ГАЙДЖИН

      Могли ли мы знать тогда, не в столь, казалось бы, отдаленном прошлом, к чему приведут все эти опыты? Вряд ли. Сейчас, мысленно возвращаясь назад во времени, вновь блуждая по закоулкам памяти, так трудно добраться до истины и найти ответ. Он стал, как здесь говорили, нулевым извне. Так назвали его в лаборатории – «Гайджин».

***

      Планета медленно и неотвратимо погружалась в никуда. Какие бы попытки ни предпринимали отчаявшиеся ученые, безуспешно пытаясь устранить последствия своих катастрофических экспериментов, все они приходили к единому неутешительному выводу, что это конец. Конец существованию здесь. Оставалось не так много времени, чтобы решиться на переселение. Планета раскалялась, охватываемая жаром изнутри ядра. Она умирала, готовясь к взрыву, обещающему поглотить все живое вслед за собой. Атмосферная температура безжалостно становилась все более критичной.       RI1255 стал одним из добровольцев, участвующих в разведывательной миссии на Н-Терру. Так ученые назвали потенциально пригодный для переселения объект, условия на котором оказались приемлемыми для жизни. Помимо этого, по предварительным данным с беспилотных зондов, планета была обитаемой, в том числе гуманоидными существами, обладающими речью и своими технологиями. По размерам она в разы превосходила родную, и на Н-Терре не было такого перенаселения. Обширная акватория океанов, большинство пустынь, густорастущие леса и ледяные земли пустовали. Даже те участки материков, на которых обосновались местные жители, были лишь частично заселены.       Задачей их разведгруппы было войти в контакт с обитателями планеты и договориться о взаимовыгодном сотрудничестве. Немного пространства для жизни, выделенного из неосвоенных территорий, взамен на знания и технологии в различных сферах, на столетия опережающие местные.       Но все провалилось еще на подлете.       Аборигены даже не пытались войти в контакт, атаковав их корабль еще до посадки. Такого враждебного поведения никто не ожидал. Никаких действий, направленных на причинение вреда местным, не было предусмотрено в плане разведывательной группы. Да и не готовы они оказались к такой неоправданной агрессии со стороны хозяев. Некоторые погибли еще на подбитом судне, более удачливые успели погрузиться в спасательные капсулы. Но и тут фортуна не благоволила пришельцам.

***

      Боль сковывает тело где-то под обломками искореженной капсулы. Доносятся еле различимые далекие голоса. Шипение лазеров. Потом видно небо – такое нереально голубое. Высокое, чистое, глубокое, бездонное. Крупная фигура приближается почти вплотную, незнакомые глаза внимательно наблюдают. Таких оттенков радужки на их планете не существовало.

Завораживающе, красиво, необычно

— Мы пришли с миром, мы просто хотели говорить. Мы умираем от экологической катастрофы, — трудно выдавливать все это из себя даже при имплантированном коммутаторе, когда в поврежденных легких не хватает воздуха, дыхание сбивается, а глаза боятся потерять взгляд цвета этого самого неба. Тот, словно последний ориентир, дарящий зыбкий шанс на выживание. — Я вынесу тебя. Сейчас. Держись, — сильные руки бережно вытягивают из-под груды дымящихся металла и пластика, – и помирать тут не вздумай, мне еще только дисциплинарки из-за тебя, чудище, не хватало, — единственный выживший. — Чьудище, — хрипло вырывается вперемешку с кровью из горла последнее, что запоминается перед отключкой.       Потом были закрытая лаборатория, постоянные анализы, пробы, забор плазмы, бесчисленные датчики, и чувство абсолютной потерянности. Чужаки не были жестоки или агрессивны по отношению к нему, сознательно причиняя боль. Они просто выполняли свою работу и проводили необходимые им исследования. Тело предательски ныло после стремительного крушения, но с каждым днем становилось все легче. Физическая боль постепенно отступала. Из всего услышанного стало понятно, что этот мир тоже умирает, но по совсем иной причине. Вирус, погубивший уже почти четверть населения, не собирался сдавать позиции. Он прогрессировал, мутировал и демонстрировал абсолютную власть над всеми разумными, живущими здесь. И это было лишь началом.       RI1255, будучи от природы эмпатом, как и все его соплеменники, впитывал в себя боль этих людей и сострадал им. Но собственное неопределенное будущее пугало его, как и судьба всех оставшихся на родной планете. Добавлялась и скорбь по погибшим членам экипажа.

Одиноко, страшно, уязвимо

      Работники лаборатории присвоили ему имя — Гайджин, что встроенная программа переводчика интерпретировала, как «чужак» на языке восточной страны этой планеты. RI1255 в окружении незнакомых и чужих людей тонул в эманациях перманентной безысходности и одиночества. Но его иногда навещал он — Небесные Глаза. И тогда можно было немного успокоиться и просто расслабиться. В такие моменты недопонимание и страхи отходили на задний план. Небесные Глаза смотрел, гладил своей шершавой ладонью голову пришельца и сжимал его ладонь.

Тепло, уютно, приятно

      Некоторое время назад в один их таких визитов, он оставил Гайджину планшет, чтобы тот мог составить себе представление о Земле, — так называлась эта планета. Узнать больше о географии, обычаях, истории человечества, смотреть изображения природы, флоры и фауны, слушать музыку и знакомиться с искусством людей. Больше всего впечатляла живопись. Особенно пейзажи незнакомых, но поразительно прекрасных мест.

Интересно, живописно, познавательно

— Как ты? Врачи говорят, что у тебя есть иммунные антитела для создания сыворотки против вируса. Для тебя он не страшен. Но этого недостаточно. Здесь так все сложно. Не вовремя ты тут оказался, малыш. Один не вывезешь, даже если досуха тебя опустошить. Да и вряд ли удастся остановить эпидемию оперативно. Ученые медики пока буксуют, — видя промелькнувший испуг на лице Гайджина, мужчина поспешно добавляет: — Ты только не бойся, никто не собирается причинять тебе вред, и так уже дров наломали. — Мы искали выход. Мы хотели говорить. Мы тоже умираем. Почему ты приходишь? Не врач. — Когда я принес тебя сюда, чудище, никто и не надеялся, что ты выживешь, — Небесные Глаза улыбается, отчего у него появляется ямочка на щеке.

Обаятельно, чарующе, хочется потрогать

— Слишком сильные повреждения были. Но выкарабкался, зараза такая. Боец. По кускам тебя собрали. А потом оказалось, когда я рядом, у тебя жизненные показатели стабилизируются. Вот и рекомендовали проводить с тобой как можно больше времени. — Только поэтому? — Если честно, я и сам хочу быть здесь с тобой. Ты хоть и инопланетный, но есть в тебе что-то притягательное. Трудно объяснить. Кстати, я Стив, — горячая ладонь крепче сжимает пальцы, — Понимаю, хреново тебе тут. — Зато сейчас у меня есть имя, не только номер, — и что-то очень неуловимое и горькое проскальзывает в голосе.

Грустно, тоскливо, неправильно

— И как оно тебе, нравится? Имя твое новое, — Стив смотрит прямо, не отводя взгляда, — Может ты хотел бы другое? — Да. Малышчьюдище, — не раздумывая, вываливает RI1255.       Стив начинает смеяться. Так неожиданно и заразительно, что палата сразу наполняется атмосферой абсолютной непринужденности и раскованности.

Легко, уютно, естественно

— Хорошо, понял, чудище мое, мы подумаем над этим позже, — и глаза, вокруг которых паутинками собираются морщинки, излучают такую неподдельную искренность. — Мы будем спасать друг друга. Мы поможем вам против вируса. Ваша планета во многом необетованна, много незаселенных территорий. Наши технологии есть более инновационные. Сможем жить здесь вместе, — RI1255 чуть коробит от собственной смелости, но он продолжает, — основные модули нашего корабля вам невозможно уничтожить. Я – инженер, смогу подсказать — восстановим. Мы полетим обратно. Договариваться. Наши не сбивают гостей, пришедших с миром. Вы и мы будем жить, ведь да? — и взгляд такой потерянный, ни во что уже почти не верящий, потухший.

Неуверенно, горько, неопределенно

— Я понял, чудище. Поверь, я донесу это до руководства – не последний человек на этой, как ты выразился «необетованной», — снова едва скрываемая улыбка, — Главное успеть. И для вас, и для нас. Ты веришь мне? — Я верю только тебе, Стив Небесные Глаза! — Да что ж тебе покоя не дают мои глаза? — Не знаю… это самое красивое, что я видел. — Малыш, понимаешь, то, что произошло с вашим кораблем было недоразумением. Да, повлекшим за собой непоправимую трагедию. Бесполезно теперь перед тобой извиняться, осознаю, но я все равно прошу прощения за действия людей. Неожиданно вы появились, свалились, как снег на голову. Установки на уничтожение вашего корабля от главного командования не поступало. Но нервы у военных не выдержали. И так скверна вон лютует, а тут еще вдобавок и пришельцы, — Стив с грустью, но смело смотрит прямо на Гайджина.       Их пальцы сами собой переплетаются. Это больше, чем просто прикосновение — это переплетение душ, разума, сердец, каких-то немыслимых и непредсказуемых мановений. Все то, что ни при каких обстоятельствах и перипетиях не планировало соединиться. Соединилось. Как из пластин смальты складывается мозаика.

Счастливо, горячо, слишком правильно      

— У нас нет имен. Только присвоенные номера. Детей уже в течение многих лет забирают у родителей в раннем возрасте. Потом живут в специальных учреждениях, так интернат у вас называется, я изучил. Чтобы выявлять индивидуальные способности, дальше распределитель по профессиям, — Гайджин сглатывает и продолжает, крепче переплетая пальцы, — Мы все счастливы. Нет войн. Нет болезней. Нет ненужных эмоций, — большим пальцем неосознанно гладит кожу тыльной стороны ладони землянина, — Нет таких сильных чувств, которые умеете испытывать вы. Нас с детства учат блокировать. Страх, обиду, гнев, ревность, зависть и… любовь.       Стив едва различимо хмурится, пытаясь скрыть недоумение. Уголок его губ слегка приподнимается, а свободная рука ласково проводит по волосам Гайджина.

Чувственно, трогательно, нежно

— Когда мы успешно закончим нашу миссию, а мы обязательно преодолеем и наши, и ваши проблемы, мы с тобой поедем путешествовать. Ты можешь подумать и выбрать то, что тебе больше всего нравится, — в янтарных глазах пришельца на миг вспыхивают огоньки удивления наравне с надеждой. — Я уже выбрал. Горы. Хочу увидеть горы, у нас такого нет — Договорились. Мы отправимся в путешествие на моем «Джипе». — Стив достает смартфон и с гордостью демонстрирует фото внедорожника на парковке возле дома, — Не самый новый, конечно, зато с отличной проходимостью и проверенный, надежный трудяга, никогда не подводил. Вот и познаешь все прелести походной жизни, чудище, изнутри, как говорится, all Inclusive — и ночевки в машине — там достаточно места — и готовку на костре, и рыбалку. С москитами земными заодно познакомишься, во всей красе, так сказать, нашу фауну прочувствуешь, — Стив подмигивает, — налюбуешься горами сколько душе будет угодно. У тебя здесь все равно никого нет, да и мне за годы службы семьей так и не довелось обзавестись. Напутешествуемся, — в голосе какой-то детский и неприкрытый задор.

Волнительно, проникновенно, многообещающе

      RI1255 расслабляется, уткнувшись в тяжелую и такую надежную ладонь. Ладонь пахнет… будущим? Пока еще не свершившимся, но уже сформировавшемся в голове, разложенным по всем — таким правильным — полочкам. — Будем смотреть самое красивое тут — небо цвета твоих глаз, — впервые с тех пор, как очутился в лаборатории, Гайджин полностью успокаивается, погружаясь в спасительную дрему и вдыхая за столь короткое время ставший родным, запах Стива.

Мягко, умиротворенно, безопасно

— Дались же тебе глаза мои, — закатывает свои небесно-голубые Стив, пытаясь спрятать улыбку и выглядеть как можно серьезнее.       И уверенность появляется внезапно, она изнутри идет, обволакивая уютным облаком. Вместе они сумеют осуществить неосуществимое. Возможно, даже чуточку больше. — Ты говорил про имя мне. Я придумал — «Любим». Зови так, — засыпая, произносит Гайджин. А Стив отчетливо понимает, что это вот инопланетное недоразумение теперь упрямо и до последнего будет держаться всеми фибрами за свое новое, самим же и выдуманное имя. Значит так тому и быть. — Слушаюсь и повинуюсь, мой командир, — шепчет беззлобно, стараясь не разбудить.       Этой ночью Гайджину впервые за все время пребывания здесь не снятся кошмары. Во сне он сидит на капоте большого внедорожника, припаркованного на обочине, и любуется земным закатом. А багровое светило медленно опускается, скрываясь в кронах деревьев. Здесь он лежит в машине с распахнутым багажником и наслаждается открывшимся видом горных вершин в туманной дымке, как на картинах, которые видел в планшете, и вдыхает запах хвои, незнакомый ранее. Но будто наяву, чувствует его свежесть и ни с чем не сравнимый аромат. И в этом своем сновидении сильные и такие надежные руки крепко прижимают его к себе. Он кожей ощущает тепло родного, размеренного дыхания. Дрожь проносится по всему телу. И, казалось бы, еще совсем недавно недоступное будущее, которое могло никогда и не настать для жителей двух планет, уже не кажется чем-то несбыточным.

Спокойно, мирно, жизнеутверждающе

***

             И спустя много-много лет люди будут помнить легенду, как двое, пронеся свою любовь сквозь годы, тернии, расстояния, смогли сделать невозможное. То, что вряд ли было бы под силу даже всем воротилам наук обеих планет, ни произойди той судьбоносной встречи простого инженера-добровольца RI1255, запомнившегося в веках как “Любим”, с далекой угасающей планеты и капитана войск специального назначения Стива Картера, так вовремя спасшего оказавшегося на их земле пришельца. В сердцах всех живущих людей уже объединенного Альянса планеты, эта история будет жить всегда. И звучать…

Занимательно, интригующе, поучительно

***

В те времена восстали все стихии,

Мы выживали, как могли,

Для каждого свои перипетии,

Как оказалось – не одни.

Здесь искрометного не ждали чуда,

И боль расписывалась тьмой,

Что легкой поступью из ниоткуда,

Я знал одно – ты есть лишь мой