Во время дождя

Палящее афганское солнце прожигало насквозь своими лучами. Пыль, летающая в воздухе, кажется, забила легкие под завязку и осела там навсегда. Дышать совсем практически нечем.  Ладони покрыты противными мозолями, под ногтями, будто навечно, забилась земля. Ноги варятся в киселе армейских сапог, а кровоточащие ранки неприятно пощипывают. По телу стекают крупные капли пота, разъедающие до боли глаза. Во рту смешивается металлический и соленый привкус, вызывая мерзкое чувство тошноты. Мышцы ужасно ломит от усталости и постоянных недосыпов. Голова, словно свинцовая, уже совершенно ничего не понимает. В ушах стоит вечный гул орудий, несмотря на то, что вокруг тишина.  Но он четко знает: лучше так, но живым, ведь кому-то повезло еще меньше. Вчера с выпущенными кишками наружу забрали парнишку, с которым он вместе рос на одной улице. Хороший был, нечего добавить. Всегда улыбчивый, душа на распашку. Помогал всем подряд, а взамен и не просил ничего. С утра даже рассуждали вместе, как домой вернутся. Только вот в обед его уже не стало.  А другой лежал с оторванными ногами, ждал пока в госпиталь отвезут. Орал так истошно, что аж кровь в жилах стыла. И страшно не от крика его было, страшно, что на его месте легко оказаться мог. Потом ведь такой обузой никому не нужен будешь. Уж лучше умереть вовсе. Казалось, всему этому аду суждено длиться вечно. Конечно, домой очень хотелось, только вот верилось в то, что туда попадешь с каждым днем все меньше.  Ночное дежурство… Останешься ли жив? Вряд ли. Каждый раз как последний.  К вечеру почему-то стало гораздо прохладней. Небо заволокли тучи.