Семья дома

      Леонардо придёт к Эйприл. Выпьет с ней чаю и расскажет весёлую историю, как встретил на улице кота.        — Он игрался с моей повязкой своими маленькими лапками!        — Хо-хоу, вау! — С хохотом встречает его россказни О’Нил.       — Рыженький, он бы точно понравился Майки! — радостно он проговаривает себе под нос, хихикая, забывшись в своих мечтах.       Не читаемый взгляд Эйприл так и остался им незамеченный.       Они играют ещё несколько каток на приставке, пробуют драться большими пальцами на подобии рукопашки, пририсовав им лица. Лео идёт на кухню чинить вечно не греющую еду микроволновку по видео-урокам в интернете. Он пару раз перерезает не тот провод и не весело матерится себе под нос. Скрежет его зубов был слышен в гостиной, где ему стелила постель Эйприл.       В четыре часа утра весь перемазанный машинным маслом Лео выходит довольный к подрёмывающей О’Нил:        — Готово! — Он поднимает палец вверх, задорно лыбясь, как маленький неугомонный парнишка с огоньком в глазах от проделанной работы.        — И где ты только нашёл моторное масло? — Со вздохом девушка протирает его лицо салфеткой.       Как же давно она не видела этого взгляда Лео. Насколько давно? Наверно...        — Машинное, — Деловито перебивает черепашка, поднимая оттопыренный палец вверх,— Взял у Донни на время, — Он трясёт небольшой сумочкой на бедре - затасканной почти до дыр.        — Хорошо-о… Кровать готова, можешь располагаться, остальное сам в душе оттерёшь, — Она закидывает грязную салфетку в урну, разворачиваясь к выходу в коридор.        — Я лучше домой, а то папа будет волноваться, — Эйприл застревает в дверях, — В последнее время он чувствует себя не очень хорошо... Ещё за этими балбесами глаз да глаз.        На минуту повисает холодная тишина. Пара мурашек пробегает под футболкой. Эйприл собирается с мыслями и поверхностно вздыхает разок, чтобы повернуть голову и продолжить диалог, но черепахи и след простыл. Лишь тюль треплет утренний прохладный ветерок через открытое настежь окно да диван стоит — красиво растеленный на уже не присутствующего здесь гостя. Будто это Эйприл сумасшедшая.        Он возвращается в канализацию совершенно довольный своими проступками — наконец-то план дня выполнен!        — Я дома! — Возвещает он, кидая на стол купленную по пути пиццу. — Фух, эта ночная… Или уже утренняя? — Он кладёт свою руку на голову, — Пробежка, просто жесть! Представляете, встретил того пацана, которого мы видели на прошлой неделе! Ужас, он так и ходит в этой отвратительной майке. А, Майки?        Он весело хихикает на всё убежище, встречаемый знакомым тухлым запахом, впитавшимся в стены. Наверно, младший слишком увлечён чем-то - как обычно бывает в последнее время.        — Что-то я устал немного… Голова раскалывается, — Он стонет, подтягиваясь в общем зале, не удосуженный даже парой взглядов от вечно занятой семьи. — Пойду, прилягу, что-ли, – Бубнит под нос. Всё равно никто не слышит.        Но всё же дома хорошо. Вот Донни — вечно мастерящий опять что-то для них; Майки, читающий в сотый раз свои комиксы о Крисе Бретфорде (и, боже, что он в них нашёл? уже несколько месяцев одно и тоже. Пора бы прикупить ему новые); и Раф — неизменное надменное лицо с перманентной недовольной физиономией. Сенсей где-то в додзё. Он проходит мимо закрытых наглухо дверей, обронив:        — Спокойной ночи, папа.        Его туша вваливается на скрипучую кровать, придавливая многолетний матрас. Никто не виноват в том, что в кой то веки Лео захотелось внимания и как на зло у каждого всплыли дела. Ничего страшно - дела кончаются, а семья всегда будет рядом. Он подождёт, пока суета уляжется и они вновь воссоединятся. Все вместе.

***

      Его сердце вновь разрывается на миллионы кусков. Вокруг царит шум, оглушающий и режущий по ушам так, что ничего не слышно кроме собственного скрежущего голоса, брызгающего кровью:        — Нет! Не забирай их! Остановись!       Тело ноет неистовой адской болью. Пробитая нога грозится отвалиться очередным ошмётком мяса на этом до тошноты знакомом поле боя. Всюду валяются кровавые куски металла: нунчаки, кунаи, пара мечей, прямиком из древней Японии. И деревянная палка, пропитанная насквозь кровью.        — НЕ-Е-ЕТ, НЕ ТРОГАЙ ИХ!       Гул вокруг нарастает, ноги подкашиваются и Лео падает. Он больно ударяется телом об бетон, поднимая взгляд к небу. — Нет, только не снова…        Портал в метрах над зданием грозится вот-вот закрыться. Шреддер стоит перед ним — твёрдо и уверенно на воздухе. Держит в своих окровавленных доспехах подмышкой Сплинтера. На его плечах разместились ещё пока тяжко, но дышащие тела братьев.        — Нет!        Ещё немного и ему удастся их спасти. Немного, лишь совсем чуть-чуть…        Шреддер медленно движется к порталу, разрушающему всё вокруг себя, медленно всасывающему само мироздание.        Леонардо вновь и вновь поднимается, но переломанные кости отказываются нести его дальше. Ближе. Поближе к братьям. Лишь чуток ближе к семье. Совсем немного… И ему удастся хотя бы умереть вместе с ними.        — Страдай, черепаха.        Как металлом режет Ороку Саки. И исчезает в портале.        Вопль Леонардо смешивается с рёвом материи вокруг. Всё вдруг проворачивается несколько раз и сыпется обломками на треснувший в нескольких местах панцирь.        Он больше ничего не видит. Лишь свою боль, спрятанную за веками, так давящую на глаза и голову.

***

      Лео вскакивает на кровати, совсем не готовый к новым снам от мозга.        Сон.        Точно, это всего лишь сон.       — Фух… — Он вдыхает холодный воздух заброшенной станции. — Как хорошо, что вы все, ребята, живы… – Его блаженный выдох слышит лишь эхо.        Конечно, ведь в опустевшем доме нет никого, кроме одной выжившей черепахи.