, что этот странный тип оказывает знаки внимания моему любимому человеку. Но Тэхён сказал, что сам разберётся. Чтобы я не лез и не волновался попросту.       И где оказались мы теперь?       — Он приставал к тебе? — не могу держать себя в руках и перебиваю холодным тоном. Ладони сами собираются в кулаки. Чувствую, что злюсь. Очень сильно. Готов хоть сейчас сорваться и найти этого ублюдка.       — Мы вышли на улицу, — голос Тэхёна стал таким безжизненным. Его губы дрожат, а за — и пальцы. — Я собирался закурить, как он прижал меня к стене и насильно поцеловал, Чонгук… — снова собираются слёзы, а голос дрогнул в самом конце фразы. Сердце бешено стучит, пока злость на обидевшего моего любимого человека растёт в геометрической прогрессии. Тэхён замечает перемену настроения и тянется ко мне рукой, но резко её опускает, не смея больше прикасаться ко мне без разрешения. Какой же я всё-таки идиот. Честное слово. — Чонгук? Я правда… я изменил тебе, но не по своей воле. Ты же знаешь меня? Я бы… я бы никогда так с тобой не поступил… — боже, каким разбитым Тэхён сейчас выглядит. Чем я могу ему помочь?       Знаю.       — Ты бы никогда не простил себе чью-то оплошность и просто взял вину этого… на себя… — выдыхаю, пытаясь привести дыхание в порядок. — Зачем ты солгал мне, что изменил? Это ведь… Господи… — я начинаю смеяться, как в не себя. Истерично. Всхлёстываю руками почти что театрально, пока меня рвёт всего изнутри несправедливостью. Чувствую как Тэхён смотрит на меня внимательно и боязливо. Наверное, я выгляжу безумцем в его глазах прямо сейчас, но моя голова отказывается понимать и принимать тот факт, что мы расстались на долгих три года из-за страха моего любимого человека сказать честно, что к нему приставали.       С ума сойти, вашу мать.       — Чонгук? — всё же Тэхён касается моего запястья, чтобы обратить моё внимание на себя. — Что ты…       — Это так глупо, — скалюсь, отводя взгляд на окно, за которым потемнело. — Глупое расставание, я не могу поверить, что ты умолчал самое главное. Почему ты такой?! — понимаю, что прикрикнул слишком сильно по выражению лица Тэхёна, который резко убирает руку с моей и сильно жмурится от моего резкого тона. Стал бледным. Замечаю, что его губы дрожат сильнее.       — Я боялся, что ты разозлишься и…       — Тэхён, тебя домогались, а ты все эти года молчал об этом и взял всю вину на себя, ты понимаешь, что ты вообще сделал? — Тэхён заметнее дрожит. Мне надо успокоиться и перевести дыхание. Я не должен кричать на своего самого любимого человека. Нет-нет-нет. Так нельзя. Опомнись, Чонгук. Почему я вообще его обвиняю? Это ведь звучит как самое настоящее обвинение с моей стороны. И чем же я сейчас лучше этого Мингю?       Громко выдыхаю, а потом снова набираю в легкие воздух. Пытаясь собраться с мыслями не злиться. И так раз десять, пока мой ум не проясняется. Тэхён стоит всё так же в углу и боится ко мне подходить. Я чувствую себя ужасно и ненавижу, что веду себя сейчас как скотина.       — Прости, что накричал, — аккуратно сокращаю между нами расстояние. — Я просто разозлился, эта сволочь… — снова выдыхаю и поднимаю взгляд на тебя, моя любовь, чтобы снова почувствовать укол вины за то, каким разбитым ты выглядишь прямо сейчас, даже как будто боишься поднять на меня взгляд. — Я тоже хорош, не смог обеспечить тебе безопасность. Столько лет потерял, господи… Какой же я придурок…       — Чонгук?       Снова ищу твои глаза за пеленой собственной злости. Фокусируюсь на твоих трепещущих ресницах и губах. Ты снова плачешь, а я не выдерживаю и обнимаю тебя крепко, сжимая руками твои рёбра. Грудной клеткой ловлю твоё сердцебиение.       — Прости, прости, прости меня, пожалуйста, — шепчу ему куда-то в шею. — Прости меня, милый, я дурак, такой дурак, — оглаживаю твои исхудалые руки, поднимаюсь пальцами по лопаткам, глажу по спине. А ты… А ты, Тэхён, плачешь. Снова, но тише. Плачешь из-за меня, как в тот злополучный день три года назад. А я даже не имею права на тебя обижаться, потому что буквально у меня под носом любимый человек прикрыл факт, что его домогались, и взял вину за измену на себя, потому что было стыдно смотреть мне в глаза. Неужели я такой тиран в его глазах?       — Я чувствовал себя таким грязным тогда, Гу… — шепчет и дрожит в моих руках. — Прости, что не появился раньше. Мне надо было просто… я… прости, Чонгук, любимый… всё из-за меня… мне не хватило смелости. Я всё испортил…       — Тише, — глажу по волосам, вдыхаю твой родной запах, который ничуть за много лет не изменился. — Всё хорошо, я рядом. Ты в безопасности. Я рядом и я люблю тебя. Всегда любил. И буду только тебя. Всё будет хорошо, — судорожно глажу, куда дотягиваются руки и целую тебя по лицу.       Тэхён жмётся ко мне ближе, сильнее зарываясь носом в мою шею, что мне даже становится немного щекотно. Его руки узлами обвивают мою талию, пока я не могу им надышаться. Жизнь бывает такой несправедливой. Как я сожалею. Хочу перемотать время вспять.       — Я ужасно соскучился, — шепчу ему в ухо.       — Я тоже, безумно, — шепчет. — Без тебя день — как жизнь без смысла.       Отодвинувшись, нахожу своими губами твои, Тэхён. Целую нежно, растягивая этот момент и этот поцелуй на вечность. Перебираю твои губы несмело, пока ты тяжело дышишь, принимая всю ласку, по которой мы оба истосковались.       — Я люблю тебя, Чонгук, — куда-то в мои губы говоришь, а я улыбаюсь прямо в поцелуй, потому что я тоже.       Недоразумения случаются в этом мире. А самый лучший способ — никогда в жизни не отпускать того, кого любишь, что бы не случилось. Сначала нужно разобраться, прежде чем делать выводы.       — Я больше никогда тебя не отпущу.       — И не надо.