Ненадежный свидетель

      Многие дела капитана Игоря Ковалева начинались с заявления и бабки. В этот раз что-то пошло не так: заявление было, а бабки нет. Пропала. Ее дочь после суток с лишним самостоятельных поисков обратилась в органы за помощью, уверенная, что с Натальей Алексеевной что-то случилось.              На улице стояла страшная июльская жара. Такая, по-особенному неприятная в мегаполисах, когда раскаляется асфальт и фасады зданий, а вечер не приносит облегчения и прохлады. Работать в таких условиях не хотелось и не очень-то моглось, но Игорь подстегивал себя словами «надо» и «скоро выходной».              Как и положено, опросил дочь. Молодая женщина была встревожена, Игорь не чувствовал в ее словах притворства.              - Как у бабушки со здоровьем?              - Уже не очень. Плохо ходит, хуже видит, - вздохнула женщина. – Далеко за восемьдесят, в общем. Но в здравом уме, если вы об этом.              - У вас были какие-то ссоры или конфликты? – стандартные вопросы.              - Нет вроде. Понимаете, у меня родился ребенок недавно, поздновато, конечно, для моего возраста, но как есть. Я вся в делах и пеленках этих, а мама все чаще в своей комнате сидела. Я не заметила ничего необычного.              - Пропадали ли из дома какие-то вещи, крупные суммы денег?              - Ну что вы, - на Игоря смотрели удивленно, - все на месте, кажется. Правда, мамины сбережения я не проверяла…              Капитан вздохнул и попросил указать все возможные контакты: подруг, соседок, участкового врача и медсестру, приходившую ставить уколы. Договорился осмотреть жилье.              Через день следственных мероприятий стало ясно: бабки и след простыл. В больницы Наталья Алексеевна не поступала, новых неопознанных старушек в морги не привозили. Телефон пропавшей был недоступен, и последний раз выходил в сеть в районе ее дома.              Дела о пропавших людях Игорь не любил. Разное случалось, и за каждым заявлением была своя история. Редко когда эти истории были веселые, но как бы ни складывались дела, Игорь был уверен: люди просто так не пропадают.              С согласия родственников подключили волонтерские организации, и на пути от метро к дому пропавшей на Игоря со столбов смотрели бабкины портреты. Старушка на фотографии была опрятная, с небольшим пучком на голове и накрахмаленным воротничком.              Жара не отпускала, и мысли плелись, путались, разбухали. В голове смешивались детали сразу нескольких дел, которые вел Игорь. Стерев пот с виска, молодой капитан зашел в подъезд и поднялся на нужный этаж. Дверь открыл долговязый подросток.              - Капитан Игорь Ковалев, - представился в ответ на недоверчивый прищур, - по поводу бабушки.              Подросток пробормотал что-то неразборчиво в ответ, вытаращившись на Игоря. В глубине тесной квартиры кричал младенец, стучала стиральная машинка, пахло пригоревшей кашей и чем-то мясным. В двери, ведущей в одну из комнат, появилась уставшая дочь пропавшей:              - Здрасьте, вы проходите! Мамина комната в конце коридора.              Игорь кивнул и покосился хмуро на подростка, который пробовал незаметно щелкнуть его на камеру мобильника. Больше, чем шутки про Дядю Степу – из-за роста, конечно – ему надоели шутки про Майора Грома и сравнения с ним. Игорь не знал, так ли похож на персонажа сам по себе, или дело в имени и работе, но на всякий случай изобразил морду помрачнее. Сработало.              Бабкина комната была чище, чем вся остальная квартира. Дверь закрылась, отделив Игоря от стиралки, ребенка и любопытных глаз. Показалось, будто перенесся на много лет назад, в сопливое детство, когда он часто бывал в гостях у своих стариков. Мебель в этой комнате была другая, стены не того цвета, но тикающие часы, чашки в серванте, радиоприемник, старомодные розетки и неуловимый запах старых книг, лакированных поверхностей и – совсем немного – «Красной Москвы» были такими же. У желтых занавесок медленно кружились пылинки в солнечном свете.              Игорь начал методично осматривать комнату, отмечая про себя отсутствие вещей, необходимых на каждый день. Не было расчески, какой-никакой косметики и лекарств, часть полок в шкафу были подозрительно пустые. В комоде обнаружились старомодные шкатулки для украшений, половина – пустые. В буфете нашел ворох квитанций, рекламных листков и потертых инструкций к лекарствам.              - Вам принести воды? Такая жара, - раздалось неожиданное сзади. Кажется, подросток чувствовал себя виноватым. Игорь не стал отказываться, про себя отметив, что дочь обыск бабкиной комнаты совсем не заинтересовал.              Пробежавшись взглядом по комнате напоследок, Игорь излишне резко захлопнул дверцу только что опустошенного отделения с квитанциями. В ответ в бабкином буфете что-то глухо бухнуло, и Игорь вздрогнул. «Барабашки?» - мелькнуло невольно. Капитан оглядел комнату в поисках ковра с интересными узорами на стене, но такового не находилось. «Перечитал этой вашей хтони», - решил он и направился на кухню, где паренек гремел стаканами.              Изучив квитки, листки, рецепты и вкладыши, которые, кажется, складировались годами, Игорь обратил внимание на номер телефона, написанный от руки на одной из бумажек. Рядом с номером было нарисовано пять корявых звездочек. Не отрывая взгляд от находки, набрал стажера и сверился с распечаткой сотового оператора: по этому номеру звонили несколько раз в течение пары недель до пропажи.              - Ты не знаешь, у бабушки был знакомый с фамилией Носов? Николай Носов? – обратился к подростку.              - Как писатель, что ли? – хмыкнул в ответ парень. – Не помню такого. Но она и нечасто выходила куда-то в последнее время. Ноги. Я иногда гулял с ней по вечерам после школы. Еще в поликлинику ходила, да.              Игорь поколебался, но продолжил расспрашивать:              - Скажи, а ты не рассказывал бабушке про мошенников? Каких-нибудь установщиков окон, продавцов волшебных матрасов и пилюль от всего, новых пенсионных фондов?..              Паренек покачал головой как-то грустно. Ковалеву показалось, что зелеными глазами с хитринкой парень пошел в бабушку, но что там рассмотришь на старых фотографиях.              - Нет, но я не думаю, что бабушка бы стала… - замолчал. – А вы ее найдете?              - Будем работать, - стандартный ответ, чтобы не обнадеживать. – Спасибо за воду. Передай маме, что скоро ей позвоню.              В дверях Игорь оглянулся, зацепил взглядом дверь в бабкину комнату. Ее дочь так и не вышла, ребенок продолжал кричать. Стоя на крыльце, Игорь прикурил, вдохнул дым, по температуре будто не отличавшийся от плавящегося воздуха вокруг. Вспомнились его бабушка с дедом, и эта похожесть комнат стариков будто сделала для Игоря пропажу старушки более близкой.             

*****

             За следующие два дня Игорь закрыл одно из текущих дел, запланировал рыбалку в выходной, похвалил своего стажера, отругал стажера, написал кучу рапортов, а дело с пропавшей бабкой не сдвинулось с мертвой точки. Игорь надеялся, что мертвой только в таком смысле, но в их работе ни в чем нельзя было быть уверенным.              Незадолго до пропажи Наталья Алексеевна отозвала депозит в банке, сдала все анализы в поликлинике и, главное, перевела крупную сумму некому Носову, с которым созванивалась. Дочь подтвердила, что часть украшений из бабкиной комнаты тоже пропала. Сам Носов Николай не привлекался и не состоял, был зарегистрирован в пригороде, не был женат и детей не имел, а еще не был доступен ни по одному из известных телефонов. Значился как самозанятый и с учетом всего вышеназванного выглядел в глазах капитана Ковалева весьма подозрительно.              Жара душила большой город, и казалось, не будет спасенья от нее до сентября. Игорь плохо спал, хоть и старался сделать в своей холостяцкой квартире подобие ночного сквозняка. В мареве мучительной полудремы снился дед и почему-то комната с буфетом и желтыми занавесками.              В отделе Игорь рассылал запросы, опрашивал, отсматривал записи с камер и звонил, звонил, звонил. Бабка будто сквозь землю провалилась. На Носова тоже ничего не было. Игорь не мог сам себе объяснить, почему принимает это дело ближе к сердцу, чем другие, а может, и не хотел придумывать объяснения. Так было проще.              Стажер, сидящий за столом напротив и просматривающий камеры наблюдения по бабкиному делу, вдруг оживился:              - Тащ капитан, тут кажется это, бабка, - казалось, стажер сам был удивлен.              На мутноватом кадре из камеры наружного наблюдения кофейни в квартале от дома пропавшей действительно была бабка. В платке, с сумкой и тележкой, она недолго разговаривала с каким-то парнем, а потом развернулась и проследовала в сторону метро за пределы кадра. Запись датировалась днем пропажи.              Приветливая бариста опознала неизвестного парня сразу: постоянный клиент, студент художки, зовут Женя. Игорь делал пометки, когда бариста воскликнула:              - Так вот же он! Женя!              На пороге кофейни стоял худощавый паренек с растрепанными волосами. Вид имел немного рассеянный, сжимал в руке телефон и какой-то блокнот. Игорь почувствовал воодушевление, ведь это первый реальный свидетель, еще и художник. Он точно должен помочь.              - Не помню.              - Как не помните? Вы ведь с ней разговаривали, - Игорь терпеливо проговаривал в ответ на, кажется, десятое «не помню». – Вот запись с камер.              - Да не помню я! – парень взмахнул руками, чуть не опрокинул Игорев кофе со льдом, и поморщился. – Мне тогда родители опять писали, я в телефон залипал. Они, понимаете, мы с ними… Не важно.              Игорь начинал закипать. Вот почему он так не любил дела о пропавших. Никто ничего не видел, никто ничего не слышал, потому что всем наплевать. Люди перестали обращать внимание на то, что происходит вокруг на улице, прямо под их носом.              - Пойдем.              - Куда?              - Туда. Восстанавливать картину произошедшего, - капитан подцепил парня под локоть и подтолкнул к выходу. Локоть был острым, а кожа гладкая, но эти мысли из головы нужно гнать прочь.              Сверился со скриншотом записи:              - Ты тут стоял, у крыльца, вспоминай. Она к тебе подошла, старушка с тележкой и в платке. О чем-то спросила. И ушла. Думайте, Евгений, - обращения и правила приличия смешались, но Игорь был слишком зол, чтобы за этим следить.              - О... - На Игоря уставились большие карие глаза. – Вспомнил!              Игорь вздохнул и вытер пот со лба.              - Точно, она же подходила! Но только время спросила. Потом еще что-то хотела, вроде как ей куда-то пройти, - частил Женя, - но потом увидела мужика и к нему пошла.              - Какого мужика? – напряженно спросил Игорь.              - Я не обратил внимания. Он ко мне боком стоял, и я… мне родители писали, я вот...              Игорь раздраженно выдохнул и протянул свою визитку:              - Если что-то вспомните, звоните. Спасибо за содействие.             

*****

      Игорь не ждал, но забывчивый Женя перезвонил.              - Здравствуйте, это Женя, вы меня опрашивали про бабушку сегодня, - тараторили в ухо, - я тут подумал, мы же можем на вашего мужика посмотреть. Там салон всяких гаджетов, прямо у метро, и вебки они продают, и одна из вебок всегда изображение на телик транслирует, а они под ней и стояли. Вы же можете у них запись запросить, да?..       Игорь сам пробовал найти другой ракурс камер наружки, но такой вариант не заметил. Жара, мать ее. А свидетель оказался не так бесполезен, хоть и не хотелось признавать это вслух.       У витрины с яркими наушниками, последними моделями приставок и здоровенным телевизором, который транслировал происходящее на улице в режиме реального времени, капитан заметил парня в белой рубашке с растрепанными волосами.       - Ты.. вы что тут делаете? – держать дистанцию с этим Женей было почему-то сложно. Непрофессионально это, хоть и разница в возрасте у них была явно меньше десяти лет.       - Я же дал вам зацепку! Мне тоже интересно, - Женя широко улыбнулся, и Игорь поневоле задержал взгляд на крупных белых зубах.       - Не положено.       - Но я же помог? Помог! Давайте спросим, я сюда захожу иногда, продавцов знаю.       Игорь должен был его осадить и продолжить работу, но почему-то не стал. В магазин техники вошли вдвоем, и плечом к плечу смотрели в хорошем разрешении, как Наталья Алексеевна спешит навстречу мужику – очевидно, это был Носов – и протягивает ему какой-то маленький сверток. Потом они вдвоем, что-то оживленно обсуждая, идут к парковке. Носов поддерживал старушку под локоть, всячески хлопотал вокруг, чуть ли не на руках ее в машину загрузил.       Игорь чувствовал, как до боли сжалась челюсть, и мысленно поносил этого Носова всеми словами. Поблагодарил за запись, попросил копию, вышел, закурил. Представить, что со старушкой, снявшей почти все свои сбережения и унесшей с собой драгоценности, этот мужик обошелся как-то порядочно, не получалось.       Женя, оказывается, все это время крутился рядом.              - Что это за мужик?              - Это детали расследования, не могу разглашать, - а чтоб Игорь сам знал, кто это. Запись позволяла проводить более основательные следственные действия, и это обнадеживало.              Женя смотрел на него, немного задрав голову. Игорь ответил на взгляд, приподнял бровь:              - Ты ждешь, что я расскажу?              Кивок в ответ. Удивительная наглость.              - Считай, что медведь. Увел бабулю в красном платочке, и нет ее.              - Думаешь, съел?              Игорю было не смешно, но он попробовал пошутить:              - А ты думаешь, она в курсе всяких тикток трендов, где девушки предпочитают медведей мужчинам?              - Не все медведи так безопасны, как казалось. И не все волки.              Поймав вопросительный взгляд Игоря, Женя отмахнулся:              - Да так, вспомнил новость недавнюю. Ты наверняка не слышал, это типа мм… тематическое, да, - вздохнул и поморщился, будто с отвращением.              Игорь совсем ничего не понял, но на всякий случай принюхался к себе. Рубашка потно липла к телу. С сожалением подумал, что, если бы не работа, он бы мылся по такой жаре три раза в день, и конфуза бы не произошло. Или это был не его конфуз?              - Просто мужик это. Нет на него ничего, но мутный какой-то. Только дача в пригороде, в каком-то Синьково, - продолжил, не задумываясь, Ковалев.              - Синельниково может? Я знаю, у меня там бабуля отдыхала, в пансионате «Пять звезд».              Сигарета обожгла пальцы, а Игорь все смотрел на лохматого студента. Пять звезд, значит.             

*****

      Телефоны у загадочного пансионата молчали, отделение полиции в той глуши не вызывало никакого доверия, а буфет и желтые занавески требовали ответов. Если бы капитана Игоря Ковалева спросили, зачем он в свой единственный выходной трясется в пригородной электричке, он бы ответил нецензурно (возможно, даже старшему по званию). Сам не знал.              Не знал он, почему рассказал про Носова случайному студенту. Не знал, зачем смотрел с этим студентом запись. Не знал и не понимал, зачем этот Женя нагнал его на перроне рано утром и взял второй билет до станции Синельниково. Выходной, как и все до него, Игорь планировал провести в одиночестве, но почему-то сейчас оставаться одному расхотелось. Что-то было такое в этом парне, живое и по-летнему яркое, о чем он не хотел задумываться, но в то же время хотел.              Светлая льняная рубашка холодила тело, непривычная после форменной искусственной ткани. Женя снова был в белом, сидел напротив и внимательно разглядывал капитана.              - Ну, и что теперь? – поддел с усмешкой Игорь своего попутчика.              - Давай начнем с простого, - Женя неловко мялся и поерзывал на сидении, но вопросы задавал бойко. – Почему ты пошел работать в полицию?              - Дед милиционер, - на самом деле, история была чуть длиннее. Стоило ли рассказывать, что жил без отца, что воспитывали его бабушка с дедом, что это казалось правильным тогда...              - Конечно, эта работа сильно идеализируется, особенно в глазах старшеклассника. Оказалось, что люди… - пожевал губу, пробуя подобрать слова, - разные бывают.              Женя чуть наклонился:              - Ты хотел сказать, плохие? – большие глаза смотрели прямо на него.              - Да нет, именно разные, - Игорь был задумчив. - Плохих тоже полно, куда без них в нашей работе. Отвратительные мудаки бывают. А бывают и очень хорошие, знаешь, сколько всяких хэппи-эндов увидел? Люди возвращаются, мирятся, прощают. Много еще равнодушных людей. Тех, которые моя хата с краю, ничего не видели и не знают, а за соседней дверью какую-то девушку убивают, например. Или ребенка бьют. В общем, пройдут мимо или отвернутся.              Игорь заметил, что его собеседник поник, и понял, что последние его слова как раз про Женю. Как сотрудник полиции он должен быть объективен и беспристрастен, чтобы не пропустить важные улики и разобраться в показаниях непредвзято, но... с Женей быть беспристрастным становилось сложнее. Тот отвернулся к окну, и Игоря больше интересовали блики солнца в Жениных волосах, чем то, что он оказался ненадежным свидетелем.              Но ведь простой свидетель и не поехал бы с ним к черту на рога за какой-то бабкой, ведь так?..              - А ты зачем поехал?              Оказалось, не только Игоря зацепила пропавшая старушка. Женя рассказал, что всегда был в хороших отношениях с бабушкой, но теперь ему кажется, что он мало с ней разговаривал. Отмахивался, когда та предлагала пирожки и свои фирменные слойки, уделял ей недостаточно внимания, а потом бабушка умерла, рак.              - И ты еще так разозлился на меня, я же видел, - смущенно продолжил Женя. – У меня было чувство, будто я мог помочь в этой истории, но не помог.              Игорь кивнул, глядя ему в глаза, и дальше они говорили о рыбалке, о Жениной учебе, о случаях с работы Игоря. Было странно легко, и хотелось весь день сидеть напротив, разглядывать Женины губы и родинку на щеке.             

*****

      На нужной станции Игорь и Женя сошли в компании бабушек с рассадой и дедов с красными носами и звенящими сумками. Навигатор даже знал адрес и сообщил, что пансионат «Пять звезд» находится в стороне от садовых домиков, за рекой.              Оказалось, «Пять звезд» действительно существуют. Белый забор со свежей побелкой, асфальтированная дорожка и большая уютная территория. Мужик в спецовке проезжал газонокосилкой по зеленому полотну, какая-то женщина рыхлила землю в клумбах.              Игорь прошел за забор и теперь с удивлением смотрел на стариков. Кто-то читал на скамейке, деды играли в шахматы в тени яблонь, две бабули в ярких платьях сидели на неповоротливой подвесной качели. Некоторые ходили с большим трудом, опираясь на трость, других возили в инвалидных колясках улыбчивые женщины в цветастых медицинских шапочках.              - Сережа, это ты?              Одна из бабуль на лавочке, подслеповато щурясь, обращалась к Жене. Тот нервно сглотнул, явно чувствуя себя не в своей тарелке.              - Простите, вы ошиблись.              - Ох, подумала, что Сереженька мой наконец приехал…              На причитания старушки пришла одна из женщин с шапочкой. После короткого знакомства и демонстрации удостоверения Игоря и Женю провели внутрь большого здания, до комнаты с новой зеленой дверью. За дверью раздалось шарканье, и на пороге показалась пропавшая Наталья Алексеевна. Комната за ее спиной была светлая, тюлевые занавески едва колыхались от сквозняка. На низком столике были расставлены новые шкатулки и старые фотографии, у лампы лежала книга с закладкой. Старушка с удивлением выслушала визитеров, нашарила в недрах тумбы давно севший мобильный.              - Не хотелось доставлять столько хлопот, конечно, - глаза старушки за стеклами очков блестели зеленью в утреннем свете. Женя с Игорем переглянулись.              - Я теперь почти не готовлю: то недосолю, то пересолю, то подгорит – плохо я уже чувствую. Да и ребенка брать боюсь, - протягивает трясущиеся руки. – Вот и решила обосноваться тут. Здесь мне и компания, и полный уход… Тут я никому не помешаю.              Игорь поблагодарил старушку, скомкано попрощался.              До обратной электрички был еще почти час. Женя свернул в сторону небольшой речушки, и они сидели вдвоем на траве, плечом к плечу, пожевывая зеленые стебельки и слушая воду. Казалось, в Синельниково жара была не такой давящей, как в большом городе, и в груди у Игоря что-то тяжелое тоже смывалось быстро бегущей, живой рекой.