задушите.

почему ты принимаешь их? они ведь ненавидят меня. почему вы ненавидите меня? из колыбельной выпал ребёнок. наощупь касается стен, задыхается в темноте и верит, что дышит глазами. идёт медленно, но он новорождённый. в тригонометрических уравнениях снова путаются минусы, переворачивая все верх дном — арктангенсы. он вырисовывает менструальной кровью пожелания любви от поехавшей девицы, хотя самого назвать адекватным — вцепиться зубами в скалы и держаться, не используя рук. беспомощность вынуждает отрисовать полумесяц и сброситься вальсом с моста. вдвоём. под мендельсона. окутать шелком углы столов и кроватей, сжимая ногтями горящие порезы, покачиваясь взад-вперёд и панически спрашивая самого себя «осаму, ты у порядке?», потому что больше никто не спросит. прятать чувства, развеевая их по ветру во время спринта, выдавливая их в пот и сжимая рукоять ножа — до крови из вен. убегать и все равно чувствовать преданным. преданным человеком и человеку. дарить подарки, лишь бы оставить след. радоваться каждому унижению и удару, лишь бы на рубашке снова оставались рыжие волосы. в один момент ты его любишь без ума — каждый шаг идеальный, каждое слово лечит раны, мысли о смерти отступают, надежды, что так будет всегда. а потом «зачем ты это делаешь? назови причины» и огромная ненависть комком душит органы, сворачивая в трубочки и пульсацию, в безответное «спокойной ночи». и лишь ненависть наедине с тобой, в твоей кровати, лезет в промежность и насилует до боли. до боли приятно. и тебе противно от самого себе, от того, что запрокидываешь голову и стонешь. и снова жалуешься. жалуешься. пока не отпустит. а тебя отпустило спустя столько лет? но я знаю. многое знаю. и ты останешься лишь хорошим воспоминанием, ведь большего не заслуживаешь. ты никогда меня не обнимешь. ты целовал меня в парке, вытирал слезы в туалете и раздевался в спальне своих родителей. ты расстался со мной навсегда в парке, избил в туалете и изнасиловал в спальне своих родителей. я не хотел пачкать твои чистые руки собой. и ты снова смеёшься надо мной. смерть впечаталась в щели подвала, запахла гнилью разложения и дыхнула перегаром прохожего. поезд тронулся, когда рельсы стали отдельной личностью. поезд сошёл с рельс. пассажиры не успели в него сесть. на лицах сожаление. беременную разрубило на двое. отец изнасиловал дочь. тебе никогда не понять меня. ты, кстати, разучился писать о движении. стагнируешь в мыслях. шёпот не скажет лишнего и проникнет глубже. отец и дочь. да меня бог простит, поэтому даю всем без разбора: пощечины, порезы, раны, поцелуи, тело. эклектичный гардероб проституированной содержанки. вылижи мне следы комариных укусов. давай пройдемся, касаясь пальцами. разобьем каст кудрей.рыжие волосы застрянут в замке ветровки. пощёчины будут отражать небо. — когда рассвет? — к чему тебе знать?