я знаю, о чём ты молчишь.

У Максима не было ни малейшего желания выходить из дома куда-то в вечер четверга. Тем более на какую-то вечеринку важных шишек столицы из разных сфер. Но редакция требует его участия в этом, потому что «раз у тебя стрельнула статья про деревню, нужно держаться на пике популярности, пока есть возможность, так что тащи свой зад туда за горячими сплетнями». Он, конечно, любитель нижнего белья, но грязное его не привлекает. Да и кости мыть мужчина дюже не умеет. Что уж там, и точить зубы ему не нужно было, не животное же. Однако молоть языком у Макса имелся талант. Как начнёт нести всякий бред, а ему и верят, заправляя лапшу за уши. Так, о шишках. Нет, не о тех, что на деревьях. Хотя если представлять высших должностных лиц в виде ветвей, то некоторых персон соединяют не только рабочие отношения, но и узы покрепче. Макс не стал бы измерять их крепкость. В его профессии достаточно лишь знать о них и собирать побольше информации об изменениях. Как раз именно это он будет делать на мероприятии в честь какого-то юбилея человека с длинной должностью. Конечно, присутствуют там не только коллеги по цеху. Да и не всегда вообще знакомые. Кто-то через друзей, друзей друзей и еще больше повторений друзей. Бывают и случаи, когда, так сказать, по залёту люди заходят. Например, наш Максим. Только редактор знает, почему ему так везёт быть приглашённым на подобные вечеринки. Ну а мужчине остаётся только терпеть, что противоречит собственной профессии. Такова уж судьба Максима Кольцова, работая в издательстве «Моська». Пару слов о судьбе. Та самая деревня, про которую он написал ту самую статью, не отпускала его до сих пор. В наиболее нервные недели Максу снились поочерёдно три сюжета с участием воспоминаний, заработанных там. В первом он гуляет по лесу и на утро чей-то запах, не хвои, ощущает где-то пару секунд, а потом весь день ходит с желанием почувствовать его ещё немного, распробовать, насладиться. Во втором же Максим выходит из бани бабы Нюры, чтобы одеться, видит человека, что сидит на диване, не может различить, кто это, но может узнать силуэт до малейших деталей. Он же встречается в третьем сне, который кардинально отличается от остальных. Макс думал, что, пройдя пубертат, больше не проснётся с мокрым нижним бельём. Но, видимо, мозг лучше знает, что ему нужно, и именно поэтому подкидывает сон, как он имеет всё тот же силуэт на тех матрасах, которые были разложены на полу в старом доме, где доски скрипели, пока мужчина толкался в тело под собой. К слову, на них спали только Максим и Денис. Конечно, Кольцов стал отбрасывать каждую мысль, что это был Титов. Ну какой Денис, вы что? Эта заноза в заднице только о себе любимом думает. Какие ему отношения. Хотя странно, что он думает об этом в таком ключе. Ну ладно, уложим сомнительную мысль в ящик «подумать потом тире никогда». Помнил Макс, что именно после таких фраз начинаются проблемы в типичных романах, но он же не в книге, у него тут вообще-то всё по-настоящему, без розовых очков. А как раз их-то и не хватает для хотя бы мимолётного расслабления. — Молодой человек, — позвала девушка, одетая, видимо, в форму организации, которая ответственна за вечеринку. — Вы с кем? — имелось в виду скорее через кого он тут, нежели прямое значение. — Я журналист, — пальцами сразу потянулся к карточке во внутреннем кармане пиджака. Начальство позаботилось оформить мужчину так, как это должно быть, а не как всегда, на похуй, то есть как обычного гостя, который не имеет возможностей приглашённого журналиста. Выловив прямоугольный пластик, Макс протянул его сотруднице. Та, проверив всё необходимое, попросила расписаться и указала ладонью на зону, где находились другие бедолаги, которым придётся до утра работать. Максим вежливо улыбнулся и пошёл навстречу со своей бедой. Как вы знаете, беда не приходит одна. Но сейчас не об этом. Помещение отличалось цветным освещением, которое, по правде, было установлено достаточно хорошо, чтобы фотографы могли без труда заниматься своим делом. Пока еще не образовался запах перегара от людей, однако алкоголем всё-таки пахло. Когда это мероприятие элитного общества проходило без спиртного? Вот и Максим не знал ни одного. И не важно, что он бывал на них лишь пару раз. Первый такой поход был довольно неплохим, хотя смотря с какой стороны посмотреть. Из-за неопытности и легкомысленности мужчина выпил достаточно, чтобы клюкать носом и начать нести пьяный бред по типу «а вот раньше было лучше». Да, под современным журналистом, шагающим в ногу трендам, всегда скрывается простой дед, который, по рассказам, прошёл на своём веку больше, чем вообще могло вместиться в этот промежуток. Поэтому статья получилась не такой качественной, какой хотел редактор. Тогда ему пришлось выжимать из минимума хотя бы средний уровень. Однако были и хорошие результаты. Кольцов лично познакомился с Денисом Титовым, с которым впоследствии отправился в деревню, спасительницу его карьеры. Ну и он был не последним человеком в обществе, а наличие связей для профессии Максима нередко играет важную роль. Да и просто приятно иметь на ещё одного собутыльника больше. Хотя с тех пор они так и не виделись больше. Макс объясняет это тем, что у него не было времени на тусовки. Редактор потрудился обеспечить нехватку времени на личную жизнь. Вывод: редактор — страшный человек. Для гладкой жизни с ним либо спать, либо иметь хорошие отношения, что в целом одно и то же и в равной степени не нравилось Кольцову. Он лучше уволится. Что, нет других издательств, которые с радостью его возьмут? Поэтому Максим и не уходит по собственному. Из-за чего сейчас рассматривает столичную элиту, собравшуюся в этом помещении для того, чтобы отпраздновать что-то там ежегодное. И, видимо, довольно важное, раз девушки постарались найти самые уникальные, самые праздничные платья, которые только могли. По личному мнению Максима, вышло чересчур. Он всё же журналист не сферы моды и красоты и не понимает «всех ваших блёсток, не блёсток, что там хлопок, лён, берёза». Ну, мужчины в костюмах обычных, примерно в таком же одет и сам Кольцов, это нормально. Просто и выглядит солидно. По мере заполнения помещения людьми в пространстве начали распространяться различные духи. Некоторые создавали собой уникальные ароматы, дополняя друг друга, а некоторые, наоборот, конфликтовали, потому в таких местах Макс не стал задерживаться во время своего обхода по всей площади. Однако остановился, когда в рецепторы ворвался совсем тихий шлейф до боли в голове знакомый запах. Перед глазами моментально оказались отрывки из тех самых снов, отчего боль лишь увеличилась. И ушла, как только Максим нырнул в какую-то толпу, пытаясь найти его, но, увы, лишь потеряв окончательно. Вернуться не удалось. Мужчину выловили знакомые, а он тут же вспомнил, что вообще-то пришёл сюда по работе. Да и не до интрижек ему сейчас. Ведь беседа правда помогла Кольцову привести мысли в порядок. Ну как в порядок? Заткнул их куда поглубже, перед этим растерзав их на куски, чтобы наверняка не собрались снова в его голове. Главное, для статьи что-то нацарапал, а для счастья ему многого не надо, лишь довольный редактор, что уже противоречило первой части. Макс остался дальше болтать со знакомыми, однако они не остались с ним, уйдя, как только их позвали куда-то. Мужчина опять наслаждался компанией бокала в ладони. Отметим, что за всё время он не брал новый и выпил не больше половины. На удивление, даже не хотелось попробовать все неизвестные жидкости, стоящие на столиках. За такое Максим мысленно гордился собой и нахваливал каждый раз, когда смотрел на чужие напитки, меняющиеся намного чаще. Видимо, всё-таки учился на прошлых ошибках. Он всё так же рассматривал чужие незнакомые макушки с иногда интересными прическами и головными уборами. Не по этикету, они же в помещении. Рука его подняла хрустальный сосуд с алкоголем, и уже почувствовал на губах мягкий вкус шампанского, как вместе с этим к нему пришла та же головная боль, что час назад. Начав снова вертеться, Макс вылавливает щель между людьми, смотрит, и затылок начинает припекать. Он моргает пару раз, словно хочет что-то изменить. Однако Максим четко видит, как прижавшись спиной и одной ступнёй к стене, склонив голову над телефоном, стоит Денис. Тот самый. Нет, первая ассоциация не создатель популярного приложения. Тот самый, с кем он засыпал каждую ночь, держа поперёк грудной клетки. Тот самый, кто помог не свихнуться в деревенской глуши. Тот самый, по вине которого собственные мысли терзают его изо дня в день. Тот самый, кто заставил зарыться с головой в работу. Тот самый, чей запах он ощущал по утрам. Тот самый, кто является главным героем его снов и даже того, где парень лежит под ним. Сейчас отстранённо поодаль толпы стоит и таращится в телефон. Ладони навязчиво тянулись вперед, подгоняя тело. Хотелось подойти, коснуться, проверить, правда ли перед ним Денис или это он переработал так, что аж начали появляться галлюцинации. Но, похоже, парень действительно был там, ведь официанты взаимодействовали с ним. Ну или же Максим совсем свихнулся. Третьего варианта не предлагается. Лишь сердце предлагает не медлить и наконец собраться. Пока Кольцов мыслями размышляет, мозг, видимо, в коалиции с другим органом подаёт сигналы двигаться, и его ноги шагают в направлении Дениса. — Эй, журналист! — кричит кто-то с неопределённой пока для Макса стороны. — Подойди сюда! — и парня одёргивают, подчиняя идти за ним. *** — Может, не поздно еще свернуть домой? — с крохотной надеждой на согласие спрашивает Денис. Он смотрит в окно автомобиля. Лесной пейзаж давно сменился на крупные небоскрёбы, свет из которых заставлял усталые глаза щуриться. Когда ему сказали, что до места мероприятия придётся добираться на другой конец города, так к тому же и в обход центра, Титов думал, что карма вернулась за строгое руководство. — Я обещал вашей матери, что доставлю вас к месту, — беспринципно отвечает мужчина за рулём. — Боже, блять, она до сих пор хочет, чтобы я больше бывал с людьми, — себе под нос проговаривает парень. Денис и раньше не являлся любителем проводить время с незнакомыми, друзей у него не было. Однако после той странной деревни он в разы сократил свои выходы из квартиры, оставив только маршрут дом-работа-дом. Родитель пыталась силой вытащить его хоть куда-нибудь. Как пример можно привести сегодняшнюю ситуацию. И сказать, что её сыну данная помощь с социализацией не нравилась, было бы огромным обобщением реального мнения. Титов честно старался копать в себя глубже, чтобы узнать, что же произошло с ним. Ведь совсем не хотелось каждый раз ссориться с мамой, а потом скомкано просить прощения в голосовом сообщении или по звонку. Услуги психолога парень сразу отверг. Нечего чужому человеку слушать то, что сам Денис боится сказать самому себе. Лишь одно мог признать, деревня точно что-то сделала с ним. Но плохое или же хорошее? Он не знал. Знал только, что хотел бы вернуться туда снова. Снова почувствовать эту свободу от города, от дел. Почувствовать себя обычным человеком, а не создателем популярного приложения. Почувствовать свежесть в легких. Почувствовать холодный ветер, пробирающийся под одежду. Почувствовать горячие ладони, скользящие туда же. Почувствовать кожей поглаживания чужих пальцев. Почувствовать спину, прижимающуюся ближе. Почувствовать глубокое дыхание в шею, вызывающее мурашки. Почувствовать себя живым. Образ перед глазами выстраивается самостоятельно. И вот Титов уже смотрит на высокого мужчину с короткими кудрями и карими глазами рядом с собой на заднем сиденье. Фантомно ощущает, как ладонь ложится на его бедро, двигаясь то вверх, то вниз. Видит светлую улыбку и каждую мелкую морщинку у глаз. Думает, что остался бы здесь навсегда. Прямо в машине. Без воды, без еды, без телефона, без всех людей. Только с Максимом. В голове словно что-то строится новое и рушится старое после этого имени. Словно он преодолел нечто непостижимое. Или победил главный страх. Клубок тревожных мыслей замолк. Шум перестал напрягать из-за своего отсутствия. Спокойствие захлестнуло Дениса полностью, безвозвратно. Ровно до тех пор, как он представлял мужчину рядом. Кто-то протяжно просигналил рядом, и придуманный мир так же быстро исчез, как появился. И он опять остался один. Однако ненадолго. Войдя в помещение, Титов уже знал, что ему тут не понравится. Да что уж там, он знал это ещё когда прислали приглашение. Все эти наряженные лицемеры, которые улыбаются каждому, кого за спиной через пару секунд будут обсуждать. Как же Дениса тошнит от них. Тошнит от их вида, от их разговоров, от запахов каких-то «дохуя дорогих» духов. Из-за последнего пункта он и отошёл в самое дальнее место, куда почти никто, кроме сотрудников, не ходил. Раздражали ещё фотографы, журналисты и подобные специалисты, приглашённые, что потом публикуют о данном мероприятии тысячу статей и обсасывают каждого гостя. Хорошо хоть к нему пока не клеились. Удобное всё-таки местечко выбрал. Но не стоит расслабляться. Всё впереди. С последней фразой в мыслях мужчина поднял голову и поймал взглядом кудрявый затылок, который сегодня же представлял рядом с собой на заднем. Тот, будто зная о чужой паре глаз, повернулся к нему. Сейчас Денис уже не мог списывать схожесть макушки с другим парнем. Это Максим, и он тут. Он смотрит на него в ответ и улыбается, как всегда, глупо. И выглядит глупо в этом костюме среди этих людей. Но выглядит красиво. Завораживающе. Да так, что мозг перестает вообще работать, передавая пульт управления сердцу. Как показывает практика, Титову это нередко даёт плохие результаты. У Кольцова, кстати, примерно то же самое в голове творится. Успокаивает только то, что он успел морально подготовиться к встрече, потому что уже видел мужчину. Хоть и недолго. Даже этого хватило, дабы не переставать думать о пшеничных волосах, о тёмных глазах, о тонких руках, о белой рубашке, что на нём выглядела провоцирующе для снятия. Интересно, как он стал засыпать после Топей? Засыпает ли вообще? Судя по лицу, с большим трудом. По правде, в последнее время Макса спасали лишь работа и снотворные в дни, когда редактор просил чуть меньше, чем обычно. Быстро, насколько мог себе позволить в толпе, Максим сокращал между ними расстояние, наблюдая, как Титов удивлённо моргал и не двигался. — Привет, — первым начал журналист. Глупая улыбка не покидала его. Кажется, словно он заговорил на автомате, не осознавая, что сейчас встретился с Денисом. Мужчина же, в свою очередь, не удосужил своего новоиспечённого собеседника таким же ответом, пребывая в мыслях. Или в шоке. Макс не имел умения считывать чужую мимику. — Как ты? Всё ещё ненавидишь людей за их лицемерие? — А ты всё ещё суёшь свой нос в чужое грязное бельё? — сказал, как обычно, остро, резко, язвительно, чтобы поддеть человека. Однако в груди сразу же что-то вспыхивает, протестуя такому тону в адрес Максима. — К сожалению, я пока не уволился, поэтому да, — привычно игнорируя колкость в разговоре, ответил мужчина. И Титова это всегда бесило, выводило из себя, подливало масла в огонь злости, а сейчас… Сейчас, наоборот, действовало как знак «Стоп» для машин, как успокоительное. — Ко мне не лезь с этим всем, ладно? — Как скажешь, командир, — пожал плечами Максим. Вокруг всё так же играет какая-то музыка, ходят официанты с подносами, бродят люди в поисках либо новой компании, либо знакомых. А они стоят в дальнем углу помещения и неловко переглядываются, как будто снова в школе, в старших классах, впервые влюбляешься. Шарахаетесь по всем углам и обжимаетесь в страхе, что вас кто-то заметит, а потом среди людей бросаете друг на друга взгляды из-за отсутствия возможности коснуться. Хоть на это и не обратят внимание, но кажется, что все точно начнут подкалывать, обсуждать. Но они не в школе, не в старших классах, не впервые влюбляются. Они взрослые люди, и ничего постыдного в том, что между ними были какие-то отношения раньше, нет. Да тем более ничего серьёзного в это не закладывалось. Даже обсуждений, какого именно характера связь, не было. Ну подумаешь, всего лишь интрижка, чего теперь человека стесняться? В тридцать лет уже семью нужно заводить, а не шарахаться, как пубертатные подростки. Развели тут черти что. И подобные мысли не помогают перестать обрывисто начинать разговор, задавать вопросы про жизнь, редко встречаться с чужими глазами, улыбаться, когда кто-то шутит нелепо. Только в разгар живой беседы Макс осознаёт что-то, что пока не может сказать, выделить отдельным предложением в голове. Лишь чувствует, что это что-то было ему нужно всё время. Не завал на работе, не снотворные, не алкоголь, не тусовки, а что-то. Или кто-то — всплывает единственное, когда он смотрит на Дениса, который рассказывает, как его бесят собственные сотрудники. — Где ты таких находишь? — риторически спрашивает Макс и смеётся с очередного прокола кого-то из бухгалтерии. Наблюдает за реакцией Дениса, и вспоминается вопрос, который без раздумий просится быть озвученным. — Как у тебя на личном фронте? До сих пор из женщин только подчинённых видишь? Титов на секунду замирает и надеется, что не заметят его растерянного взгляда, дрожи в пальцах и задержанного дыхания. Следующую секунду думает, что ответить. Что это? Подкол, шутка? Хочет подвести к тому, что было раньше? Хочет вернуть это? Нет. Это точно бред. Если бы хотел, то сделал бы раньше. А может, не было времени? Или боялся отказа? Ни за что бы не отказался снова просыпаться с ним. Может, правда шутит? Нужно просто давать нечёткие ответы, гляди и прокатит. — Ну, маму ещё по видеозвонку иногда вижу, — после чего Денис смотрит, как Кольцов сначала поднимает брови, а следом хрипло смеётся не в полную силу. — А у тебя? Всё ещё из койки в койку прыгаешь? — Не, — а в груди будто боль режущая из-за последней фразы. Разве он смеет прыгать к какой-то девушке в постель, когда хочет ещё раз обнять худое, бледное, всегда холодное тело? — У меня завалы на работе. Времени даже поспать нормально не хватает, — на самом деле, хватает. Просто мужчина сначала пару часов мучается, пытаясь заснуть, а только потом пьёт снотворные. — Да не пизди мне. Небось уже импотенция началась из-за сигарет. — Раскусил. На самом деле, я тебе верность держу всё это время, — и ведь не солгал. Хотя звучит как очередная глупая шутка из уст Максима. —Мм, — от неожиданного ответа Титов пытается не показывать настоящие стеснение, неуверенность и удивление. — Тогда поедем ко мне? Тут всё равно делать нехуй. *** Несомненно, тихие деревенские ночи успокаивают, очищают голову от громких мыслей, что не дают спокойно заснуть. Чувство умиротворения исцеляет разум и тело, которые многого натерпелись из-за городского темпа. Теперь им выдался шанс восполнить потерянное, а после вернуться к старому, но уже с новыми силами. Возможно, с новым мировоззрением, новыми идеями и свежим рассудком. Обращаясь к незаконченным делам, найдётся решение, и наконец всё обретёт более спокойный вид. Денис не знает, что будет, когда он приедет обратно в столицу. Однако он знает, что именно помогает ему исцелиться. Не лес, не поляна, не озеро, не церковь, да даже не таблетки. Ничто близко и не стояло рядом с ним. С его вечно тёплыми руками, хотя в избушке было холодно. С его успокаивающим дыханием, прогревающим затылок. С его светлыми кудрями, что ужасно щекотали кожу, но Титова вело от их запаха и мягкости. Дениса вело от всего, что было связано с Максимом. Особенно вело, когда голову разжигало таким огнём, который плавил глаза и любые мысли, не касающиеся как бы побыстрее избавиться от боли. Раньше мужчина думал, раз череп жгло, то ему необходимо охладиться, окунуться в ледяную озёрную воду. Смена температуры казалась ему лучшей идеей до той злосчастной поездки, в которой он встретил Максима. Всегда горячего, всегда весёлого, всегда разговорчивого. Полная противоположность его самого. И оказалось, что именно он-то Денису и нужен. Жизненно необходим. Ночи с ним проходили без кошмаров, а голова и вовсе перестала подавать признаки. Максим стал спасательным кругом для Дениса. Оставался им каждую ночь и каждый день. *** У Максима не было ни малейшего желания выходить из дома сегодня. Только он не предполагал, что окажется в квартире Дениса в этот вечер. На удивление самого себя мужчина наплевал на работу, которую ему поручили. Выкрутиться, как обычно, впервой что ли сбегает? Конечно нет. Однако сейчас имелась веская причина, в отличие от остальных других оправданий. Он пришел не на перепихон, хотя именно с таким значением слов звали к себе. Да какой, блять, перепихон, если все мысли были не о теле Дениса, а о его чувствах? Его запах, постоянно холодная кожа, дрожь в пальцах, рассыпчатые волосы, тёмные глаза. Максим пришёл, чтобы поговорить. Расставить наконец все границы, точки, запятые и тому подобное. Понять, что происходит, что делать дальше и что же они хотят друг от друга. Ведь жить всё время в напряжении, недомолвках, молчании и с тяжёлой головой никто из них не сможет. Любой нормальный человек недели не продержался бы, а они рекордсмены. Довели эту ненужную хуйню до двух месяцев и теперь, когда встретились, шутят, переводят темы, убегают так же, как в тот день. День разъезда. По логике, они должны были радоваться, что всё закончилось. Что всё хорошо теперь. Что будет спокойно, но этого нихуя не было. По правде, стало лишь хуже. Ужасно непривычно. И не хочется обратно отвыкать. Хочется заполучить назад то, что имел тогда. Чтобы принадлежало тебе. Всегда находилось рядом. — Тут зал и по совместительству кухня, — расхаживая по собственным владениям, рассказывал Денис планировку жилища. — Хотя я не готовлю, но зато она красивая. Там ванная, — показывая рукой на небольшой коридор и дверь слева, сообщил мужчина. — Неплохо тут, — болванчиком вертясь, проговорил Макс. — Я всегда думал, твоя квартира в стиле минимализма. Вся такая серая, хмурая, — он жестикулировал подходяще под значение своих слов и проходил дальше по главной комнате, приближаясь к большому дивану, что являлся некой основой, вокруг которой подбиралась вся остальная мебель. — Мама настояла на лофте, — первым достигнул чужой цели. Денис вытянул ноги на пол, завёл руки за голову и мягко расположился на любимом ложе. С этого места было удобно смотреть и в телевизор, и в окно, и кухня вся на виду, и плед всегда рядом. — А мне уже похуй, в какой квартире жить. — Звучит хуёво, — Кольцов закончил осматривать новую местность и присоединился к Титову, усевшись в полуметре от него. Только чуть сдержаннее. Положил ноги на другую, сделав параллельно полу треугольник, а руки направились в карманы брюк. Пиджак же покоился на вешалке рядом с входной дверью. — В твоём стиле. В ответ получает неопределённое мычание и следом тишину. Неизвестно почему, но оно было приятным. Не неловким, не странным, не бессмысленное. Скорее помогало рассмотреть свои чувства вблизи. Взглянуть на объект своих раздумий и перестать отрицать очевидное. Перестать убегать от самого себя же. Прятать свои сомнения. Задвигать их в дальний ящик. И наконец освободиться от оков, которые повесил на себя собственными руками. И Максим пытается это делать. Пытается ещё с того самого дня. Но даже присутствие рядом с ним не делает картину яснее. Только если совсем немного. Он точно знает, что им нужно поговорить. В особенности про странный запах во всей квартире. Будто сидишь не в чьей-то обители, где человек живёт. Создаёт уют из собственного внутреннего мира. Размышляет о своём будущем. Переживает не самые лучшие времена. Радуется чему-то. Смеётся с кем-то или с самим собой. Безусловно, вид жилища отражал нутро Дениса. Или же тот образ, что увидел в нём Максим. Не тот, который мужчина показывал всем-то малознакомым людям, а тот, который Кольцов смог разглядеть, увидеть, достать, выкопать, сохранить и сберечь у себя глубоко. А будто сидишь в больнице. Месте, ассоциирующемся первым делом отнюдь не улыбками и счастливыми лицами. Это если посмотреть внимательнее, то можно узнать их силуэты. Однако на поверхности лежат совсем различные, нежели те, вещи, такие как болезни, скорее неизлечимые, крохотные шансы, неудачные стечения обстоятельств, угасающая надежда, жалость. И, конечно, этот запах медицинской химии, бьющий по рецепторам обоняния, заставляющий проснуться. Даже в этом, казалось, неприятном запахе Денис оставляет свою частичку, которая балансирует аромат. Выделяет его из всех других. Заставляет запомнить. И Максим уже давно запомнил, как пахнут чужие сигареты. Он не понимал их, когда вместе с Денисом курил во время поездки в поезде. Недолюбливал, когда Денис курил их, пока они шли в деревню. Смирился, когда первый раз Денис во сне придвинулся ближе. Полюбил, когда сегодня увидел Дениса среди толпы. — А что у тебя за запах в квартире? — скорее показательно сморщил нос Кольцов и взъерошил свои и без того торчащие кудряшки, после оставляя правую руку покоиться на собственном бедре. — Помимо сигарет. — Разлагаться начинаю, а что? — язвительно риторический вопрос на вопрос. Похоже, опять какая-то острая тема для Титова. Но в этом же нет ничего такого. Хотя так ли это? Кольцов крутит головой и ничего не говорит. Боясь разозлить что ли? Ну нет. Просто не хочется в первый же день ссориться, ругаться, кричать. Хочется, конечно, разузнать всё. Расспросить, поговорить, может, помочь как-нибудь. Денис не может похвастаться большим близким кругом общения. Да и вообще каким-либо кругом общения, так что разговор по душам никому не помешает. Так-то Максим сегодня именно за этим приехал к нему. Только пока не складывается. Не придумывается, как начать, поэтому мозг цепляет первую же идею без задней мысли. — Из-за твоих сигарет аж курить захотелось, — чуть хмурил Максим и похлопал ладонями по карманам, параллельно вспоминая, что пачка находится в пиджаке. — Пойдёшь со мной на балкон? *** — Да, блять, — пачка предстала пустой перед хозяином. — Закончились, — после слов Денис поднимает голову, из-за чего ветер врезается в его кожу лица и проскальзывает сквозь светлые волосы, унося их на своём потоке. — Возьми мои, — сказал с сигаретой между губами Максим и протянул прямоугольный картон мужчине. Тот с неохотой вытащил одну, а после коробочка захлопнулась и отправилась в карман брюк. В последнее время ночи не баловали теплотой, но и не были слишком холодными. Проще говоря, в одном слое одежды тело хорошо чувствовало температуру воздуха. Не промерзало, не дрожало. Нет, просто имелся контраст между часами суток. Мужчины стояли на балконе, опершись на его стеклянные ограждения. Руки свисали, смахивая пепел, и Макс смотрел на каждое микродвижение Дениса. Как мелко дрожат его пальцы. Как они держат тонкую трубочку с табаком. Как часто моргают глаза, когда ветер чуть усиливается. Как при этом разлетаются пряди. И, сука, как же хочется их заправить за ухо. Горят не только сигареты, но и руки мужчины из-за желания коснуться столь неоднозначным жестом. Но вдруг снова к Кольцову приходит идея, которую он не в силах держать в пределах собственной головы. — Я знаю, о чём ты молчишь, — Максим продолжил смотреть на чужой профиль, который начинает постепенно поворачиваться к нему. — Мне кажется, я знаю, — последнюю фразу удалось уберечь от посторонних ушей. Денис не знает, почему, зачем и из-за чего именно, но он почувствовал, как все мысли неожиданно затихли, а с плеч словно упал какой-то неизвестный камень. Стало так легко, хотя неопределённая тревога всё же существовала до сих пор. Однако она не имела приоритета рядом с тем, что мужчина ощутил что-то похожее с тем, что было в деревне. Всё тот же холод вокруг, всё тот же Максим рядом, всё с теми же глупыми кудряшками и глазами, которые, сука, в душу смотрят. — Я скучал, — шёпотом проговорил Титов, отвечая зрительным контактом. — Скучал по тебе, по тем ночам. Ты, блять, не представляешь, как мне одиноко каждый день, — в голосе прорезались нотки боли. — Жить каждую ёбанную секунду и знать, что у тебя неоперабельный рак, что с тобой нихуя, кроме кремирования, не могут сделать. Да, блять, я еле на таблетках существую еще, — не выдержав напряжения, шея опустила голову и скрыла глаза. Однако со стороны всё ещё имелся обзор на его лицо. — Я так хочу снова просыпаться с тобой, как тогда. У меня ведь голова совсем не болела тогда. Мне было хорошо… — шёпот, как и все остальные слова, разносятся по мыслям Макса, что так и не двинулся во время монолога. — Я знаю, о чём ты грустишь, — подал голос Кольцов. — Мне кажется, я знаю, ведь я тоже не могу спать, — руки всё-таки получают то, что хотят, и касаются чужих волос, которые на ощупь точно такие же, как раньше. — Мне тоже без тебя пиздец хуёво. Я специально нагружаю себя работой, чтобы уснуть. Да я не трахаюсь ни с кем, потому что не хочу никого, кроме тебя. Ты из меня, блять, импотента сделал, — чтобы убавить градус обмена монологов, пошутил мужчина. Макс улыбался грустно, с трепетом смотря на профиль Титов. Однако в попытке поддержки он пропустил новые факты. — Подожди, как неоперабельный рак? Что, прям вообще пиздец конченный? Денис лишь мелко задрожал. То ли от холода, то ли от приступа, то ли от страха, что его сейчас оттолкнут. Какому нормальному молодому мужику захочется жить с почти ходячим мертвецом? Ну, если он продолжит через раз пить лекарства, то будет уже полноценный мертвец. Ясно как день, что никто не желает таскаться по больницам с безнадёжным телом, которое не сегодня так завтра станет холодным навсегда. Да он даже существовать самостоятельно не может. За ним только как за комнатным растением следить. И вряд ли Максим правда этого хочет. Но Денис не знает точно, о чём именно думает тот, пока со стороны смотрит шокированными глазами на его физиономию. Судя по виду, можно предположить много вещей. Однако все они будут ошибочными, ведь внешний вид зачастую обманчив. Макс не думает о том, как бы побыстрее сбежать, чтобы никогда больше не видеться. Не думает о том, что хочет уходить. Не думает о том, что не хочет видеться. Не думает о том, что никогда не придёт еще раз в эту квартиру. Он не думает о чём-то вообще подобном. Разве для этого он бросил свою работу на важном мероприятии? Разве для этого работал так усердно, чтобы иметь хоть какой-то шанс увидеться с ним? Разве для того, чтобы уйти, поджав пугливо хвост? Разве для этого он любит, ждал, надеялся, верил, работал? Просыпался по утрам с этим ёбанным запахом. Помнил его каждый день. Пытался воссоздать его. Не спал, потому что не мог перестать думать о нём. Разве после всего он может поступить так? Совсем по-другому, нежели хотел, обдумывал, размышлял. Конечно нет. Он не может так поступить. Дрожь Дениса чуть усилилась. Теперь скорее из-за слёз, что, отрываясь от щёк, стремились вниз на огромной высоте. К удивлению, плакать было несложно. Не имелось сопровождения в виде головной боли и судорог. Но глаза всё-таки немного жгло. Наверно, потому что долго не делал этого. Хотя очень стоило. Мысли перестают бухтеть. Разум словно очищается и выделяет самое важное, которое не нужно забывать. Сейчас это был Максим. В частности, его руки, что неожиданно, но мягко потянули Титова к себе и обняли, укладываясь на чужую талию. — Всё, всё, — почувствовав влажность на своём плече, заговорил Кольцов. — Теперь я рядом. Буду всегда, — он не мог сказать что-то иное. Ведь тогда бы соврал. И очень сильно. Ну не бросит он его. Даже в параллельной вселенной. Ни в одной из них. Всегда. Пусть недолго, пусть тяжело, пусть сложно, но вместе. Они пройдут это вместе. До самого конца. У Максима не было ни малейшего желания выходить из дома сегодня. Но, к счастью, всё случилось так, как должно было.